В стенах...

      Декабрь — самый волшебный и сложный месяц в году. Помимо новогодней суеты, приходит зимняя сессия. Онегина вернулась на учебу спустя неделю после выписки, чертовы справки, за которыми пришлось почти каждый день ездить через весь город. Протезом для скрытия своей особенности Женя обзавелась, но носить не смогла, он вызывал сильное раздражение и слезоточение, сколько бы та не привыкала его носить. Девушка не стеснялась своей особенности и спокойно ходила без каких-либо скрывающих средств, поэтому многие люди не могли спокойно смотреть ей в глаза.       За окном кружится снег, мягко опускаясь на землю, укрывая все своим одеялом. За две недели до окончания семестра, студенты обычно проводят вечера с книгами и конспектами, готовясь к очередному экзамену или зачету, но не сегодня и не она. В маленькой уютной кухне Женя сидела уже около двух часов, на столе стояла двухлитровая бутылка с вином и стакан с остатками этого благородного напитка. Отец девушки занимался виноделием, поэтому сливать понемногу на черный день не вызывало трудностей. Она сидела неподвижно, опухшие от слез глаза смотрели вникуда, соленые дорожки на щеках высохли и неприятно стягивали кожу. Снова она поругалась с матерью. Скандалы в их семье дело обычное, женщина не разделяла желание дочери, жить как все, и всячески старалась заставить использовать ее болезнь, как льготу, считать это подарком. Но в этот раз причиной скандала послужила повязка на левом запястье, а точнее то, что находилось под ней. В этот вечер родители девушки уехали в гости к какой-то дальней родственнице и должны были ночевать там. Сильная истерика вызвала достаточно тяжелый приступ, пришлось выпить несколько таблеток, чтобы хоть немного улучшить самочувствие, но этого оказалось мало. Внутри было пусто, только какое-то противное, липкое чувство расползалось по всему телу. Хотелось забыться, а лучшим способом забыться на тот момент, по мнению девушки, был алкоголь. Внезапно экран телефона, лежащего рядом, загорелся, а само устройство начало вибрировать, издавая неприятный звук. Звонила Залесская:       — Слушаю, — спустя несколько мгновений подняла трубку Женя, всячески пытаясь собрать себя в кучу и не выдать своего состояния.       — Привет, как твои дела? Чем занимаешься? — Мира звонила просто так, чтобы просто поболтать, она обычно так делала, когда рисовала или шла куда-то.       — Все просто отлично, отдыхаю, а твои? — попытка держать себя в руках с треском провалилась, голос предательски дрогнул.       — Ты пьяна?! — Мира отлично знала усталый голос подруги, но это был точно не он, — Ты там-либо совсем кукухой поехала! Тебе же нельзя! А если плохо станет?! Что случилось?! — она уже начала кричать в трубку.       — ВСЕ В ПОРЯДКЕ! — резко оборвала Женя, — все жизни учат. Мать лекции читает, ты отчитываешь! Я сама разберусь, что мне делать! Задолбали.       — Не кричи на меня! Я волнуюсь за тебя, ты не чужой мне человек!       — Знаю я, как вы волнуетесь. Надеетесь, что скоро сдохну и никто плакать не будет. Ты даже в глаза посмотреть мне не можешь, всем видом показываешь неприязнь, научись скрывать свои эмоции!!! — буря внутри только набирает обороты.       — Что ты говоришь?! Ты не права!!! — крикнула Мира и завершила вызов. На душе кошки скребут от таких слов, ведь она никогда не давала повода для таких мыслей, по крайней мере, она так думала.       Телефон летит на стол, а внутренний пожар тушится благородным напитком, вкуса которого уже не чувствуется. Алкоголь туманит разум, все вокруг идет кругом, в глазах темнеет, и Онегина постепенно погружается в царство Морфея.

***

      Будильник, предварительно заведенный на полседьмого утра, разрывается уже десять минут. Ноющая боль из-за неудобной позы пронеслась по всему телу, в горле было сухо, как в пустыне, а в ушах звенели тысячи колокольчиков. Приведя себя в более-менее приличный вид, Женя осушила пару стаканов холодной воды в комбинации с утренним лекарством, на сборы оставалось около пятнадцати минут. Рубашка с коротким рукавом отпала сразу, нужно было как-то скрыть повреждённое запястье, придется париться в рубашке с длинным рукавом, а на физкультуре — в олимпийке, чтобы окружающие не задавали лишних вопросов. Зачесав растрепанные волосы, сменив повязку и собрав нужные тетради, Онегина отправилась на остановку. На улице морозно и все еще кружится снег. Настроение паршивое, в памяти всплывают обрывки вчерашнего телефонного разговора, от чего оно падает ниже плинтуса, так еще сегодня придется украшать колледж после пар со студенческим советом.       Спустя около сорока минут девушка уже была в колледже. Как же хорошо, когда в этих коридорах никого нет, только единицы студентов изредка пробегали мимо. Женя направлялась во второй корпус, прокручивая в голове модели диалога с Мирой для вымаливания прощения, когда мимо прошла Залесская.       — Мира подожди, — девушка схватила младшую за плечо, — прости меня, я дура. Наговорила не весь чего, мне нужно было выпустить пар, а ты под горячую руку попала. Ты же знаешь, как я тебя люблю, и я отлично понимаю, что к такому нужно привыкнуть, — полный надежды взгляд был устремлен в холодные голубые омуты напротив, но через мгновение взгляд Миры смягчается, а на лице появляется теплая улыбка.       — Ладно, но в честь примирения…       — Мы в эти выходные ночуем у меня. Предков не будет, в пятницу вечером приедешь, а в воскресенье утром я тебя отвезу обратно, — нежные объятья послужили знаком примирения.       — Хорошо, но я хочу знать, что случилось и что довело тебя до такого состояния???       — Доброе утро, девочки. Женя, как раз ты-то мне и нужна, — к девушкам подошел Леша и приветливо помахал рукой.       — Локтионов, ты, как всегда, вовремя, — раздраженно прошипела Онегина. Только назойливого, болтливого очкарика для полного коктейля нервов и головной боли не хватало с утра пораньше.       — Что с настроением? Вчера вроде бы было воскресенье, выходной, а выглядишь ты, мягко сказать, не очень свежей.       — Зато, ты свеж, как огурчик, — начала уже закипать Женя, — Спрашивай, что нужно, и иди своей дорогой, не действуй мне на нервы, — уже не скрывая, злости говорила девушка.       — Мне нужна твоя помощь. В следующий понедельник у нас же экзамен по химии, а я в ней ни бум-бум от слова совсем, можешь помочь с подготовкой. Ты-то эти задачки даже во сне без проблем решишь, — потупив взгляд, говорил парень, он не любил просить помощи у других.       — Где и когда?       — Всю неделю я свободен после четырех дня, можно у меня дома. Мама в командировке, так что нам мешать никто не будет.       — В пятницу в пять, адрес скинь SMS. Я приблизительно знаю, где ты живешь.       — Жень, кто ты? От тебя ничего не скроешь, я не удивлюсь, если у тебя в квартире есть тайная комната, а там огромный шкаф с подробным досье на каждого из нас. Может ты правительственный агент и твоя задача ликвидировать опасного преступника, который затесался в наши ряды.       — Я тебя сейчас ликвидирую, только не быстро и безболезненно, а буду долго мучить и только потом убью. Все это буду снимать на камеру. Видеозапись отправлю твоим родным вместе с отрезанными пальцами, ушами и языком, — Онегина говорила это с улыбкой и маниакальной интонацией, что у ребят по коже холодок пробежал. Одарив одногруппников лучезарной улыбкой и холодным, как лед взглядом, девушка продолжила свой путь.       День тянулся очень медленно. Физика была очень скучной, новая тема была нудной, и мало кто ее понял, с физкультуры Женя ушла в библиотеку, сославшись на плохое самочувствие, на математике ребята решали очередные варианты экзаменационной работы. Вот он спасительный звонок с третьей пары, все отправляются в раздевалку, а Онегина и Залесская идут в радиорубку за украшениями. Водрузив две коробки с надписью «третий этаж» себе на руки, Женя не заметила, как рукава рубашки задрались, обнажая запястья во всей красе. На повязке с внутренней стороны были красно-желтые разводы. Мира не оставила этот факт без внимания, и когда они пришли на нужный этаж, спросила:       — Это что? — она взглядом указала на руку.       — Я не понимаю о чем ты, — соврала Женя, но виду не подала.       — Я об этом, — она схватила за левую руку, расстегнула рубашку и поднесла к лицу подруги, — Ты совсем рехнулась! Я, конечно, понимаю, что у всех бывают трудные моменты в жизни, но из-за этого вскрывать вены не обязательно!       — Во-первых, не кричи! Во-вторых, если бы я хотела вскрыть себе вены, то делала бы это так, чтобы меня не смогли спасти, тем более это больно, а терпеть боль мне совсем не в кайф. Из-за этого мы вчера поругались с мамой, — абсолютно хладнокровно говорила Женя, поправляя рукав.       — Вас аж на лестнице слышно, — в дверном проеме, который ведет на этаж, показались Локтионов и Сорокин, — О чем вы тут так бурно спорите? — Саша подошел ближе и стал рассматривать содержимое коробок.       — О том, куда бы повесить гирлянду из твоих пальцев, — съязвила Женя.       — Что тебя сегодня на расчленёнку тянет, — подтянулся Леша. Он присоединился к созерцанию украшений. Ребята начали распутывать старую гирлянду.       — Так хватит. Почему вы домой не пошли? — вмешалась Мирослава, ведь эта перепалка добром не кончится, если вовремя не остановить.       — Мы собирались, но по пути в раздевалку нас остановила Аня со студсовета, сказала, что вам нужна помощь с украшением, — тихо чертыхаясь и распутывая гирлянду, говорил Саша. Женя на это тихо вздохнула и остальную работу в основном проводила молча, изредка кидая едкие комментарии в адрес парней.

***

      На следующий день были сданы физика и математика, оставалась только химия, но она была только на следующий неделе, поэтому можно было немного расслабиться. Мира накануне простудилась, поэтому до конца недели появляться в колледже не планировала.       В пятницу, после учебы Онегина поехала в больницу, чтобы освободить выходные, после она вернулась в тот микрорайон, где проживали Залесская и Локтионов. Выйдя из машины такси, девушка увидела, как во двор входят Мира и Леша. Женя выдвинулась на встречу, но внезапно Мирослава потеряла сознание и начала падать. Локтионов успел подхватить ее, но на лице того полное замешательство. Евгения не помнила, как оказалась рядом, она настолько испугалась за подругу, что не чувствуя усталости и боли после очередной порции стимулирующих препаратов, побежала так быстро, как только могла.       — Что случилось?!       — Я-я не знаю. Мы шли, разговаривали, а она вдруг, — полное недоумение и паника выражались на лице парня.       — Она же вся горит, — произнесла Женя, пощупав лоб бледной, как снег, подруги, — Так, без паники. Бери ее, пошли!       — Куда? — парень вылупился, он очень туго соображал в стрессовой ситуации.       — Как куда? К тебе домой, нужно сбить температуру, — Женя двинулась в сторону подъезда, от которого она только что летела, — Локтионов, твою мать, шевелись!       Ребята достаточно быстро добрались до квартиры парня.       — Постучи, там брат, — спустя минуту, после достаточно настойчивого стука, замок щелкнул и на пороге появился мальчик лет тринадцати.       Увидев эту картину, он отшатнулся от прохода. Онегина придержала дверь, пропуская парня вперед, потом зашла сама, кинув сумку у порога и прикрыв за собой дверь, проследовала в комнату. Леша уложил Миру на свою кровать, Женя принялась раздевать девушку, оставляя ее только в футболке и шортах, которые, так кстати, оказались под спортивными штанами, и укрыла пледом.       — Вот аптечка, — Леша протянул пластиковый ящик. — Может скорую вызвать? — парень потянулся за телефоном, но был остановлен. Женя вручила ему свою куртку.       — Не надо, сами справимся. Лучше принеси стакан воды, — она достала две таблетки парацетамола, взяла стакан, который принес парень. Набрав в рот немного воды, она склонилась над Мирой, свободной рукой приоткрыла ей рот, положила лекарство на язык и мощным потоком воды заставила проглотить его. Губы девушки были мягкие, отрываться не хотелось, но Залесская закашлялась, но проглотила все, — Тише, тише, все будет хорошо, — она обернулась к парню, который все это время ошарашено наблюдал за происходящим, — Теперь все будет в порядке, температура начнет спадать в течение часа, но сегодня мы ночуем у тебя. В себя она придет ближе к утру, а одну с тобой я ее не оставлю, — Женя присела на край кровати, переводя дыхание. Голова трещала по швам от обилия резких движений после процедур, но подавать вид, что тебе плохо, нельзя.       — Пошли на кухню. Чай будешь? — получив кивок в ответ они прошли по светлому коридору в небольшую кухоньку в светло-голубых тонах, — Это Влад, мой брат, — за столом на угловом диванчике сидел паренек. Он не был похож на старшего брата: волосы светлые, крепкое спортивное тело для его возраста, ростом ниже девушки на полторы головы.       — Тебе одной стало мало, ты вторую привел. Не мог покрасивее найти? Это самая страшная из всех, — он оторвал взгляд от телефона и взглянул на девушку, которая стояла в дверном проеме, опираясь на косяк и скрестив руки на груди.       — Солнышко, извинись и возьми свои слова обратно или я переломаю тебе все косточки вот этими руками, называя каждую из них на латыни, а если мне этого окажется мало, я вырву твой поганенький язычок и тебе же его скормлю! — на лице девушки мелькнула улыбочка, глаза блеснули не добрым огоньком.       — Поверь мне, она может. Кстати, это Женя, моя одногруппница, — Леша обернулся, чтобы передать чашку, но споткнулся о табуретку и горячий напиток оказался на груди девушки.       — Алёша, черт тебя побери, я тебя придушу! — на глаза навернулись слезы.       — Прости, я не хотел, — парень схватил полотенце и начал промакивать форменную рубашку.       — Ожог будет, так еще и блузку испортил. Леша, если ты меня покалечить вздумал, мог бы не прикрываться химией! — она выхватила тряпку и начала вытирать испорченную вещь и руки.       Женя направилась в ванную комнату, чтобы сменить испорченную блузку на, предложенную парнем, черную футболку. На груди красовалось огромное красное пятно. Переодевшись, Онегина запустила стирку и заметила, что бинты безнадежно испорчены, пришлось отправить их в мусорное ведро. Всю неделю под тонким слоем ткани скрывалось свежая татуировка, аллергия на краску вызвала появление гнойных, кровоточащих язвочек, но на данный момент оставались только корочки. Это был маленький крысенок, которого Мира нарисовала неделю назад подводкой на запястье Жени, в ту же субботу Онегина набила этот рисунок и из-за этого поссорилась с матерью.       Спустя около пяти минут девушка покинула свое «убежище», она пошла проверить спящую красавицу. Температура спала и Мира тихо посапывала с умиротворенным лицом. Комната у Леши была просторная и светлая, в углу напротив двери стояла кровать, рядом стоял рабочий стол с компьютером, над столом и рядом с ним книжные полки, у соседней стены стояли шкаф и большое кресло.       — Ты как? — тихо спросил парень, стоя сзади.       — Нормально, чай очень вкусный оказался. Что там у тебя с задачами? — она обернулась. Футболка, которую дал парень, принадлежала его матери и была немного мала, но выгодно подчеркивала формы девушки и открывала обзор на обожженный участок.       — Стехиометрические законы и задачи через уравнение, — он начал доставать свои книги.       — Я думала что-то серьезное, а это ерунда, — всплеснула руками Женя и села за стол.       — Тебе ерунда, а мне хотя бы на три сдать.       — Ты просто не хочешь сдать на высший бал. Что я получу, если подготовлю тебя к сдаче за эту ночь на высший бал? — хитрый взгляд голубого глаза.       — Я тогда расцелую тебя и наизусть выучу поэму «Мцыри», — он не подумал, что сказал и очень пожалел.       — Ловлю на слове, — она была не в восторге от перспективы быть расцелованной человеком, который ее периодически раздражал, но Лермонтова девушка очень любила, поэтому послушать было интересно.       Они прозанимались около пяти часов и закончили уже ближе к полуночи. Локтионов от и до цитировал все определения и формулы и с некритичными недочетами решал более менее простые задачи. Он постелил девушке в зале на диване, а сам ушел ночевать в спальню к брату.