Смерть улыбается не всем

«Почему те из нас, кто больше всего заслуживают жизни, умирают, а те, кто заслуживают смерти — живут?» (Барни Росс, из фильма «Неудержимые 2»)

***

      Никогда мне ещё не было настолько ужасно. Все чувства как будто перемешались, превратившись в один комок, который застрял в груди. Хочется кричать на весь мир о своей боли, рассказать всем, чтобы стало легче. Напряжение достигает критической точки. Из меня вырывается истошный вопль, и я, схватившись за голову, падаю на колени. Слезы безудержно катятся по лицу. Как жить дальше, когда часть тебя, твоей души, твоего сердца ушла? Больше меня никто не волнует, больше мне ничего не нужно. Хочется остаться здесь, вместе с ней, навсегда.       Меня приводит в себя лёгкое прикосновение к руке. Я оборачиваюсь и вижу перед собой Джулию. Она подходит ближе и крепко обнимает. Я стою неподвижно и опускаю голову на её плечо. Всё, на что я сейчас способна — это сдавленные всхлипы. Джулия нежно гладит меня по спине, от чего сразу становится лучше. Она немного отстраняется и смотрит на меня печальными глазами.       — Как пережить всё это? Мне так больно!       — Я знаю, сестрёнка, — отвечает Джулия. — Мне тоже грустно, я буду по ней скучать.       Никогда не понимала, откуда в ней берутся силы. Она слишком собрана, слишком спокойна, слишком умна для своего юного возраста. Моя маленькая сестрёнка в душе уже совсем взрослая.       — Я должна была что-то сделать. Это моя вина!       — Ты не виновата. Это всё они, — Джулия показывает пальцем в сторону рейдеров.       Она права. Опять я начинаю винить себя в том, чего не делала. Они похитили Нилин, они обманом заставили её пойти сюда, а теперь из-за них она мертва. Внутри понемногу начинает нарастать злость. К нам подходит Джекоб и присаживается рядом на корточках.       — Эстер, я не знаю, что сказать… — произносит он.       — Ничего не говори.       Поцеловав Нилин в губы, я медленно встаю и направляюсь к рейдерам. Злость закипает всё сильнее и сильнее.       — Ты чего? Спокойнее, — Джейкоб хватает меня за руку в попытке остановить, но я вырываюсь.       — Не трогай! — затем я подхожу к парню азиатской внешности и наставляю дуло пистолета. — Ты! Я тебя помню! Ты был там, на складе!       — Прости, — говорит он немного испуганным голосом. — Я не хотел, чтобы так всё обернулось.       — А чего ты тогда хотел?!       Меня просто разрывает на части. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не спустить курок.       — Слушай, я знаю, что мы сделали много ужасных вещей. Сейчас я понимаю, что слепо следовал приказам. Погибло много людей, как среди нас, так и среди вас. Честно, я не хотел ничего такого. Нам всем нужно как-то выживать…       — Выживать? — я резко обрываю его. — Убивать друг друга — отличное выживание! Просто великолепное!       Я сжимаю рукоятку пистолета сильнее. Всё тело кричит, приказывая немедленно нажать на спусковой крючок.       — Я знаю, что никак не смогу оправдаться, — продолжает парень. — Я пытался остановить Якова.       — Яков — это он? — я показываю на тело мужчины, убившего Нилин.       — Да, — отвечает он. — Я умолял его остановиться, честно. Никто, кроме него, не хотел продолжать битву.       Ко мне подходит Джейкоб и кладёт руку на плечо.       — Эстер, я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело. Я сам был готов разорвать их на части, но что сделано, то сделано. Убив его, мы ничего не исправим.       Я знаю, они оба правы. Боль никуда не денется. Если спущу курок, чём я лучше их? На глаза снова наворачиваются слёзы. Я медленно опускаю руку и засовываю пистолет обратно в кобуру.       — Знаешь, — снова обращаюсь я к рейдеру. — У меня есть ещё один вопрос: как вообще вышло, что Нилин сразу тебя не узнала?       — Не знаю, — отвечает он, переминаясь с ноги на ногу. — Когда я увидел её в нашем лагере, то испугался. Я думал, она набросится на меня, но ничего не произошло. Её ведь ударили по голове ещё там, на складе. Я подумал, может из-за этого она меня не узнала. Я хотел поговорить с ней, но мне приказали молчать.       Со стороны ворот подбегает Уолли.       — Джейкоб, — запыхавшимся голосом произносит он. — Заражённые напирают всё сильнее. Нам нужно что-то делать, иначе они прорвутся внутрь.       Все стоят и пристально смотрят на Джейкоба.       — Так, — немного поразмыслив, говорит он. — Ворота напрочь снесены, они рано или поздно всё равно прорвутся. Какие у нас варианты? Мы можем укрыться в здании, но что потом? Рано или поздно придётся выйти наружу. Другой вариант — уйти. Вот только как? Сквозь орду нам не прорваться. Да и куда? Двигаться просто так в неизвестном направлении тоже не лучший вариант. А что у нас по патронам?       — Не густо, — отвечает ему Уолли. — Не думаю, что хватит на всех. Их там сотни, может, даже тысячи.       — Откуда же их столько… — разочарованно говорит Джейкоб.       — Я могу предложить вариант, — внезапно произносит рейдер.       Джейкоб поворачивается и без раздумий направляется к нему.       — Я слушаю.       — Неподалёку у нас есть ещё один лагерь, так сказать, перевалочный пункт. Это небольшой подземный бункер. Там сейчас наши люди, которые не участвовали в атаке на больницу. Мы отведём вас туда, не думаю, что кто-то будет против.       — Как тебя зовут? — спрашивает Джейкоб.       — Ким, — отвечает он.       — А остальных?       — Это Калеб и Джон.       — Хорошо, Ким, — Джейкоб немного приободряется. — Бункер звучит очень перспективно. Вот только это не решает вопрос, как выбраться отсюда.       — Через канализацию, — не раздумывая, отвечает он. — Так мы сюда и попали.       — Точно! — восклицает Джейкоб. — Как я мог о ней забыть? Значит так, Уолли, продолжайте сдерживать заражённых, пока мы будем собираться. Как только остальные спустятся в канализацию, сразу отступайте и следуйте за нами.       — Хорошо, — после этих слов Уолли бежит обратно к воротам.       — Мы тем временем собираемся, — продолжает Джейкоб. — Передайте остальным: берём столько, сколько сможем унести. Встречаемся здесь. Не задерживайтесь — чем быстрее уберёмся, тем больше шансов выжить. Я понимаю, сейчас не самое удачное время, но отбросьте все эмоции на какое-то время. Нужно сосредоточиться. Когда будем в безопасности, обещаю, устроим проводы погибшим.       — А что делать нам? — спрашивает Ким.       — Вас это тоже касается, — отвечает Джейкоб. — Пойдёте со мной, поможете собрать медикаменты. Но учтите, если решите выкинуть какой-нибудь трюк, второго шанса я вам не дам.       — Джейкоб, — обращаюсь к нему я. — Дай мне пару минут — я хочу попрощаться.       — Хорошо. Только не слишком задерживайся, нам действительно надо уходить. Приходи потом на склад. И ещё, — он на несколько секунд замолкает. — Позаботься о том, чтобы она не обратилась.       — Хорошо, спасибо.       Я сажусь рядом с Нилин и беру её за руку. Джулия подходит ко мне и пристраивается рядом. Какое-то время мы просто сидим молча. Не знаю почему, но именно сейчас Нилин выглядит особенно красиво. Если не обращать внимание на кровавое пятно на груди, то кажется, что она просто спит. Господи, как же мне будет её не хватать! Боль накатывает с новой силой, но я сдерживаю эмоции.       — Прости меня, — почти шёпотом произношу я. — Прости за всё. За то, что не ценила твою заботу, что была такой эгоисткой, что не смогла уберечь. Я бы хотела навсегда остаться здесь с тобой, но не могу. Обещаю быть сильной и во что бы то ни стало двигаться дальше. Я знаю, ты бы этого хотела. Прощай, я всегда буду тебя любить.       Я поворачиваю голову и смотрю на Джулию. Она, как и всегда, спокойна. Интересно, о чём она думает?       — Лисёнок, ты в порядке? — спрашиваю я.       — Да, наверно, — отвечает она. В её голосе чувствуются нотки беспокойства. — Я не понимаю, почему все такие злые и жестокие? Почему мы не может жить мирно?       — Не всё так просто. Со временем ты поймёшь.       — Что теперь с ней будет? Она превратится в монстра?       — Нет. Я не позволю этому случиться.       Я встаю на ноги и достаю из кобуры пистолет. Меня резко бросает в дрожь.       — Тебе не нужно на это смотреть, — обращаюсь я к Джулии.       Она отходит в сторону, поворачивается спиной и закрывает уши ладонями. Умная девочка! Я направляю дуло на голову Нилин и замираю. Руки сильно дрожат, и мне приходится сильнее сжимать рукоятку. Я до сих пор ни разу ни в кого из людей не стреляла, только в заражённых. Не думала, что это настолько тяжело. Когда перед тобой любимый человек, хоть уже и мёртвый, не так просто выстрелить. Я должна это сделать, Нилин поступила бы точно также на моём месте. Я собираюсь с силами и нажимаю на крючок. Отдача бьёт по рукам, от чего моя рана сразу напоминает о себе и начинает болеть. Я обессиленно опускаю руки. На смену всем прежним эмоциям приходит пустота. Через несколько секунд до меня начинают доноситься звуки всхлипывания. Я оборачиваюсь и понимаю, что это плачет Джулия. Я подхожу, присаживаюсь на колени и обнимаю её.       — Тише, Лисёнок. Всё уже закончилось.       — Я не хочу, чтобы это повторялось, — произносит она. — Не хочу потерять и тебя тоже.       — Не волнуйся, — отвечаю я, вытирая слёзы с её лица. — Я этого не допущу, обещаю. Пойдём, нам нужно собираться.       Она коротко кивает и берёт меня за руку. Мы поднимаемся в комнату и собираем наши вещи. Запихав всё в рюкзак, закидываю его на плечи и вместе с сестрой направляюсь на склад медикаментов. Внутри вовсю кипит работа, но, судя по почти пустым полкам, процесс подходит к концу. Заметив меня, Джейкоб бросает своё занятие.       — Эй, ты как? — спрашивает он, подойдя ближе.       — Нормально, — отвечаю я. — Вам всё ещё нужна помощь?       — Да, конечно, — он показывает на полки справа. — Собери те припасы.       Я тяну сестру за собой, подхожу к полкам и беру всё, что возможно. Джулия молча делает то же самое. Набив рюкзак до верха, я с трудом его закрываю и закидываю обратно на плечи. Он получился на удивление лёгким. Тем временем остальные тоже закончили сбор. Удостоверившись, что ничего не забыли, мы направляемся к выходу. Я осматриваю группу: нас осталось не так уж много, где-то человек двадцать. Скомандовав «За мной», Джейкоб направляется к люку, и все следуют за ним.       — Значит так, — начинает он. — Осторожно спускайтесь и ждите меня. Я позову тех, что у ворот.       После этих слов он уходит, а люди начинают лезть в люк. Я спускаюсь одной из последних. В нос сразу бьёт резкий, едкий запах. Я помогаю Джулии, потом достаю фонарь и включаю его. Спустя несколько минут к нам спускаются остальные. Джейкоб закрывает люк, спрыгивает вниз и командует следовать за ним. Какое-то время наша группа движется, пока не достигает очередной лестницы. Первым поднимается Джейкоб. Убедившись, что снаружи безопасно, мы по очереди лезем наверх. Выбравшись на свежий воздух, я делаю глубокий вдох. Осмотревшись, я понимаю, что мы оказались на автостраде за городом возле леса. В лесу стоит абсолютная тишина, которую изредка нарушает прохладный ночной ветер, покачивая листву на деревьях. Как только все собираются, Джейкоб подходит к Киму.       — Далеко отсюда этот ваш бункер? — спрашивает он.       — Довольно далеко, — отвечает Ким. — Где-то полдня ходьбы.       — В таком случае, мне нужно несколько человек, чтобы сходить на разведку и найти место для ночлега. Остальные, оставайтесь здесь и ждите.       Я, Уолли и ещё одна девушка вызываемся добровольцами. Её лицо мне знакомо — это она принесла еду, после того как я очнулась в больнице. Кажется, её зовут Олив. Перед тем как уйти, я прошу Джулию побыть здесь.       — Нет! — резко отвечает она. — Я пойду с тобой!       — Это может быть опасно.       — Сейчас везде опасно. Я не хочу, чтобы ты меня оставляла, — она скрещивает руки на груди и смотрит обиженным взглядом.       Немного поворчав, я соглашаюсь. Мы движемся вдоль дороги, удаляясь от города. Я надеялась немного развеяться, отвлечься, но к сожалению, ничего не выходит. Мысли и переживания бесконечно крутятся в голове, и в этом круговороте уже не понятно, как вернуть себе ясность. Спустя некоторое время вдалеке виднеется заправочная станция. Подойдя поближе, мы останавливаемся и осматриваемся. Вроде тихо. Уолли решается вернуться и позвать остальных, а мы тем временем отправляемся проверить здание. Приблизившись, мы осторожно заглядываем в окна — внутри почти ничего не видно. Оставив Олив и Джулию снаружи, мы с Джейкобом заходим. Я включаю фонарь, достаю пистолет и осматриваю помещение. В общем, ничего необычного тут нет: прилавок, пустые стеллажи и мусор, разбросанный по полу. Джейкоб проверяет подсобное помещение — внутри тоже никого. Олив и Джулия уже закончили осмотр снаружи здания. Общий вывод такой, что заправка не самое подходящее место, но всё же лучше, чем спать под открытым небом. Мы решаем расположиться около входа в ожидании остальных. Джулия садится рядом и кладёт голову мне на колени. Несколько минут мы просто сидим в тишине.       Как бы я хотела вернуться назад, в то время, когда не было необходимости бороться за жизнь, когда не было никаких заражённых, когда не нужно бояться, что в любую секунду может погибнуть кто-то из близких. С другой стороны, чем нынешний мир отличается от прежнего? Только наличием оживших мертвецов, да нехваткой ресурсов. В остальном ничего толком не поменялось, лишь человеческая натура раскрыла себя во всей красе, что неудивительно с учётом отсутствия органов правопорядка. Довольно быстро наше правительство поняло, что не сможет контролировать ситуацию и оставило всех на произвол судьбы. Возможно, однажды всё будет как прежде, но надежда на это тает с каждым днём.       Я прерываю раздумья и возвращаюсь в реальность. Джулия мирно спит, а остальные о чём-то тихо разговаривают.       — А я тут причём? — спрашивает Олив.       — Ну как… ты и я… Понимаешь?       — Фу, — она скорчивает гримасу. — Ты не того обо мне мнения.       Я решаюсь прервать их разговор и пару раз покашливаю. Они устремляют взгляд на меня.       — Ой. А мы думали, ты уснула, — говорит Джейкоб.       — Нет, — отвечаю я. — Просто немного задумалась. О чём болтаете?       Олив отворачивается и, как мне кажется, её щёки немного краснеют. Само собой я знаю, о чём они говорили.       — Да так, — говорит Джейкоб, растерянно почёсывая затылок.       Краем глаза я замечаю группу силуэтов вдалеке и молча показываю пальцем в их сторону. Джейкоб оборачивается и настораживается.       — Не очень похоже на наших, — произносит он. — Давайте за мной.       Я аккуратно бужу Джулию, после чего мы все отправляется за угол здания.       — С чего ты взял, что это чужие? — спрашиваю я.       — Их слишком мало.       Я вжимаюсь спиной в стену, а пальцы крепче сдавливают рукоятку пистолета. Понемногу начинают доноситься звуки шагов. Сердце колотится с неимоверной силой, что кажется, оно вот-вот выпрыгнет из груди.       — Чёрт, ну и где они? — раздаётся знакомый голос.       — Это Уолли, — говорит Джейкоб и выходит из-за угла.       Мы направляемся следом. Я с облегчением выдыхаю.       — Ну и напугали вы нас! А где остальные?       — Они немного отстали, — отвечает ему Уолли. — Скоро подойдут.       — Ладно, идём — поможете расчистить место.       Мы заходим внутрь и принимаемся сдвигать стеллажи. Несмотря на то, что полки пустые, они всё равно остались довольно тяжёлыми. Я с большим трудом напрягаюсь, каждое движение отдаётся болью в груди. Джейкоб замечает моё скорченное лицо и просит подождать в стороне. Я неохотно соглашаюсь. К тому моменту, как они заканчивают, на заправку прибывает оставшаяся часть группы. Все начинают готовиться ко сну. Я расстилаю спальный мешок и укладываю Джулию. Поцеловав на ночь и дождавшись, пока она уснёт, я выхожу на улицу. Спать пока что не хочется, а потому лучшей идеей будет остаться сторожить. Около дороги в позе лотоса сидит Олив и смотрит куда-то вдаль.       — Привет, — говорю я, присаживаясь рядом.       — Привет, — не отрывая взгляда, отвечает она.       — Кажется, в прошлый раз нам не удалось нормально познакомиться, ты так поспешно убежала. Олив, верно?       — Ага.       Я протягиваю ей руку, но она, кажется, не замечает и всё так же неподвижно сидит. Почему-то возникает чувство, что разговорить её у меня так и не получится. Всю оставшуюся ночь я просто сижу, вслушиваясь в ночную тишину.       Утром, когда все проснулись, Джейкоб сообщает, что мы скоро выдвигаемся. Быстро перекусив, я запихиваю спальный мешок обратно в рюкзак и выхожу на улицу. Как только все были готовы, мы направляемся дальше. По объяснениям Кима, место назначения находится по другую сторону от маленького городка, и через несколько часов пути он уже виднеется на горизонте. Подойдя ближе, группа немного сбавляет шаг, стараясь идти аккуратно, на случай, если здесь есть заражённые. Медленно и планомерно мы продвигаемся вперёд.       Внезапно из-за угла одного из зданий появляется большая группа людей и преграждает нам путь. Каждый из них держит оружие и целится в нас. Мы останавливаемся, сохраняя дистанцию. У меня в голове проносится мысль: «О нет, только не опять!»       — Это и есть ваши люди? — тихо спрашивает Джейкоб.       — Нет, — отвечает Ким.       Вперёд выходит седой широкоплечий мужчина в камуфлированной форме с аккуратно подстриженной бородой, в квадратных чёрных очках в толстой оправе.       — Добро пожаловать, — говорит он. — Мы давно вас ждём.       — В каком смысле? — спрашивает Джейкоб.       — Разве это не вы идёте к своим друзьям в бункере?       На лице мужчины появляется злорадная ухмылка. Джейкоб и Ким растерянно переглядываются. У меня появляется нехорошее предчувствие, от чего я крепче сжимаю руку сестры.       — Что всё это значит? — спрашивает Ким.       — Скажем так, — начинает он, — они отказались делиться припасами, и нам пришлось с ними разобраться.       — Ах ты мразь! — выпаливает Ким и делает рывок вперёд.       — Лучше не надо, парень, — мужчина вскидывает руку и направляет пистолет на него. — А не то отправишься вслед за ними.       Ким останавливается. На несколько секунд воцаряется тишина. Позади начинают доноситься звуки шагов. Я оборачиваю голову и вижу ещё одну группу людей. Нас окружили.       — Ладно, довольно разговоров. Надеюсь, вы будете сговорчивее своих товарищей.       Краем глаза я замечаю небольшой переулок справа и осторожно толкаю Джейкоба в бок.       — Справа есть ещё один путь, — шепотом говорю я.       — Отлично, — отвечает он. — Значит так, слушайте все: я сейчас соглашусь отдать ему припасы. Затем, после моей команды, быстро бегите через переулок. Мы прикроем вас. Встретимся на окраине, около пожарной части. Эстер — ты с ними.       — Это ещё почему?       — Не спорь, прошу, — он кладёт руку мне на плечо. — Тебе и так сильно досталось за последнее время. Рано или поздно удача закончится. Ты единственная, кто остался у Джулии. Не время геройствовать, лучше подумай о ней.       — Ну, что вы решили? — раздаётся голос.       — Приготовьтесь, — говорит Джейкоб, после чего обращается к тому мужчине. — Хорошо, мы отдадим вам всё, что есть.       Я вижу в его выражении лица непоколебимую уверенность. Он выходит вперёд и, сделав ещё несколько шагов, останавливается. Я присаживаюсь и шепчу сестре на ухо, чтобы, как только всё начнётся, она бежала не останавливаясь и не оглядываясь назад. Короткая пауза снова повисает в воздухе. Буквально через пару мгновений Джейкоб вскидывает винтовку и, крикнув «Пошли!», делает серию одиночных выстрелов. Мы резко срываемся с места и забегаем в переулок. Я мельком оглядываюсь назад — нас никто не преследует. С одной стороны это хорошо, с другой — плохо. Это значит, что наши ребята остались там и всё ещё сдерживают неприятеля. Я не останавливаюсь, хотя очень хочется сделать обратное. Прямо передо мной бежит Джулия, а остальные чуть подальше.       Неожиданно из-за угла одного из зданий выбегают несколько парней. Большая часть устремляется догонять нашу группу, а двое остаются. Один из них хватает Джулию, а второй бежит прямо на меня. Я пытаюсь увернуться, но он резким движением сбивает меня с ног. Я падаю и приземляюсь на руки лицом вниз, от чего всё тело начинает болеть. Он подходит и наступает ногой мне на спину, придавливая к земле. Раздаётся протяжный визг. Я поднимаю голову и вижу, как Джулия пытается вырваться из рук другого парня. По всей видимости, ему это надоедает, и он с размаху бьёт её по лицу. Из меня вырывается протяжный и истошный вопль.       — Заткнись! — рычит тот, что сдерживает меня.       — Нет!!! — продолжаю кричать я. — Прошу, не надо!       Джулия прекращает попытки вырваться и теперь спокойно стоит и плачет, склонив голову. Я пытаюсь вырваться, но с каждым движением он придавливает меня всё сильнее и сильнее.       — Слушай сюда, тварь! Если не перестанешь елозить, я пристрелю и тебя, и мелкую, поняла?       — Поняла, — надорванным голосом отвечаю я.       Он убирает свою ногу, а затем хватает меня за волосы и тянет, заставляя подняться.       — Что будем с ними делать?       — Тед же сказал, никаких пленных.       — И что же нам, застрелить ребёнка?       От его слов у меня внутри всё сжимается.       — Прошу, отпустите её. Со мной можете делать что угодно.       Он сильно дёргает меня за волосы, после чего подносит дуло пистолета к моему подбородку.       — Я же сказал тебе заткнуться! — его глаза горят огнём. — Но в целом ты права, я сделаю с тобой, что захочу.       Он хватает меня за горло и прижимает спиной к стене. Его пожирающий и оценивающий взгляд скользит вверх-вниз и пристально изучает. Внезапно раздаётся выстрел, и теперь на его правом виске красуется отверстие. Хватка ослабевает, и он падает на землю. Я не успеваю опомниться, как звучит ещё один выстрел, и парень, державший Джулию, тоже падает замертво. Я поворачиваю голову и вижу Олив, стоящую неподалёку. Она, не опуская винтовку, переводит взгляд на меня. Я коротко киваю и, подбежав к Джулии, осматриваю. Её щека немного покраснела от удара, но в остальном всё в порядке. Сестра начинает рыдать, и я крепко обнимаю её, поглаживая по волосам.       — Лисёнок, ты в порядке?       — Я так испугалась, — она вытирает лицо руками. — Щека немного болит.       — Всё хорошо, — я убираю прядь волос ей за ухо. — Всё закончилось.       К нам подходит Олив и присаживается рядом.       — Это зэки, — произносит она.       — С чего ты взяла?       — Наколки, — она показывает на руку одного из парней. — Я слышала о них, но не думала, что когда-то встречусь. Ходили слухи, что есть некая банда зэков, которая оставляет за собой горы трупов. По всей видимости, это они.       — Ну охренеть теперь! — вырывается из меня. — Что за дерьмо вообще происходит? Куда ни плюнь, повсюду убийцы, воры, маньяки и насильники. Куда скатился этот мир?       — В апокалипсис? — говорит Олив.       — Да я знаю! — тут до меня доходит, что это было уже слишком. — Прости, я не хотела на тебя кричать.       — Не извиняйся, — на её лице появляется улыбка. — Тебе нужна была эмоциональная разрядка.       — Да уж, — отвечаю я и выдыхаю.       — Ладно, — Олив встаёт и перекидывает ремень винтовки через плечо. — Нам нужно выдвигаться к месту встречи.       Перед тем, как уйти, мы осматриваем трупы. У них находим не так много: два пистолета и несколько запасных магазинов. Я беру себе один и закидываю его в рюкзак. Закончив, мы выдвигаемся. Пока идём, Олив рассказывает, что произошло. Нашим ребятам удалось занять укрытие, но их начали подпирать. Когда мы побежали в переулок, несколько неприятелей рванули на перехват. Джейкоб послал Олив и ещё несколько ребят нам на помощь. Что было дальше — неизвестно. Теперь остаётся надеяться, что им удалось выбраться.       Вообще, мне было немного непривычно видеть Олив такой разговорчивой. С момента нашей первой встречи она в основном избегала меня или произносила всего несколько фраз, а сейчас её прямо прорвало. Пока мы шли, она рассказала мне немного о себе. Она выросла в городе, училась в государственной школе. Её мечта была заняться медициной, но поступить в университет так и не удалось. Семья была очень бедной, и пришлось рано пойти на работу. Ни о какой учёбе и речи быть не могло. Когда ей стукнуло шестнадцать лет, случилось нечто ужасное — в городе произошло сильное наводнение. Девять футов воды покрывали все на своем пути. Все были в панике, но Олив старалась сохранять спокойствие. Правительство отправило солдат, чтобы помочь пострадавшим и справиться со стихией. Когда всё закончилось, легче не стало — их дом разрушило до основания. Несколько лет родители Олив пытались добиться компенсации, но ничего не получалось. Именно тогда она потеряла веру в правительство. В конечном итоге деньги выплатили, но их не хватило на покупку дома. Родителям пришлось влезть в долги, что и привело к трудностям в дальнейшем.       Добравшись до пожарной части, мы решаем, что ждать снаружи будет не безопасно. На первый взгляд здание совершенно не выглядит заброшенным и кажется, что вот-вот сюда вернутся люди. Первое впечатление обманчиво: пустые кабинеты, снятые трубы и срезанные провода. В дальнем углу здания притаился пульт оперативной связи. Там, где раньше стояли пожарные машины, лишь пустота и горы мусора. Вряд ли здесь найдётся что-то полезное — мародёры уже давно вынесли всё, что возможно. Олив достаёт из рюкзака немного еды и отдаёт мне. Затем она располагается на подоконнике с куском хлеба и банкой фасоли в руках. Джулия садится неподалёку и, обхватив ноги руками, прячет лицо между колен. Моя попытка накормить сестру проваливается. Не буду на неё давить — у девочки и так сейчас стресс. Я просто кладу рядом с ней пачку печенья и банку с тушёнкой. Сама располагаюсь около пульта. Мне достались упаковка вяленого мяса и яблоко. Покончив с обедом, я обращаю внимание на сестру. Она сидит, склонив голову, и потихоньку жуёт печенье. Я подхожу, сажусь рядом и приобнимаю её. Джулия кладёт голову мне на плечо. Поскольку всю прошлую ночь я не спала, то понемногу на меня накатывает усталость, а глаза начинают слипаться. Спустя несколько минут я засыпаю.       Просыпаюсь, когда за окном уже наступила ночь. В метре от меня, укутавшись с головой в спальный мешок, спит Джулия. Рядом с ней лежит пустая банка из-под тушёнки. Олив всё также сидит на подоконнике и смотрит в окно.       — Не спится? — подойдя к ней, спрашиваю я.       — Кто-то же должен сторожить.       — Ну, я проснулась, можешь прилечь.       — Нет, спасибо, — отвечает она и отворачивается обратно к окну.       Я залезаю на подоконник и сажусь напротив, прижав ноги к груди.       — Что-то долго никого нет.       — Угу, — мычит Олив, не отводя взгляда от окна.       Я поворачиваю голову и всматриваюсь в темноту. Моё внимание привлекает силуэт, бессмысленно слоняющийся по внутреннему двору. Заражённый.       — Откуда он взялся? — недоумённо спрашиваю я. — Мы же проверили периметр.       — Интересно, что у них в голове? О чём они думают? Остаётся ли у них что-то от прежней личности?       Её вопросы сильно удивляют меня. Как она может думать о всякой ерунде в данный момент?       — Пойду, разберусь, — говорю я и начинаю слезать с подоконника.       — Подожди, — останавливает меня Олив. — Пусть ходит.       — Ну да! А чуть позже откусит мне лицо! Нет уж!       — Мы в безопасности, расслабься. Лучше посиди и понаблюдай за ним сама — это так умиротворяет.       В глазах Олив явно читается неподдельный интерес. Я возвращаюсь в прежнее положение и смотрю на заражённого. Он просто ходит, тяжело волоча ноги и немного пошатываясь. В его движениях нет совершенно ничего особенного. Единственное чувство, которое он во мне вызывает — это желание поскорее расправиться, чтобы стало безопаснее. В очередной раз я убеждаюсь, что Олив очень странная. Так мы сидим какое-то время, пока я снова не засыпаю.       Утром меня будит Джулия. Я открываю глаза и осознаю, что спала в сидячем положении.       — Доброе утро, Лисёнок.       — Доброе утро, сестрёнка.       — Ты давно проснулась? — спрашиваю я, слезая с подоконника.       — Несколько минут назад.       — А где Олив?       — Она сказала, что скоро вернётся, и ушла.       Я велю сестре оставаться внутри, а сама беру пистолет и выхожу во двор. Обойдя здание, обнаруживаю труп заражённого, блуждавшего ночью. Затем подхожу к главным воротам и осторожно выглядываю — передо мной предстаёт лишь пустая улица. Я возвращаюсь в здание. Джулия сидит и что-то ест. Заметив меня, она протягивает банку. Это тушёнка.       — Вот, — говорит она. — Она оставила нам немного еды.       Я беру банку и присаживаюсь рядом с сестрой. Покончив с завтраком, я решаю перебрать содержимое наших с Джулией рюкзаков. Кроме личных вещей, в них оказываются только всякие разные медикаменты — таблетки и ампулы. Назначение большей части из них мне вообще неизвестно. Среди того, что я знаю — антибиотики и обезболивающее. Да уж! Внезапно раздаётся скрип двери, и я вскакиваю на ноги, направив пистолет на источник шума.       — Спокойно, это я, — Олив закрывает дверь.       — Напугала! — я опускаю пистолет. — Куда ты ходила?       — Искала наших, — на её лице написано, что хороших новостей не будет.       — И ты знаешь, где они?       — Да, — она делает небольшую паузу. — Там же, где вчера.       Большего и не надо, всё и так понятно — никто из ребят не выжил. На меня наваливается грусть.       — А остальные, кто убегал?       — Не знаю.       Мы остаёмся на пожарной станции ещё на несколько дней. Город небольшой, и пару раз я и Олив по очереди отправлялись на поиски. Нам не удавалось найти ни людей из своей группы, ни даже хоть каких-то припасов. С каждой минутой надежда всё больше и больше улетучивалась. На исходе второго дня еда начала заканчиваться, и было принято решение отправиться дальше на север. Мы медленно, но планомерно идём вперёд, стараясь держаться лесов и избегать дорог и открытых пространств. Зима приближается, с каждым днём становится всё труднее найти что-нибудь поесть. Мы не знаем, выжили ли другие люди из группы, но теперь это не так важно. С Олив дружеские отношения складываются не очень. О более близких отношениях вообще речи не идёт — после всего, что произошло, и в особенности после смерти Нилин, во мне развилась боязнь иметь привязанность к другому человеку. Она и сама, судя по всему, не очень-то горит желанием сближаться. Единственное, что нас сейчас связывает — это выживание, на нём мы и сосредоточились.

***

      Наш долгий путь продолжается ещё довольно долго: в какой-то момент я окончательно теряю счёт дней. Последней нашей остановкой становится опушка леса неподалёку от маленького посёлка. На его окраине находится какой-то завод, и, прежде чем туда наведаться, мы решаем хорошо выспаться. Я просыпаюсь раньше всех, солнце только-только начинает появляться из-за горизонта. Сложив свой спальный мешок обратно в рюкзак, я решаю немного прогуляться и поискать чего-нибудь съедобного. К сожалению, получается найти не так много: небольшая горстка ягод и орехов. Вернувшись к месту ночлежки, я обнаруживаю Олив, достающую еду из своего рюкзака. Я подхожу и присаживаюсь рядом.       — Это всё, что осталось, — с недовольством в голосе произносит Олив.       Одна банка с консервированной кукурузой, немного мяса кролика, которого мы с трудом поймали ещё вчера, и пару бутылок воды — вот и всё, что имеется на данный момент. Я глубоко вздыхаю.       — Вот, — говорю я и выкладываю перед ней свой улов.       — Ну, хоть что-то.       Я расстилаю покрывало и, разбудив Джулию, приглашаю её к импровизированному столу. Мы делим всю еду на три части и приступаем к завтраку. Дальнейшие наши планы на день — это осмотреть завод и прилегающие к нему дома. Сам посёлок не очень-то и большой, всего лишь одна улица с парой десятков домов. Скорее всего, в них раньше жили люди, работавшие на заводе. Теперь мы стали на порядок осторожнее. По этой причине я даже дала Джулии один из пистолетов. Общее понимание как им пользоваться она имеет, а на днях ей даже немного удалось попрактиковаться в стрельбе. До хорошего стрелка конечно ещё далеко, но зато теперь она не боится им пользоваться.       На заводе мы не находим ничего полезного. Не знаю, что конкретно здесь раньше производили, но сейчас он абсолютно пустой. Железнодорожный путь, тянущийся вдоль разгрузочной платформы, придает этому месту особую атмосферу. Старый склад, чем-то напоминающий железнодорожный пакгауз, молча смотрит на нас своими выбитыми окнами. Двери склада закрыты на замки, но через разбитые окна можно легко увидеть, что внутри царит пустота и гуляет ветер. Удивляться нечему — в наше время не стоит рассчитывать найти в подобных местах хоть что-то. Дальше на очереди посёлок. Обойдя несколько домов, мы также не находим ничего. Надежда угасает с каждой минутой. Мы продвигаемся дальше, когда неожиданно с разных сторон нас начинают окружать заражённые. Велев Джулии спрятаться, мы с Олив принимаемся отстреливать мертвецов. Откуда их столько в таком маленьком посёлке, мне непонятно. В какой-то момент звучит щелчок, и затвор застревает в заднем положении. Я нажимаю на кнопку и вынимаю опустевший магазин и, немного замешкавшись, не успеваю вставить новый. Один из заражённых подбирается очень близко ко мне. Я сильно толкаю его, но он остаётся стоять на ногах, а затем снова движется ко мне. Я пытаюсь достать нож, но он предательски выскальзывает из рук и падает на землю. Тем временем заражённый подходит практически вплотную. Протянув руки, он валит меня с ног и всем своим весом придавливает к земле. Я упираюсь ему в грудь и, что есть силы, отталкиваю от себя, стараясь не дать возможности укусить. Неожиданно для меня раздаётся пронзительный визг. Повернув голову, я вижу сестру, стоящую с вытянутыми руками и держащую пистолет. На неё медленно движется один из заражённых. Олив в это время сама борется и не в силах помочь Джулии. Я собираюсь с силами, резко сталкиваю заражённого с себя и встаю. Нет времени на разборки с пистолетом, поэтому я поднимаю нож и с размаху втыкаю его в висок мертвяку. Звучат несколько выстрелов — это Джулия пытается застрелить заражённого. Я срываюсь с места и бегу ей на помощь. Заражённый уже повалил сестру на землю и тянется к ней. Я хватаю его за шиворот и оттаскиваю в сторону. Недолго думая, я поднимаю пистолет Джулии и стреляю. Мертвец издаёт ещё пару хрипов и окончательно замирает.       — Эй, Лисёнок, ты как? — я подхожу к ней. Она вся дрожит.       Я крепко обнимаю сестру и целую в лоб. Она сильнее прижимается, и дрожь в теле прекращается. В этот момент к нам подходит запыхавшаяся Олив.       — Всё в порядке? — спрашивает она.       — Да, — отвечаю я.       — Эй! — неожиданно раздаётся чей-то возглас.       Я отпускаю сестру и оборачиваюсь на звук. В нашу сторону движется неизвестный парень. Олив, не раздумывая, вскидывает винтовку. Я тоже поднимаю пистолет и нацеливаю его на незнакомца.       — Стой! — командует Олив. — Думаю, достаточно.       Вся эта ситуация напоминает мне аналогичную в хижине лесника. Я вспоминаю Нилин и Джекса, и от этого становится дурно. Боль накатывает с новой силой.       — Я безоружен, — говорит незнакомец.       — Ну да, так я тебе и поверила! — в голосе Олив чувствуется огромная злость.       — Честно. Я услышал выстрелы и решил узнать, не нужна ли помощь.       — Спасибо, не нужна, — говорю я. — И часто ты приходишь на звуки выстрелов безоружный?       — Мне не нужно оружие, я спокойно обхожусь без него.       — А что, если мы сумасшедшие и сейчас, не раздумывая, пристрелим тебя?       — Но я же вижу, что вы не такие. Иначе зачем задавать столько вопросов?       Повисает неловкая пауза. Он прав. Если бы мы хотели, то выстрелили бы сразу. Хотя кого я обманываю, если до сих пор ни разу не стреляла в человека. Одно дело заражённые и совсем другое — живые люди.       — Ну и что дальше? — решает прервать тишину Олив.       — Слушайте, я не хочу причинять вред. Если хотите, я отведу вас в свой дом. Можете там отдохнуть и поесть.       — Говоришь как типичный маньяк, — с ухмылкой произносит Олив.       — Я серьёзно, — он делает небольшую паузу. — Уверен, вы бы не отказались от сытного обеда.       От его слов мой желудок сворачивается в комок. С одной стороны — это очень заманчивое предложение, с другой — с чего такая щедрость? Зачем ему делиться с нами своими запасами? Меня терзают смутные чувства.       — Что скажешь? — шепотом спрашивает меня Олив.       — Я не знаю. Можем ли мы ему доверять?       — Не обязательно доверять. Можем пойти с ним, держа на мушке. Если что-то пойдёт не так, разберёмся.       В её словах есть здравый смысл. Мы подходим ближе к незнакомцу. Он невысокого роста, коренастый с немного одутловатым лицом, слегка прищуренными серыми глазами и аккуратно постриженными каштановыми волосами.       — Ну ладно, — говорит Олив. — Но учти, если выкинешь что-нибудь, то мигом получишь пулю.       — Хорошо. Я Майк.       — Олив.       — Я Эстер, а это Джулия.       Майк опускает взгляд на сестру и, улыбаясь, подмигивает ей. Она на удивление не отвечает ему. Улыбка пропадает с его лица.       — Что ж, идём.       Мы движемся несколько минут, когда Майк сворачивает в сторону одного из домов. Внутри я вижу маленький коридор, справа располагается кухня, слева гостиная. В дальнем конце есть ещё несколько дверей, по всей видимости, ведущие в санузел и спальню. В гостиной не осталось ничего, кроме камина и старого порванного дивана. Мы заходим на кухню. Здесь посередине комнаты стоит деревянный стол и несколько стульев, а по правой стенке расположился почти разрушенный гарнитур. Ни плиты, ни холодильника я не обнаруживаю. Майк приглашает нас за стол, а сам начинает рыться в одном из шкафчиков. Он достаёт несколько тарелок и ложек, а затем берёт кастрюлю и размещает по центру стола. Он открывает крышку, и я заглядываю внутрь. Не может быть — самый настоящий суп.       — Он, конечно, холодный, — говорит Майк. — Но думаю, вам понравится. Я сварил его вчера из того, что смог найти.       Майк разливает суп по тарелкам и садится за свободное место.       — Зачем ты это делаешь? — спрашивает его Олив.       — Ты о чём?       — Обо всём. Почему ты так добр, пригласил нас к себе, хочешь накормить? Ты нас даже не знаешь. В чём подвох?       Майк смотрит на Олив с широко раскрытыми глазами. Её вопрос явно поставил его в тупик.       — Никакого подвоха. Я не против поделиться с хорошими людьми.       — А с чего ты взял, что мы хорошие? Может, мы хотим тебя убить и ограбить? Да и почему мы должны верить тебе? Вдруг ты хочешь нас отравить?       Майк отвечает не сразу, для начала съедая несколько ложек. Понятно, что он это сделал специально — он доказал, что суп не отравлен.       — Я столько повидал. Злых людей хватало и до начала всего этого ужаса. А уж когда мёртвые стали оживать, то сущность людей сразу вылезла наружу. Поверь, не нужно быть экстрасенсом или психологом, чтобы понять кто хороший, а кто плохой. Больше двух лет я борюсь за свою жизнь, ищу пропитание, место для ночлега. Раньше меня ограничивал закон, общество и полиция, а сейчас ничто не мешает. Вот я и решил, что судьба дала мне возможность помогать тем, кто нуждается, накормить тех, кто голоден. Я знаю это, как никто другой.       Майк заканчивает свой монолог и возвращается к поеданию супа. Я тоже приступаю к обеду. Суп очень вкусный, даже несмотря на то, что холодный. С удовольствием опустошив тарелку, я перевожу взгляд на Джулию — она, опустив голову, лениво ковыряется ложкой.       — Лисёнок, что-то случилось? — спрашиваю я.       — Я не хочу есть. Можно я пойду и прилягу?       — Конечно.       — Спальня по коридору и направо, — говорит Майк.       — Спасибо, — отвечаю я и вместе с сестрой ухожу.       Я укладываю Джулию на кровать и накрываю простынёй. Она немного рваная, но всё лучше, чем ничего.       — С тобой точно всё в порядке?       — Да, — отвечает Джулия и поворачивается лицом к стене.       — Тогда отдыхай, — говорю я, после чего возвращаюсь на кухню.       Майк и Олив всё так же сидят за столом и о чём-то разговаривают. У каждого из них в руке по кружке, а на столе стоит открытая бутылка. Майк жестом приглашает меня присоединиться, я сажусь за стол и беру кружку. На бутылке красуется наклейка, на которой написано «Вино». Я делаю глоток. Приятный, немного сладкий вкус дразнит мои рецепторы, алкоголь обжигает горло, и тепло начинает разноситься по всему телу. Я расслабляюсь и откидываюсь на спинку стула.       — Спасибо тебе, — обращаюсь я к Майку. — За то, что приютил и дал возможность отдохнуть. Не знаю, как тебя благодарить.       — Ничего не нужно, — отвечает он. — Чужая улыбка для меня уже награда.       Ещё несколько часов мы проводим за столом, разговаривая друг с другом. Оказывается, этот дом для Майка лишь временное убежище. Он очень часто перемещается, останавливаясь в каком-то месте не дольше недели. Так, по его мнению, безопаснее. Как только алкоголь полностью завладевает моим разумом, сон начинает накатывать с огромной силой. Пожелав спокойной ночи, я отправляюсь в комнату и, расположившись рядом с сестрой, практически сразу отключаюсь.       Просыпаюсь я от странного звука. Несколько секунд моё сознание проясняется, а затем приходит понимание. Рядом со мной лежит Джулия и, немного постанывая, довольно громко дышит. Повернувшись к ней, сразу бросается в глаза её неестественно бледный цвет лица. Я кладу ладонь на лоб и понимаю, что он очень горячий. Меня сразу охватывает паника, и я резко встаю. Сдёрнув с сестры простыню, переворачиваю её на спину и начинаю осматривать.       — Что ты делаешь? — немного хриплым голосом спрашивает проснувшаяся Джулия.       Я ничего не отвечаю. Повернув правую руку внутренней стороной ладони к себе, около большого пальца обнаруживается небольшое красное пятно. Я внимательнее присматриваюсь и понимаю, что это след от укуса.       — Твою мать! — вырывается из меня.       Я сижу с широко раскрытыми глазами, смотрю на укус и не понимаю, что делать. Паника! В комнату забегает Олив, а следом за ней Майк. Они несколько секунд просто стоят, прежде чем что-либо сказать.       — Эстер, что случилось? — спрашивает Майк.       Я показываю укус, и на их лицах сразу проявляется эмоция ужаса. Джулия крепче сжимает мою руку, и я ощущаю, как она вся дрожит.       — Нет-нет-нет! Я не могу потерять и тебя тоже! — на глаза начинают наворачиваться слёзы. — Почему ты не сказала сразу?       — Я испугалась. Я не хотела тебя расстраивать.       — Глупенькая, — я провожу рукой по её волосам.       Джулия смотрит на меня, в её глазах ясно читается страх.       — Я не хочу становиться монстром, — говорит она и показывает на пистолет за моим поясом.       Я не верю своим ушам — неужели она сама предложила? Этого не должно было случиться! Господи! Как это могло произойти?!       — Должен быть другой выход!       — Ты знаешь, что его нет.       — Я не могу! Я не хочу!       — Сестрёнка, пожалуйста, мне очень больно, — произносит Джулия и несколько раз кашляет.       Я вынимаю пистолет и встаю. Проверив наличие патронов в магазине, пытаюсь нацелиться на сестру, но руки не слушаются, словно налитые свинцом. Я смотрю на Джулию. Она сохраняет каменное выражение лица, но губы слегка подрагивают, выдавая истинное состояние. Я больше не могу на это смотреть — нужно прекратить её страдания. Я наконец нахожу в себе силы поднять оружие.       — Прощай, сестрёнка, — почти беззвучно произносит Джулия.       Я с трудом сдерживаюсь, и в конечном итоге начинаю плакать. Пелена слёз застилает глаза всё больше. Я не могу ничего сказать, лишь только сильнее сжимаю рукоятку пистолета. Постепенно и одновременно с тем, как обретает уверенность рука, возвращается отчётливость зрения, и, словно всплывая из мутной глуби, передо мной возникает образ Нилин. Она смотрит на меня чистыми любящими глазами. В голове возникает странный голос, который чётко произносит: «Я позабочусь о ней».       — Спасибо, Нилин, — шепчу я и спускаю курок.       Гремит выстрел. Я падаю на колени, упёршись руками в пол, и начинаю реветь. Чем я заслужила всё это? Почему мир так жесток? Почему они, а не я? Сначала Нилин, теперь Джулия. Так больше не может продолжаться, нужно покончить с этим раз и навсегда! Я направляю пистолет в рот и кладу палец на спусковой крючок. Сердце переполняет боль, и я просто хочу от неё избавиться. Одно короткое движение, и страдания наконец-то закончатся. Внезапно кто-то хватает меня за руку и вырывает пистолет. Я оборачиваюсь и вижу перед собой Олив.       — Отдай!!! — ору на неё я.       — Успокойся, — говорит она и делает несколько шагов назад. — Тебе не нужно это делать.       — Какое тебе дело?! — не унимаюсь я.       — Я знаю, что тебе больно.       — Да что ты понимаешь? — я делаю резкий рывок, хватаю Олив за воротник и прижимаю к стене. Она не сопротивляется.       — Поверь, я понимаю тебя, как никто другой, — её голос на удивление очень спокойный. — Я тоже потеряла близких мне людей. Самоубийство — не выход.       — Думаешь, мне от этого станет легче?       Боль, отчаяние и злость смешиваются воедино. Я буквально готова разорвать Олив голыми руками. Вот только в чём она виновата? Я отпускаю её, разворачиваюсь и направляюсь обратно к кровати. Нельзя так оставлять Джулию. Я беру её тело на руки и подхожу к Майку.       — У тебя есть лопата? — спрашиваю я.       — Конечно. Пойдём, я помогу.       Мы выходим на задний двор. Пока Майк работает, я стою и жду, крепко прижимая Джулию к себе. Я не хочу её отпускать, но я должна. Когда Майк заканчивает, я подхожу и аккуратно кладу сестру. В этот момент мои чувства начинают угасать — с каждой секундой остатки рассудка всё больше и больше теряются. Сколько хороших людей я уже потеряла: мама, папа, бабушка, Сэм, Генри, Джекс, Кайл, Нилин, Джулия и все остальные. И не важно, что с ними произошло, важно, что те, кто были рядом, кто помогал и заботился так или иначе ушли из моей жизни. А я всё ещё здесь! Это несправедливо! Так не должно быть! Это должно закончиться прямо сейчас, в этот самый момент. Есть лишь один способ избежать потери тех, кто может быть дорог — не пускать их в свою жизнь. Майк заканчивает закапывать яму, подходит и кладёт руку мне на плечо.       — Я знаю, что никакие слова не помогут, но мне правда жаль. Соболезную.       — Спасибо, за всё, — говорю я, затем подхожу к Олив. — Прости меня за мою выходку.       — Тебе не за что извиняться, — отвечает она.       — И спасибо, что уберегла от поспешных действий, — я подхожу ближе и крепко её обнимаю.       Олив стоит по стойке смирно и, по всей видимости, немного в шоке от моих действий. Мы возвращаемся в дом, я направляюсь в комнату и забираю рюкзак Джулии. Мои глаза замечают что-то блестящее и маленькое, лежащее на кровати. Это кулон в форме сердечка, который мама подарила сестре на день рождения. Я подбираю его, вешаю на шею и иду на кухню.       — Я ухожу, одна.       Ребята оборачиваются и смотрят непонимающими глазами.       — Что? Почему?       — Я не могу больше смотреть, как умирают близкие люди. Я должна продолжить путь в одиночку. Не пытайтесь меня отговорить или остановить. Просто поймите, мне это нужно.       Ещё несколько секунд мы втроём стоим молча. Майк подходит к одному из шкафчиков и достаёт оттуда несколько банок.       — Вот возьми.       Я складываю еду, а затем закидываю оба рюкзака на плечи.       — Спасибо, — говорю я и разворачиваюсь на выход. — Прощайте.       Дни превращаются в недели, затем в месяцы. Я продолжаю существовать на этой земле, продолжаю делать то, что делала всегда — выживать. Я не знаю куда, но продолжаю идти вперёд. Я могу покинуть этот мир в любой момент, если захочу, но какой в этом смысл. Я обещала Нилин, что буду сильной несмотря ни на что. Только потеряв, мы начинаем ценить… Только опоздав, учимся спешить… Только видя смерть, мы учимся жить. Моя мимолетная слабость — лишь глупая выходка, основанная на эмоциях. Нужно жить, пока у тебя есть такая возможность, несмотря на все удары судьбы. Для себя я чётко решила: лучше ни к кому не привязываться, в текущем мире это приносит только боль и страдание. Когда у тебя ничего нет, нечего и терять.       Когда уходят те, кого любишь, мы думаем, что мир рухнул. Голос срывается на крик, но они не слышат. Мы видим лишь их спину. От сердца отрывается маленький кусочек, который они уносят с собой, молча захлопывая дверь. Но взамен они оставляют нам частичку себя — это воспоминания. До тех пор, пока мы помним, наши любимые всегда будут рядом с нами.

***