Black Moon

Только спустя несколько часов в состоянии Чонгука намечается хоть какой-то просвет, и Чимину удается одеть его и усадить на лошадь. Как бы того ни хотелось, но затеряться в лесной чащобе минимум на три дня они никак не могут. Королевский омега не может отсутствовать в замке так долго, даже если сам король в отъезде. Но у Чимина сердце обливается кровью при мысли, что его возлюбленного придется-таки оставить одного в разгар течки. Он вспрыгивает в седло, придерживая Гука и прижимая к своей груди, а тот хоть и не скулит больше надрывно, но все еще пытается потереться об него задницей. Это существенно мешает сконцентрироваться на дороге, но альфа упрямо сжимает челюсти, натягивает поводья и медленно пускает лошадь в сторону замка. Путь выходит долгим, потому что нет иного выхода, кроме как идти в обход лагеря северян. Если кто-то встретится им на пути и почувствует сплетение запахов, их тайные отношения перестанут быть тайными в ту же секунду. По мере приближения к замку Чонгуку становится все хуже, и он из последних сил инструктирует Чимина, уронив голову ему на плечо. Северный вождь старается сосредоточиться на его голосе, а не на пленящем запахе или липкой смазке, что, кажется, уже намертво въелась в кожу седла между ними. Гук советует повернуть к восточному въезду, которым пользуются куда реже, чем западным – главным. Кроме того, стены за этими воротами чаще всего патрулируются гвардейцами-бетами, не восприимчивыми к запаху даже течного омеги. - Мы почти у цели, - шепчет Чимин, подталкивая Чонгука в спину и заставляя выпрямиться. Им несказанно повезет, если альф среди стражи не будет, но определенный уровень приличий все равно стоит поддерживать. Гук с недовольным стоном подчиняется, и они проходят через ворота, встречаясь лишь с озадаченными взглядами стражников, что те бросают на второго коня при них, оставшегося без всадника. Долгое пребывание в лесу позволяет им вернуться уже в сумерках, так что замковый двор совершенно пуст. Чем меньше людей их увидит, тем лучше. Чимин останавливается возле конюшен, спрыгивает с лошади и помогает спешиться Чонгуку. Того едва держат ноги, так что приходится завести его внутрь и усадить на стог сена, пока лошади возвращаются в стойла. Северянин некоторое время рассматривает пропитавшееся омежьей смазкой седло, не зная, что с ним делать, но заворачивает его в неприметную тряпицу, которой явно чистили какого-то коня, и прячет в углу под настилом сена. - Чимин, я... Я не смогу идти... - жалобно стонет Гук, когда Чимин к нему возвращается. Мальчишка ерзает на стоге сена, старательно пытаясь свести расползающиеся ноги вместе. Приходится задействовать всю силу воли, чтобы не наброситься на него здесь и сейчас. Чимин подхватывает его на руки и прижимает к груди, а Чонгук едва слышно указывает, куда лучше свернуть, чтобы не рисковать попасться кому-нибудь на глаза. Альфа уж было верит, что им удастся добраться незамеченными, как в темном коридоре перед самыми покоями омеги мелькает чья-то тень. Чимин замирает и втягивает в себя воздух, больше полагаясь во мраке на обоняние. Это Тэхен. Было очень глупо предполагать, что он не станет разыскивать своего друга, не вернувшегося в замок после захода солнца. Непроизвольно глаза обоих альф вспыхивают в темноте. Чимин не хочет угрожать, но в то же время не знает, какая реакция последует от принца. Во-первых, тот предупреждал его насчет этих отношений – не навреди, а секс в течку определенно несет опасность для замужнего омеги. Во-вторых, Чимин не может совладать с потребностью защищать инстинктивно жмущегося к нему Чонгука. Он доверяет Тэхену как другу своего драгоценного мальчика, но он никогда не доверит течного омегу другому альфе. Ни за что не пойдет на такой риск, а потому крепче прижимает к себе Гука, который давно прикрыл глаза от усталости и по-детски уткнулся носом ему в шею, и скалит зубы. Тэхен напрягается, но переводит глаза на Чонгука – судя по всему, убеждаясь, что тот в порядке, а не бросая Чимину вызов. Хоть какое-то облегчение, а вот панике из-за того, что у принца есть доказательства, вероятно, самой грязной измены его отцу, можно предаться и потом. - Почему он так выглядит и пахнет? - шипит Тэхен, игнорируя предупреждающий рык Чимина и подходя ближе. - Только не говори, что у него течка... Гук приходит в себя, тонко скуля и ерзая в объятиях, и его твердый член и насквозь пропитавшиеся смазкой вещи дают Чимину невольно убедится в том, что он вновь до предела возбужден. Должно быть, на него давит присутствие двух альф на столь ограниченном пространстве. - Все произошло внезапно, мы этого не планировали, - бормочет северянин, не зная, что еще сказать. - Ну просто потрясающе. Давай уже, проходи. Тэхен распахивает двери в покои Чонгука и удивленно приподнимает брови, когда Чимин не двигается с места. - Ты оглох? Ступай внутрь и не смей выходить за порог. Я позабочусь о том, чтобы вас никто не потревожил. Поступки принца зачастую оказываются вне понимания северного вождя, но спорить не в его интересах. - Почему ты нам помогаешь? - все же спрашивает он. Тэхен пронизывает его недовольным взглядом и тяжко вздыхает. - Я помогаю другу, ему это нужно. А теперь закрывай двери, пока вас никто не заметил! * * * Следующие два дня Чимин с легкостью мог бы назвать самыми лучшими в своей жизни. Они ни на секунду не отпускают друг друга из объятий и то и дело чередуют по-животному грубый секс в моменты, когда воздействие течки становится совсем уж невыносимым, с приторно-нежным, когда они сцеплены узлом – в основном из-за нехватки энергии и чрезмерной чувствительности Чонгука. Здесь и сейчас все так идеально и сладко, что страшно думать о скором окончании этой идиллии. Они не встают с кровати, разве что Чимин отлучается на доли секунды, когда слышит мягкий стук в дверь, говорящий о том, что Тэхен оставил им еду и воду на пороге. Принц приходит три раза в день, в одно и то же время. Если однажды они по-настоящему подружатся, Чимин непременно подкольнет его за такую преданность делу. На третий день альфа просыпается раньше обычного. Все помещение еще пропитано смешением их запахов, но уже можно сказать наверняка, что течка Гука осталась позади. Юный омега растянулся на животе и сладко спит, а не мечется по постели в неком подобии сна. Чимин невесомо отводит его рассыпанные локоны с лица и надолго замирает, любуясь его умиротворением. В конце концов, он осторожно, стараясь не разбудить спящего, поднимается и направляется к тазу с водой в противоположном конце покоев. Неплохо будет раздобыть немного еды, но с такой концентрацией аромата Чонгука на нем выходить за двери сродни самоубийству. Розовая вода неплохо скрывает запах, а с одежды, скинутой еще дни назад, он и вовсе почти выветрился. Найти кухни не составляет труда, и учитывая ранний час и отсутствие в замке короля, которому необходимо денно и нощно прислуживать, они благополучно еще пустуют. Чимин легко находит кусок вяленого мяса, несколько яблок и чуть подчерствевший вчерашний хлеб. Он уже поворачивает на выход, стараясь ничего не выронить из рук, когда его охватывает короткая вспышка паники, а следом за ней накрывает неконтролируемой тревогой. Альфа замирает на месте и пытается справиться с потоком эмоций, которым совершенно нет объяснения. У него просто нет причин для такой паники. Чимин концентрируется на собственных ощущениях и приходит к выводу, что они сродни сопереживанию чужим страданиям. Он словно становится свидетелем чьего-то грандиозного горя. Тревога никуда не уходит, но она не его. А это значит... Чимин со всей ног несется обратно в покои Чонгука и находит его полусидящим в разворошенной постели с глазами полными слез. И стоит им взглянуть друг на друга, как на альфу накатывает волна облегчения. Безусловно, он счастлив видеть, что с его мальчиком все в порядке, но и это чувство, кажется, не всецело его. - Я подумал, что ты ушел, - шепчет Гук, все еще слегка потерянно. - Тебя нигде не было и... я не знаю, как это объяснить, но, думаю, я немного испугался. - Я бы никогда не оставил тебя в таком состоянии. Альфа чувствует себя весьма нелепо, пока раздает такие торжественные клятвы с ворохом еды в руках, так что широко и успокаивающе улыбается и забирается в постель, протягивая омеге кусочек мяса. - Поешь, тебе нужно восстановить силы. Ситуация с чувствами выглядит довольно загадочно, так что Чимин предпочитает сосредоточиться на более приземленных потребностях. Да и Чонгук, который с благодарностью принимается за еду, изрядно отвлекает. - Ты в порядке? - решается уточнить альфа, любовно наблюдая, с каким аппетитом его мальчик ест. - Как ты себя чувствуешь? Течка прошла как положено? - Чувствую себя превосходно, - отвечает Гук и тянется к нему, чтобы чмокнуть в губы. Чимин дожидается, пока они закончат с завтраком, и покидает замок. Оставлять Чонгука не хочется даже на короткое время, но ему обязательно нужно повидаться с Хосоком, а возможно и с Юнги. - Я скоро вернусь, - обещает он омеге, и тот согласно кивает и доверчиво улыбается, отчего уходить от него не хочется вдвойне. По пути в лагерь Чимин неожиданно отмечает у себя отличное настроение и даже в какой-то момент ловит себя на напевании едва ли знакомого ему мотивчика. Это только подтверждает его подозрения. Он сразу же направляется к хижине друга и с большим облегчением обнаруживает его на месте. Хосок восседает на бревне возле сруба и вырезает что-то из небольшого осинового спила, мирно болтая с Юнги. Светловолосый омега встречает гостя из замка хмурым взглядом, а затем толкает собеседника в бок, подначивая освободить немного места рядом с ними. - Мы уж боялись никогда тебя больше не увидеть, дружище, - хмыкает Хосок, откладывая в сторону инструмент. - Твой малыш-омега держал тебя в плену? - Ээ... Чимин быстро оглядывается по сторонам, но они на самой окраине лагеря и маловероятно, что кто-то подслушает их разговор. Юнги напрягается и подается вперед, испуганно всматриваясь в выражение его лица. - У Чонгука была течка, - шепчет тот. - Боги северные, и как же ты поступил? - спрашивает Хосок, очевидно разрываясь между любопытством и беспокойством. - Ну не мог же я просто стоять и смотреть на его страдания, верно? Я помог ему... - О, а заодно и себе, - морщится Юнги и шевелит пальцами в воздухе, изображая что-то непонятное, но явно непристойное. - Гляньте на него, нашелся тут благородный рыцарь... Ты помог себе наконец забраться к нему в штаны! - Тише, Юнги. Да, я имею в виду именно эту помощь. Но теперь у меня серьезная проблема. - Ну и удачливый же ты ублюдок, - хмыкает Хосок, глядя куда-то вдаль с тоской, а Чимин и знать не хочет, что там его товарищ рисует перед мысленным взором. - У любого, кто спит с уже повязанным омегой, возникнут серьезные проблемы, - язвит Юнги. - Угомонись, Юнги, проблема другая, - Чимин снова оглядывается и глубоко вздыхает. - Я думаю, что мы истинные. Один из его друзей замирает в потрясении, а вот второй выходит из равновесия, подхватывая с бревна забытую деревянную поделку и насквозь ее пробивая подвернувшимся под руку кинжалом. Впрочем, Хосок не обращает никакого внимания на свое незаконченное творение, вмиг испорченное Юнги. - Повтори? - Вы меня слышали. Я не уверен полностью, но мне нужен ваш совет. - Седлай коня и во весь опор скачи на север, пока не вернулся король, - незамедлительно советует Хосок, но в действительности это самое бесполезное предложение. - Хоби, ты не помогаешь. Мне кажется, что я чувствую эмоции Чонгука. Меня охватило паническое беспокойство утром, когда я оставил его одного, но у меня не было повода для этого! И я напевал по пути сюда мелодию, которую даже не знаю! - Вот это аргумент, всем же известно, что вождь Пак Чимин не напевает себе песенок под нос... Чимин старается игнорировать колкости от товарищей. - Мне нужно знать, можно ли разорвать связь. Хосок тут же в возмущении взмахивает руками. - Да как ты можешь? Ты разобьешь ему сердце, если сделаешь это! - Нет-нет, друг, я не хочу разрывать связь... Только убедиться, что никто другой не сможет этого сделать. Юнги, ты наверняка что-то да знаешь об этом? - Ты влюбился в него, - просто отвечает враз присмиревший омега. - Мы истинные, так что да, вероятно, я влюблен... - Нет, Чимин, ты влюбился в него. Задолго до обнаружения истинности. Вы обречены. Чимин отмахивается от его пессимистических прогнозов и смотрит с надеждой, все еще дожидаясь подробного ответа. - Что ж, хорошо это или плохо – решать тебе, но связь между вами не может быть разорвана, - признает Юнги. - Если только один из вас не умрет. Для Чимина это хорошая новость. Сложностей, конечно, ожидается навалом, но в целом все хорошо. - По нашим законам истинность куда важнее брачных уз, - тянет он. - Если я захочу забрать Чонгука с собой на Север, король не сможет этому воспротивиться. - Это по нашим законам, - соглашается Хосок. - Но мы не на Севере. Очень сомневаюсь, что южане придерживаются тех же взглядов. - Да о чем ты, Хоби? Ёнбэ не сможет разлучить меня с моей же парой! Юнги фыркает. - Уверен, что Ёнбэ плевать на твои чувства. И на чувства его милашки-омеги. Он уж точно сможет держать вас на расстоянии. Понятное дело, истинных тянет друг к другу, но физическая близость не обязательна. Разлука сделает вас несчастными, но жить порознь вы сможете. - Наверное, ужасно чувствовать беспрерывную тоску друг друга, - вслух размышляет Хосок. - Интересно, а сможешь ты перенять ощущения Чонгука, когда король будет трахать его? - с ухмылкой добавляет Юнги. Чимин срывается с места и уходит, даже не прощаясь. Еще секунда нахождения в лагере, и он ударит кого-нибудь из своих горе-друзей. В любом случае ему необходимо поговорить с Чонгуком, поскольку тот, похоже, не осознает, что происходит. По мере приближения к замку и покоям своего возлюбленного, Чимин чувствует, как его сердце раз за разом замирает в груди, а затем начинает усиленно биться с каким-то несвойственным ему трепетом. И дело не столько в радости Гука, он и сам счастлив. Они расстались меньше двух часов назад, но альфе уже не терпится подхватить его на руки и сжать в своих объятиях. Желательно навсегда. Слегка неловко вбивать клинья под воцарившийся мир между Севером и Югом, но у него нет другого выхода. Чонгук неспешно расчесывает гребнем только что вымытые волосы, когда Чимин врывается в его покои. - Рад, что ты вернулся, - улыбается омега, подходя ближе и обвивая руками шею альфы. - Этим утром я чувствовал себя странно. Знаешь... будто часть моих эмоций не соответствует моменту? Должно быть, течка окончательно свела меня с ума. Раз уж Чонгук сам заметил странности в своем эмоциональном фоне, то поделиться с ним новостью будет проще. Он хоть в какой-то мере подготовлен. - Ты не сумасшедший. Мне нужно тебе кое-что рассказать. Чимин не может сдержаться и мягко касается губами морщинки, что от беспокойства возникает между бровями нахмурившегося Гука. Он жестом указывает ему на кровать, и они устраиваются в подушках бок о бок. - Я пошел в лагерь навестить своих товарищей. Хосок и Юнги немало знают об альфах и омегах, и мне нужно было узнать их мнения относительно некоторых подозрений, что у меня возникли. Мы с тобой можем чувствовать эмоции друг друга, так что если в мое отсутствие тебя охватывало беспричинное раздражение, то извини, это мое раздражение. - Что все это значит? - Мы истинные, Чонгук. Связь в полную силу открылась во время течки. - Ох... Чонгук опускает глаза и замирает в какой-то прострации. Чимин не ожидал такой сдержанной реакции, но и охватившей его чужой болезненной горести тоже не ожидал. Гук заговаривает, так и не отрывая глаз от мраморного пола, прежде чем он озвучивает свое беспокойство. - Твое раздражение было связано с тем, что ты не хочешь быть моей парой? Боги, Чимин выбрал наихудший пример в подтверждение их связи. Он обхватывает ладони Чонгука своими и ласково сжимает. - Конечно, нет. Хосок с Юнги наговорили глупостей, и я немного вышел из себя. Я счастлив быть твоей второй половинкой. Чонгук по-прежнему выглядит обеспокоенным, но на поднятой мордашке все-таки отражается облегчение. - Что же нам теперь делать? - Пока ничего. Если будет необходимо, мы сможем скрыть связь. Дистанция между нами будет восприниматься тяжело, но с этим можно справиться. Никто другой нашу истинность не почувствует. Чимин сказал «если будет необходимо», но они оба знают, что правильнее было бы сказать «когда будет необходимо». - Но в любом случае, я буду хотеть, чтобы ты все время был со мной рядом? - Да, Чонгук. И я тоже. - Мы пропали. - Мы найдем способ быть вместе. Чимин говорит это не только для того, чтобы утешить Гука. Они найдут способ. Должны найти – потому что он уже не может представить своей жизни без Чонгука. У них остаются две полные недели до возвращения Ёнбэ, и за это время нужно разработать план. И по максимуму использовать момент затянувшейся свободы. * * * Королю Дэмину откровенно скучно. Он ворвался в неприступное королевство, чтобы терзать, кромсать, сжигать и грабить все на своем пути, а усилиями своих союзников получил продуваемый всеми ветрами лесной лагерь и лишь обещания земель в откуп от местного короля, который давным-давно исчез с горизонта то ли в поисках новых путей развития государственной политики, то ли в погоне за утехами. А весна в этих южных краях пусть и ранняя, но отвратительно сырая и дождливая – словом, не чета привычно короткой северной весне, что буквально неделей отделяет студеную зиму от контрастно жаркого лета. Плавность, мягкость здешней погоды и отсутствие жестких температурных перепадов вгоняют Дэмину в меланхолию, которую и на редкость пригожий сегодняшний денек не скрашивает. Пожалуй, еще немного и он даст отмашку сниматься с места и снаряжать коней в путь домой. Плевать уже на завоевания, будет безопаснее вернуться, чем оставаться на чужбине, когда Намджун затерялся где-то на Западе, а Чимин с каждым днем становится все ближе с южанами. Дэмин кряхтит, поднимаясь на ноги и отбрасывая в сторону прут, которым пару минут разорял от скуки едва пробудившийся после зимних месяцев муравейник. И свое бестолковое занятие он забрасывает как раз вовремя, замечая, как один из его воинов торопится в его сторону. Вот бы у него были при себе новости, которые смогут вывести его господина из тоски. Воин резко тормозит и даже не кланяется, просто сгибается пополам, упираясь руками в колени и пытаясь перевести дух. - Я был... охотился и... вы должны это тоже увидеть, - задыхается северянин после бега. - Давай-ка дыши глужбе. Что я должен увидеть? - Вождь Пак... Чимин... Прошу, следуйте за мной... Раз уж вопрос касается все больше и больше раздражающего его Чимина, то Дэмин не собирается медлить ни секунды. Его человек отдышится потом, а теперь они спешат вглубь леса, да в такую чащу, где король Севера никогда раньше не бывал. В какой-то момент он улавливает слабое журчание воды и, возможно, чей-то легкий смех, но звуки столь слабые, что нет никакой уверенности в их реальности. Воин прикладывает указательный палец к губам и приседает, жестом призывая господина взобраться за ним на небольшую песчаную гряду посреди просеки. Дэмин на удивление послушно следует чужому примеру и ложится на живот, заползая на ее вершину, заросшую лопухом и густым прибрежным кустарником. Право слово, король не может поверить собственным глазам. Ощущения двоякие: это вроде очевидный обман зрения, но в то же время часть его давно подозревала что-то подобное. - Когда я только их увидел, они целовались на берегу речки, - шепчет воин. Да, собственно, они и теперь продолжают это делать. Чимин и омега короля Ёнбэ. Они прямо перед ним, на берегу звонкого лесного ручья. Только теперь увлеченно сдирают одежду друг с друга. - Ты отлично поработал, - скупо хвалит Дэмин. - Возвращайся в лагерь и не говори никому ни слова. Его воин поспешно кивает и бесшумно отступает. Ни Чимин, ни омега ничего не замечают. Теперь они совсем обнажены, и северянин пытается затащить своего нового дружка в воду. Они оба без всякого стеснения хохочут, и мелкий шлюшонок извивается, отчаянно спасаясь от хватки альфы. - Иди первым, вода слишком холодная! - восклицает он, но Чимин все равно тащит его на середину ручья. Будь на то воля Дэмина, он бы просто утопил там этого омегу. Их звонкий смех обращается шипением, когда наверняка ледяная вода обступает их голые тела. Альфа опускается на глубину, примерно по плечи, пока его приятель перебирает стройными ногами и пытается привыкнуть, обнимая себя руками. - Давай ко мне, Гукки. Не так уж и холодно, - кричит Чимин. Он все же возвращается, чтобы поймать визжащую королевскую шлюху и утянуть поглубже. Они снова целуются. Отвратительно. Омега закидывает руки на шею альфы и приподнимается, обвивая ногами его талию. - Так-так, приближаемся к кульминации, - бормочет себе под нос Дэмин. Вода ограничивает обзор, но очевидно, что руки Чимина сходятся на заднице его юного дружка, а их движения не оставляют сомнений в том, что они увлеченно ласкаются и потираются друг о друга. Омега прикрывает глаза и запрокидывает голову с блаженной улыбкой на бесстыжей мордашке. Что ж, наслаждайся, пока можешь, это точно ненадолго. Чимин резко разворачивается, разбрызгивая воду и теряя равновесие, и они оба падают в ручей, поднимая столбы брызг. Омега с визгом бросается к берегу, но альфа ловит его за лодыжку на илистом берегу. Они устраивают шуточную борьбу, то и дело сталкиваясь членами, и это совершенно омерзительная картина, хотя и стоит отметить, что протяжные стоны мальчишки как-то будоражат. - Вот же сучонок, - шепчет Дэмин. Не зря он почувствовал что-то настораживающее в том, что Чимин исчез на пару дней примерно неделю назад. А после проводил с чужим омегой еще больше времени, чем раньше, еще дольше пропадал с ним где-то в чаще. Он лишь дал приказ своим людям отмечать продолжительность пребывания вождя с его дружком в лесу, но установить слежку за одним из своих товарищей не отважился. Но все сложилось просто идеально. Дэмину остается только понаблюдать, как Чимин вгонит член в этого мальчишку, который казался невинным большеглазым олененком, а оказался шлюхой, на которой пробу ставить негде, и у него будут доказательства против этой парочки. Вот не зря он их подозревал. Чимин действительно слишком сошелся с южанами. Сегодня он трахает чужого мужа, а завтра что? Окончательно переметнется на сторону недавних неприятелей и позабудет о соратниках? Чимин протягивает руку, слепо шаря по их вещам, и выуживает крошечную баночку. Быстро открывает ее, окунает внутрь пальцы – вероятно, там масло – а затем вставляет в омегу, выбивая из него очередной мерзкий стон. Долго-долго дразнит его и с упоением растягивает. Слишком уж долго, если опираться на мнение Дэмина. Шлюховатый мальчишка – истинное исчадье ада, но северный король не отказался бы взять его сам. Уж он бы с ним не церемонился, а по самые яйца выдал бы за все заслуги. Но Чимин нежничает, и смотреть на это совсем не интересно. И все же Дэмин наблюдает, как его товарищ пристраивается к разработанной дырке омеги и толкается внутрь, нашептывая какую-то сопливую чушь. Поведение совершенно недостойное северного вождя. Но король увидел все, что хотел, так что он медленно отползает, стараясь не наступить на ветку и не столкнуть со склона камень. Вскоре отдаленный плеск ручья перекрывает стоны омеги. Этот денек ненавистной весны определенно заканчивается для Дэмина куда лучше, чем начался.