Сборник рабочих зарисовок

Девушка аккуратно закрыла за собой дверь. Глаза сразу приятно заболели из-за резкой смены освещения – с яркого холодного, что белил все коридоры в Штабе, на синий полумрак, разрываемый лишь в одной точке комнаты включенной настольной лампой, оборудованной лампочкой накаливания. -Прости, что задержалась. Не рассчитала объем работы, - она устало выдохнула, улыбнувшись, и, увидев улыбку в ответ, наконец отпустила дверную ручку, будто боялась, что из-за этой оплошности ей не будут здесь рады, и придется быстро уходить. -Все в порядке, - собеседница отложила телефон, встала из-за стола, придвинутого к стене, на котором и стояла лампа, и размерено подошла к боковой тумбе. – Чай, кофе? -Чай, - девушка села напротив, несколько стесненно подперев подбородок кулаком, и попытавшись оглядеть помещение так, чтобы это не было сильно заметно. Это была небольшая комната – подсобка основного кабинета, в котором Кира проводила большую часть рабочего дня – уставленная так, чтобы в ней, по необходимости, можно было провести какое-то время. Ночь или две. У входа стоял небольшой диванчик, затем стол, за которым она сейчас и сидела, стеллаж. У другой стены был шкаф и худой комод, на котором были навалены небольшие коробки. Напротив двери серо-оранжевым сияло окно. Время было к полуночи. Вода вскипела. Все это время они молчали, но впервые за долгий промежуток их общения молчание это не было напряженным. -Сахар? – Кира аккуратно налила кипяток в кружку. -Две. Стакан тихо ударился о деревянный стол, и собеседницы, наконец, оказались напротив друг-друга. Ал очень неохотно перевела взгляд с окна на девушку, что сидела напротив. Молчание вдруг стало неловким, и обе они, встретившись глазами, попытались тут же разорвать зрительный контакт. Дед уткнулась в стакан, а Кира смотрела куда-то за девушку. Обе медлили начать. Кажется, никто из них до конца не понимал, что хотел сказать, хотя обе изначально были сильно предрасположены к тому, чтобы увидится наедине. Ал несколько раз глухо открывала рот, будто надеясь, что это поможет ей. -Я… -её голос звучал глухо и хрипло, явные признаки неуверенности в себе, - очень рада, что мы смогли поговорить, - она опустила голову, постаравшись полностью исключить из поля зрения девушку напротив, и аккуратно обхватила ладонями горячую кружку. – Я действительно ужасно себя чувствовала из-за того, что произошло. Мне даже… стыдно, что ли… В том смысле… Черт, это ведь так отвратительно, если подумать. Ты не должна была переживать подобного ни от кого, и от меня тем более. Ты же… Такое солнце, черт побери. Что я себе позволяю вообще? – она подперла одной рукой лоб, закрыв глаза и поморщившись, а вторую положив на стол, слегка сжав её в кулак. Ей ничего не ответили. Это вызвало ещё больший стыд. Ей всегда было очень тяжело высказываться относительно своих чувств и эмоций, каждое подобное признание, каждый монолог, посвященный сугубо её восприятию – как откровение. Признание того, что она тоже человек, что тоже что-то чувствует. Это ломало образ, который она так усердно поддерживала, ломало её маску. Дед стиснула зубы. Надо же было так сдурить. На кой ляд она начала этот монолог? Признание во взаимности чувств не означает, что её простили, что её сожаление стоит хоть чего-то. В горле встал ком. Она уже начала придумывать, как перевести все в шутку и поскорее уйти, чтобы не продолжать позориться и дальше, как услышала, что девушка напротив встала со стула. Вот и все. Неужели, она выглядела настолько нелепо?.. Ал открыла глаза и слегка отстранилась от стола, намеренная уже и сама молчаливо подняться и выйти, но заметила боковым зрением, что Кира, вместо того, чтобы уйти из комнаты, обогнула стол и была уже в шаге от неё. У девушки было столь непонятное выражение лица, что Дед сначала предположила, что ей дадут пощечину. Что ж, справедливости ради, пожалуй, это меньшее, что она заслужила своими действиями. Но случилось несколько иное. Кира на мгновение замерла перед ней в полный рост, а затем упорно, но мягко обхватила руками грудь, ткнувшись носом ей в шею. -Мне не хватало этих слов, - кажется, у Киры дрогнул голос, что она попыталась скрыть, тут же замолчав и сильнее прижавшись к девушке. Ал неровно выдохнула, почувствовав облегчение от того, что сказанное имело смысл, и аккуратно, немного скованно от обдавшего её смущения, обняла её в ответ. В груди затеплилось приятное чувство. Неужели… все наконец таки хорошо?.. Они пробыли в таком положении некоторое время, пока Кира с неким смущением не призналась, что ей не очень удобно, и не предложила пересесть на диван. Все же долгое отсутствие взаимодействия сыграло свою роль, так что они некоторое время, глухо посмеиваясь от внешней комичности сцены, пытались комфортно усесться рядом. В конечном итоге, Ал сползла головой Кире на колени, а та запустила одну ладонь ей в волосы, вторую положив девушке на грудь, после чего первая аккуратно переплела пальцы их рук. Дед, застыв с легкой улыбкой, столь не свойственной её лицу, прикрыла глаза. Спустя столько лет их разлуки ей вдруг снова захотелось сказать это. Выразить словами ту полноту чувств, что она действительно испытывала. После того, что случилось, ей впервые … не было страшно говорить об этом? Её поймут, она вдруг полностью осознала это. Поймут и примут. Она открыла глаза, посмотрев на девушку, что в это время устремила взор куда-то в сторону окна. -Кир... – это был почти шепот, вызванный страхом нарушить столь хрупкую тишину их идиллии, - Я все ещё люблю тебя. Та опустила глаза на собеседницу, улыбнувшись настолько тепло, что у Ал аж сердце заныло, и захотелось прижаться к этому человеку и не отпускать его больше никогда. Запихнуть в самое сердце, чтобы заполнить вдруг образовавшуюся потребность в этой нежности, что он излучал. -Я тебя тоже, - она медленно наклонилась и поцеловала девушку в лоб. Наступили счастливые дни.