В стенах...

      Кошмары не давали покоя Онегиной. Почти каждую ночь она тонула, теряла близких, убивала, была убитой, сгорала заживо и эта ночь не стала исключением. Женя снова проснулась в холодном поту на полу возле дивана. Воздуха катастрофически не хватало, перед глазами расцветали разноцветные круги, она потянулась к сумке и достала несколько таблеток успокоительного. Стало немного легче, она села спиной к дивану и зарылась руками в волосы, пытаясь восстановить дыхание. На часах было без пятнадцати три.       — Эй, у тебя все в порядке? — Влад стоял около журнального столика, который был рядом с диваном, — Ты кричала, — тихо, почти шепотом произнес он.       — Я всех разбудила?! — испуганно вылупилась Женя, рассказывать причину и содержание своих снов никому не хотелось, а нормальные люди во сне не орут.       — Нет, все спят. Леша, как убитый, после учебы его даже ядерный взрыв не разбудит, а Мира отсюда не услышит, — мальчик сел рядом, — Что, комары мучают?       — Это может показаться странным, но я видела себя в психиатрической клинике, в смирительной рубашке под электрошоком, — из глаз покатились слезы, нужно было выговориться, носить все в себе постоянно очень сложно, рассказать тоже мало кому удается. Это ее самый страшный кошмар, ведь препараты, которые она принимает, сейчас уже не так сильно подавляли приступы и не давали должного эффекта, а срыв приведет именно к этому исходу. Садиться на более сильные психотропные и седативные, значит подписать себе приговор, ведь они уже являются сильнейшими наркотиками, которые будут подавлять мозговую деятельность, делая потребителя овощем. Вспомнив, что она не одна, девушка быстро успокоилась, утерла слезы и убрала челку, которая съехала на глаза, наверх, — А тебе чего не спится в ночь глухую?       — Не могу заснуть. Леша спит крепко, но не спокойно, ворочается, как веретено. Спать с ним на одной кровати — самоубийство. Я читал, нам сочинение задали по «Капитанской дочке» Пушкина на пару листов. Оно вроде как должно повлиять на четвертную по литературе, а у меня с ней очень плохо, тем более, где я, а где сочинения про любовь.       «Неудивительно, весь в брата, тот тоже двух слов про романтику связать не может, а так не заткнешь» — подумала про себя Женя, но озвучивать свои мысли не стала. Она повернулась в сторону собеседника и увидела очень сонного мальчика, который уже вовсю клевал носом.       — Так, ложись-ка здесь, я все равно больше не усну. Если хочешь, могу помочь с сочинением, мне нужна книга, парочку черновиков и тема, — Женя встала и хрустнула позвонками затекшей шеи.       — Вот, держи, — Влад принес из соседней комнаты небольшой томик Пушкина и тетрадь, в которой аккуратным почерком были прописаны темы, — Жень, ты прости меня за те слова, я не хотел называть тебя страшной. Можно поинтересоваться, что с глазом? Выглядит очень необычно, но цепляет взгляд. Есть же линзы какие-нибудь для прикрытия, — он осторожно отодвинул рукой челку и приблизился почти вплотную, рассматривая рубец.       — Все нормально. Это лейкома, по-простому бельмо, шрам на роговице. Мы с другом в аварию попали, моя подушка безопасности не раскрылась, маленькая стеклянная песчинка попала в глаз и повредила роговицу. Это послеоперационный рубец. Есть, конечно, специальный протез, что-то типа толстой линзы, но мне с ними неудобно, а так как эта особенность моей внешности мне очень нравиться, я не стесняюсь ходить и без него. Иди ложись, а то уже на ходу спишь, — уже с улыбкой на лице говорила Женя, ночное бодрствование уже стало неотъемлемой частью жизни, так почему бы не провести время с пользой.       — Спокойной ночи, — тихо прошептал мальчик и сразу же уснул, а девушка отправилась в комнату, где все еще спала Залесская.       Тишина и полумрак способствуют работе и творчеству, в течение часа сочинение объемом почти пять листов было готово, тетрадь отложена на край стола. Любые сочинения давались Жене достаточно легко, благодаря начитанности и объемному словарному запасу. Закончив с работой, девушка решила перечитать произведение, хоть и не недолюбливала Пушкина, но «Капитанскую дочку» любила до одури и цитировала при любом удобном случае. Устроившись с книгой в кресле по удобнее и накинув клетчатый плед на плечи, она включила небольшой светильник над ним, но чтение сразу же отошло на второй план.       В полумраке комнаты Мира выглядела настолько прекрасно, что невозможно было отвести взгляд. Темно-русые волосы разметались по подушке, пушистые ресницы дрожали, скрывая под веками небесно-голубые озера, в которых хотелось утонуть, пухлые губы цвета чайной розы так и манили оставить несколько поцелуев. Хотелось присвоить это маленькое и беззащитное существо себе, затискать, заключить в объятия и никогда не отпускать, запереть в высокой башне с драконом, где драконом была бы сама Онегина. Женя присела на пол рядом с кроватью и начала пристально рассматривать такое знакомое, но одновременно и новое для нее лицо, взяла младшую девушку за хрупкую руку, оставляя на ней несколько невесомых поцелуев, шершавыми и измученными от постоянного кусания губами, прижимаясь щекой к теплой ладони. До этого вечера она не понимала насколько сильно привязалась к Мире, она только сегодня поняла насколько та дорога ей, насколько сильно она любит, да любит, ее. За эти четыре месяца Онегина снова почувствовала себя живой, снова прочувствовала весь спектр эмоций, который не ощущала со времени смерти ребят, внутри проснулись бабочки, которые не давали спать по ночам, разбиваясь о внутренние стенки живота.       — Ты чего не спишь? — заспанным голосом, разлепляя глаза, спросила Мира. Она проснулась, еще когда Женя холодными пальцами коснулась руки.       — Как же ты меня напугала, дуреха. Ты чего посреди улицы вздумала в обмороки падать с температурой под сорок? — обеспокоенно, с нотками укора в голосе, улыбнулась старшая.       — Я не знаю, я вышла в аптеку за обезболивающим, по пути встретила Лешу, он шел в магазин за чем-то, мы разговорились, а потом перед глазами все поплыло и резко потемнело, а дальше я ничего не помню, — она приподнялась на кровати, — Только у меня один маленький вопрос: что я делаю в кровати Локтионова и где моя одежда?       — У тебя поднялась температура. Мы с Лешей принесли тебя сюда, не волнуйся, раздевала тебя я, сбили температуру. Пока ты спала, это криворукое создание ошпарило меня чаем, потом мы принялись готовится к химии, после я написала мелкому сочинение, а затем…       — Затем ты начала сверлить меня взглядом. Тебя опять мучают кошмары. Так, стоп, а что это? — она подняла левую руку Жени, поднесла ближе к лицу и начала рассматривать татуировку, — Это же тот рисунок, который я делала неделю назад, — на лице читалось удивление и умиление. Все это время Мира ожидала увидеть там шрамы от порезов, но точно не татуировку, тем более по ее эскизу.       — Я в ту же субботу ее набила, из-за этого поругались с мамой, на утро в воскресенье открылась аллергия на краску, появились кровоточащие гнойные язвочки, пришлось прикрыть бинтом, из-за чего опять огребла от мамы, потом позвонила ты и я сорвалась, прости меня, солнышко, я не хотела, — только с Залесской Женя показывала себя настоящую, нежную, мягкую, иногда ее заносило, конечно, но Мира вовремя умудрялась сдерживать и подавлять эти порывы.       — Мы уже уладили этот конфликт, так что не нужно извиняться. Лучше спой что-нибудь, — когда девушки оставались вдвоем, Женя иногда пела или читала стихи, просто так. Приятный слегка басистый и с хрипотцой голос успокаивал, заставляя расслабиться и провалиться в мысли, хотя та не имела музыкального слуха от слова совсем, но Мирославе это нравилось.       — Конечно, радость моя, люблю, когда ты меня об этом просишь, — устроившись поудобнее около кровати она начала петь что-то из «Нервов», но не закончив даже первый куплет, заметила, что ее маленькое счастье уже во спит и видит сны. Укрыв ее одеялом, Женя вернулась в кресло и продолжила читать, периодически поглядывая на свое мирно сопящее чудо.

***

      Приятные запахи свежеприготовленного завтрака действуют лучше любого будильника. Леша присел на кровати, натягивая футболку и прислушиваясь к аромату. Он был сладким, с нотками ванили и цитруса, осознав это, парень подорвался с места, как ошпаренный, ведь так пахло, только когда мама была дома. В квартире две девушки, причем одна из них спит в его кровати почти в нижнем белье, при таком раскладе неловких вопросов не избежать. Быстрым шагом, но достаточно тихим, чтобы никого не разбудить, ведь на часах восемь утра и сегодня суббота, он двинулся в сторону кухни, попутно заглядывая в свою комнату и в зал. В комнате он обнаружил пустую заправленную кровать, а в зале спящего Влада, но никак не Онегину. На кухне он нашел Миру и Женю, которые колдовали над источником приятного запаха, над блинчиками. Парень шумно выдохнул, его опасения оказались напрасными.       — О, ну наконец-то, доброе утро! — Женя отвернулась от кофе-машины, с которой возилась уже около двадцати минут, пытаясь заварить две чашки крепкого напитка, — Иди сам разбирайся с этой шайтан-машиной!       — А как же ты дома кофе завариваешь, или вы растворимый предпочитаете? — он подошел ближе, нажал на пару кнопок и кружку полился ароматный кофе, — Что сложного?       — Во-первых, сними корону, герой, не то потолок поцарапаешь. А во-вторых, я варю кофе в турке, — она оценивающе посмотрела на парня, — Тогда что сложного в химических уравнениях и окислительно-восстановительных реакциях, реакциях ионного обмена? — Женя скрестила руки на груди и продолжила сверлить взглядом Лешу.       — Так, гении бытовой техники, успокойтесь, вам в одном помещении находится нельзя, — вмешалась Мира. — Давайте завтракать, а то блины остынут. Леш, разбуди Влада…       — А кружки отдай сюда, нам не нужны еще жертвы, — съязвила Онегина, забирая посуду.       — Не надо никого будить, — в дверном проеме стоял заспанный мальчик, потирая еще не до конца проснувшиеся глаза, — вы всегда такие громкие? А еще тут очень вкусно пахнет, — внезапный звонок в дверь привлек внимание, — Кому еще не спиться в такую рань? Я открою.       Послышался звон ключей и щелчок дверной ручки, у Леши холодок по спине пробежал, ведь ключи были только у матери и тетки, со второй встречаться сейчас было не лучшее время. Высокая светловолосая женщина вошла в квартиру.       — Тетя Света, а ты какими судьбами в наших краях?! — изумленно вылупился младший из братьев.       — Привет, дорогой, зашла проверить, как вы тут поживаете вдвоем. Чем это у вас так вкусно пахнет, не уж то Леша готовить научился… — она прошла в квартиру и направилась мыть руки, врачебная привычка.       — Да нет, у нас гости. Лешины одногруппницы вчера пришли. Одной из них стало плохо, и они остались у нас на ночь, — парнишка проводил Светлану в комнату с источником сладкого запаха, от которого уже сводило желудок.       — Доброе утро, тетушка! — Локтионов старший обнял женщину, — Знакомься, это Мира и Женя.       Все это время Женя продолжала возиться с кофе-машиной, но услышав свое имя, она по привычке обернулась и кружки с кипятком полетели на пол, одна из них разбилась вдребезги.       — Светлана Владимировна?!       — Онегина?!       Атмосфера в комнате резко накалилась.       — Вы знакомы? — Мира удивленно смотрела то на подругу, то на женщину, которая замерла в дверном проеме.       — Доводилось встречаться, — уже хладнокровно говорила Женя, — Я немного просчиталась. Надеюсь, вы знаете, что бывает за разглашение врачебной тайны людям, которые не указаны в списках близких, от выговора до лишения свободы и отстранения от врачебной деятельности.       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — Светлана старалась не выдавать свой страх. Да она боялась Онегину, ведь от нее можно было ожидать чего угодно, а здесь ее единственная семья, ее племянники.       — Как же? Вы же рассказали Локтионову про меня еще в октябре, когда мы практические по информатике писали, когда он нашел у меня меченую баночку с «витаминами», — в голосе появилась сталь, сейчас Женя хозяйка положения.       — Но откуда ты знаешь?! — Леша стоял в недоумении, он никому не рассказывал о разговоре, да и свидетелей тогда не было.       — Ну раз все здесь уже все знают. Два года назад, когда я попала к вам с депрессией, меня всячески пытались отвлечь и заставить поесть, предлагали найти друга. Вы показали мне фото любимого племянника моего возраста, хотели нас познакомить, не так ли, — девушка перевела взгляд на Алексея, — Твое лицо при нашей первой встрече показалось мне знакомым, я решила проверить свои догадки. Подстроила ситуацию с «витаминами», а ты, молодец, сразу к тетке побежал. Она тебе все рассказала, ты начал следить за моими действиями, а напрямую спросить побоялся, ведь тетушка сказала, что если я узнаю правду, то «дружеской беседой ты не отделаешься», — в здоровом глазу отразились безумие и ненависть.       — Я вижу, ты совсем не изменилась. Теперь прошу, оставь Лешу в покое и покинь этот дом, — Светлана уступила выход.       — Я не могу. Ваш горячо любимый, но криворукий племянничек вчера облил меня горячим чаем и моя рубашка все еще сохнет. А ехать в мокрой, и потом болеть, я не хочу. Тем более мы приготовили отличный завтрак, присоединяйтесь, — она убрала за собой осколки, заварила еще чашку кофе и принялась кушать под пристальными взглядами Светланы Владимировны и Леши, через несколько минут к ней присоединились Мира и Влад.       — Когда остынет, будет не так вкусно, — закончив трапезу, она вымыла чашку, — Я ела при вас, так что можете не беспокоиться, еда не отравлена, — не скрывая сарказма, сказала Женя. С этими словами она пошла переодеваться, и, собрав свои вещи, покинула квартиру.