Black Moon

Довольно скоро становится ясно, что новое окружение в целом неплохо воспринимает Чонгука, за исключением, возможно, отца Чимина. Тот и не скрывает легкого презрения и настороженности. Прочие же северяне скорее удивлены появлением чужака, иногда посмеиваются над его акцентом, но никакой неприязни не проявляют. Вероятно, свою роль играет истинность с их вождем. Но с Джебомом все сложнее. Чонгук боится заговорить с ним и чувствует неловкость, находясь рядом, несмотря на многочисленные попытки Чимина разрядить атмосферу. К счастью, Намджун с Хосоком задерживаются у них на некоторое время. И вот кто пользуется полной благосклонностью Джебома. Глядя на добродушное и любезное отношение отца Чимина к его друзьям, Чонгуку остается только надеяться, что однажды и с ним все устаканится. Может, Джебому просто нужно к нему привыкнуть? Все-таки они впервые встретились всего несколько дней назад. Парень как раз обдумывает будущую беседу с родителем любимого, на которую он когда-нибудь отважится, как слышит шорох у открытой двери своей спальни. Учитывая полуденное время, это может быть только Чихен. Мальчишка частенько приходит днем поиграть с Ёнджуном, насколько это вообще возможно с таким крохой. В основном вся игра заключается в том, что Чихен рассказывает маленькому племяннику легенды о северных богах или расписывает свои планы по его посвящению в искусство владения мечом. А у Чонгука теплеет на сердце, когда он видит, что хотя бы ребенок легко принимает его. Правда, сейчас он кормит Ёнджуна, так что игры придется ненадолго отложить. - Заходи, Чихен, - с ласковой улыбкой приглашает Гук, а затем все-таки оборачивается на дверь. Улыбка тут же меркнет. - Господин... - восклицает он, совершенно не зная, как обращаться к отцу Чимина, и растерянно ерзая по разворошенной постели. - А я... Чонгук чувствует себя неловко и отчетливо представляет, как выглядит со стороны: сонный, растрепанный, неспособный организовать свой день на новом месте. В то время как взрослый омега выглядит по-королевски степенным и собранным. - Не суетись, корми ребенка спокойно, - с натянутой улыбкой отвечает Джебом. Он осматривает комнату, но будто намеренно обходит взглядом все нездешние вещи. Гук заливается смущенным румянцем, зная, что на части его одежды остаются вышитые гербы Южного королевства. - Это самая маленькая спальня в доме. Выберите более подходящую. Это еще и самая дальняя комната, так что Чонгук в первый же вечер на Севере решил, что хочет остаться в ней, а Чимин не стал с ним спорить. - Мне очень нравится эта спальня, - неуверенно бормочет юный омега. - Здесь уютно и... да, мне просто тут нравится. - Ты можешь звать меня Джебомом. По душе мне это или нет, но нам придется много времени проводить вместе, так что... Воцаряется неловкая тишина, и Чонгук понимает, что ему нужно что-то сказать, иначе он так и не приживется в этом доме и не найдет общего языка с отцом истинного. - Послушайте, я здесь не для того, чтобы вносить смуту или пытаться встать между Чимином и его народом, - выпаливает он. - Или между вами. Я знаю, как он привязан к вам и переживает из-за размолвки. Я его очень люблю... Поверьте, мы с ним... это просто случилось. Ему кажется, что с каждым оброненным словом он только портит и без того неважное впечатление о себе. - Не волнуйся так, дитя, - вздыхает Джебом. - Я знаю, о чем ты, однажды я был на твоем месте. Они обмениваются быстрыми взглядами, и оба понимают, что можно больше не возвращаться к теме непринятия. Джебом снова пытается улыбнуться, но искренней улыбка получается, только когда его внук отрывается от соски и довольно кряхтит. - Прекрасный ребенок, - признает он, чуть наклоняясь к малышу и внимательно его разглядывая, словно выискивая знакомые черты. - Да... Только будьте осторожны, у него странное увлечение волосами. Джебом только смеется, когда Ёнджун возится и внезапно пытается схватить его за седую косу. А Чонгук понимает, что мог бы привыкнуть к такой семейной жизни. Ему бы хотелось к ней привыкнуть. * * * День за днем все медленно, но верно встает на свои места. Чимин светится от счастья, когда видит, что отношения его названного мужа и отца налаживаются. Чонгук постепенно прекращает зажиматься и трястись в присутствии Джебома, а Джебом если и по-прежнему не особо жалует Гука, то к Ёнджуну проникается безграничным обожанием. Чонгук тоже раскрывается. Все больше контактирует с местными жителями и все больше открывает для себя здешних порядков и традиций. Проводит дни с Ёнджуном и толпой его нянек – от Чихена до Намджуна, готовых развлекать ребенка и приглядывать за ним, а ночи – с Чимином. Но здесь есть загвоздка. Гук до сих пор не решается поговорить с ним о своей проблеме. Но и избегать любого физического контакта, включающего наготу, становится все сложнее. Во-первых, альфа вот-вот что-то заподозрит, а во-вторых, Чонгуку и самому нелегко обходиться без близости с любимым. Как-то раз Чимин заглядывает к нему среди дня. В это время Чихен пытается заставить Ёнджуна произнести свое первое слово, а Гуку не хочется расстраивать мальчишку и говорить ему, что для разговоров с малышом еще слишком рано. - Гукки, почему бы нам не прогуляться немного? - предлагает Чимин, некоторое время понаблюдав за детьми. - Я бы с удовольствием, но как мне оставить Джуни? - Можно попросить папу и кого-нибудь из слуг присмотреть за ним. Здесь много омег, которые смогут позаботиться о младенце. Он будет в безопасности. - Мы ведь не уйдем слишком далеко? - Конечно, нет. Прогулка может стать приятным разнообразием его размеренного существования. И раз уж с малышом останется Джебом с помощниками, то боятся действительно нечего. И все же у Гука все рвется внутри, когда его кроха принимается рыдать в чужих руках. - Может, нам не стоит... - начинает он, но слуга-омега с улыбкой качает головой. - Не переживайте, господин, это пройдет, - заверяет он и обращается к ребенку. - Тише, Ёнджуни, зачем ты плачешь? Посмотри, здесь с тобой остается дядя Чихен. Какого-то успокоительного эффекта уговоры не производят, но кроха крепко цепляется за волосы слуги и все-таки отвлекается. - Пора идти, - решает Чимин, почти подхватывая Чонгука на руки и разворачивая его на выход. - Не волнуйся, он простит нам короткое отсутствие. Гук не расставался с сыном с самого его рождения, и теперь нервно посмеивается, понимая, что даже полчаса порознь доставят ему немало беспокойства. Они оставляют селение позади и поднимаются по крутому склону холма к лесу. Чонгук никогда еще здесь не был. Если уж на то пошло, он вообще пока мало что видел в окрестностях. Когда они останавливаются на пологой вершине холма, он едва может перевести дух, но открывающаяся панорама того стоит: с места, где они стоят, видно большую часть селения, опоясывающую его реку и высокие горы вдалеке. Чимин прижимается к нему сзади, упираясь подбородком на плечо. - Прекрасный вид, не правда ли? Чонгук кивает, все еще пытаясь выровнять дыхание. Да что ж такое? Они и шли-то в горку не больше десяти минут... - Но я привел тебя сюда не только, чтобы насладиться зрелищем, - тихо добавляет альфа. Если б не их связь, омега и не заметил бы нарастающего в нем беспокойства. - Король Дэмин не стал задерживаться в своем племени и собирается нанести нам визит через несколько дней. - Что? Зачем? - Союзники иногда навещают друг друга. Например, чтобы спланировать будущие набеги. Ну конечно. Гук на такое нелепое объяснение не купится. - Я не уверен, что он вообще на твоей стороне. Чимин только усмехается, прижимая его ближе. - Я тоже. И вот поэтому мы здесь. Чимин разворачивает Чонгука к себе и обхватывает его лицо обеими руками, словно желая убедиться, что сосредоточил все его внимание на себе. Это излишне – Гук действительно готов слушать. - Малыш, если что-то пойдет не так во время визита Дэмина, я хочу, чтобы ты забрал Ёнджуна и спрятался здесь, - очень медленно произносит Чимин. - То же самое я сказал и отцу. Никто вас не найдет – тропу сюда знают лишь немногие. - Ты что-то замышляешь? Чонгук скорее чувствует, чем видит, что решимость Чимина впервые пошатывается. - Я не могу тебе сказать. Просто пообещай мне, что придешь сюда, если почувствуешь опасность. Дай мне слово, что не будешь вмешиваться, что бы ни случилось. Голос альфы подрагивает на последних словах, как и его пальцы на щеках омеги. Гук хочет возразить, хочет заверить, что в любом случае останется рядом с ним, но... Теперь у него есть сын. Во что бы то ни стало он должен защитить Ёнджуна. Так что остается сказать только одно. - Я обещаю. Чимин отвечает ему мрачной улыбкой, за которой следует горячий поцелуй. Они давно так не целовались. Времени перед отъездом с Юга особо не было, да и опасались они частым контактом подтолкнуть Ёнбэ к отмене своего решения. Чимин был не прочь продемонстрировать степень своей привязанности во время пути, но за исключением одного скомканного раза этого не получилось. Поблизости постоянно кто-то был. Здесь же их никто не увидит и не услышит. Идеально, если бы не одна маленькая деталь... - Постой, - шепчет Чонгук, когда рука Чимина скользит ниже по его спине. В глазах альфы читается безмолвный вопрос, и омега тяжело вздыхает, приподнимая свою рубаху и позволяя чужой руке беспрепятственно заскользить по коже. Чимин улыбается ему, а Гук подталкивает его ладонь ниже. Вплоть до грубого толстого шрама в нижней части его живота. Пока он может чувствовать только недоумение истинного, но вскоре станет понятно, такой ли в действительности Чимин, как его описывал Ёнбэ. По телу Чонгука пробегает дрожь, когда Чимин плавно ведет пальцами по линии шрама. В этот момент Гук проклинает их душевные узы. Предполагать, что его альфа будет разочарован в нем – это одно, а ощутить это через их связь – совершенно другое. - Что это? - только удивляется Чимин и опускается перед ним на колени, чтобы лучше рассмотреть и чуть приспустить его штаны спереди. Чонгук прикрывает глаза и шумно сглатывает, прежде чем ответить. - Шрам от родов. Он такой, потому что все пошло не так и... И Ёнджун, и я были бы мертвы, если бы лекарь не сделал это. Ему пришлось все больше и больше углублять надрез, а затем спешно штопать его, чтобы я не истек окончательно кровью... Гук задыхается. Отложенные эмоции накрывают с головой, но удивление кроет куда сильнее, когда губы Чимина мягко касаются его шрамированной плоти. Пальцы сами собой зарываются в серебристые волосы любимого. - Почему ты мне не сказал сразу? - шепчет альфа ему в кожу. - Вид моего шрама говорит о том... что у меня, возможно, больше никогда не будет детей. На Севере важно иметь много детей. Я не мог тебе признаться... Чонгук всей душой ненавидит свой предательски дрожащий голос, но ничего не может с этим поделать. - Гукки, для меня важно иметь тебя. И плевать, с детьми или без. В его голосе нет разочарования. Только неподдельное беспокойство за него. - Чимин, но что, если... Вдруг окажется, что я не бесплоден, но все равно не захочу больше детей? Гук просто обязан признаться и в этом, потому что это действительно его беспокоит. Ему потребовалось немало времени, чтобы прийти к такому выводу, но на настоящий момент он уверен в своих желаниях. Ёнджун – прекрасен, он лучший ребенок на свете, и Чонгук счастлив быть рядом с ним и Чимином. Но больше ему просто не нужно. - Я знаю, что как омега я обязан дать тебе здоровое и многочисленное потомство, - добавляет он, прежде чем альфа как-то вмешается в его речь и прежде чем его собственная решимость испарится без следа. - Но я не хочу. Я безумно люблю Джуни, это сущая правда, но еще одного ребенка не хочу. Вот и все. Он во всем сознался. Теперь ему нужно лишь дождаться реакции Чимина. Тот замирает на пару секунд. Даже не моргает. А затем снова прижимается губами к его животу, и Гук наконец-то может выдохнуть. - Я буду уважать любое твое желание, - твердо заявляет Чимин. - В деревне есть знахарь, у которого наверняка найдутся такие травы, что смогут подавить твою течку, когда она снова нагрянет. Никаких проблем не возникнет. Обязательно возникнут, они оба это осознают, но Чонгук мечтал услышать именно такой ответ. Ответ, который ему никогда бы не дал Ёнбэ. Чужие руки отвлекают от лишних мыслей, перехватывая крепче его бедра, пока их владелец влажно целует нежную кожу его живота. И этого достаточно, чтобы мгновенно завести Гука. Конечно, его возбуждение не остается незамеченным. Чимин усмехается, стягивая с него штаны до колен, и принимается покрывать поцелуями основание его члена. Когда он облизывает раскрасневшуюся головку, Чонгук форменно пищит. - Ч-что ты делаешь? - Разве не очевидно? - шепчет альфа, обхватывая его член ладонью и медленно поглаживая. - Не знаю, ты... ох! И все мысли покидают голову омеги, когда его окутывает влажный жар. Несколько секунд уходит на то, чтобы осознать, что Чимин взял его в рот. Так... не принято. Но, оказывается, это чертовски приятно. Настолько, что Чонгук изо всех сил старается не толкнуться в чужую глотку и удержаться на ногах. И это обращается настоящей проблемой, особенно когда Чимин языком выписывает узоры по члену, а одним пальцем скользит в его потекшее нутро. - Стой, Чимин, я так... Чимин с ухмылкой отстраняется и поднимает на него горящий взгляд. Он порывисто поднимается, едва не сбивая Чонгука с ног, и толкает его до ближайшего дерева, заставляя распластаться по стволу. Приспущенные штаны летят в одну сторону, две рубахи в другую. Гук гладит дрожащими ладонями голую спину Чимина, а когда тот приподнимает его, покорно обхватывает его талию ногами. Тесный контакт грубой сосновой коры и горячей гладкой кожи рождает невероятный контраст и дарит сумасшедшее возбуждение. Для них обоих, если Чонгук верно трактует выпуклость на штанах Чимина. Альфа шарит в заднем кармане, являя на свет крошечную склянку и срывая с нее крышку одной рукой. Омега прикусывает его ключицу и тут же крепко цепляется за шею, чтобы позволить ненадолго освободить руки и вылить немного масла на пальцы. Чимин не особо торопится с подготовкой, так что Гук то и дело обдирает спину о кору, часто ерзая и подгоняя его. Но сейчас ему плевать на легкие побочные травмы. - Пожалуйста, - выдыхает Чимин после того, как они обмениваются особенно горячими поцелуями. Как он вообще имеет право задыхаться? Это же не ему мучительно медленно растягивают и без того сочащуюся смазкой задницу. - Никогда не бойся мне в чем-то признаться. Каким бы серьезным вопрос тебе ни казался. Чонгук подавляет искушение снова впиться в его губы, лишь бы просто заткнуть ему рот. - Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас? - шипит он сквозь стиснутые зубы. - С пальцами в моей... ах! Чимин по-новому двигает пальцами и выключает Гука из действительности на пару благословенных секунд. Тот в отместку впивается ногтями ему в плечи и тормозит экзекуцию, только натолкнувшись на шрамы от недавней раны. - Я просто напоминаю, - парирует Чимин, снова прокручивая пальцы. Он расстегивает штаны, и только сейчас осознает масштабы собственного желания. Благо, тщательная подготовка позволяет ему войти одним плавным толчком. Чонгук прерывисто вздыхает, растворяясь в том идеальном сочетании легкой боли от растяжения и удовольствия от наполнения. Он скулит, когда в дерево его вжимают сильнее, но Чимин еще не начинает движений, только входит в него до предела. - Не слишком напрягай спину, - советует Чонгук, прикусывая мочку его уха. - Я просто напоминаю. - Бросаешь мне вызов? Гук усмехается. Слова излишни, он только сжимается вокруг члена и подается ему навстречу. Ответного выпада Чимина достаточно, чтобы выбить воздух из его легких. Темп быстрый, резкий, такой, что точно оставит еще больше царапин на лопатках от безжалостной древесины. Как бы Чонгуку ни хотелось, чтобы этот момент длился вечно, он чувствует, что долго не продержится. - Давай, Гукки, - рычит любимый ему в ухо. - Давай, мой малыш. Да, он принадлежит Чимину. Равно как и Чимин ему. И одна лишь мысль об этом выгибает Гука, почти толкая за край. - Я не полностью твой... Пока ты не отметил меня. Сбившееся дыхание и нехватка воздуха не позволяют, но если б не они, Чонгук бы посмеялся над тем, с какой поспешностью Чимин склоняет голову набок и вонзается зубами ему в плечо. Ряд частых укусов тянется вдоль острой ключицы и стопорится у основания шеи. Именно здесь альфа кусает настолько глубоко, что оставляет настоящую метку. В сочетании с резкими, ритмичными толчками этого достаточно, чтобы омега затрясся на пике удовольствия, расплескивая белесые капли по их животам. Гук обмякает уже не в силах опираться на дерево. И только когда Чимин начинает выходить из него, он приподнимает голову с его плеча. - Ты еще не закончил, - протестует он, все еще пытаясь отдышаться. - Малыш, ты слишком чувствительный. - Я справлюсь, мне нравится. Пожалуйста... Хочу, чтобы ты остался во мне. Чонгук готов покляться, что чувствует, как член Чимина становится еще тверже внутри него, но, вероятно, это все происки его затуманенного негой сознания. - Или можем лечь на траву, если у тебя ломит спину, - предлагает он. - Хватит считать меня калекой, - возмущается со стоном Чимин. - Но прилечь мы можем. Каким-то образом им удается опуститься на землю, не выпуская друг друга из объятий. Метка Гука пульсирует и побаливает, и наверняка чувствуя это, Чимин вылизывает ее снова и снова. Омегу явственно потрясывает, потому что чрезмерная стимуляция все равно доставляет удовольствие, хоть и недостаточное для того, чтобы заново завестись. Он расслабленно лежит под альфой, вздыхая от наслаждения и накручивая на пальцы его взмокшие серебристые пряди. А тот никак не может оторваться от метки, впиваясь в нее то губами, то зубами. Наконец Чимин замирает и валится на него, тяжело дыша. Гук гладит любимого по волосам и любуется безмятежно-голубым небом над ними. - Знаешь, - начинает Чимин, хотя дыхание его еще сбито, а сердце колотится запредельно часто, - кажется, я понял, почему Ёнджуни так одержим тасканием меня за волосы. Чонгук отрывает голову от земли, чтобы поймать его взгляд, но видит только растрепанную макушку на своей груди. - И что же ты понял? - Действительно хочешь услышать мою теорию? Гук чувствует, что Чимин улыбается. Он пожимает плечами и откидывается обратно на траву, рассеянно возвращаясь пальцами к чужим локонам. - Давай, скажи мне. Чимин все-таки приподнимается с него, демонстрируя довольную ухмылку. Он перекатывается, укладываясь рядом и задумчиво почесывает кончик своего носа, пока Чонгук не начинает смеяться, хлопая его по руке. - Ну же, скажи мне! - настаивает он. - Потому что он твоя точная копия. - Что? Чепуха, мне дела нет до твоих волос! - Тогда почему ты трогаешь их прямо сейчас? Что ж, любопытная точка зрения. Гук дергает его за волосы из вредности и убирает руку, тогда как Чимин хихикает и прижимается к нему, целуя в плечо. - Просто заткнись, - шипит омега. - Я говорю правду. Наш малыш – твоя копия, маленький, милый и игривый котенок, - дразнит его альфа. - Ты даже не представляешь, насколько я очарован вами. - Ты либо замолкаешь, либо котенок выпускает коготки. Чимин хохочет, ничуть не напугавшись, и еще долго объясняется в любви под смущенное ворчание Чонгука.