Black Moon

Чонгук просыпается перед самым рассветом. Если его малыш будет придерживаться своего обычного расписания, то с минуты на минуты тоже проснется. А пока он может наслаждаться последними мгновениями покоя и притвориться, что это утро похоже на любое другое. Когда Гук снова приоткрывает глаза, глядя на первый тонкий лучик восходящего солнца, то замечает, что Чимин уже проснулся и любуется им. - Ты прекрасен в утреннем свете, - говорит он тихо и поглаживает большим пальцем его припухшие ото сна губы. Чонгук усмехается в ответ. Он не возражает против подобной похвалы, ему нравится ее слышать почти каждое утро. - Ты можешь сегодня не покидать дом? - спрашивает Чимин, мягко целуя его в висок. - У меня есть основания полагать, что Дэмин атакует нас до наступления ночи, но мне нужно подтверждение от Юнги. - Уже сегодня? - шепчет Гук. Он знал, что кульминация приближается. Но это слишком быстро. - Да. Малыш, я хочу, чтобы ты был в безопасности, но был готов уйти до того, как Дэмин сделает свой ход. - Тогда я все время буду с твоим отцом и детьми. Обещаю. В конце концов, он так не успел напрактиковаться с оружием, за исключением кинжала разве что. Так что не приходится тратить часы на размышления о том, как поступить лучше: сражаться бок о бок с Чимином или остаться с их малышом. Они оба знают, что он будет бесполезен в любой схватке на мечах. * * * Как же прекрасна иллюзия затишья перед бурей, но как ни странно, день Чонгука не отличается какими-то особенными событиями. Но воспоминания о Хосоке – вернее о его скоропостижной и трагической кончине – витают над всем поселением, и общая атмосфера не дает парню покоя. Он то выходит в большой зал, то возвращается в спальню, но напряжение не оставляет его нигде. После обеда Чимин находит его сидящим в растерянности посреди постели. Альфа замирает в дверях, не говоря ни слова и глядя на своего омегу так, словно это последний раз, когда они видят друг друга. Гук уже ненавидит этот взгляд. - Приставленный в услужение Дэмину слуга доложил, что тот дал ему задание, - тихо говорит Чимин, нарушая напряженное молчание. - Убить детей. Пальцы Чонгука сжимаются на одеяле. Ему есть что сказать на это, но он понимает, что сейчас не стоит перебивать мужа. У них нет времени. - Его зовут Джинен. Он присоединится к вам с отцом до заката, и вы все вместе отправитесь в укрытие, которое я тебе показал. Отсюда не уходи, пока я не приду за тобой. Гук кивает, но, похоже, этого недостаточно. Чимин стремительно пересекает комнату, опускается перед ним на колени и сжимает его бедра. - Обещай мне, - умоляет он. Чонгук никогда не видел в его глазах столько боли и страха. - Я уже обещал тебе, - бормочет он. - Сделай это снова. Прошу тебя, Чонгук. Все мои близкие под угрозой, а ты, вероятно, первый в списке... Пообещай мне еще раз, что уйдешь, обещай, что будешь в безопасности! - Обещаю, Чимин. Я обещаю... - омега крепко обнимает обвившего его колени альфу и снова и снова нашептывает обещания. - Не бойся за меня. Но и ты мне пообещай, что тебя не убьют. Несмотря на всю мрачность ситуации, Чимин приподнимает голову и одаривает его нежной улыбкой. - Обещаю сделать все возможное, - отвечает он, заправляя растрепанную прядь волос за ухо Чонгука. - И мне есть, что тебе дать. Чимин тянется к своему поясу, отстегивая от него узкие кожаные ножны. Он закатывает рукав Гука и закрепляет вещицу на внутренней стороне его предплечья. Туда идеально впишется ранее подаренный кинжал. - Хосок рассказал мне, как ловко ты припугнул Дэмина когда-то, - поясняет альфа. - Раз уж ты любишь прятать кинжалы в рукавах, я подумал, что ты найдешь этим ножнам какое-то применение. Не бойся пустить оружие в ход, если потребуется. Чонгук поправляет кожаные ремни на руке. Они достаточно тугие, чтобы держать ножны в неподвижности, но не до такой степени, чтобы вызвать дискомфорт. Чимин выхватывает кинжал, что всегда хранится возле их постели, вкладывает его на положенное место, а затем опускает рукав. Его довольная ухмылка – прекрасная иллюстрация к собственным мыслям Гука: никто и никогда не заподозрит, что там спрятано оружие. Возможно, всему виной этот дикий блеск в глазах Чимина или нависшая над ними угроза, но Чонгука охватывает внезапная тяга к контакту. Он хватает альфу за волосы и с неожиданным для него самого жаром впивается в его губы. Чимин, не теряя ни секунды, приоткрывает их. Он даже не отступает, когда омега случайно прикусывает ему язык. - Мой любимый воин, - рычит Чимин, когда Чонгук прерывает поцелуй, тяжело дыша. - Клянусь, ты вернешься в мои объятия этим вечером. Для них просто нет другого выхода. Они оба сделают все, чтобы обратить эту клятву в жизнь. Чимин поднимается на ноги и наклоняется, чтобы напоследок чмокнуть любимого в нос, а затем отходит к кроватке Ёнджуна. Гук не видит, что он там делает, но, судя по движениям руки, видимо, гладит малыша по волосам. Что бы они ни обещали друг другу, все это слишком напоминает прощание. Чонгук отказывается смотреть на то, как Чимин уходит. Вместо этого он сосредотачивается на успокаивающей тяжести ножен на руке. Если повезет, ему сегодня не придется пользоваться этим кинжалом. А через некоторое время одиночество становится невыносимым. Не имея точного представления о том, чем бы ему стоит заняться, омега подходит к кроватке, гадая, спит ли его кроха. Настроение улучшается, стоит только увидеть, как Ёнджун беззаботно играет своей ножкой. На мгновение он прекращает свои игры, одаривая отца широкой детской улыбкой и издавая счастливый писк. - Может, поищем твоего маленького дядю? - спрашивает Гук, подхватывая сына на руки. - Столько ты не видел Чихена? Где-то с полудня? Уверен, что это уже слишком долго. Чонгук направляется в большой зал и находит там Чихена в компании отца. - Чонгук! - кричит мальчишка, разом забывая свои деревянные игрушки. Всего несколько дней назад он начал проявлять такой энтузиазм при виде омеги старшего брата, а Гук даже не ожидал, что будет находить это таким трогательным. - Можно мне подержать Джуни? - Конечно. Ёнджун размахивает ручками, когда его сажают на колени Чихену, а тот мгновенно привлекает его внимание красочной деревянной лошадкой. - Этот день кажется бесконечным, - говорит Чонгук, рассеянно оглядывая зал. Некоторые воины еще сидят за длинными столами, но никто из них не является людьми Дэмина. И почему-то сразу становится очевидно, что это неспроста. Чимина и Намджуна тоже не видно, и это одновременно и пугает, и утешает Гука. Где же они могут быть? Выбирают идеальное место для засады на короля Севера? Возможно, еще готовят оружие? Самое тягостное – это не знать, что же произойдет дальше. - Сколько бы ни длился этот день, боги нас не оставят, - отвечает ему Джебом. При детях они не могут говорить откровеннее. Чихен вроде бы их и не слушает, но наверняка среагирует на любое подозрительное слово, так что в разговоре приходится придерживаться довольно отстраненных тем. Чонгук ничего не может поделать с собой и то и дело поглядывает в сторону дверей или окон, напрягаясь все сильнее по мере окончания дня и сгущения сумерек. Их все еще окружают воины, но по неизвестному сигналу они покидают большой зал. Гук вопросительно смотрит на Джебома, который, кажется, знает ничуть не больше. К счастью, когда он оборачивается к выходу, входит Джинен – тот самый слуга-омега, что часто помогал приглядывать за Ёнджуном. - Господа, пора идти, - говорит он, - и как можно быстрее. Джебом спешно поднимается на ноги, а за ним встает и Чихен с малышом на руках. - Я смогу защитить его, - заявляет мальчишка внезапно. Он неловко наклоняется назад, чтобы выставить одно бедро вперед и продемонстрировать деревянный меч, висящий у него на поясе. Несмотря на нервозность, Чонгук не может сдержать легкой улыбки. - Я уверен, что ты сможешь, - отвечает он, забирая сына из рук юного защитника и похлопывая его по плечу. - Вот почему ты не должен ни на шаг отходить от меня. - Господа, идемте же, - настаивает Джинен. Они быстро покидают зал, но не настолько быстро, чтобы привлечь к себе внимание. Хотя все люди Дэмина сейчас наверняка подле своего лидера. - Сюда, - указывает слуга, подводя их к одной из самых малолюдных улочек деревни. Время будто ускоряет свой бег, потому что стремительно смеркается. Они спешно пересекают пустынные улицы, и все местные, кого они встречают по пути, – исключительно альфы и исключительно вооруженные мечами или топорами. Чонгук чувствует себя совершенно беззащитным с одним лишь небольшим кинжалом в рукаве. Он держится немного позади, так что когда его спутники резко останавливаются, причина ему неясна. Но Джебом немного пятится назад, и это уже кажется не самым хорошим знаком. Так что Чонгук отталкивает Чихена себе за спину и игнорирует обиженные протесты мальчишки на то, что он ничего не видит. Преградивший им путь северянин – не из местных. Конечно, Гук еще не знает всех людей Чимина в лицо, но этого альфу точно бы запомнил по хищному оскалу и татуировкам, пробивающимся к самому горлу. Кроме того, никто из здешних воинов не посмел бы с такой ненавистью смотреть на Джебома. Этот же кажется настолько ослепленным злостью, что в узком проулочке даже не замечает Чонгука и детей позади. - Куда собрались? - совершенно беспардонно рычит альфа. Кривая ухмылка на его лице вызывает отвращение. Гук чуть успокаивается, когда видит, что меча этот громила на них не наставляет, но расстояние между ним и Джебомом слишком мало. Опасность близко, а вокруг нет никого, кто мог бы им помочь. В случае необходимости он не успеет передать Ёнджуна Чихену, чтобы выхватить свой кинжал, а значит... Чонгука будто парализовывает, когда воин ступает вперед и тянется рукой к шее Джебома. Однако в этот момент оживает Джинен и кидается на неприятеля. Гук лишь видит мельком что-то серебристое, и секунду спустя неприятель захлебывается кровью. Он падает на землю и приоткрывает рот в беззвучном крике. - Господин, вы в порядке? Чонгук не сразу понимает, что Джинен говорит именно с ним. Джебом все еще смотрит на умирающего воина и зажимает себе рот ладонями до такой степени, чтобы костяшки белеют. Стоящий рядом Чихен бледен как мел, но не отводит взгляда от страшной картины. Как же тогда выглядит сам Чонгук, если справляются о состоянии именно у него? - Я в порядке... Просто впервые вижу чью-то смерть, - шепчет он. - Верно, не последний за сегодня, - мрачно заключает слуга. - Нужно уходить, пока его товарищи не наткнулись на нас. Им удается сделать лишь несколько шагов, прежде чем тишину нарушает рев, за которым следует оглушительный грохот. Он доносится из-за ближайшего дома, но вскоре подобные звуки разносятся эхом отовсюду. Джинену даже не нужно никого подгонять, все дружно срываются на бег. До холма и спасительного леса не так и далеко, они должны успеть... Слева в них врезается толпа из сражающихся воинов короля и жителей деревни. Один из альф валится как подкошенный, когда ему в грудь врезается топор, пущенный чьей-то меткой рукой. Позади подпирает еще одна неистово бьющаяся группа из местных и пришлых северян. Отовсюду гремят яростные вопли и доносятся крики боли. Среди всего этого бедлама Ёнджун принимается плакать. Чонгук отчаянно оглядывается на каждом шагу, но резко замирает, когда замечает нескольких лучников, готовящихся покрыть всех градом стрел. Те вроде не целятся в него или детей персонально, но это не значит, что не причинят им вреда. Он хватает Чихена и толкает за примеченную деревянную кадку, а затем приседает рядом с мальчиком. В тот же миг вокруг начинают свистеть стрелы, и одна из них застревает в стене дома прямо позади них. - Ого, - шепчет Чихен, вытягивая шею, чтобы рассмотреть оперение на ней. Гук не может определить, испуг ли ему слышится в голосе ребенка или восхищение. Они зажаты между здоровой бочкой и стеной, возможно, здесь их никто и не заметит, но задерживаться нельзя. Чонгук выглядывает, чтобы проверить нахождение Джебома и Джинена, но не видит их нигде. Вполне возможно, что они уже за пределами деревни. Во всей этой неразберихе они могли и не обратить внимания на то, что часть их небольшой группки отстала. Или на них могли напасть и заставить бежать, не дожидаясь остальных. Чонгук едва не теряет равновесие, стараясь лучше рассмотреть улицу, а затем чуть не валится на Чихена, когда замечает двух воинов, идущих прямо на них. Конечно, те их пока не видят, но плач Ёнджуна рано или поздно будет услышен. И уже слишком поздно пытаться его успокоить. - Чихен, ты знаешь место, куда мы шли? - Да. - Хорошо. Послушай, эти люди хотят нас поймать, если им это удастся, мы умрем. Я отвлеку их, когда они нас найдут, - на этих словах Чонгук пихает своего малыша в руки мальчишки и пытается сохранить самообладание. - Забери его и беги в лес, не останавливайся, пока не найдешь отца и Джинена. А я позабочусь о том, чтобы преследователи не двинулись за тобой. Гук тараторит так быстро, что боится, что Чихен не поймет ничего из сказанного, но тот лишь серьезно кивает, устраиваясь в такой позе, которая позволит ему сразу же сорваться на бег в нужный момент. Риск огромен, но Чонгук предпочитает не думать о том, что кто-то из воинов может нагнать мальчишку или найти остальных. - Все хорошо, Ёнджуни, ты будешь со своим дядей, - шепчет он, пытаясь убедить в первую очередь самого себя. - Но как же ты, Чонгук? - недоумевает Чихен. И неподдельное беспокойство в его глазах лупит по Гуку слишком сильно, едва не выбивая непрошенные слезы. Он взъерошивает серебристые волосы парнишки и заставляет себя улыбнуться. - Я пойду прямо за тобой, не волнуйся. Даже сквозь плач сына и отдаленный звон сталкивающихся клинков омега слышит приближающиеся тяжелые шаги. Он оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть как рослый альфа останавливается подле кадки и нависает над ними. - Кихун, ты посмотри, кто у нас тут, - кричит воин своему товарищу. - Новая подстилка Пака и двое его мелких выблядков. Король будет доволен. Он ухмыляется Чонгуку и пытается схватить его. А тот, движимый страхом и гневом, делает единственное, что возможно, учитывая положение, в котором он находится. Сжимает кулаки и со всей силы бьет неприятеля в промежность. Дважды, чтоб уж наверняка. Воин с воем отступает, и Гук пользуется возможностью, чтобы освободить место для Чихена, прежде чем второй северянин – Кихун – успеет подойти ближе. - Давай, Чихен, беги! Мальчик срывается, ускользая от чужих рук, и мчится к лесу. Северянин было шагает в его сторону, но затем колеблется и поворачивается обратно к напуганному омеге, которому особо и некуда бежать. Его упавший собрат кряхтит на земле, но делает какие-то жалкие попытки подняться на ноги. С этим нужно что-то делать. Чонгук опирается на стену и бочку, выпрямляясь, а затем бьет пяткой в живот альфы. Это позволяет ему скользнуть мимо него, но убежать от подоспевшего Кихуна не удается. Тот ловит его за руку и тащит на середину улочки, где спрятаться будет негде. Как бы Гук ни вырывался, его запястье остается в крепком захвате. - Давай, сопротивляйся, южный бесенок, - усмехается Кихун, перехватывая вторую его руку. - Мы все равно придушим твоего крикливого щенка, а вот что с тобой делать, Дэмин еще придумает. Надеюсь, по кругу тебя пустит, прежде чем вздернуть. Чонгук шипит от ярости, извиваясь в хватке альфы, и бьет его ногами везде, куда может дотянуться. Да так сильно, что воин только кряхтит от досады. - Санву! - кричит он. - Поднимай уже свою задницу с земли да помоги мне! Его товарищ подчиняется, кое-как вставая и держась за живот. Гук продолжает бороться, но уже без прежней пылкости. Не стоит тратить впустую все свои силы. Санву хромает к ним, бросая по пути убийственные взгляды на Чонгука. Когда он оказывается достаточно близко, омега снова рвется из хватки и пытается броситься на него. - Иди сюда, да тебя товарищи засмеют! - выплевывает он в сторону пятящегося назад воина. - Трусишь перед омегой! - Откуда только такие бешеные суки берутся? - смеется позади него Кихун. Чонгук снова дергается, и тому приходится сделать шаг в сторону, чтобы не споткнуться. А затем он все-таки отпускает запястья омеги, одной рукой хватая его за талию и прижимая к себе, а второй сдавливая его шею и едва не душа. Гуку по большей части плевать. Главное, теперь его руки свободны. - Что такое, шлюшонок? Устал? - шипит альфа ему на ухо. - Так не пойдет. Ты даже не представляешь, как нам по душе эта борьба. Все еще придерживая пострадавшие места, к ним приближается Санву, и Чонгук понимает: сейчас или никогда. Он скрипит зубами и просовывает ладонь в рукав, выхватывая кинжал. * * * Едва Чимин утирает с лица холодный пот и кровавые брызги, один из воинов докладывает ему о благополучном исходе большинства атак. Дэмин не прорвался за частокол поселения и не отметился в числе погибших, наверняка где-то затаился и пытается перераспределить остатки своих людей. Но нет никаких сомнений, что он найдет момент, чтобы прийти по их души. - Возвращаемся к твоему дому? - спрашивает Намджун, предусмотрительно выглядывая в проулок между двумя сараями и убеждаясь, что никто на них не нападет из темноты. - Ты как? Застарелая рана дает о себе знать? У Чимина реакция на все вопросы одна – кивок. Да, пора собираться у дома, не иначе как именно туда Дэмин явится, чтобы поставить точку в этой истории. И да, рана действительно болит: то ли дождливая погода сказывается, то ли напряжение от схваток. Но когда на кону борьба за своих близких, альфа отказывается отвлекаться на какую-то боль. - Ты сам-то как? - хмыкает он, поглядывая на рассеченную бровь друга и его окровавленные руки. - Дальше сражаться сможешь? Джун только фыркает и закатывает глаза. - А что насчет Чонгука? Ты уверен, что он в безопасности? Приподнятое настроение Чимина мигом улетучивается. Беспокойство за своего омегу не оставляет с самого утра, что учитывая всю ситуацию, не особо удивительно. - Он должен быть сейчас в лесу с отцом и Джиненом, - напряженно отзывается он и проскальзывает в следующий мрачный проулок. - Давай, я направо, ты налево. Все чисто? - Вроде да, - кивает Намджун, перехватывая меч в другую руку. Слава богам, потому что Чимин не сможет больше ни минуты ждать. Они пробираются вперед, готовые в любой момент прорубать себе путь оружием. Но необходимости нет: битва и впрямь затихает, тут и там на земле лежат павшие спутники Дэмина. Дома вождя они достигают одновременно с Юнги и его людьми. Чимин как раз собирается узнать, отчего у него такой хмурый вид, как все мысли выметает из его головы из-за странного укола в самое сердце. - Тебе придется это сделать, - мрачно заявляет друг. - О чем ты? - Мои люди нашли омегу Дэмина. Надо бы от него избавиться. Это естественный исход подобных междоусобиц, но Чимин решительно против излишнего кровопролития. - Мальчишка не несет ответственности за чужие грехи, никто не причинит ему вреда. - Мы оба знаем, что это необходимо. Дэмин бы ни секунды ни колебался, попадись ему в руки Чонгук. - Хватит, Юнги, - отмахивается Чимин и чувствует еще один болезненный укол внутри. - Омегу отпустим домой, пусть возвращается на Юг... Изнутри колет настолько мощно, что рука инстинктивно тянется к сердцу, но в остальном он цепенеет от ужаса. Ему доводилось и раньше чувствовать страх Чонгука, например, когда того избивал Ёнбэ. Но сейчас ощущается настоящая паника. - Чимин? - Юнги оставляет спор и настораживается. - С Чонгуком что-то происходит, - отмирает Чимин наконец. - Он не в лесу. Вы все ждите здесь! Он бросается бежать, даже не удосужившись убедиться, что его приказу подчиняются. Знает, что товарищи останутся на месте, убийство Дэмина – их общий приоритет. Чимин предпочел бы сделать это собственными руками, но если потребуется, он без сомнений оставит это удовольствие друзьям. Первостепенное значение для него сейчас имеет только спасение Чонгука. Альфа понятия не имеет, где находится его омега, но их связь, кажется, сама направляет его. Ему даже не приходится дважды думать, прежде чем повернуть куда-то. Невидимая нить выбирает за него и указывает кратчайший путь. Он уже знает, что кто-то атакует Чонгука, следовательно, отчасти готов эту картину увидеть воочию, но все равно не может совладать со своими эмоциями. Глубочайшая ненависть сжимает сердце, стоит только заметить воина, грубо сжимающего омегу в тисках своих объятий. В другой ситуации Чимин, вероятно, позлорадствовал бы, оценив, сколько трудностей создает Гук своему противнику, пиная его и молотя кулаками куда только придется. Но затем он видит, как к ним приближается второй воин, и перед глазами все застилает пеленой ярости. Ярко-ярко-красной. Чимин возобновляет свой бег, почти не обращая внимания на разрозненные группы северян, сражающихся то тут, то там. Кто-то из налетчиков решается встать у него на пути, и он без раздумий взмахивает мечом, чтобы нанести смертельный удар. Чимин бросает на противника один единственный взгляд, но этого достаточно, чтобы заметить плохо прикрытую доспехами грудь и пронзить ее насквозь. Он уже проносится дальше, когда только слышит, что воин безмолвно падает позади. Чимин снова сверяется со своей основной целью – между ними остается не больше двух-трех домов – и как раз улавливает опасный блеск в глазах Чонгука за секунду до того, как тот сует руку в рукав. Молниеносный удар, и кинжал уже пронзает бедро нападающего. Тот с криком отшатывается, почти опрокидывая Гука на землю. Но второй воин поднимает топор, и Чимин уже знает, что Чонгук не успеет заблокировать надвигающийся удар. Да и в любом случае кинжал никогда не сможет стать препятствием для такого оружия. Чимин рычит, чтобы отвлечься от внезапной паники и оттянуть внимание неприятеля на себя. Это срабатывает. Болван поворачивается к Чонгуку спиной, давая ему возможность перевести дух и восстановить равновесие. Видимо, вида надвигающегося на него с разъяренным видом альфы достаточно, чтобы забыть на мгновение об испуганном омеге позади. Воин покрепче перехватывает оружие и бросается вперед. Их разделяет не больше метра, когда он внезапно пошатывается и недоверчиво смотрит на Чимина. Тот останавливается и наблюдает, как противник сначала выпускает из рук топор, а затем плашмя валится на землю. Из его спины торчит тонкий кинжал. Чимин несколько секунд таращится на труп, а затем бросается к Чонгуку. - Оказывается, я тебе был совсем и не нужен, - альфа пытается улыбнуться, но получается так себе. Омега слегка задыхается и делает неопределенный жест рукой. - Он хотел причинить тебе боль, - единственный его ответ. Хочется закатить глаза от того, как глупо это звучит, но Чимин притормаживает, чтобы вынуть кинжал из спины мертвеца, и вытирает его о свою одежду. - Он хотел причинить боль тебе, - шепчет он, возвращая оружие Чонгуку. А затем рывком притягивает его к себе и беспорядочно целует в висок и щеку. - Боги... Гук смотрит на него с милой, чуть застенчивой улыбкой. Но плечи его заметно дрожат, что и неудивительно для того, кто убил впервые. Чимину хочется целую вечность его вот так баюкать в своих объятиях, но у них точно нет на это времени. - Все скоро закончится, - все, что он может пообещать. Глухой стон привлекает их внимание к первому раненому воину. Тот пытается приподняться и остановить кровотечение из бедра. Но он даже не успевает поднять руки, прежде чем Чимин сносит ему голову. Это максимум снисхождения, который он заслужил. Именно такие мысли отзываются эхом в сознании, пока Гук не дергает его неуверенно за руку и вцепляется в нее мертвой хваткой. - Твой отец со слугой в лесу, - говорит он. - Я застрял здесь с Чихеном и Ёнджуном, но и им удалось сбежать. За ними никто не последовал. - Хорошо. Потому что я не позволю тебе идти в лес одному. Давай вернемся в дом, а после уже найдем их. Чимину нужно закончить начатое. * * * Они врываются в большой зал за несколько минут до прибытия Дэмина. Хосок уже занимает место посреди помещения, наполовину прикрытый плащом и готовый в любой момент от души поприветствовать их общего врага. - Хосок... - шепчет Чонгук, мигом замечая его. Чимин оттаскивает его в дальний конец зала. Никого из друзей-заговорщиков они больше по пути не видят, но очевидно, что все наготове в сумрачных углах и ждут своего часа. На виду остается лишь Юнги – крутит в изящных пальцах кинжал и следит за входом. Чимин с Чонгуком так и не выпускают друг друга из объятий. Омега по-прежнему дрожит, но ощущение его тепла помогает альфе вспомнить, что за цель он преследует, и сосредоточиться на том, как ее реализовать. Он должен защитить свою семью. Самая драгоценная ее частичка испуганно жмется к нему и загнанно дышит ему в шею. - Либо мы их, либо они нас, - шепотом напоминает себе Чимин. В какой-то момент Юнги издает едва слышное шипение, и они слышат звук шагов по деревянному полу. Чонгук вздрагивает, когда голос Дэмина нарушает тишину и зовет Чимина: - Где же ты, Чимин? Отчего не оплакиваешь своего друга? - король проходит в зал, кивает Юнги и неторопливо приближается к неподвижно лежащему Хосоку. - Или успел потерять еще кого-то из близких? О, ты потеряешь всех... И стоит ему пнуть предполагаемый труп сапогом в бок, как все приходит в движение. Начинается драка, или скорее бойня. Чимин колеблется, боясь выпускать Чонгука из рук в этой кровавой суматохе, но тот быстро отступает в сторону, не собираясь отвлекать его. Все будет хорошо – Дэмину придется пройти мимо Чимина, чтобы добраться до Гука, а ему это никогда не удастся сделать. Чимин пробивается к Дэмину уже ближе к развязке схватки. К этому моменту король уже получает пару ударов мечом, тяжело дышит и успевает растерять свой насмешливый настрой. И стоит им сойтись, как все остальные воины отступают, давая больше пространства. В конце концов, это их затянувшийся конфликт. Отчасти Чимину хочется с пафосом провозгласить, что пришел час расплаты за предательство, за планы по убийству его близких, за попытку настроить Юнги против товарищей. Но он не говорит ни слова. Можно просто покончить с этим из лишних слов. И пронзить Дэмина мечом оказывается очень приятно. * * * Каждые два-три дня Чимин поднимается на высокий утес на речной излучине. Перепад высот позволяет ему отсюда наблюдать всю деревню и все прилегающие земли, а в хорошую погоду – даже море в районе впадения реки. Такое созерцание умиротворяющих пейзажей помогает ему прояснить разум после кучи дел и забот, выпадающих на долю вождя. Поправочка, на долю нового короля Севера. Чимин обзавелся такой привычкой после убийства Дэмина, но он никогда еще не приводил с собой сюда кого-то. Если легкие приближающиеся шаги можно счесть признаком того, что он сегодня не один. Это в любом случае не проблема, потому что звук именно этих шагов он сможет распознать в любое время дня и ночи. Альфа даже не отворачивается от раскинувшегося перед ним вида, лишь слегка улыбается, когда знакомые руки обвивают его со спины. - Просто проверяю тебя, - сообщают ему на ухо. Чимин оборачивается к Чонгуку с улыбкой и замечает, что тот смотрит с недоумением куда-то вдаль. - Пожалуй, земель у тебя куда больше, чем мне казалось. - А с землями Дэмина будет больше вдвойне, - хмыкает Чимина и прижимает его ближе к себе. - Знаю, что у тебя за плечами немало неудачного опыта общения с королями... - Ты о чем это? - Ну, Ёнбэ тебя бил, а Дэмин пытался убить, так что... Просто хочу, чтобы ты знал, что я таким королем не буду. Гук хмурится и чуть отстраняется, чтобы окинуть своего альфу недовольным взглядом. - Вот уж спасибо. Я как-то и не рассчитывал, что ты соберешься меня убивать. Чимин смотрит в ответ удивленно и чуть расстеряно, но дразнящая улыбка, тут же возникшая на губах Чонгука, позволяет ему усомниться в серьезности его тона и расслабиться. Он осуждающе качает головой и легонько хлопает омегу по заднице, вызывая еще одну улыбку. - Почему ты так непочтителен со своим королем? - О, так ты мой король? Гук так сладко мурлыкает последние слова, что Чимина пробивает неконтролируемой дрожью. И нет другого способа с ней справиться, кроме как ласково придержать подбородок омеги и быстро захватить его нижнюю губку в плен своих. - Твой, - пылко шепчет Чимин, заставляя и Чонгука вздрогнуть. - А ты самый прекрасный омега на свете. И мой... - Знаешь, я оставил Ёнджуна на Хосока и Чихена, так что у нас есть немного времени на случай, если ты хочешь наглядно показать мне, насколько мы там принадлежим друг другу... Гук подкрепляет свои слова легким покачиванием бедер и широкой улыбкой. А Чимин клянется себе, что сделает все возможное, чтобы он улыбался вот так счастливо хотя бы единожды, но каждый день их жизни.