У Минхо кинк

На телефон приходит сообщение от Хо: " Я уйду раньше, если что — тут же звони, я прилечу. Мне позвонили из отделения электроэнергии, сказали срочно подойти». Джисон отвечает «ок, коть» и блокирует телефон, бросая в задний карман узких джинсов. В туалет кто-то заходит, но парень не смотрит на него, молча разминувшись со студентом. — Ой, малыш Сони, — слышит он в спину. Уродец. Опять На Джемин. — Да-да, что-то хотел? — со всей вежливостью давит из себя улыбочку, которая похожая на оскал зверя, нежели на человеческую улыбку. — А когда Сони появится? Я хотел бы ему что-то сказать, — самодовольно лыбится Джемин, но видит лишь удаляющую спину Хана и дверь. — Эй, ты, как ты смеешь вести себя так со мной? Мне плевать, что ты умственно отсталый, но манерам тебя должны были научить. — Не доводи до греха, ты словно назойливая муха, — Джисон отмахивается от него, а тот всё продолжает нервно дергать за плечо, заставляя смотреть на себя. — Да что ты мне сделаешь? Шутишь? Позовешь свою няньку — Минхо? Как это он тебя бросил, малыша несамостоятельного? И Джисон решает показать, что он может ему сделать. Он ещё держался, когда тот лез непосредственно к самому Хану, но когда приплетают сюда его парня… Резкого удара в челюсть На не ожидал. Именно поэтому его немного отбросило в сторону на проходящую мимо студентку. Та тут же убежала, испугавшись. — Ай-йя-йя, — всего лишь выдал на это Джемин, потирая скулу, — тебя нужно проучить. Джисона хватают за воротник цветастой рубашки, бросая о стену, хотя тот и вцепился в руки противника, чтобы как-то смягчить удар. Больновато. — Я сейчас позову директора, прекращайте, — прозвучало от кого-то из стоящих девушек, но Джемин не остановился и принялся бить Джисона, куда попадет. Тот хоть и был ниже немного, но в проворности мог посоревноваться. Пропустив удар в живот, он набросился на Джемина, заехав кулаком чуть выше живота, от чего На согнулся, но не упал. Джисон драться и не хотел вовсе, но этот студент вечно лезет и никак не дает прохода. Но нужно было отдать должное — дерется не слабо. Нужно уходить отсюда, пока не поймали. Но как только он берет свой рюкзак, его подсекают ногой, повалив на пол. Уборщица будет благодарна, что пол вытрут собой. Не какими-то тряпками, а дорогими костюмами. — Ах ты урод, — слышится басистый голос откуда-то сбоку, — Чанбин, оттащи того петуха. Феликс разнимает дерущихся на полу студентов, усадив под стенку Джисона, осматривая его. Чанбин прижимает к противоположной стене На, своим взглядом и профилактическим толчком крепкого плеча в грудную клетку заставляет перестать рыпаться и оставить попытки вырваться. — Стоять, курочка, — говорит спокойно Чанбин Джемину, криво ухмыляясь, — какой ты петух? Ты курочка. — Джисон, ты цел? Ничего не сломал? — переживает Феликс, пытаясь понять, с кем он вообще имеет дело, хотя, если учесть, что у Джемина нехило разбито лицо, то всё-таки это взрослый Хан. — Жить буду, — бросает тот и отрывисто выдыхает, немного морщась. Феликс всё еще осматривает друга, но вдруг он в ужасе застывает: — Хён, больно… очень болит, — хнычет Сони, жмурясь. — Блять, блять, куда делся Минхо? — чуть ли не истерит Ликс. — Минхо-хён… — Позвонить хёну, Сони, да? — Пожалуйста, где Минхо-хён? — Джисон испуганно поджимает коленки к себе, изо всех сил стараясь успокоить себя сам, ведь он всё время старался научить себя не бояться. Чанбин толкает Джемина дальше по коридору, прогоняя от любопытного для него зрелища, пригрозив в следующий раз почку отбить. Тот пытался что-то вставить в монолог старшего, но его грозный вид позволял лишь идти быстрее, пока здоров. Феликс набирает Минхо, но тот не берет с первого раза трубку, от чего Фел ругается, позабыв, что рядом с ним Сони. — Я пойду домой, у меня одна лекция, но я прогуляю её, — так же внезапно, как и началось, говорит Джисон, поднимаясь. — Джисон? — берет его за руку Ликс, не уставая удивляться. — Нормально всё, всё прошло, — кивает он. — Нет, мы проведем тебя, тебе нельзя быть одному, Минхо голову оторвет, — вмешивается Чанбин, которого Джисон видел пару раз с Феликсом, но хорошо знаком с ним не был. — Минхо? Да он лапушка, — смеется Джисон, но соглашается, чтобы ему составили компанию до их с Ли дома. — Лапушка? Минхо? — Чанбин немного ступорится, пытаясь собрать во единый пазл то, что ему известно, но почему-то это тяжелая задача. — Позволь поинтересоваться, вы давно встречаетесь? — Около года, — отвечает Джисон, пряча свой телефон с треснувшим экраном, злясь за это. — А вы… этот… ну… — Чанбин! — смущенный Феликс пихает в бок своего друга. — А что? Почему тогда я знаю Минхо как крушителя, который всем пихает салфетки в рот, если они его бесят, а Джисон так вот говорит про него? — Мы — да, но больше информации знать не положено, — говорит Хан, когда они покидают здание университета и шли в легком темпе по улице. — ВЫ ДА? КОГДА? КАК? — запищал Ликс, поражаясь, ведь он думал, что у этих двоих платоническая любовь, да и вообще… как Минхо умудрился уложить его в постель, если Джисон мог в любое время получить приступ? — Да бля, слишком много вопросов, угомонись, — нервно смеется Джисон, толкая в плечо Феликса. «Хенджин офигеет», — думает про себя Феликс, переваривая информацию. Минхо звонит сам спустя несколько минут, прося, чтобы Джисона привели домой, он только-только пришел после разборок со счетами из-за неряшливых работников отделения. У двери ему передают побитое с ссадинами на лице тело, говоря, что он жаловался на боль во время приступа, а теперь молчит и говорит, что всё нормально. Минхо благодарит, что о нем позаботились и забирает уставшего Джисона в квартиру. — Что произошло, малыш? — он усадил его на диван в гостиной и присел перед ним на корточках. — Ну подрался, с кем не бывает? — тот лишь пожимает плечами. — Джисоонии, — тянет с досадой старший. — Ладно, — слегка улыбается тот и прижимает ладонь к груди, — вот тут болит сильно. — В груди? Там, где сердце? — Да. У меня болит сердце, когда смотрю на тебя такого красивого, — Джисон изображает, словно ему очень больно, даже жмурится для пущей реальности. — Засранец, — Минхо обреченно качает головой, смущаясь, и быстрым шагом уходит на кухню, чтобы приготовить что-то поесть. — Я тебя люблю! — слышится из гостиной, от чего на душе сладкой патокой разливается трепетное тепло. — Я тебя тоже люблю. Джисон сидел вечером с учебником на кровати, выделяя термины в новом параграфе, пока Минхо с кем-то разговаривал по телефону на кухне. Голос Хо затих уже как с минуту, привлекая внимание Хана, но не настолько, чтобы оторваться от экономики. В комнату заглянула каштановая макушка с усталой, но ласковой улыбкой: — Давай вместе примем ванну? Джисон без раздумий тычет закладку между страниц, бросает на подушку книгу и суёт ноги в тапочки, всем видом показывая, что он только за. Ванна оказалась почти набранной, с пенкой, наверное, Минхо начал наполнять её еще во время разговора. Джисон открыл дверь, наблюдая, как Минхо не спеша раздевается, стоя спиной к нему. Такой красивый. Джисон подцепляет свою футболку и тянет наверх быстро, чтобы скорее подойти к своему парню, обвивая руками талию. Грудь прижимается к обнаженной спине, а Минхо подается немного назад, отклоняя голову на чужое плечо. Джисон ведет руками снизу вверх, касаясь лишь подушечками крепкого тела. Минхо расслабляется. Его касаются нежно, трепетно, и он позволяет себе забыть всё, что происходило на протяжении дня. Они смоют этот день, растворяясь друг в друге, создавая надежную защиту и щит, состоящий из любви и заботы. Хан целует в основание шеи, желая зацеловать всё тело любимого, но если они отвлекутся, то вода остынет. Он отстраняется от старшего, и по его спине бегут мурашки от прохлады. Хан избавляется от своих домашних штанов и белья быстро, так же как и Минхо, после Хан садится в ванную и ждет, пока второй сядет между его ног и положит свою голову на его грудь или плечо. Теперь, когда они оказались в горячей воде, младший может вдоволь насладиться своим парнем. Он целомудренно целует его, и Минхо млеет от нежности, ведь знает, каким Джисон может быть властным, жадным на поцелуи и горячим. Но сейчас — он сплошной сгусток тепла и ласки, к которому тянется его душа. Они пока не углубляют поцелуй, но целуются с чувством, наслаждаясь процессом. Хан гладит затвердевшие соски Минхо, проходясь по ним пальцами туда и назад, а Минхо беззвучно скулит, выдыхая в лицо. Хани в тот же миг скользит в приоткрытый рот, чтобы сплестись с языком, мягко посасывая его. Минхо хорошо. Одна рука держит его поперек талии, а вторая гладит внутреннюю сторону бедра, одновременно и лаская, и обмывая мыльной водой. Когда рука смыкается на головке после того, как проводит по длине полувставшего члена, Минхо тихо стонет, заводя руку назад, чтобы нажать на затылок Хана и жарко впиться в его губы. Ли возбуждается быстро в умелых руках, которые сейчас всего-навсего легко водят от основания до конца, а у Минхо сотни вспышек внутри и сбившееся дыхание. Они оба уставшие после этого дня, поэтому хотят подарить удовольствие перед тем, как уснуть. — Повернись ко мне и садись на ногу, — говорит Хани, осторожно поддерживая Минхо, пока тот переворачивается лицом к лицу. Джисон отводит одну ногу в сторону, а другую просовывает между ног Минхо не спеша, чтобы не разлить воду за бортики. Тянется за поцелуем снова, а последний отвечает тем же рвением, прижимаясь к алым губам. Джисон берет в руку оба члена, лаская их рукой, чувствуя, как они всё больше наливаются кровью. Горячее дыхание друг другу в губы, вздымающиеся грудные клетки, сладкие поцелуи и тугой узел, настойчиво тянущий внизу живота всё сильнее. Минхо мурлычет в губы, расцеловывая лицо Джисона, когда тот ускоряет движения и сам чувствует себя подходящим до предела. Он прикрывает глаза, когда Минхо присасывается к шее, оставляя легкие засосы и укусы-поцелуи. Содрогаясь в оргазме, старший высоко стонет, ухватившись за бортик одной рукой. С губ срывается «Джисон-и», но тот всё еще быстро водит, доходя до пика. Они лениво обмываются, используя любимый гель один на двоих, целуются еще немного, прежде чем наконец вылезти из ванной, вытереться и завалиться в комнату на общую кровать, чтобы уснуть в объятиях друг друга.