Только потеряв...

      Получив от Вахтанга адрес журналиста, Макс не стал медлить и поспешил побеседовать с ним, уехав по указанному адресу. Перед этим он сообщил засобиравшемуся с ним Леше, что хочет поехать туда один. Погода, словно чуя дерьмовое настроение Макса, к вечеру подпортилась, нагнав на голубое полотно небосвода молочную стенку облаков. Она тут же скрыла за собой яркий диск солнца, погрузив Киев в пасмурные сумерки и, вероятно, предвещая за собой небольшой ночной дождик. На улице тут же стало немного прохладней, но от накаленной солнцем ленты асфальтной дороги, еще исходили некоторые крохи тепла. Сидевший рядом с Максом на переднем сидении Пес, внимательными карими глазами смотрел на хозяина, затем лег и ткнулся носом в руку Макса, явно о чем-то спрашивая или чего-то желая. - Ты чего, дядь? – мельком взглянул на Пса Макс. Пес заскулил в ответ и тут же громко тявкнул, чем озадачил Макса еще больше. - Дядь, ты меня пугаешь, - хмыкнул Макс и, протянув руку, потрепал собаку по холке. Пес довольно тявкнул и Макс улыбнулся. – Хитрюга. Пес еще раз довольно тявкнул. Видимо, его целью было хоть чуть-чуть заставить хмурого, словно туча, Максима улыбнуться и, похоже, ему это капельку удалось. Припарковав Шевроле возле подъезда, Макс вылез из машины и задрал голову, ища глазами девятый этаж, на котором судя по предоставленному Вахтангом адресу, жил журналист по фамилии Турцев. Все веселье улетучилось, когда Макс осознал, что лифт не работает и его ждет увлекательное путешествие на девятый этаж. Пес обреченно рыкнул. - Ну что, дружок, погнали спортом заниматься? Пес склонил голову набок и побежал вслед за хозяином. Задыхаясь от усталости, Макс привалился к стене и покрутил головой, чтобы найти нужную квартиру. Когда дверь нашлась, он удовлетворенно хмыкнул и, кряхтя, оторвался от стены. После третьего звонка дверь отворилась, демонстрируя невысокого, молодого парня с копной темных волос и худым, острым лицом, с четко выделяющимися скулами. Под глазами залегли легкие мешки, и судя по взъерошенному виду и мятой пижаме непонятного цвета, парня разбудил визит нежданного гостя. Он с удивлением смотрел на Макса, бросив мимолетный взгляд на мирно сидевшего рядом Пса. - Турцев Вадим? – парень согласно кивнул. – Из полиции мы. Хотели побеседовать на счет вашей статьи о загадочных смертях заключенных в тюрьме. - Тише, - шикнул журналист и опасливо посмотрел по сторонам. – Говорите, тише. А лучше заходите в квартиру. Макс немедля вошел внутрь. Квартира судя по всему была небольшой, так как прихожая закончилась не успев начаться. Всего пара шагов и Максим оказался в другой комнате, обвешанной различными фотографиями, статьями, от которых друг к другу исходили намотанные на канцелярские гвоздики нитки. Макс удивленно вздернул брови и хмыкнул: такую картину он в последний раз видел в каком-то банальном детективе по телевизору. Вадим указал ему на диван, а сам пристроился в крутящемся офисном стуле, стоявшем возле компьютерного стола. - Что конкретно вы хотите знать? – нарушил тишину Турцев. Он сидел, закинув ногу на ногу, и, выжидающе смотрел на гостя, даже не заметив, как Пес по-хозяйски устроился на диване рядом с Максимом. - Вы написали, что абсолютно точно знаете о том, что в той тюрьме делают фальшивые свидетельства о смерти. - Ну раз написал, значит, так оно и есть, - он хмыкнул и пожал плечами. - Откуда такая уверенность, позвольте узнать, - недоверчиво произнес Макс. Журналист глубоко вздохнул, оглядел Максимова с ног до головы, словно решая, можно ли ему верить, и ответил: - Скажем, у меня имеется один очень надежный информатор. Вот он, собственно, и сообщил мне, что в той «тюряге» уже который год творится вот такая хрень. Макс кивнул, давая понять, что уловил всю суть информации и на мгновение отвел взгляд в сторону, формулируя вопрос. - А пообщаться с этим неизвестным доброжелателем можно? Журналист отрицательно закивал головой, выставляя ладони вперед. - Э нет, гражданин начальник. Ему дорога его жизнь. Он ни за что не согласится на встречу. А когда узнает, что встречается с мен…полицейским, то я лишусь последнего шанса стать известным. Да никогда в жизни! – он самодовольно хмыкнул. От этой ухмылки, появившейся на его узком лице, у Макса свело кулаки. Перед глазами яркими вспышками вспыхнули все воспоминания прошедшего дня: мертвые Витя с Наташей; их потухшие, стеклянные глаза; искаженное злобой лицо Валентьева; сырость и прохлада заброшенного завода, противной змеей ползущие где-то в районе позвоночника; чувство собственной безысходности, накрывшее Максима с головой в кабинете Лены, когда он вдруг четко осознал, что устал терять близких. От того и приперся к ней в лабораторию, чтобы убедиться, что она все еще жива и находится рядом. Все это, готово было вырваться из Макса в любую секунду, чтобы отравить собой весь окружавший воздух. Это нарастало внутри тяжелым, мокрым снежным комом, что вот-вот сломает сдерживающие его путы и лавиной свалиться вниз, снося собой все, что так давно было построено и закреплено. Но он пытается изо всех сил, загонял позывы обратно внутрь души, иначе может просто отогнать от себя последних родных людей. И сейчас, глядя на этого взъерошенного, довольного жизнью «журналюгу», забиравшего у Максима последние остатки надежды отыскать убийцу его, хоть и бывших, но когда-то близких друзей, Макс чувствовал, как внутри трещат ограждения того самого «снежного кома». Пес заскулил и Макс моргнул, переведя взгляд на лежащего рядом четвероного друга. Тот смотрел на него грустными глазами и Макс постепенно выпустил носом воздух, успокаиваясь. - Даже если речь идет о двойном убийстве? – ледяным голосом спросил Максим, вернув взгляд Турцеву. - Что? – громко сглотнул Турцев. – Какое двойное убийство? В той тюрьме кого-то «грохнули»? - Нет, - казалось, холод, исходивший из голоса Макса, готов был заморозить всю квартиру. – Но тот, кто недавно «умер» в этой тюрьме, возможно сделал это. И мне нужно точно знать сдох он на самом деле или нет. А если ты откажешься звонить своему информатору, то я привлеку тебя за неоказание помощи следствию. Турцев еще пару секунд молча смотрел на Максима, затем развернулся на стуле и взял со стола телефон. Порывшись там некоторое время, он поднес телефон к уху и стал ждать, пока гудки не прекратились. - Это я. Нам нужно встретиться на нашем месте сегодня. Да, это срочно. Через час подруливай. Жду. - Можешь же, когда хочешь.

***

      Через час Максим и Турцев уже сидели на скамейке в парке, скрытой от посторонних глаз густыми кустарниками и низкой кроной дерева. Время перевалило за десять часов вечера, но сумерки пока не спешили окутывать в свои объятия, давая кроваво-красному закату право полностью укатиться за полоску горизонта. Турцев нервно ерзал, вглядываясь в каждого редкого прохожего. Пока они сидели в ожидании неизвестного информатора, Турцев успел сообщить Максиму, что его информатор является одним из тюремных надзирателей, и контролировал каждого заключенного. Именно поэтому ему так хорошо было известно обо всем, что происходит за высоким забором, обмотанным колючей проволокой. - Чего ж тогда он тебе «инфу» на своих же коллег сливает? – удивился Макс. - Не все «вертухаи» сволочи, - пожал плечами Турцев. Наконец, к ним приблизился силуэт человека среднего роста, облаченного в легкую джинсовую куртку с капюшоном и черные брюки с кроссовками. Он остановился возле скамейки, явно не ожидая, что людей на встречу придет двое. - Это что за подстава, Вадим? – резко спросил он. Грубоватый, низкий голос свидетельствовал о том, что информатором являлся мужчина. И судя по одежде – молодой парень. – Кто это? - Не шарахайся так, Егор. Это…это свои. Он из полиции, но… - Чего? – взъерошился тот и уже готов был рвануть с места, но Макс резво вскочил со скамейки и схватил парня за плечо, заставив его сесть. - Не бойся, касатик, арестовывать тебя никто не собирается. Пока, - он поднял палец вверх. – Если обещаешь хорошо себя вести и помочь мне с кое какой информацией. Егор явно замешкался, но взглянув на Турцева, который согласно кивнул ему, он выдохнул и тоже кивнул, соглашаясь. - Вот и замечательно. – Максим залез во внутренний карман ветровки и достал фотографию Валентьева, демонстрируя ее парню. – Узнаешь? Егор внимательно взглянул на фото и сощурился, видимо, вспоминая. Затем он хмыкнул и кивнул головой. - Да, узнаю. Это Валентьев из сто тридцать пятой камеры. Отсиживал «двадцатку» за убийство. Макс восторженно-удивленно поднял брови. - Неплохо. А теперь самое главное, - Макс почувствовал, как сердце стало биться в два раза быстрей, ударяясь об прутья грудной клетки. – Вы подделывали для него свидетельство о смерти? Егор ответил спустя несколько секунд, показавшиеся Максиму долгими, мучительными часами. - Да. Подделывали.

***

- Охренеть. На следующее утро, Леша и Вахтанг слушали рассказ Макса о результатах его поездки к журналисту Турцеву. Едва Макс рассказал о том, что Валентьеву все таки подделали свидетельство о смерти, Леша не выдержал и ругнулся. - Этот урод гуляет на «воле» уже больше года, а я даже не знал об этом, - удрученно произнес Макс, смотря в одну точку на потолке. Почувствовавшая неладное Лена, находилась в кабинете с самого утра, даже забыв заглянуть к себе в лабораторию, и внимательно, но исподтишка, чтобы не заметил Леша, следила за Максимовым. На душе скребли не то, что кошки, там словно обосновали свои огромные когти тигры, выворачивая наизнанку. Ей было страшно за бывшего мужа, хотелось все время находиться рядом, защитить, обнять в конце концов и никуда больше не отпускать. «Шестое чувство» так и вопило о надвигающемся шторме, заставляя Лену подобно статуе сидеть на одном месте в кабинете следователей и следить за поведением и решениями Максима. Одновременно с этим, ее съедало чувство вины перед Лешей, потому что по отношению к нему, подобных ощущений у нее не было. Но женщина заставила себя поверить в то, что Леша был более рациональным и рассудительным, а значит не станет бросаться под пули, кулаки и ножи. Лена слушала их разговор лишь краем уха, делая вид, что пишет что-то важное, хотя на деле даже не понимала, что писала. Все ее внимание было приковано к Максу, у которого злость буквально читалась в глубине голубых глаз. - И что теперь делать? – посмотрел на парней Леонов. – Как и где мы будем искать этого Валентьева? - Нужно на его старую квартиру установить наблюдение, - предложил Леша. - Не думаю, что он станет так рисковать, - ответил Макс. – Пусть не мы, так соседи узнают его. А они в курсе, что Валентьев сейчас должен быть в местах не столь отдаленных. Мы при них его задерживали. Вернее, пытались задержать. Леша закивал головой, принимая версию событий. Лена боковым зрением увидела, как Вахтанг смотрел в компьютере личное дело Валентьева, выискивая там хоть что-нибудь полезное. - Здесь есть адрес его матери, - нарушил образовавшуюся тишину Леонов. – Но она умерла пять лет назад. Также адрес матери его покойной жены. А вот она как раз таки жива. Проживает в десяти минутах отсюда. - Она отказалась сотрудничать с нами в прошлый раз, аргументируя, что полностью поддерживает поступок зятя, - Макс тяжело вздохнул. – Не думаю, что согласиться и сейчас. - А я бы рискнул, - пожал плечами Леонидов. - Вот ты и езжай, - пробубнил Максимов. – Еще проклянет меня чего доброго. Потом лысеть начну. Лена улыбнулась. Наконец-то прежний Максимов начинает прорываться сквозь то, во что он превратился за последние сутки. Но затем она заметила, что злой огонек в глазах и напряженная поза никуда не делись, и шутка была отпущена явно автоматически. На душе стало еще паршивее. Ей хотелось вновь окунуться в его бесконечные двусмысленные шуточки, намеки, веселые перепалки с Гнездиловым. Да она даже готова была наблюдать за очередным «петушиным боем» между ним и Леонидовым, лишь бы из голубых глаз исчезла пустота и отрешенность, а лицо озарила непринужденная улыбка. И тут она встретилась с ним глазами. Пустой взгляд озарился чем-то еще и Лена послала ему в ответ теплую улыбку. Тело свело от желания обнять и она почти вскочила со стула, но тут же одернула себя и с трудом заставила оставаться на месте. Слава богам, что Леша был повернут к ней спиной и не видел этого мимолетного порыва сорваться. Зато видел Максим. И хмурое лицо чуть просветлело, словно солнце вышло из-за грозовой тучи. Сердце в груди счастливо екнуло.

***

      Холодные порывы ветра задували под теплую ткань свитера, добираясь до кожи, лаская ее холодными пальцами. Но он привык к холоду. Он словно сроднился с холодом, впустив его в душу много лет тому назад. Ровно тогда, когда к него отняли смысл его жизни. Отняли жестоко, несправедливо, и никто даже не посмел ответить за этот поступок. И тогда он решил наказать за проступок самостоятельно, раз никому до этого не было дела. Никому не было дела, и вскоре все посмели забыть об этом. Но он напомнил. Он напомнил об этом настолько громко, что теперь уж точно никто даже не рискнет вычеркнуть это из памяти. А те, кто все таки рискнули, уже поплатились за это. Или еще только собираются поплатиться.