Black Moon

Джин не сказал бы, что грустит, покидая южные земли, но, к собственному удивлению, радости он тоже не испытывает. Он приехал за политической и военной поддержкой – он получил их и каким-то образом обрел даже больше. Знакомство с Чонгуком – самое приятное обстоятельство его визита, а то, что оно привело к сближению с северянами и возможности усилить свое положение еще и за счет них, – это и вовсе большая удача. Хотя Джин не будет отрицать, что совершенно незнакомое чувство раскаяния накрывает его всякий раз при взгляде в большие искренние глаза королевского омеги. Принц вздыхает и запрыгивает на лошадь. Слишком уж мягкосердечным и сентиментальным он стал в чужих краях. Остается только надеяться, что эта тенденция сойдет на нет, стоит ему вернуться в свое королевство. Заговорщики и шпионы станут прекрасной альтернативой здешнему его кругу общения. Будет даже приятно снова оказаться в недоброжелательном окружении – никаких послаблений и никаких угрызений совести за жизни тех, кто жаждет тебя убить. И все же у него остается последнее дело в этом месте, а потом уже можно возвращаться в родное осиное гнездо. Чонгук дожидается его во дворе верхом на своей лошадке. Приветствует улыбкой – не самой яркой, но все же искренней. Джин жестом указывает своему эскорту следовать за ними, и все вместе они направляются в лагерь северян. - Понравилось ли вам у нас, принц? - учтиво интересуется Гук. - Вполне. А вы, должно быть, рады моему отъезду, ваше величество? Королевский омега чуть румянится от явной насмешки в тоне, но отвечает ровным голосом. - Я привык к вашему присутствию, если честно. И у вас большой талант к изучению языков. - О, это все благодаря высокой мотивации и, конечно же, отличному учителю. Хотя вы, мой дорогой Чонгук, слишком сильно умеете отвлекать. - Не припомню, чтобы как-то отвлекал вас. - Уверен, что вы проявляете свое очарование неосознанно, - ухмыляется западный принц. Он ждет, что мальчишка неловко заерзает в седле или зальется по обыкновению румянцем, но тот лишь недоуменно приподнимает брови. Вероятно, не понимает намека, что по сути своей нисколько не удивительно. - Не предполагал, ваше высочество, что у вас вызывают интерес и омеги, - спокойно замечает он. Выходит, намек все-таки разгадан. В таком случае время, проведенное Гуком в компании его северного варвара, только пошло ему на пользу. - Во мне вызывают кипучий интерес все, кто попадает в поле зрения. Если вы когда-нибудь удостоите Запад визитом, я буду рад показать, насколько далеко простираются границы моей заинтересованности. Не было ли это слишком? Чонгук оглядывается на сопровождающих их альф-стражников, но тем, похоже, нет никакого дела до разговора господ. Тем не менее, он предпочитает не отвечать на провокационные речи Джина, тихо покашливая и глядя исключительно на раскисшую дорогу, с которой едва сошел снег, лишь бы не на этого распутника. Принц находит это очаровательным. - Прошу прощения, ваше величество, коли смутил вас. Полагаю, вы никогда не задумывались о связи с омегами, - пожимает плечами принц, на самом деле нисколько не раскаиваясь. - А приезжайте как-нибудь погостить с супругом, мм? Хотя думается, в столь дальний путь вы предпочли бы отправиться со своим северным вождем... Джин все-таки понижает голос до шепота, опасаясь любопытных ушей свиты, но Чонгук закашливается совсем уж громко от неожиданности, нарушая безмятежную тишину весеннего леса и вспугивая стайку дроздов. До лагеря северян еще немало пути, так что западный принц собирается вовсю раскрыть свое игривое настроение. - Бросьте, Чонгук, вы проводите с этим мужчиной так много времени, я никогда не поверю, что вы к нему равнодушны. Неужто вы не задумываетесь, что скрывается под его кожаным нагрудником? Держу пари, у него потрясающие мускулы. Я бы не отказался и сам проверить, но он смотрит только на вас. - Это не так, ваше высочество. Думаю, нам не стоит развивать эту тему. Чонгук отвечает слегка нервозно и торопливо, но звучит он гораздо убедительнее, нежели в первый раз, когда у них зашла речь о Чимине. Это приятный прогресс. Но сможет ли он и дальше придерживаться относительного спокойствия? - Хорошо, пусть все не так, - легко соглашается Джин, игнорируя естественную просьбу прекратить неловкую беседу. - Но признаюсь, ваше величество, я частенько представляю вас вместе. А что, вы разве нет? Право слово, вы были бы дивным дополнением друг друга. Чонгук шумно сглатывает и пытается скрыть свое смущение за сдавленным смешком, но Джин успевает заметить его неестественно расширившиеся зрачки и продолжить давление совершенно непринужденным тоном. - Неужели ваша очаровательная головка не полнится мыслями, о том каков нрав вашего северянина в постели? Любил бы он вас мучительно медленно и нежно или брал бы в бешеном темпе, вжимая в матрас? Так сходу и не скажешь. Но согласитесь, стоит же оба варианта опробовать? Как ни странно, эти совершенно непристойные описания вызывают трепет внутри Гука, и легкое трение о седло становится приятным дополнением к нему. Но он быстро берет себя в руки, выпрямляясь и чуть приподнимаясь на стременах, и одергивает на себе одежды. - Подобные речи меня наталкивают лишь на мысль о вашей неуемной фантазии, - довольно спокойно заключает Чонгук. В его тоне сквозит больше задумчивости, чем раздражения. - О, это безусловно так, - улыбается Джин. - Я бы попросил вас не забывать, с кем вы поднимаете столь бесстыдные темы. Принц переводит удивленный взгляд с забрезжившего среди леса лагеря на мальчишку. Впервые он слышит в его голосе нотки угрозы. - Дорогой мой Чонгук, а не забываете ли вы, чей вы омега? - улыбка властителя Запада становится еще шире. - Вы позволили мне развить эту небольшую фантазию без особых возражений. Великодушно разрешаю вам оживлять ее в памяти всякий раз, как ваш король разложит вас на кровати. - Вышлю вам благодарственное письмо, если потуги вашей фантазии действительно сослужат мне службу. Джин запрокидывает голову назад и смеется в голос. Ему по-настоящему жаль, что у них с Чонгуком нет возможности узнать друг друга получше. Интуиция подсказывает ему, что они стали бы лучшими друзьями, будь у них больше времени на общение. Но цель их прогулки достигнута. Они соскакивают с лошадей, и принц небрежным жестом показывает сопровождению держаться позади, пока Чонгук подходит к ближайшему северянину и спрашивает Намджуна. Долго ждать не приходится – светловолосый вождь является почти мгновенно и, кажется, радуется их визиту, приветствуя обоих легкой улыбкой. - Итак, принц, покидаете южные земли? По крайней мере, это Чонгуку переводить не приходится. - Да, и я здесь, чтобы... повторно озвучить свое предложение, - отвечает Джин слегка неуверенно. Грубоватые северные слова с обилием шипящих плохо сочетаются с его мелодичным голосом, но такое старание достойно похвалы. Он говорит на языке людей, на чью поддержку рассчитывает, он несколько раз отрепетировал свою коротенькую речь перед Гуком. - Я буду счастлив, если вы присоединитесь ко мне на время возвращения на родину. Чонгук улыбается, как гордый родитель, восхищающийся первыми сказанными его ребенком словами. Это действительно всего лишь пара фраз – с жутким акцентом и ошибками в произношении, но улыбка Намджуна не сходит на нет, и это кажется добрым знаком. - Я еще посоветуюсь со своими товарищами, ваше высочество, - задумчиво тянет он. - Но возможно вы увидите меня сразу позади колонн сопровождения короля Ёнбэ. - Как я уже сказал, это сделало бы меня счастливым. Он церемонно прощаются, впрочем, поддерживая зрительный контакт гораздо дольше допустимого приличиями, так что и Чонгук это замечает. - Вы и впрямь никого не пропускаете, - вздыхает он с притворным осуждением, стоит им повернуть от лагеря в обратный путь. - Вышлю вам благодарственное письмо, если мы с ним сблизимся так, как мне бы того хотелось, - хмыкает Джин. Гук улавливает собственный пассаж, и они обмениваются довольными улыбками. * * * Ёнбэ оказывается верен своему слову и готовится выехать вслед за Джином, как только на деревьях начинают вскрываться почки, а на дорогах подсыхать грязь. Очевидно, Намджун решает, что этот поход действительно представляет для него интерес, поскольку тоже собирается в дорогу вместе с большинством своих воинов. Чонгук откровенно страшится отъезда мужа, вернее того, что его мысли все чаще обращаются к свободе, которая нежданно-негаданно свалится на него. Предательский разум все чаще подкидывает картинки счастливого времяпрепровождения с Чимином, и Гук ненавидит себя за это. Как и за то, что совсем не чувствует за собой вины, а следовало бы. Он как раз пытается вызвать в себе хоть легкое раскаяние, попутно наблюдая, как Ёнбэ методично сваливает в сундук ворох своих камзолов и мантий. Чонгук вроде как принимает участие в сборах мужа, но на деле едва ли помогает, предпочитая витать в облаках. Он даже не замечает, что король внимательно рассматривает его, пока тот не начинает говорить. - Чонгуки, тебя что-то беспокоит? Я не слышал от тебя ни слова за последние полчаса, и это совсем на тебя не похоже. - О, я... я беспокоюсь из-за вашего отъезда. Это не то чтобы полная ложь – омега искренне надеется, что его альфа благополучно вернется из путешествия. Ёнбэ, кажется, трогает подобная забота, так что он откладывает вещи в сторону и присаживается подле него на кровати. - Все будет хорошо, милый, меня не будет всего недели две. Ты даже не успеешь начать волноваться обо мне. Король чмокает его в висок в подтверждение своих слов, и парнишка чувствует себя еще хуже, когда понимает, что никакого комфорта или успокоения этот трогательный жест ему не приносит. - Помнишь, я говорил, что эта поездка может пойти нам на пользу? Я по-прежнему так считаю, - говорит Ёнбэ, но особой убежденности в его голосе не слышится. - И я вернусь до начала твоей следующей течки, не переживай, тебе не придется справляться с ней в одиночку. Чонгук вспоминает свою последнюю течку, накатившую внезапно и беспощадно, и невольно морщится. Но это отдельная проблема, о которой он не готов думать прямо сейчас. - Все будет хорошо, - привычно шепчет он и заставляет себя выдавить слабую улыбку. * * * Едва замок остается без своего короля, как за крепостными стенами мгновенно воцаряется покой и безмятежность. Возможно, это лишь происки разыгравшегося воображения Чонгука, но лично его покидает напряжение, а дышать становится свободнее. Есть что-то в корне неправильное в том, чтобы испытывать облегчение и даже радость от разлуки с собственным мужем, но он ничего не может с собой поделать. Уже этим вечером в тронном зале не будет пышного застолья, зато не будет и бесконечных упреков на публике в том, что он не идеально послушный омега. Чонгук ужинает с Тэхеном: они позволяют себе забыть о придворных манерах, растянуться на постели принца и обложиться своими самыми любимыми блюдами, со смехом обсуждая все и вся. Омега едва не давится куриной костью, когда его друг принимается изображать короля Дэмина. - Кстати, почему ты ему настолько не доверяешь? - интересуется Гук, отсмеявшись и с трудом переводя дыхание. - Он пока никаким образом не нарушил заключенный союз. - Не нравится он мне. Даже взгляд у него какой-то ядовитый, змеиный. А вот твоего Чимина я считаю достойным человеком. - Он не мой, - отмахивается Чонгук. - Как ты можешь быть настолько равнодушен к тому, что я фактически изменяю твоему отцу? Возможно, это не самый подходящий для обсуждения вопрос, но Гук слишком часто задается им. И он ненавидит, когда такие важные вещи остаются без обсуждения. - Гукки, конечно, он мой отец, конечно, я люблю его, несмотря на недостатки. И все же он плохо с тобой обращается и спит с кем ни попадя, так что, как мне кажется, будет справедливо, если ты найдешь утешение в другом. Но вот если бы ты выбрал Дэмина... - Все, замолчи и жуй курицу! - смеется Чонгук. * * * Уроки Чонгука и Чимина продолжаются, даже с учетом того, что последний всеми правдами и неправдами пытается от них отделаться. - Чонгук, почему ты отказываешься? - пытается он разжалобить омегу. - Твоего короля здесь нет, мы можем отправиться на верховую прогулку. Ну же, признайся, что хочешь развеяться. Он уговаривает Гука пропустить обучение с тех самых пор, как они прошли в учебную залу. Не удивительно, что никакого толка от сегодняшнего урока нет. - Мы поедем позже. Но сначала позанимаемся как обычно. Чимин недовольно насупливается, и хоть Чонгук и знает, что он намеренно преувеличивает степень своего негодования, ему сложно удержаться от смеха. - Ты всегда такой серьезный и скучный, - бескомпромиссно заявляет северянин и неодобрительно качает головой. - Даже целоваться с тобой скучно. Это очевидная провокация. - Пожалуй, я больше не буду давать тебе предаваться этому бесполезному занятию, - недобро прищуривается омега. - Никаких больше скучных поцелуев, слышишь, Чимин, никаких поцелуев и... - Позволь мне показать, какими они могут быть чувственными? - быстро идет на попятную альфа. - Вот уж нет. Ты просто пытаешься заговорить меня, чтобы мы прекратили наш урок. Это не сработает. - Прошу, давай сделаем перерыв хотя бы на день? Чонгук вздыхает и шумно захлопывает книгу, демонстрируя уже свое недовольство. Он не любит сдаваться, но очевидно, что сегодня обучение не сдвинется с мертвой точки. - Давай поступим так, - Гук озаряется идеей мгновение спустя. - Мы закончим урок пораньше, если ты хорошенько меня попросишь, - его нерадивый ученик расплывается в улыбке и уже приоткрывает рот, когда следует добивка, - разумеется, на южном наречии. Улыбка Чимина чуть гаснет, но он не теряет надежды. - Хорошо, - он покорно переходит на чужой язык. - Ты хочешь прокатиться под... э-э, весенним солнцем? Или лежать на цветном поле... на поле из цветов? Или я мог бы научить тебя тому, о чем не пишут в твоих книгах... В первую очередь Чонгук обращает внимание на довольно неплохо сформулированные предложения и только потом на смысл последнего. - Ты правда хочешь научить меня чему-нибудь? - заинтересованно уточняет он. - Конечно, только скажи. Взгляд Чимина многозначительно скользит по губам Гука – и тот самодовольно ухмыляется, – но на уме у него совсем другие планы. - Хочу научиться разным альфа-вещам, - мальчишка загорается воодушевлением, - драться, стрелять из лука... Альфа замирает на пару мгновений, а затем хмурится. - Чонгук, это никакие не альфа-вещи. Этим может заниматься кто угодно. - Извини. Просто я так называю занятия, которыми мне запрещено заниматься. Муж говорит, что мне это не нужно и что рядом всегда будет кто-то, кто сможет меня защитить, но... - Но ты с ним не согласен? - осторожно уточняет Чимин, с болью осознавая причины, по которым его нежный мальчик может интересоваться самообороной. - Я считаю, что сам могу определить, чем мне нужно заниматься, а чем нет. Так ты научишь меня? Налет огорчения быстро оставляет Чимина, сменяясь предвкушением и, насколько Чонгук может судить по его загоревшимся глазам, возбуждением. - Конечно, - шепчет он. - Но предупреждаю, с учетом того, как сильно ты меня мучаешь своей грамматикой, поблажек тебе ждать не стоит. А Гука такой угрозой не пронять. * * * Чонгук сияет после их прогулки, и причина точно не в ласковом солнце, купающем его в своих лучах. Чимин очень надеется, что и остаток дня придется ему по душе. Предложение преподать и ему пару уроков он изначально высказал полушуткой, призванной смутить Гука, но реакция оказалась довольно неожиданной. Впрочем, теперь альфа только радуется, обнаружив, каким широким может быть круг интересов омеги. Да, парнишка всегда демонстрировал любознательность, но раньше казалось, что она ограничивается книгами, пыльными свитками и языками, но приятно иногда ошибиться в первоначальных суждениях. Они делают короткую остановку в лагере северян, так как Чимин намеревается прихватить оттуда свой колчан со стрелами. Чонгука он оставляет не больше, чем на две-три минуты, но тот успевает каким-то образом углубиться в разговор с Хосоком. Судя по оживленным жестам вождя – а тот то выпускает воображаемую стрелу, то тычет в разные части рук – речь идет о стрельбе из лука. - Хм, могу я забрать будущего блестящего лучника? - усмехается Чимин, подходя к ним. Гук улыбается и слегка толкает его в бок. - Хосок вообще-то облегчает тебе задачу, делясь ценными советами, лучше бы поблагодарил его. Кажется, эти двое начинают ладить, и Чимин уже прикидывает, что если Чонгуку понравится стрелять из лука, то в следующий раз помочь ему с практикой сможет Хосок. Уже давно понятно, что у королевского омеги очень ограниченный круг общения, ему было бы полезно пообщаться с новыми людьми, а уж собственному другу Чимин безоговорочно доверяет. Пока Чонгук взбирается на лошадь, Хосок задерживает Чимина и заговорщически шепчет ему на ухо: - Кажется, я понимаю, почему ты так привязался к нему. Только не облажайся, дружище. - Перестань пускать слюни, Хоби, - шипит Чимин в ответ. - И не волнуйся, меня уже предупреждали на этот счет. Предупреждение от Тэхена еще живо в его памяти и становится только ярче всякий раз, когда южный принц понимающе ухмыляется при встрече. Как ни странно, это не вызывает неловкости, как раз наоборот. Самому Чимину прекрасно знакома эта острая потребность оберегать Чонгука. Только вот он не имеет на нее никакого права. Они рысцой выезжают из лагеря в лес и вскоре добираются до уединенной полянки, недавно найденной альфой. Здесь их никто не потревожит, при этом расстояние от лагеря северян и замка остается небольшим и легко преодолимым. Простора для выпаса лошадей достаточно, а лесной покров из недавно зазеленевшей травки кажется уже довольно густым. Идеальное местечко для того, чтобы поупражняться в стрельбе. Чимин вручает Чонгуку лук и стрелы, а сам встает позади, сжимая ладонями его плечи и придвигаясь ближе, чтобы давать указания в самое ушко. - Раставь ноги шире, так ты будешь устойчивее, да и поддерживать равновесие так проще. Правое плечо немного опусти. - Натягивать тетиву куда сложнее, чем я думал, - бормочет Гук и сосредоточенно хмурится. Альфа усмехается. - Стрельба – это искусство, и весьма непростое. Уверен, к концу дня у тебя заноют такие мышцы, о существовании которых ты и не подозревал. Он помогает Чонгуку прицелиться и отступает, давая больше пространства для выстрела. Впрочем, стрела даже не долетает до дерева, на которое нацелился омега. - Дело плохо, - огорченно заключает Гук и оборачивается к нему, демонстрируя разочарованную мордашку. - Чонгук, это первый твой выстрел, нужно больше времени и практики. После нескольких попыток одна стрела все же задевает ствол. Чонгук снова деловито встает в стойку, но Чимин просит его повременить, корректируя положение его рук и бедер и выдавая все новые и новые рекомендации. Очевидно, что мальчишка пропускает все советы мимо ушей, потому что опускает лук и поворачивает голову, рассеянно поглядывая на своего наставника. Чимин тоже теряет нить повествования и замирает. Не то чтобы он забывал об их близости, но сейчас он особенно остро ощущает, как разделяющее их расстояние ничтожно. Ему достаточно сделать шаг и чуть податься вперед, чтобы накрыть желанные губы своими... - Думаю, у меня ничего не получится, - выдыхает Чонгук. - Ты меня отвлекаешь. - Отвлекаю? Да я лишь даю тебе полезные советы, вот и все. - Не все. Я не могу сосредоточиться, когда ты опускаешь руку мне на бедро, а твое дыхание щекочет мне ухо... Вопреки предъявляемым претензиям, Гук сам подходит ближе и гипнотизирует взглядом чужие губы. - Прошу прощения за щекотку, - плохо изображает раскаяние Чимин. - Хочешь сказать, что не хотел меня отвлекать? - Нет... Чонгук роняет лук и стрелу в траву и кидается ему на шею, обнимая с неожиданной силой. Их губы вскоре находят друг друга, а Чимин сжимает его в руках, чуть отрывая от земли. Омега счастливо смеется, а альфу накрывает одновременно и восторгом, и щемящим страхом потерять это все однажды. Непонятно кто кого тянет на землю, но по итогу Чимин оказывается на Чонгуке, а тот скулит ему в губы и выгибается навстречу. Альфа сотни раз представлял себе этот момент, но реальность все равно оказывается несравнимо лучше. И все же Чимин понятия не имеет, как далеко готов зайти Гук – способен ли он сейчас здраво оценить происходящее и разобраться в собственных желаниях? Но Чонгук только выгибается отчаяннее и потирается о него откровеннее, и если он продолжит в том же духе, Чимин просто не сможет сдержаться. - Я сам не свой... может... может, нам не стоит так увлекаться? - с полувсхлипом выдает омега и приоткрывает глаза впервые с той поры, как они начали целоваться. - Да... нам определенно не стоит. Однако это самое «не увлекаться», вероятно, предполагает хоть какое-то расстояние между распаленными телами, но они не выпускают друг друга из объятий и обмениваются ленивыми поцелуями и легкими укусами. Чимин понимает, что Чонгук боится настоящей близости, и не перестает думать о причинах того. Любит ли он по-прежнему своего мужа или все дело в совестливости и порядочности? Чимин уже множество раз видел, каким виноватым выглядит его благовоспитанный мальчик после того, как позволит себе излишнюю, на его взгляд, пылкость. Целоваться они тоже устают, так что просто лежат в траве, тесно прижавшись. Погода неплохая, но весна еще только занимается и солнце недостаточно припекает для того, чтобы они могли провести в таком положении долгое время. Но пока Чонгук не кажется замерзающим, а значит, можно не вставать. - Тебе хорошо со мной? - неожиданно спрашивает Чимин. Гук с любопытством посматривает на него, но отвечает без промедления. - Очень, - шепчет он и в смущении утыкается лицом в шею альфы. Чимин улыбается и прижимает его к себе теснее.