Даби
6 января 2021 г., 22:05
Злодеям не пристало болеть. Они монстры, убийцы, борющиеся за собственную справедливость. Их взгляд порой безумен и холоден, поступки наводят ужас. Простуженный кашель им не к лицу. Покрасневшие от температуры щёки – тем более.
Поэтому Даби убьёт любого, кто попытается хотя бы намекнуть ему о том, что он простужен. Всем должно быть плевать. Ему в первую очередь.
Тога говорит, что он выглядит очень мило и если она пустит ему немного крови, то станет просто душкой. Шигараки просит заткнуться и перестать кашлять у него над ухом. «Над ухом» означает для него каждая часть просторной комнаты и Даби грубо просит его придержать свой гнилой язык и продолжает захлебываться в сухом кашле. Лёгкие от него уже болят, но он не перестанет курить. Он будет игнорировать это недоразумение до тех пор, пока оно не сойдёт на нет.
Пришедшему вечером Ястребу они говорят, что Даби мерзкий туберкулезник и посмеиваются над тем, как тот зло рычит в ответ и осекается, сдерживая очередной приступ, а потом уходит прочь, не говоря больше ни слова. Следующий и последующий за ним вечера он не появляется совсем, и единственное воспоминание о пирокинетике – искреннее волнение Твайса, приправленное не менее искренними пожеланиями скорой смерти в канаве. Остальные вскользь говорят, что он, наверное, решил переждать свою разгорающуюся простуду в тёмном углу. Ястреб остаётся без единственного человека, с которым хотел бы провести время в лиге, взамен обретая неуютно копошащееся волнение в сердце.
Когда на третью ночь он уже собирался вспорхнуть в небо и направиться на заслуженный выходной, из пыльного проулка его окликнул знакомый, но тихий и слабый голос. Легче ему, подумалось герою, вовсе не стало.
– Думал, ты уже откинулся, – Ястреб озорно улыбнулся, складывая крылья и идя навстречу к вяло плетущемуся к нему злодею.
– Хер тебе, – Даби огрызнулся зло. Ни капли привычной весёлой язвительности.
В свете фонаря было видно, что он чувствовал себя ужасно. Под глазами, в шрамах, казалось, спрятались синяки. Болезненный румянец на светлой коже и дрожь, уловимая в плечах. Его знобило, и жар, исходивший от него, делал ему только хуже.
Пирокинетик был горячим всегда. Температура под сорок была его нормой и не мешала жить, напоминая о себе лишь в жаркие летние дни. Теперь же он едва не дымился, опаляя горячим дыханием на расстоянии вытянутой руки.
– Рассчитываю на тебя, герой, – особо выделив последнее слово, Даби одной фразой заставил Ястреба почувствовать всю ответственность на своих плечах. Она была тяжелее крыльев.
Герой умел спасать людей, но не лечить их от простуды. Доставить в больницу, пожелать скорейшей поправки – с этим он справился бы «на ура». С Даби, по понятным причинам, этого не провернёшь. Но бросать его он не собирался. Не только геройство было тому причиной – этот лоскутный человечек был абсолютно иррационально ему важен. Они оба знали, что их флирт шутливым был лишь наполовину, и Ястреб смотрел на него с таким детским обожанием, из-за которого становилось понятно – принц влюбился в разбойника бесповоротно и по-юношески искренне. Потому злодей, пересилив себя, пошёл именно к нему. Больше было и не к кому, но этому герою он доверял. Единственному, во всей Японии.
– Тебе, кажется, совсем хреново, – Ястреб потянулся ладонью к штопаной щеке, но и на расстоянии было понятно: Даби слишком горячий, а простуда едва не валила его с ног.
– Проницательность, достойная про-героя, – язвя, пирокинетик защищался, хоть немного переводя некомфортную ситуацию в свою пользу. Ёж, сворачивающийся в клубок.
Ястреб в ответ лишь вздохнул, подавляя смешок, и подошёл вплотную. Смотреть на злодея вот так, снизу вверх, всегда было возбуждающе, но сейчас скорее вызывало беспокойство. Тот был очень плох – где бы он не пропадал эти дни, поход оттуда к базе дался ему тяжело и простуда, ничем не лечащаяся, выпивала из него последние силы. Он слабо раскачивался, словно баюкая себя, и взгляд его обычно кристально-ледяных глаз был подернут плёнкой.
Беззащитный.
Бери и бей. Пытай. Вытяни информацию о лиге, о нём самом, всём, что знает, – расскажет, смотря на палача взглядом измученной кошки.
Он и без этого смотрел мимо Ястреба, фокусируя взгляд из последних сил. Герой знал, каково это – редко болеть, когда простуда доводит тебя до исступления, и непривычный к такому организм сходит с ума. За свою жизнь он болел три, может четыре раза и каждый – невыносимо, тяжело и до беспамятства от слишком высокой температуры.
– Ну и ну, – только и сказал Ястреб подхватив Даби на руки. Худой, угловатый, с тугими крепкими мышцами, держать его в руках словно хрупкую девицу было странно и непривычно, но он устроился там так, будто эти руки для него и были предназначены.
Пирокинетик, всегда самодовольно и беспрепятственно показывая свою неизменно доминантную позицию в любом их двусмысленном разговоре, прижался к прохладному Ястребу со всей невысказанной потребностью в ласке, которая в нём хранилась. И за это герой был его состоянию даже благодарен. Из всех людей, что ему удалось поднимать на руки, Даби – это даже смешно – оказался приятнее всего.
***
Ястреб уложил его в гостиной, стянул пропахший сигаретами плащ и ботинки, обтёр его влажным полотенцем, так и замерев над послушным телом. Покладистый и спокойный, пирокинетик дремал, доверительно позволяя делать с ним всё, что вздумается. Неплохо, но герой лишь прошёлся подушечками пальцев по его шрамам. Скобам. Пирсингу. Осторожно, подсознательно боясь, что больше так откровенно изучить все эти странные и по-своему привлекательные черты ему не позволят. В его аптечке подходящих средств от простуды ожидаемо не нашлось, что вынудило оставить Даби там же, в гостиной и слетать до ближайшей открытой аптеки. Мысль о том, что всё это – цирк, чтобы зачем-то попасть к нему домой, вызвала тихий смешок и, на самом деле, Ястреб был рад такому развитию событий. Язвительный, ленивый и злорадный злодей нравился ему гораздо больше, чем тот покладистый парнишка, беспокойно спящий в его доме. – Я вернулся, – слова, произнесенные впервые, растеклись по языку как ванильный милкшейк – неожиданно сладко, приятно, хотелось глотнуть ещё. Больше. Повторять это чаще. – Куда летал? – Даби, казалось, стало легче. Он неуверенно восседал на самом краю дивана, сминая его кожаную обивку пальцами. Кожа его лица и здорового плеча, обычно молочно-бледная, отливала нездоровым румянцем. – За таблетками, – герой выудил из глубоких карманов на штанах пару коробочек и бросил их рядом со злодеем. – Хочешь есть? Непонятное мычание в ответ Ястреб расценил как согласие и чересчур счастливо унёсся на кухню, начав греметь там посудой. Не сказать, что крылатый про-герой был гуру в готовке – заварить чай, разогреть замороженный обед в микроволновке. Но порой ему хотелось какого-то подобия домашней пищи и он готовил себе сам. Накормить яичницей с беконом он был в состоянии. И стрелка часов, оповестившая о приближении полуночи, его не остановила. Когда Ястреб закончил, гордый результатом влетевший в гостиную с тарелкой и чашкой остывшего чая в руках, он нашёл Даби сидящим перед огромным окном во всю стену. Ещё одна ястребиная гордость – ради одного этого окна он захотел всю свою квартиру. Оно и верхний этаж, откуда было видно почти весь город. Не так высоко, как летал он сам – и тем не менее чудесно. Пирокинетик сидел, по-турецки скрестив ноги и прислонившись лбом к прохладному стеклу. Отовсюду ему подмигивали супергеройские рекламы. Ястреб сел рядом, протянув угощение и поставив на пол стакан. Даби съел всё быстро и не проронив ни звука, без усмешки или благодарности, только коротко кивнул, когда тарелка оказалась пуста. «Что ж, – подумал герой, – Если бы ему не понравилось, он бы не стал об этом молчать». – Чай остыл, – кружка с ручкой в форме узнаваемых красных крылышек в его длинных пальцах выглядела смешно. – Ты не любишь горячий, – герой даже не смотрел на него, разбираясь в инструкции и выдавливая на ладонь несколько таблеток. Он протянул их Даби. – Да, не люблю, – устало усмехнувшись, он забрал их и проглотил все разом, осушив следом полный стакан. Прохладный зелёный чай ласково остужал его изнутри. Испустив полный тоски вздох, Даби резко поменял позу, укладываясь головой на колени к сидевшему рядом. Мягко и прохладно. Ему снова становилось хуже. Тонкие пальцы, перебирающие его волосы, ощущались безумно приятно, но едва уловимо – от жара собственного тела мутило и кружилась голова. Кажется, он был готов отключиться прямо так, уткнувшись носом Ястребу в живот. Тот был не против и, Даби готов поклясться, что он сидел с отвратительно довольной улыбкой на лице. Подняв на него взгляд, оказался практически прав. Отвратительная улыбка. Счастливая. Ласковая. Захотелось сломать его птичий нос. – Тебе нужно под прохладный душ, – пальцы не переставали поглаживать его по коже головы, иногда смещаясь к вискам и очерчивая линию бровей и пирсинга в ушах. Не дожидаясь ответа, герой поднялся, вынудив пирокинетика последовать за ним. Отвёл в ванную и юркнул прочь, будто не желая видеть, как Даби заторможено разденется и встанет под душ. Ястреб ушёл в спальню, чтобы расправить кровать – впервые за неделю, засыпая чаще на диване или просто укутавшись в плед прямо поверх покрывала. Работа и Лига отнимали порой слишком много сил. Даби вышел из душа в тот момент, когда герой с наслаждением стягивал с себя рабочий костюм, – удобный, к ночи он неимоверно утомлял – разбросанными по всей квартире перьями он ощутил, как пирокинетик наступил мокрой ступнёй на одно из них. – Боялся, что ты там уснул, – Ястреб выглянул из спальни и озорным жестом позвал Даби к себе. Напоследок он скользнул взглядом по его телу – влажное полотенце на плечах, чёрные боксеры и бурые шрамы, похожие на карту островов. Хотелось потрогать. Пирокинетику, не заметившему этот взгляд, хотелось упасть в постель. После душа было холодно. Начало знобить и простуда показывала новые отвратительные стороны себя. Ястреб встретил его уже полулежа в кровати в глупых пижамных штанах. Уютное ребячество, от которого он не мог отказаться, постоянно замерзая по ночам. Даби повалился к нему, благодарно мыча что-то невразумительное и растягивая губы в бессильной, но неудержимой улыбке. Он, возможно, уже и не чувствовал себя смертельно больным, а душ и таблетки понемногу действовали, но трепетная забота льстила. Болеть, когда кто-то заботится о тебе, оказалось невообразимо приятным. Он, быть может, побудет таким ещё пару дней, даже если и придется притворяться. Маленький и сильный Ястреб любовно прижимал его к себе, оглаживая прохладными ладонями плечи и лопатки. Он не спал; его сердце, которое пирокинетик чувствовал своей щекой, колотилось как бешеное. И если этому виной были их невинные объятия - что ж, это льстило не меньше заботы. Даби уснул быстро, расслабившись в его руках, продолжая излучать обжигающее тепло, и во сне что-то тихо-тихо говорил. Одними губами. Ястреб скорее чувствовал это кожей, нежели слышал. А ещё никак не мог уснуть. Он запоминал. Ощущения. Аромат, кожа, дыхание. Впитывал каждую секунду, улыбаясь темноте как подросток. Может, именно им он и был. Видевший смерть, испытавший сексуальный опыт, но такую мелочь как объятья, забота, ласка – никогда не отдавал и не получал в ответ. Он боялся, как бы его свихнувшееся сердце не разбудило Даби, доверчиво уткнувшегося ему в грудь. Дыхание приятно обжигало кожу. – Хэй, Даби? – Ястреб позвал его тихо, сам не до конца понимая зачем. Наверное, попросить поскорее поправится. – Мм... - тихое, вибрирующее мычание, едва ли осознанное в полной мере. – Я подумал, что, кажется, тебя люблю, – от собственных слов руки испуганно дрогнули и принялись убаюкивающе поглаживать по спине с ещё большей нежностью. – Угу... – Даби прижался ближе, собственнически закинув на него тяжёлую руку. Он спал. Точно спал, иначе герой не отделался бы таким простым ответом. В темноте раздался смешок. Немного нервный, но столь же и счастливый. – Выздоравливай, Даби.
