Black Moon

Чонгук почему-то был уверен, что в день прибытия Дэмина, его охватит необъяснимый внутренний страх. Но на деле он больше разозлен, нежели испуган. По крайней мере прямо сейчас. Будь он в постели один, то метался бы по простыням в раздражении, но рядом крепко обнимающий его и спящий как младенец Чимин. - Почему ты такой напряженный? А может, и не спящий. - Ничего я не напряженный, - бурчит Гук, чуть ли не с головой зарываясь в меховое одеяло. Чимин жмется к нему ближе, и уже мгновение спустя его дыхание ворошит волосы на макушке Чонгука, а проворные пальцы ведут воображаемую линию вдоль его бока. - Мой ворчливый малыш, - выдыхает Чимин ему на ухо. - Никакой я не ворчливый, - протестует Чонгук приглушенно. Кроватка Ёнджуна от них всего в паре метров. - Ты вздыхал последние десять минут. Частично, возможно, во сне, но все же. И не забывай, что я тебя чувствую. Что тебя так беспокоит? Омега всегда старается держать свое раздражение при себе – вероятно, сказывается монастырское воспитание и годы, проведенные со скорым на расправу первым мужем, но сегодня он просто не может молчать. Он оборачивается, оказываясь нос к носу со своим альфой, и их губы почти соприкасаются. - Дэмин. Чимин понимающе кивает. - Он у нас не задержится. - Да зачем он вообще здесь нужен? - капризно тянет Гук. Он знает, что ведет себя мелочно и немного по-детски, он все понимает. Но ему безумно не хочется, чтобы этот гнилой человек снова оказался поблизости от них и их счастья. Серьезное выражение сползает с лица Чимина, и он хихикает, опуская руку на шею Чонгука и притягивая его к себе. - О, мой ворчливый, милый малыш. Я найду, чем занять короля, он тебя и не побеспокоит. - Дело не во мне. Я беспокоюсь за тебя и Ёнджуна. За твоего отца и брата. За Намджуна и Хосока. Улыбка Чимина чуть меркнет. Он переворачивается на спину, не сводя глаз с бревенчатого потолка, но все же успокаивающе гладит Гука по волосам. - Все будет хорошо. Я обещаю тебе. * * * Чонгук старается не смотреть на Дэмина в тот момент, когда его нога ступает в пределы их поселения. К счастью, ему есть на что отвлечься. Например, на ощущении собственной нервозности на фоне непробиваемо спокойного Джебома. Тот же Чихен ведет себя тихо и скромно, тогда как Ёнджун не может перестать извиваться на отцовских руках и плакать. - Я не знаю, что с ним такое, - шепчет Чонгук, когда на него то и дело начинают оборачиваться. Он пытается укачать младенца, но толку от этих жалких попыток нет никакого. - Прошу, перестань плакать. - Малыш выражает то, что у всех нас на уме, - с ухмылкой шепчет Намджун, не отрывая глаз от Дэмина, который представляет Чимину крошечного светловолосого омегу, явно южного происхождения. Не иначе как успел вырвать его с дарованных Ёнбэ земель. Прежде чем Гук успевает что-то ответить, к нему наклоняется Хосок. - Я бы тоже заорал на постную рожу короля, если б мог, - хихикает он. Удивительно, но десять секунд спустя оба северных вождя торжественно приветствуют своего короля с совершенно невозмутимыми лицами. Сам Чонгук бормочет лишь пару вежливых слов, которые почти не слышно за воплями Ёнджуна. - Ох, кажется, он очень недоволен, - тихо замечает хрупкий омега, кажется, представленный Хёнджином. Он осторожно улыбается ребенку, и это добрая улыбка, ласковая. На мгновение Чонгук видит в этом пареньке себя несколькими годами ранее и вздрагивает. Без сомнения, он совершенно не подходящая пара для короля Дэмина. А тот коротко хмыкает и хлопает своего спутника гораздо ниже поясницы. Гук изо всех сил старается не отпрянуть. - Рад снова видеть тебя, Чонгук, - кивает Дэмин. - Никогда бы не подумал, что король Ёнбэ позволит тебе уйти. За его спиной неожиданно возникает ухмыляющийся Юнги, и Чонгук отчего-то испытывает болезненный укол. С этим северным вождем он так и не смог подружиться, в отличии от Хосока или Намджуна, всегда чувствовал с его стороны легкий флер неприязни, но все равно как-то обидно видеть, что он продолжает держаться подле короля Севера. - А я никогда бы не подумал, что мой бывший супруг отошлет такого ценного союзника, как вы, король Дэмин, - парирует Гук самым приторно-вежливым тоном. - Это после всего-то, что вы для него сделали. Он ничего не может с собой поделать. Это естественная реакция на новое столкновение с Дэмином. Никто из окружающих не знает о его предательстве, и приятно видеть, как он криво улыбается на словесный укол. Кроме того, король торопится продвинуться с приветствиями дальше, так что оно того стоит. - Не провоцируй его, - шепчет Чимин на ухо Чонгуку, когда Дэмин успевает отойти достаточно далеко. - Само мое присутствие здесь – провокация, - вздыхает тот. - Я мог бы сказать все, что захочу, исход был бы один. На этом весь прием и заканчивается, и Чонгук идет в свою спальню, где Ёнджун наконец успокаивается. На самом деле успокаивается он едва они остаются наедине. И что-то подсказывает Гуку, что его малыш снова пронзительно разрыдается, стоит им, например, выйти в большой зал. - Я знаю, что он тебе тоже не нравится, - предполагает Чонгук, рассматривая крошечное личико сына, пошедшее красными пятнами от продолжительного плача. - Но он не побеспокоит тебя, здесь мы в безопасности. - И мы все позаботимся о том, чтобы в безопасности вы и оставались. Гук чуть не падает с кровати от неожиданности, пока не замечает на пороге Хосока, привалившегося к дверному косяку. Омега похлопывает по матрасу рядом с собой, и это все, что нужно его другу, чтобы присоединиться к нему. - Я и представить себе не мог, что наш кроха может так громко кричать. - Ужасный ребенок, - тяжко вздыхает Чонгук и только тогда понимает, что сказал. - Ох, я не это имел в виду... Просто устал, и сегодня у меня нет особого терпения. - Не волнуйся, я понимаю, что ты хотел сказать. Хосок чуть приобнимает его за плечи, стараясь избегать резких движений, потому как Ёнджун, кажется, начинает засыпать. - Чонгук... Что бы ни случилось, - осторожно начинает Хосок, - просто знай, что с нами все будет хорошо. Дэмин никому из нас не причинит вреда. - Почему ты говоришь мне это? - На всякий случай. Ты мой друг, и я не хочу, чтобы ты волновался. Как будто возможно разом перестать беспокоиться, когда твой друг неожиданно говорит тебе не беспокоиться. Гуку уже неспокойно, но он не настаивает на подробностях, подозревая, что Хосок не даст внятного ответа. Как и Чимин, который показал ему безопасное место, но отказался прояснить ситуацию. Ах да, разве что принять за объяснение короткое «на всякий случай». Чонгук понятия не имеет, как долго они так сидят в тишине, прислушиваясь к сопению Ёнджуна, но, должно быть, проходит достаточно времени, чтобы их отсутствие не осталось незамеченным. В спальню заглядывает Чимин и с порога хмурится. - Что вы здесь делаете вдвоем? - Укладываем Джуни в кроватку, - тихо отвечает Гук и не сводит с него глаз. Если резкий тон и будит в нем напряжение, то волна смешанных чувств, исходящих от его пары, и вовсе вгоняет в нешуточное волнение. - Хорошо. Хоби, в большом зале тебя дожидаются твои люди. Поспеши. - Да, пожалуй, мне пора. Чонгук поднимается вместе с Хосоком и осторожно опускает задремавшего малыша в кроватку. Когда он поднимает глаза от сына, посторонних в их спальне уже нет. - Я что-то сделал не так? - тут же спрашивает Гук, отходя от колыбели и вставая перед истинным. - О чем ты? - Ты сердишься. Не отрицай, я же все чувствую. Отсюда вопрос: что я сделал не так? Чимин очень медленно опускает руки на плечи Чонгука, будто боится его напугать. Но в этом нет особой необходимости – омега уже и сам чувствует, что гнев его альфы сходит на нет, сменяясь раскаянием. - Малыш, ничего ты не сделал. И тебе не нужно вести себя так настороженно. Понимаю, что у тебя был неудачный опыт с Ёнбэ, что не может пройти бесследно. Но я никогда не причиню тебе боли. Даже если мы будем злиться друг на друга – чего я не могу себе представить – тебе нечего остерегаться. Чимин заканчивает свои слова долгим и трепетным поцелуем в лоб Чонгука. - Это из-за Хосока? - шепчет тот. Он боится ответа, но не может промолчать и оставить все так. И тот факт, что Чимин слишком долго не отвечает, никак не способствует его успокоению. - Нет. Я рад, что ты можешь на него положиться. Ты присоединишься ко мне в большом зале? Без тебя мне одиноко. - Там же полно народу, включая наших гостей. - Но нет тебя. Казалось бы, это просто милая чепуха, на которую не стоит бурно реагировать. Но сердце Чонгука едва не тает. Бросив последний взгляд на кроватку со спящим малышом и мысленно пообещав ему скоро вернуться, он берет своего альфу за руку и идет за ним. * * * Проходит два дня, прежде чем все катится к черту. Как раз тогда, когда Чонгук уж начинает думать, что визит их незванного гостя действительно пройдет неплохо. Но нет, конечно же, нет. Он с Джебомом и детьми находится в большом зале, когда понимает, что что-то не так. Чимин сидит на деревянном троне и мирно беседует с местными жителями, когда один из воинов распахивает тяжелые двери и широким спешным шагом торопится к вождю. Со своего отдаленного места у Чонгука нет ни малейшей возможности услышать разговор, но он все равно хмурится, когда замечает реакцию Чимина. Тот крепко сжимает челюсти, резко поднимается на ноги и следует за своим воином на выход. Тут же за ними устремляются и остальные присутствующие альфы. Гук пытается сосредоточиться на эмоциях истинного, но ничего не выходит. Возможно, улавливаются беспокойство и настороженность. Уловить что-то еще не удается, разве что собственную панику и неистово забившееся сердце. Омега задумывается, как ему быть в такой ситуации, но когда слышит шум за пределами большого зала, последние колебания уходят. Что там происходит по-прежнему неясно, но раз это взволновало Чимина, то и ему не стоит сидеть на месте. Чонгук оглядывается в поисках слуг, которых как назло не оказывается поблизости, но на подмогу неожиданно приходит Джебом. Тот опускает изящную руку ему на плечо и степенно кивает. - Оставь мне малыша, я присмотрю за ним, - предлагает пожилой омега. - Да! - живо поддерживает Чихен, вскакивая на скамейку и выглядывая из-за отцовского плеча. - Я хочу поиграть с Ёнджуном! Малыш издает довольный писк, будто понимает и одобряет сказанное, так что Чонгук без сомнений передает его в руки Джебома, быстро чмокает в лобик и уходит. Несложно догадаться, куда стоит держать путь – омега просто следует за северянами, по одному и группками стекающимися в узкий переулок, неподалеку от дома вождя. Он едва подавляет разочарованный стон, когда обнаруживает на месте настолько густую толпу, что разобрать, вокруг чего она собралась, нет ни малейшей возможности. Чонгук мечется между сомкнутыми спинами, иногда проталкиваясь сквозь них чуть ближе и активно извиняясь. Но когда ему удается пробиться вперед, он может только пожалеть, что не остался в доме. - Господи, Хосок... - шепчет он. Северянин лежит на земле. Лишенное всех красок лицо залито кровью. Грудь неподвижна. Стоит Чонгуку понять, что его друг не дышит, как он сам начинает задыхаться, но оторвать глаз от изломанного тела не может. Как же так? Как? Так быть не должно... Кто-то трясет его за плечо. Намджун. Его губы шевелятся, но Гук ничего не слышит. И не хочет слушать. Его беспорядочный взгляд блуждает по толпе: потрясение, слезы, растерянность, неверие... И Дэмин и Юнги посреди сокрушенных потерей местных жителей. Дэмин. Чонгук рвется к нему, но Намджун перехватывает его поперек груди, что-то говорит и говорит, смотрит буквально с мольбой и не пускает на расправу. - Не сейчас, - единственное, что слышит Гук сквозь звон в ушах. Он снова смотрит на мертвого друга, и только осознает, что на щеках у него горят слезы. Его разрывает между желанием встряхнуть Хосока – трясти его до тех пор, пока не откроет глаза и не улыбнется снова своей солнечной улыбкой, потому что он должен, просто обязан жить – и желанием сбежать из этого темного переулка и спрятаться от горя и боли. Прежде чем Чонгук разбирается в своих порывах, сильные руки вытягивают его захвата Намджуна, обнимают и прижимают к груди. - Не смотри, - шепот в самую душу. - Не смотри, малыш, я провожу тебя домой. Гук больше не видит Хосока, он утыкается в шею Чимина и позволяет себе заплакать навзрыд. На этот раз пройти сквозь толпу не составляет труда: жители деревни по собственному желанию расступаются перед своим вождем. Они пересекают большой зал без остановки. Чонгук только успевает увидеть, что с Ёнджуном по-прежнему нянчится дед, а через несколько секунд они уже оказываются в своей спальне. Чимин убеждается, что за ними нет никакой слежки и плотно закрывает дверь, хотя никогда раньше ничего подобного не делал. - Он мертв? - потерянно шепчет Гук. Это даже не вопрос – ответ на него слишком очевиден, скорее попытка осознать потерю. - Что случилось? Как ты это допустил? Слова сходят с его уст, но Чонгук слышит их будто со стороны. Словно говорит кто-то другой. Он чувствует себя то ли опустошенным, то ли переполненным до предела. Боль, что наполняет его, слишком сильна, чтобы ее выразить. - Гукки, успокойся, - отвечает Чимин и хватает его за плечи. - Послушай меня... Чонгук качает головой. В конце концов, он просто не готов это услышать. Пока Чимин не подтвердит утрату друга вслух, он может притвориться, что этот вечер – это просто его кошмарный сон. Гук надрывно вздыхает и закрывает лицо руками, пытаясь успокоиться, прежде чем угрожающая паника возьмет над ним верх. Но когда он сосредотачивается на размеренном дыхании, его неожиданно наполняет самообладание, явно исходящее от истинного. Постойте-ка... - Чимин, что происходит? - резко спрашивает омега, вскидывая голову. - Хосок... был твоим другом, почему ты не... Чимин прижимает указательный палец к его губам, и это только еще больше озадачивает Чонгука. - Говори тише, - шипит альфа. - Хосок жив. Надо, чтобы Дэмин поверил в его смерть, но с ним все в порядке. Пока мы с тобой говорим, мои люди переносят его в безопасное место. - Что? Но почему... он выглядел мертвым? - недоумевает Гук, и по мере осознания нового потрясения в нем постепенно пробуждается гнев. Он готов сдерживать его лишь до того момента, как Чимин объяснится. А тот наклоняется и шепчет ему в самое ухо, понижая голос до едва уловимого уровня. - Юнги напоил его особым отваром. Он с самого начала был на нашей стороне. Но завоевал доверие Дэмина и подтвердил мои давние подозрения: король видит во мне соперника и хочет моей смерти. Моей и всех моих близких. На обратном пути с Юга он признался Юнги, что пытался избавиться от нас обоих, открыв Ёнбэ правду на наши отношения. Этого мне было достаточно, чтобы принять решение. Дэмин должен умереть. К этому моменту Чонгук уже не знает, что чувствует. Внутри него сплошной беспорядок из смешавшихся облегчения, недоверия и гнева. Так что он предпочитается сфокусироваться на главном вопросе, горящем на языке. - Почему ты мне не сказал? Взгляд Чимина на мгновение переводится к потолку, а его пальцы чуть вздрагивают на плечах Гука. Да уж, ему определенно стоит тщательно подбирать слова оправдания. - Малыш, весь план держится в секрете. Никто не знает деталей, кроме меня, Хосока и Юнги. Ты такого натерпелся раньше, я не хотел, чтобы ты нес еще и это бремя. Вот почему я на днях вышел из себя, думал, что Хосок собирается тебе все растрепать. - Я не говорю обо всем плане, - шипит омега. Сдерживать негодование становится все сложнее, но переходить на крик нельзя. - Ты позволил мне поверить, что Хосок мертв! - Я думал, что ты останешься в доме. Думал, что будет время все объяснить, прежде чем ты услышишь о псевдосмерти. Признаю, я совершил ошибку. Гукки, мне очень жаль. - Надеюсь, твои извинения искренни, потому что... - Гук замолкает, на секунду погружаясь в сомнения. Можно все оставить как есть: Хосок, хвала небесам, жив, и есть смысл в том, что Чимин хотел сохранить это в секрете. Но если сдержать все негодование в себе и не дать ему выхода сейчас, то другого случая может не представиться. И тогда отношения между ними уже не будут такими, как раньше. - Потому что ты заставил меня поверить в то, что мой друг мертв. Знаю, что ты не хотел этого. Не хотел причинять мне боль. И в этом твое основное отличие от Ёнбэ... Но пусть мое горе и длилось недолго, испытать его было куда больнее, чем незаслуженно получить по лицу. Остается лишь надеяться, что Чимин поймет, что до него пытаются донести. Чонгук любит его больше жизни, но даже это не гарант того, что он еще раз примет такой вот... сюрприз. Это стоит уяснить раз и навсегда. - Хосок – дорогой мне человек, я люблю его. Не так, как тебя, - добавляет омега, чуть смягчившись, когда альфа отшатывается. - Я переживаю за него, он мой близкий друг. Так что, пожалуйста, никогда не поступай так снова, потому что в следующий раз, когда ты объявишь, что кто-то мертв, я могу подумать, что это очередная ложь или заговор против еще одного твоего врага. А это будет не так. Я хочу тебе верить. Чимин всматривается в его лицо несколько бесконечных секунд, и Чонгук уже не знает, чего ожидать. Будь это любой другой момент, то рациональная часть его разума взяла бы верх: его альфа никогда не навредит ему намеренно. Ему нечего бояться. Но в связи с последними событиями и, чего уж таить, с тем, что бывший супруг сделал с ним в прошлом, уверенности нет ни в чем. От застарелых страхов непросто избавиться. - Я клянусь тебе, - просто отвечает Чимин. - Я не... я должен был подумать об этом в первую очередь. - Малыш, надеюсь, ты сможешь меня простить... Искренность его альфы – все, что сейчас нужно. - Да, - шепчет Гук, подходя ближе и обнимая его за шею. - Мне стоит бы удостовериться, что с Хосоком все в порядке, но я не хочу уходить от тебя. Могу я остаться? - Если ты рассчитываешь на бурную близость в честь примирения, то напрасно. Ничего не будет, - предупреждает Чонгук, улыбаясь, но сохраняя при этом полную серьезность. Чимин вздыхает с притворным разочарованием. - Я найду способ снова разозлить тебя, когда все это закончится, и тогда у нас будет грубый, пылкий... - альфа получает шутливый шлепок по губам и усмехается. - Малыш, я просто хочу, чтобы сегодня ты был в моих объятиях. Хочу слышать, как твое сердце бьется рядом с моим. Чонгук внезапно снова чувствует комок в горле. - Проблема не в этом. Ты мне нужен, и... Эй, дай мне договорить! Но договаривать трудно, когда Чимин целует его в губы, а затем плавно перебирается на шею. Такие действия точно не способствуют формулировке связных предложений. - Мне нравится слышать, как ты говоришь такое, - хрипло признается Чимин. - Да, ты мне нужен, - повторяет Гук, стараясь не простонать, пока метку на его ключице старательно вылизывают. - Но не забывай, что я все еще злюсь на тебя... - Дай мне поблажку на эту ночь, - Чимин таки находит силы оторваться от него и поднять умилительно-умоляющий взгляд. - Ты мое проклятье... Глупая улыбка освещает лицо Чимина, а Чонгук запрещает себе уподобляться ему: они не могут вернуться в большой зал, выглядя такими умиротворенными и счастливыми. Только не тогда, когда их ближайший друг вроде как отбыл к праотцам. - Сотри эту улыбку со своего лица, Пак Чимин, - шипит омега. - Тебе нужно сосредоточиться на расправе над проклятым Дэмином. Напоминание срабатывает немедленно. Альфа торжественно кивает и целует кончик его носа, прежде чем отступить к двери. - Оставайся здесь. Я прикажу принести тебе Ёнджуна, проверю Хосока и вернусь.