Шоколадная Фабрика

Глава 22 «Три метлы»

Его фотография с Тедди на руках в сопровождении полицейского красовалась на первой странице местной газеты. Гарри не задавался вопросом, когда его успели сфотографировать. Он хотел лишь одного: сжечь к чертям все газеты. Гермиона, как верная подруга, купила сегодняшний выпуск — одна лишь новость о потерявшихся мальчиках в лесу стала ярким событием на все эти дни — и обещала каждый раз припоминать об этом случае, если Поттеру снова взбредёт в голову сделать что-то абсурдное. Самый лучший друг. Не иначе. Не успел Гарри ступить на порог дома Грейнджеров, как тут же вышла сама Гермиона и повела его в магазин. Старших Грейнджеров не будет в городе несколько дней, по словам подруги, они уехали в Лондон на презентацию нового рентгеновского аппарата для зубной полости, и, если повезёт, Грейнджеры станут его единственными владельцами на всю Годрикову Впадину! Это звучало круто, потому что до этого Гарри даже не знал о существовании таких аппаратов. Он так-то мало, точнее сказать, ничего толком не знал о профессии дантистов кроме того, что они лечат зубы и могут поставить брекеты и пломбы. Как бы не была замечательна эта новость, Гарри всё ещё был смущён статьёй в газете. Но смущение перебивалось окрылённым состоянием. Блаженная эйфория перекрывала любые зачатки плохого настроения. Не прошло и минуты, как парниша уже не думал ни о статье, ни о снимке, который видел уже весь город. Они пришли в тот самый круглосуточный магазинчик, который Гарри не так давно проходил, со странным названием «Три метлы». Гермиона давно рассказывала, что в прошлом этот когда-то маленький магазинчик продавал только метёлки, моющие средства и прочие вещи для домашнего хозяйства, пока владельцу не поступило неожиданное предложение — переписать имущество тогда ещё молодому мистеру Риддли, чьи сладости уже набирали популярность по стране. Времени прошло очень много, а название ни один из директоров магазина не поменял. Гермиона задержалась у своего любимого стеллажа с мармеладом, с лихвой набирая пакетики любимых мишек, змеек, солёных тянучек и ягод с начинками. Гарри набирать было нечего. И не на что. Карманных денег ему ещё не давали в этом месяце, а тратить деньги из заначки не хотелось. Парниша ходил между стеллажами, глотал слюну от разнообразных сладких вкусностей, ладони чесались что-то да взять. Он остановился между полок с шоколадками. Из груди вырвался тихий стон при взгляде на молочные плитки в голубой обёртке. Раньше ему доводилось их пробовать, но ни одна шоколадка не вызывала тех чувств, как та, от самого мистера Томми Риддли. — Что стоишь? Бери, что хочешь. Я заплачу, — буркнула Гермиона с полной корзинкой мармелада, корейских булочек и парой пачек клубничной жвачки. — Нет. Не надо, — он помотал головой и, отвернувшись, пошёл дальше. — Почему? Мне не жалко, — Гермиона поравнялась с ним. — Зато мне жалко. На меня не нужно тратить свои деньги, мы это уже обсуждали, и не раз. — Так, — она встала перед ним, указав пальцем на его лицо. Даже серьёзный тон не скрывал её раздражения на одну из щепетильных тем. — Не смей считать мои деньги. И если ты снова будешь зацикливаться на деньгах или что за тебя кто-то по доброте душевной решил заплатить, как это хочу сделать я, то я надеру тебе зад. Я не шучу, Гарри Поттер. А теперь живо иди и бери сладости, и мы идём на кассу. Гарри очень хотел послать подругу за настойчивость куда подальше, но вот он уже взял две плитки шоколада, молочную и с орехами, и положил их к ней в корзинку. Грейнджер довольно хмыкнула и направилась к другим витринам со сладостями. Иногда ему казалось, что она бросает на него частые взгляды. Но подростку было слишком хорошо, чтобы обращать на это серьёзное внимание. Гермиона была полна решимости скупить полмагазина. Гарри старался не перегрызть себе губы и не думать, что подруга за него платит. Снова. В подобные моменты у него, как в насмешку, никогда не бывало с собой денег, и Гарри из кожи вон лез из-за собственной ущербности. О, он очень ненавидел себя, нащупывая пустые карманы, без возможности купить что-то Гермионе в ответ. Даже жвачку. Почему она вообще с ним возится? Да, они долгое время дружат, и для друг друга как брат с сестрой, но саму Гермиону не смущает быть ходячим кошельком рядом с ним? По доброте душевной? А если правда? Что ей нужно? Гарри передёрнуло. Он издал нервный смешок. Сгорбился. Как-то было… не очень. Как он может так думать в сторону Гермионы? Она никогда и ни за что не заслуживала сомнений в свою сторону. Гарри верит в искренность её действий и со своим стыдом поделать ничего не может. Он понимает и принимает всё это. И когда-то в будущем будет в состоянии сам всё оплачивать подруге в благодарность. Не только она мечтает сорить деньгами. Да, они не были идеальными детьми, и их двоих всегда сжирает одиночество — быть непонятыми всеми. Быть просто другими. Подростки могли легко слиться с толпой, как самые обычные дети, но всегда их что-то выделяло. В школе это было хорошо заметно — все словно чувствовали в простых мальчишке и девчонке что-то чужое, и оставить этих двоих просто так казалось непосильным обычным задирам или встречным косым взглядом для остальных. — Будешь мороженое? — спросила Гермиона. Она смотрела на него. Прямо в глаза. И Поттер не понимал её подозрительного прищура. — Буду. — Какое взять? Я хочу вот это, — Гермиона отвернулась. Держала голубую упаковку, на которой был изображён рожок с зелёным мороженым. — «Жуткое счастье», — прочитала она надпись на упаковке, под именем Томми Риддли. — Проверим. Эта серия мороженого очень популярна в Хеллоуин, который вот-вот настанет через две недели! Но в Годриковой Впадине уже все магазины к нему готовились, предвещая наплыв туристов, желающих закупиться ограниченной сезонной серией Хеллоуинских сладостей от Томми Риддли по низкой цене. Гарри смотрел на остальное мороженое, но не знал, какое выбрать. Названия были самыми разными, и они всегда себя оправдывали: «Карамельные мурашки» (после того, как почувствуешь карамель, тело покрывается мурашками, словно тебя кто-то трогает — жуть!), «Шоколадные стоны» (на некоторое время голос понижается и гласные завывающе тянутся), «Тыквенные танцы» (повышается адреналин, и тянет в безумный пляс. Это мороженое мало кто любит. Гарри в прошлом году подшутил над Малфоем, бросил тайком ложку мороженого в его термос с кофе, и блондин до конца дня не мог прекратить отплясывать джигу-дрыгу!), «Малиновый шок» (вкус не хеллоуинский, но эффект пугающий — один раз лизнул и оцепеневаешь на несколько минут, а если попробовал большой кусок, то и на целый час замереть можно) и многие другие странные и до невозможности вкусные сорта. Парнишка подозревал, что мистер Риддли любил Хеллоуин. Сладости к этому празднику отражали не только его творческий взрыв, но и невероятное мастерство в желаемом эффекте. Праздничная серия сладостей каждый год обновлялась и действительно пугала своими ощущениями после первого кусочка. Гарри очень хотел узнать, как такое удаётся мистеру Риддли. «… я всё равно ждал тебя чуть позже» Когда позже? Гарри нетерпеливо затоптался на месте. Но... — Ты пока думай, я ещё похожу. Он только проводил её взглядом. Гарри обещал Гермионе.

Глава 23 «Доброе утро»

Зачем я сказал им приходить завтра? — думала его тяжёлая после сна голова. Гарри только разлепил веки от слишком яркого солнечного света и тут же увидел три яркие рыжие головки своих вчерашних спутниц, смотрящих в окно с улицы. Конечно, вчера его слова могли звучать как приглашение. И конечно, они знали, где живёт Гермиона, как бы Гарри не старался оставить адрес подруги в секрете. Маленькие рыжие чудища одинаково держались ручками за короткий подоконник и чуть ли не носами прижимались к стеклу. И смотрели на Гарри. Парень тяжело вздохнул, закрыл глаза, прижал к ним ладони и лёг на бок. Если я ещё немного посплю и проснусь, они исчезнут? Но Поттер знал, что нет. Однако он упрямо не собирался разворачиваться и вставать. У него был ещё минимум час, прежде чем Гермиона проснётся и будет собираться в школу. Подростки вдвоём разлеглись на полу в комнате девочки, оба запутанные в пледах, среди упаковок сладостей и чипсов, и с затёкшими лицами. Они допоздна смотрели сериал и совсем чуть-чуть выпили. Как же можно было удержаться, когда подруга смогла раздобыть щедрый пакет баночек пива и весь дом был полностью в их, ребят, распоряжении? Они были достаточно ленивыми подростками, чтобы проворачивать что-то наподобии вечеринки, поэтому устроились с пивом и едой возле ноутбука. Гарри ещё мог отоспаться у себя, но мысленно представлял ворчащую Грейнджер с хриплым голосом и опухшими глазами. Пьянела подруга побыстрее его. Но парниша решил побыть джентльменом и заранее принести стакан воды и таблеточку. Быть в гостях у Гермионы всегда было… своеобразно. Гарри нужно каждый раз привыкать к чистоте и всяким изыскам — что, между прочим, для большинства людей считается нормой. Вымытый, гладкий паркет, который всегда поблёскивал лаком, как новенький. Стены без трещин и подтёков, нигде не поддувает. Мебель без пятен и дыр. Ванна и туалет в доме! Огромный телевизор, а не барахлящая коробка. Просторная кухня, большой холодильник, посудомойка, стиральная и сушильная машины, мягкие ковры и!.. Гарри мог бы бесконечно перечислять. Гостить у Грейнджеров было одинаково приятно и неуютно. Несмотря на все удобства, мальчишка здесь попросту не мог долго находиться. Слишком этот дом не был похож на его родной. Настолько он был хорош, что отталкивал от себя подростка, боящегося лишний раз подышать не в ту сторону. Гарри знал, что был здесь неуместен. Не отрицали этого и родители Гермионы, которые по сей день относились к нему недоверчиво. Мистер Грейнджер запрещал Гермионе закрывать дверь в её комнату, когда приходил Гарри, проверял карманы его куртки или рюкзак — думая, что Гарри этого не видит, — и практически убавлял громкость в телевизоре, чтобы слышать, чем дети занимаются в комнате. Миссис Грейнджер не была лучше. Посуду, из которой Гарри ел, она отдельно замачивала в специальном растворе. Следила, не оставляет ли мальчик после себя следов на полу и — на всякий случай — дополнительно обрызгивает освежителем дом. А так, в целом, приятные люди. Что-то в груди Гарри сжалось. Он замер на кухне, держа в руке уже наполненный стакан с водой. Приятные люди. Изнеженные и правильные ко всему мистер и миссис Грейнджер вежливо кивали ему и улыбались, а за его спиной шептались — и они искренне верят, что Гарри их не слышит! «Он так сутулится постоянно.» «Я заметил под его ногтями грязь.» «Мне кажется… или от него попахивает?..» « — В этой одежде он был у нас в прошлый раз, и в школе я его в ней видела, и, вот, сегодня. — Милая, ты же знаешь, что его семья не может себе позволить что-то… опрятное. — Да… но одежду можно было и постирать!» И подобные замечания в корень разнились со словами Гермионы, когда он, взволнованный и впервые закомплексованный из-за неправильности себя самого, решился как-то спросить её мнения, как он выглядит и нормальная ли у него внешность. — … да? Да! — подруга выпучила на него свои карие глаза, видимо, только осознав про что спрашивал мальчик. — Нормально всё, лицо тоже хорошее. У тебя единственного сейчас прыщей-то толком нет, — Гермиона тогда бросила беглый взгляд на их одноклассников в кабинете, особенно на Паркинсон, которая в уголке класса старалась незаметно замазать-запудрить нового «гостя» на носу. — А ты чего так? — посмотрела на него. Гарри с огромной неохотой признался, ведь комментировали его внешность не абы кто, а родители его лучшей подруги! Гермиона тогда рассмеялась. — Ох, Поттер… просто забей. Они у меня ко всему найдут придирку. Как-то они вообще недели две, что ли, не могли успокоиться, что наш сосед неровно покрасил дворовой забор. Каждый день это обсуждали, я сдохнуть хотела! — её смех был настолько приятным и лёгким, заставляющий мальчика невольно позабыть о проблемах на мгновение. Гермиона успокоилась и посмотрела на него с пониманием. — Ты, это... Правда не бери в голову. Родители у меня такие… привыкнуть к ним просто надо, и перестанешь обращать внимание. Гарри тогда полегчало. И играть с мистером и миссис Грейнджер в фальшивое дружелюбие после становилось уже нормально. К тому же они терпели его лишь потому, что когда-то маленькая Гермиона со всей присущей ей тогда невинностью и справедливостью заявила: — Но мамочка, папочка, он же из бедной семьи и у него нет друзей! Как же ему учиться без поддержки? И вы мне сами говорили, что нельзя судить человека по внешнему виду! Вот просто маленький манипулятор. Гарри по сей день не переставал ей восхищаться. Он улыбнулся, и дымка ненависти, осевшая в его голове, исчезла. Пока Гермиона рядом, Гарри будет чувствовать себя нормально в любом окружении. В конце концов, он привык быть для всех мусором. Послышался стук от кухонного окна, расположенного прямо над гладкой столешницей и раковиной. За тонкими неплотными белыми шторками просвечивались три рыжих пятна. — Вы, блядь, серьёзно? — не поверил мальчик. Поставил стакан на островок в центре кухни и подошёл к окну. Отодвинув шторки, Поттер гневно смотрел на рыжих девчонок и мысленно прикидывал, сумеет ли он их разом поймать, чтобы перекрутить их тонкие шейки — настолько девочки его сейчас бесили. Но трём чертятам за окном с кукольными глазками было, кажется, совершенно плевать на его настроение. Они продолжали делать то, что обычно — смотрели на него. — Ох, мать. Гарри обернулся. Гермиона — заспанная и бледная с отёкшими глазами — таращилась в окно долгую минуту, пока не посмотрела на застигнутого врасплох друга. На лице Гарри хорошо прослеживались попытки что-то придумать в ответ. Но это было безуспешно, потому что даже в таком состоянии Гермиона распознает его ложь и даст подзатыльник. — Они хотят, чтобы я пошёл с ними. Брови девочки поднялись выше, делая мимику лица достаточно забавной, а её полный сарказма ответ только подчеркнул это. — Серьёзно? Не может быть! Давай-ка я к ним выйду и скажу, куда идти им самим, а то они наверняка заблудились. Бедняжки. — Гермиона… — Поттер, просто возьми из кладовки швабру и прогони их, — она махнула рукой в сторону коридора. Взяла с островка стакан воды и начала пить. Чувствовала Грейнджер себя лучше, чем Гарри ожидал. — Да, они жуткие и раздражающие, но позволять им сталкерить себя… Ну, такое. — Я и без тебя знаю! Но, — он указал рукой в окно и все три рыжие головки синхронно проследили за ней, — не думаю, что они отстанут, даже если я на них пойду с бензопилой. Гермиона пожала плечами. — Почему бы и нет. Гарри прищурил взгляд и заметно передёрнулся. — Ты слишком жестокая с утра. Иди отоспись ещё. — Я теперь не усну, когда возле моего дома тусуются вот эти! И Гарри её прекрасно понимал, потому что эти не давали покоя лишь одним фактом своего присутствия. Парниша поднял руки, сдаваясь. — Тогда только игнор, — сказал он и завесил шторку. Гермиона, массируя уставшее лицо, наклонилась вниз к одному из ящиков — где-то там лежала аптечка. — Я ещё настаиваю на швабре. Гарри лишь усмехнулся. Ранним утром они больше не поднимали тему жутких-рыжих-детей, хоть их головы часто маячили за окнами. Парнишка серьёзно переживал, что вокруг дома подруги столпилась целая бригада рыжик чудищ. И когда он всё же всматривался в одно из окон, осторожно, то видел головы лишь трёх девочек. Их можно было бы обозвать общей галлюцинацией, но Гарри не покидало чувство, что преследуют дети только его одного. Он не знал, где примоститься в доме Грейнджеров, и самым безопасным ему казались комнаты без окон, как ванная или кладовка. Но первая была занята подругой, и в угоду своего морального состояния Гарри решил переждать немного в кладовке. Гарри не хотел думать, насколько это будет странным, но больше такого ощутимого взгляда он не вынесет. Заставляло окунуться в неприятную дымку воспоминаний — машинные красные огни. Он повёл шеей, будто старался что-то сбросить. Кладовка находилась в коридоре напротив прихожей. Дверь в неё была молочно-белой и хорошо сочеталась с кремовыми цветочными стенами. Подросток взялся за прозрачную холодную ручку. Нет, он действительно собирался прятаться от этих ублюдков в кладовке? Может, это правда было лишним? Гарри обернулся. Окон здесь не было. В чуть больше паре метров перед ним стояла входная дверь, такая же молочно-белая, как и все двери в этом доме. Можно было не напрягаться и переждать здесь, пока Гермиона не выйдет. Он прижался лбом к двери. Вчера же он смог встретиться с этими детьми лицом к лицу и не чувствовал себя настолько беззащитным. Так что же сейчас? Могло ли быть дело в том освежающем горячем шоколаде Риддли или он ещё не отошёл от пива? Гарри склонялся к последнему. У него бывало, что после выпивки чувствовалась рассеянность и нервозность. Да и верить в погрешность сладостей Томми Риддли не хотелось. Он же мировой известный кондитер! Ему ни к чему что-то делать со своей продукцией, чтобы у людей появлялось что-то сродни паранойе. Да и бред это. Гарри показалось, что он слышал беготню. Он не стал выглядывать в окна, чтобы не дать мелким ублюдкам и намёка на своё местонахождение. Гарри растерянно моргнул и поправил на лице очки — дверца почтовой щели только что открывалась! Парниша напрягся. Ну, не могли же они… Дверца активно покачивалась, пока, полностью открытая, не замерла. В узкой прорези мерещились пара карих глаз. У Гарри в желудке скрутился неприятный узел. Напряжённой спиной он прижался к двери кладовки, буквально заставляя себя дышать. Он слишком рано начал относиться к этим детям несерьёзно, позабыв, что они не просто могут быть жуткими, но и до нереального кошмарными. Секундой позже мысли подростка подтвердились. Глаза исчезли, и вместо них в узкую прощелину начала проталкиваться рука. Тонкая белая детская ручка просовывалась словно желейный слайм, легко мякла и болталась. Будто совсем без костей, подумал напуганный Поттер. Хуже было то, что Гарри не мог заставить себя двигаться. Он замер где-то в периферии происходящего, как сторонний наблюдатель во время сонного паралича — не может ничего сделать, пока некая хрень тебя изводит. Кисть пролезла до локтя, поболталась в разные стороны и начала ощупывать пространство вокруг себя. Какая бы девчонка за дверью это не вытворяла, она знала, где расположены замки внутри дома, и рука потянулась к ним. Скрюченная, белая, как сладкая косичка-пастила, она растягивалась до самых замков. Пальчики постукивали. Изучая. Нет, нет, нет, мог лишь лихорадочно думать Гарри. Будь, пожалуйста, тупой и не открывай их! Ты не знаешь, как их отрыть! Не знаешь! Белые пальчики ковырялись в самом верхнем. Один пролез в замочную скважину и… щёлк! После первого открытого замка Гарри прошиб холодный пот. В доме было невыносимо тихо. Парниша хотел себя успокоить, что рыжие дети ему ничего не сделают, как и было до этого. Но верить в это становилось трудно с каждой отмеренной секундой на настенных часах. Тик — так. Пальчики ковыряют цепочку замка. Тик — подушечки сжали кончик и повели его в сторону. Гарри мог бы с лёгкостью отбить неестественную кисть и придавить её почтовой скважиной, лишь бы она больше не шевелилась. Так — цепочка болталась внизу, и рука потянулась к последнему замку. Но мальчик не мог сдвинуться с места. Два поворота. Дверь открыта. Дыхание парниши сбилось, оставило в лёгких неприятный липкий холодок. Детская рука исчезла в почтовой скважине, плавно заползая гибкостью змеи. Дверца заболталась. И болталась, болталась... Дверь бесшумно двинулась. Девочка с дикой копной медово-рыжих волос замерла в волнении, будто не ожидала, что так легко всё получится. Она подняла свои тёмные кукольные глаза на Гарри. Застывшая неловкая улыбка растянулась в широкую, обнажая белые зубы и обескровленные дёсны. Не иди, мысленно молил мальчик. А девочка специально подняла ножку, собираясь зайти, качнулась вперёд. Но стояла на месте. Поставила ножку обратно. И снова дёрнулась в порыве зайти, заставив сердце Гарри сжаться. И снова ничего. Эта тварь игралась с его нервами и открыто насмехалась! Злость уже была выше страха. Сковывающее невидимое чувство исчезло. Гарри всерьёз был готов прогонять их шваброй, потому что вот такое наглое поведение выходило за рамки! Гарри в семье никогда не били, и сам он был против насилия над детьми, но эти рыжие чудища — а конкретно одна лохматая девочка в дверях — заслуживали хорошей порки! С правой стороны вышли Эн и другая девочка. Они скромнее, чем одна особа — пусть будет Лохматая, ей это прозвище в самый раз, — заглядывали внутрь дома и с любопытством всё осматривали. Гарри, как всегда, стал их излюбленным объектом внимания. — Нет, — парниша даже пригрозил пальцем, чтобы они не вздумали заходить. Лохматая специально встала на самый порог и открыто улыбалась. — Нет. И ещё раз нет! Вас сюда не приглашали и приглашать не станут. Они как-то неуверенно переглянулись. Девочка с медово-рыжими волосами прекратила улыбаться и казалась… пристыженной? Другая, похожая на неё лицом, была готова, что её отчитают и низко опустила голову. Какого чёрта? Почему они теперь вели себя, как дети? Поттер из-за этого не мог нормально злиться на них. Ну. Дети. Маленькие дети. Храни Эн какой-то там бог с её вечным отстранённым выражением и гнетущей аурой, что не давала снова забывать — нет, это не дети. Это маленькие нечисти с детскими замашками и мордашками. Но Гарри уже не злился. Он почесал затылок и попытался вести себя более деликатно. Вчера же они его послушались. — Это не мой дом. Понимаете? Я не могу позволить вам зайти в чужой дом. Даже если я в нём нахожусь! — пересёк он попытку главной раздражительницы возмущённо затопать. — Потерпите хотя бы до обеда, и я поиграю с вами. Или что вы там хотите? Девочки переглянулись. Парниша всё больше убеждался в их мысленной связи, ведь их пристальные переглядки напоминали немой диалог. Девочки оставались чем-то взволнованными, они не умели говорить, чтобы Гарри мог узнать причину. Однако. Животик светло-рыжей заурчал. Поттер удивлённо посмотрел на неё. — Ты голодная? — она положила ладошки на живот. В этот момент заурчали животы у других, и они также прижали ладошки к урчащему месту. — Вы голодные, — уже просто говоря очевидное. На самом деле парнишка не думал, что они вообще едят. Уж больно ненастоящими выглядели рыжие дети. Но Гарри было не по себе заставлять уходить проголодавшихся детей, пусть и тех ещё сволочей. Мысленно он отругал Томми Риддли, что тот ни свет ни заря посылает к нему своих некормленых помощников, чтобы те часами караулили его в холодные часы на улице. Пусть мозгами Гарри понимал, что рыжие дети не совсем нормальные, но не мог переставать видеть лишь перепуганных, замёрзших и голодных девочек. Ему это ой как аукнется. Надеялся, что Гермиона его не убьёт.

Глава 24 «Сладкий завтрак»

Гермиона вновь замирает на кухне. Уже в сменной домашней одежде, вид посвежевший и чистый. Каштановые волосы кажутся темнее из-за влаги, лицо бледнее. Но заметны тени под глазами, лёгкая опухлость и очень выразительный взгляд немого вопроса — это что такое? А Гарри, как и ранним утром, вновь потерянный и пытается придумать ответ. Но и без его объяснений было всё ясно и понятно. На барных стульях за островком сидели три рыжие девочки и ели фруктовые хлопья от Томми Риддли с молоком. Хлопья не просто имели сухой привкус, а каждая хлопушка отдавала кусочком разного фрукта! А в сочетании с молоком напоминали молочный коктейль. Гарри изначально хотел сделать девочкам по бутерброду, но Лохматая увидела коробку хлопьев и со своими подружками хотела именно её. Похоже, эти рыжие чудища питались исключительно сладостями мистера Риддли. Гарри сидел по другую сторону островка и был готов защищаться и объясняться в случае словесной — и, вероятно, физической — атаки. Гермиона согнула локти и положила ладони по бокам. Она смотрела на Гарри. И он сокрушённо ответил. — Они были голодными. — Иногда я тебе поражаюсь. Подруга не казалась злой или возмущённой. Но что-то ей явно не нравилось, и это упрямо замалчивалось. Гермиона могла быть просто не в настроении сейчас что-то выяснять, а недавний душ смягчил её порыв насилия в сторону рыжих чудищ. Гермиона неспешно начала хозяйничать на кухне. Гарри всё ждал её нотаций. Девочка заваривала себе крепкий чёрный чай и размешивала в нём ложку облепихового мёда. Гарри разглядывал упаковку хлопьев перед собой. — И что дальше? — А? — он не понял. Гермиона вздохнула. Села с чашкой чая к нему, готовая на серьёзный диалог. Может, её и напрягало присутствие девочек в своём доме, но она никак не подавала виду. — Они поедят, и что дальше? Дашь им отвести себя на фабрику? — Нет. Я думал, они захотят поиграть, — растерянно ответил и получил в ответ укоризненный взгляд. — Да ты сумасшедший, — она странно фыркнула. Улыбка показалась взволнованной и нервной. Руки неустанно тянули футболку вниз. Гарри это не задело. Сам понимал своё легковерное поведение. Но постоянно бояться он устал. Не отпускающий его страх нещадно мучал все эти дни, и Гарри решил побыть намного более безрассудным, чем обычно. — Я не пойду на фабрику, — Гарри взял Гермиону за руку, не в силах видеть её беспокойство. Он двумя ладонями бережно сжимал чужую ладошку. Смотрел в её лицо, стараясь поймать бегущий взгляд. — Я обещал тебе, и я сдержу слово. Но пока ни я, ни ты не знаем, как отвадиться от них, — кивнул на детей, наблюдающих за ними. — Игнорировать тоже сложно. Эти дети везде. — Да я понимаю. Я просто… это слишком всё безумно. Тут даже в полицию не заявишь. Гарри кивнул. Их отвлёк звук передвигаемой тарелке по столешнице — Лохматая подтолкнула тарелку к ним и глазами так и умоляла положить ей добавки. Гермиона взяла коробку вместо друга, и насыпала хлопьев, и залила молоком. Девочка счастливо притянула тарелку обратно и начала есть. — А знаешь, — Гермиона долго смотрела на рыжих девочек, — они ведь правда дети.

Глава 25 «Новая обувь»

Гермиона собиралась сегодня бросить школу и уговаривала Гарри остаться с ней на весь день. Гарри с трудом её убедил, что с ним всё будет в порядке. И рыжие дети после еды, кажется, подобрели. Успокоилась ли Гермиона или смирилась, не было ясно. Но утренние тревоги пришлось позабыть и уступить клочащему в груди раздражению и поднять взгляд в небеса — белый потолок. Девочки сбежали первыми в неизвестном направлении. Гермиона уже звенела ключами, когда Гарри ещё стоял на пороге. Подруга не смотрела на него и имела наглость делать вид, что ничего не замечает! — Гермиона. — М? — Где моя обувь? Его старые и верные кеды исчезли и вместо них красовалось… вот это. Кроссовки спокойного серого цвета с многослойной отделкой из текстиля и твёрдой подошвой. Гарри тяжело и очень терпеливо вздохнул. Да, его кеды повидали жизнь и давно в местах отклеивались, а растущие ноги грозились протереть пальцами не одну дырку — но! Гермиона просто не должна была покупать ему обувь. Она вообще не должна во всё это лезть! — Поттер, взувайся и идём. Я опоздаю. Парниша посмотрел на неё. Смирение боролось с гневом. Чувство обязанности сжирало, как и невозможность купить подруге в благодарность даже простую жвачку. Но Гарри помнил её напуганной. Помнил, как она дрожала в глухом плаче и скрывала это, когда он вернулся в школу после случая с лесом. Гермиона порой перегибает палку. Но Гарри знал, что не специально. Подруга могла ожидать, что он начнёт перечить или из упрямства пошагает босиком — носки не в счёт. Но Гарри спокойно обулся в новую и непривычную обувь. Они были немного велики и Гарри лишь отстранённо подумал — на вырост. Пусть Гермиона старалась держаться непринуждённо, а Гарри — закрыть на всё глаза. Но Грейнджер неожиданно робко притупилась. Она закрыла после него дверь и на крыльце заговорила. — Я знаю, тебе это всё не нравится, но… — Гермиона, — парниша посмотрел на неё. Мягко улыбнулся. — Всё нормально. Пойдём. Девочка подобралась и поравнялась с ним, прижалась под боком. Гарри обнял её за плечи. — Только впредь предупреждай о подобных вещах. — Угу.

Глава 26 «Клюква»

Ощущения в новой обуви были потрясными. Гарри не мог вспомнить, испытывал ли их уже. В них было тепло и удобно ходить, и, несмотря на неточный размер, они не приносили дискомфорта. Но в груди всё равно оставалась неприятная тяжесть. По дороге к дому пели птицы. Ветер срывал осеннюю листву с деревьев и разносил её по всей округе. Несколько таких листочков попали Гарри в лицо и оставили влажные разводы на очках. Сейчас на листьях постоянно была влага, даже если не шёл дождь. Парниша вытер стёкла торчащей из-под кожанки кофтой. Он даже не был удивлён, когда, надев очки, увидел перед собой Эн. Девочка неплохо вписывалась в окружающую картину: серый лес, рассыпанные осенние листья и маленький красно-рыжий ребёнок в белом платье. Гарри так засмотрелся и ляпнул первую мысль, не подумав. — Знаешь, у тебя волосы похожи на осень. Эн прикоснулась к своим передним прядям, посмотрела на них и после на самого мальчика. Её невозможные карие глаза пробивали в нём странную дрожь. Гарри много раз встречал прямой взгляд Эн, и всегда он казался ему пронизывающим и жутким. Но в этот раз будто у самого глаза наконец открылись — взгляд девочки казался знакомым. И единственно живым среди других рыжих детей. Эн взяла своей бледной ручкой его руку — у неё холодная и гладкая кожа — и улыбнулась. Гарри не мог описать ощущения от соприкосновения с ней, приятные или мерзкие, но желания одёрнуть руку не было. Лучше дружить с рыжими монстрами, чем быть врагами. Он шёл вместе с Эн за руку к своему дому. Впереди дороги замечал бегающих друг за дружкой остальных двух девочек. Утро. Запахи мокрой земли, сырой листвы и лёгкой гнильцы приятно щекотали нос. Медленная прогулка поднимала настроение, избавляла от тяжести в груди и мыслях. В школе бы он не смог расслабиться, дома не смог бы ничего осмыслить, а рядом с Гермионой было очень много переживаний. Приятное одиночество — если не считать детей — помогало унять бушующий внутри ворох чувств и давало возможность хоть немного разложить в голове всё по полочкам. Но и раскладывать было нечего. Совершенная… … пустота. Казалось, его волнует так много всего, и, когда появилась возможность разобраться в себе и своём отношении ко многим вещам, всё исчезло. Был ли это знак свыше, что ему не стоит ни о чём думать? Просто отдаться возникшей пустоте и позволить ей себя очистить. Это казалось чересчур заманчивым, но Гарри не мог на всё закрыть глаза. У него были проблемы, и связаны они были с шоколадной фабрикой мистера Риддли. Почему-то после её посещения он стал слишком противоречив, а иногда агрессивен. Или дело было не в фабрике, а в недавнем похищении Тедди и их потерей в лесу? Поттер совсем не хотел верить, что всё шло у него под откос именно из-за любимой фабрики, не готов он был расстаться с детской мечтой, и единственное, что его удерживало, чтобы не побежать на фабрику прямо сейчас, это обещание подруге. Но сжимая сейчас ручку Эн, Гарри неожиданно подумал, какая на ощупь кожа у мистера Риддли под перчатками? На фабрике и всё вокруг мистера Риддли было необычным. Сам Риддли был до безумия необычным, и кожа его должна отличаться. Наверное, гладкая. Без засохших участков и царапин. Такая же белая, как лицо. Возможно, сладкая, как сахарная пудра. Гарри скрипнул челюстью, останавливая неожиданное желание попробовать. Но любопытство так и тянуло внизу, в желудке. На вкус будет иначе, чем оторванные кусочки засохшей губы, неосознанно попадающие в рот. Иначе, чем текучая солоноватость из носа во время лёгкой простудой. Иначе. Всё иначе. Потому что должно быть сладко. Суставы оказались неожиданно деревянными из-за лёгкого мандража, проскочившего по всему телу. Мысли путались и сбивались в одну точку. Дрожали колени. Собственный вес показался нещадно тяжёлым, и с каждым шагом Гарри опускался всё ниже, пока не встал на четвереньки. Ладони сжали в кулаки сырую землю. Перед глазами бегали ямки маленьких луж. Живот втягивался в редких спазмах в нещадных попытках что-то одновременно втянуть или вытолкнуть из желудка. Было так сухо в горле. Во рту скапливался неприятный тошноватый привкус, и это Гарри не нравилось. Не должно быть кисло. Должно быть сладко. Он по-детски захныкал. Несколько раз в капризах ударил кулаками по грязной земле, а через секунду выпрямился на коленях, выглядя совсем потерянным. В метре от него стояла Эн и равнодушно наблюдала. Парниша с отчаянием потянул к ней руки, но слова застряли в горле. Что у тебя в карманах? У тебя есть что-то в карманах! Девочка достала из кармашков платья тонкие полоски шоколада в розовых обёртках — такие шоколадки обычно продавались в больших упаковках, в наборе у каждой шоколадки совершенно разная начинка. Эти были с клюквой. Эн подошла к нему, распаковала первую полоску тёмного шоколада. Гарри с жадностью смотрел на шоколад, как Эн подносила сладость к его рту и просовывала её осторожно внутрь. Гарри жевал, наслаждаясь приятной горечью и клюквенной кислинкой. Пальчики Эн коснулись его губ, когда шоколадка полностью оказалась во рту. Эн задумчиво разглядывала его лицо. Её веснушки, напоминающие шоколадную стружку на белом пломбире, казались какими-то живыми. Гарри казалось это странным. Он протёр веки за стёклами очков, а потом ругнулся — кусочки земли попали в глаза. Парниша недовольно замычал, вытер ладони об чистые участки джинсов. Он сильно оттянул кофту, чтобы ей протереть несчастные глаза, и одновременно неуклюже вставая. Уже лучше видя и поправив очки, Гарри с удивлением моргнул — стало солнечнее. Яркие лучи пробивались сквозь серое небо и густые ветви огромных деревьев, но совершенно не грели. Эн снова взяла его за руку, и Поттер вспомнил, что нужно идти домой.

Глава 27 «Крахмал»

Вернулся домой он один. Девочки куда-то сразу разбежались в разные стороны. Гарри не был расстроен, ведь не придётся придумывать объяснение для семьи. Бабушка Андромеда сидела на террасе, между пальцев была зажата сигарета, а её худые ноги были укрыты старым, но тёплым одеялом. Гарри с улыбкой поприветствовал её. Она молча проводила его пристальным взглядом. Собаки нигде не было видно и слышно, и Гарри решил, что она могла гулять где-то в лесу. Мама снова была на кухне, немытые волосы были завязаны в маленький тугой пучок. Она сидела на табуретке сгорбившись и чистила картошку. В стеклянной банке на столе скопилось много окурков. Парнишка задумался, что за последние сутки ни разу не курил. — Привет, — решил он поздороваться с мамой. Та подняла на него уставший взгляд. Гарри неловко топтался в проходе от её внимательного взгляда — про испачканные джинсы он совсем забыл. — Привет, — ответила тихо и продолжила чистить картошку. Её, на удивление, было много. — Тебе помочь? Лили молча кивнула. Гарри ополоснул руки в холодной воде, взял табуретку и свободный ножик и сел рядом с мамой. Они больше не разговаривали. Мальчику казалось, что маму что-то тревожит — вчера она выглядела намного веселее, — но не стал ничего спрашивать. Возможно, она сильно устала, ведь на кухне готовит и убирает всегда лишь она сама. Гарри вскользь замечает на столешнице хлеб и пачку апельсинового сока. Картошку, капусту и хлеб покупать — ладно. Но сок не числился в списке их постоянных продуктов никогда из-за бюджета. Но Гарри сбросил все подозрения сразу, подумав, что папе с крёстным могли хорошо заплатить за смену или у них в семье сегодня намечался особый день. Мама перестала чистить картошку, стоило отцу показаться в дверях. Она бросила ножик в мусорное ведро и покинула кухню. Гарри непонимающе посмотрел на мужчину. — Мы вчера немного поспорили. Не обращай внимание, — небрежно объяснил мистер Поттер с лёгкой улыбкой. — Всё нормально? — Гарри выглядел обеспокоенно, он не припоминал, чтобы родители ссорились до подобного. Джеймс, к удивлению мальчика, почему-то долго смотрел в открытый холодильник — хотя искать-то там нечего. — Да. Я же говорю: не обращай внимание, — он выглянул из-за дверцы и подмигнул сыну. Гарри молча продолжил чистить картошку в одиночестве. Он не знал, что хотела готовить из неё мама, и решил, что сварит. Мистер Поттер с бутылкой пива прислонился бёдрами, почти садясь, к столешнице напротив мальчика. Молчание казалось Гарри неловким. — Ты это, — Джеймс внимательно рассматривал его и махнул рукой у себя с правой стороны виска, — решил, как Тонкс? Гарри не понял. — Волосы покрасить, — объяснил мужчина, уже кивнув в сторону того места у сына, где только что у себя жестикулировал рукой. — Чего? — подросток положил на стол ножик, отбросил начищенную картошку в миску. Он вышел в коридор к маленькому висящему зеркалу и с ужасом заметил злосчастную рыжую прядку волос. Мальчик осторожно коснулся её, сжав волосы между подушечек пальцев. Рыжая прядь не была большой, но заметной среди его вороха чёрных волос. В отражении за его спиной показался отец. — Ну, раз ты не в курсе, то похоже над тобой неплохо подшутили, — тихо посмеиваясь, мистер Поттер ушёл на улицу, отпивая пива. Гарри оставался на месте. Потому что это не было шуткой. Он бы заметил эту прядь ещё в доме Грейнджеров, когда принимал душ. Эта прядь появилась после, но… когда? У него вспотели ладони. Тело невыносимо трясло, а в горле снова сухость. Гарри хотел увидеть Гермиону, он был абсолютно уверен, что она что-то знает. Она должна что-то знать, как всегда! Дома не знают о всех его проблемах, и никто ничем не поможет, но Гермиона!.. Детский плач отрезвил его мысли. Сверху послышались быстрые шаги, а вскоре уже тётя Тонкс чуть ли не бежала с лестницы с Тедди на руках. Малыша она тут же вручила ничего непонимающему Гарри и побежала на кухню. Парниша рефлекторно прижал к себе Тедди и начал покачивать. — Чёрт, чёрт, чёрт! — слышался голос Тонкс. Она ставила в спешке кастрюльку с водой на плиту и туда же бутылочку с молоком. И в нетерпении подпрыгивала, будто молоко от этого подогреется быстрее. — Забыла его покормить, — неловко рассмеялась, но было видно, как девушка волновалась. Тедди в руках Гарри успокоился, но красноречиво был недоволен всем на свете. — О. Пробуешь цвет? — отвлеклась тётя, подбегая к подростку. Гарри немного наклонился назад от её сильного внимания. Тедди ручками начал цепляться за его одежду. — Хочешь, я тебя покрашу? Я заказала себе зелёный и кислотно-розовый, хочу раздельно все пряди! И тебе могу заказать, — девушка немного задумалась и хихикнула, — с рыжим ты будешь похож на Лили. — Ну. Я… — только и смог выдавить Поттер. — Наверное? — неуверенно. Тонкс очень жизнерадостно засияла. Гарри показалось, будто она этого всегда ждала, чтобы кто-то помимо неё красил волосы, и она испробовала бы свои домашние навыки парикмахера. — Я закажу тебе более натуральный рыжий, — начала задумчиво трогать его волосы. — И осветлитель. — А деньги на это есть? — О, да. Сейчас да, — закивала Люпин и игриво потыкала щёчку сыну. Тедди замычал. — Но от… — Кипит, Тонкс, — сказал появившийся Джеймс. Девушка тут же упорхнула к плите, сетуя, что теперь ещё ждать, когда молоко подстынет. Гарри неуверенно взглянул на отца, прислонившегося боком к стене, тот руки скрестил и наблюдал за Тонкс. Но потом перевёл ответный взгляд на сына. — Что такое? — вскинул правую бровь. — Н-ничего, — Гарри отвернулся и снова начал покачивать Тедди. Отвлёкся на малыша — он кусал свои ручки беззубым ротиком. Заметив внимание Гарри, Тедди смешно улыбнулся, то же сделал и Гарри, но неуверенно. Парнишка чувствовал на себе пристальный взгляд отца и не мог понять, почему ему так от этого некомфортно. Тонкс наконец-то забрала у него из рук Тедди и отправилась кормить ребёнка в её с дядей Римусом комнату. Гарри тут же вернулся чистить картошку и старался делать вид, что совершенно не замечает папиного взгляда — да что ему нужно? У Гарри не было ни малейших соображений, как у него появилась эта рыжая прядь — вернее, соображения были, но это бред! Хотя, что в его жизни уже не считается бредом? Он буквально сегодня кормил рыжих чудищ хлопьями в доме своей лучшей подруги! Гарри так отвлёкся на собственные метания и не заметил, как счищал кожуру толстыми кусочками и вскоре порезал себе палец. Шикнул и от неожиданности выронил ножик с картошкой прямо в ведро. — Ну ты даёшь, — послышалась усмешка. Паренёк обиженно взглянул на отца, поднося израненный палец в рот. Порез не сильный, лишь побаливает, но так неприятно. Джеймс сел на табуретку, на которой недавно сидела мама. Достал из ведра упавший ножик и почти очищенную картофелину. «Розочка» крови впиталась в твёрдую мякоть, была немного размазана. Папа продолжил очищать её от кожуры. — За свою жизнь я понял много важных вещей, — начал говорить мистер Поттер. Ненужные слои картошки накручивались колечком от лезвия. — И еда, пища, благодаря которой мы выживаем, стоит выше остального вместе с деньгами и семьёй. Любой кусочек, — он легко сбросил кожуру в ведро, — нужно беречь, — и ловко отрезал ненужную часть с кровью. Чистую бросил в миску. — Мой отец заставлял меня делать всю мамину работу, когда она сильно обожгла руки — по его вине, но не суть. Мне было пять. Он дал мне нож и сказал начистить и сварить картошки, потому что он был чертовски голоден. Я впервые держал нож в руках. Естественно, у меня ничего не получилось правильно: отрезал сильно большие куски и порезал себе все пальцы, — Джеймс отчего-то усмехнулся, — мой отец так рассердился. Вся картошка была маленькой и ещё в моей крови. Он её всю сварил и заставил меня её съесть. Мальчик был так шокирован итогом этой маленькой истории отцовской жизни, что уже мысленно у себя не спрашивал к чему этот разговор. Ответить Гарри было нечего. — У меня было много подобных моментов из детства, которые я до сих пор помню. И они повлияли на меня, на такого, какой я есть сейчас. Мальчишкой я придумал список, чего я не буду делать, как мой отец. И самый первый пункт был такой — я никогда не стану поступать также со своим сыном, как отец со мной. Папа прямо смотрел на него. Гарри всё также нечего было сказать. Он потупил взгляд в мусорное ведро, убрал палец изо рта. Осталась видна лишь ярко-красная полоска на указательном пальце левой руки, от косточки посередине до подушечки. Невольно вспомнил свои недавние мысли, что у мистера Риддли под перчатками кожа рук наверняка намного ухоженнее, чем у него. Джеймс выждал паузу, но не для того, чтобы дать сыну возможность что-то сказать. Только лишь проследить за эмоцией на лице застывшего в момент серьёзного разговора подростка. — Мы не шикуем, — продолжал, — но я с твоей матерью стараемся по сей день давать тебе того, чего мы с ней не получили — простой родительской любви. Мы любим тебя. Мы волнуемся, — упираясь локтями в собственные колени мужчина наклонился ближе к замершему сыну. Голос стал ниже. — Если тебя что-то беспокоит, если у тебя проблемы, ты всегда можешь обратиться к нам за помощью. А если стесняешься и не хочешь расстраивать маму, можешь обсудить всё со мной. Я умею решать проблемы и хранить тайны, Гарри. У мальчика бешено колотилось сердце. У него проблемы? Неужели его личные переживания были так заметны? Или папа подозревает его в чём-то? — нет, он не стал бы. Но готов ли Гарри рассказать?.. Руки напряжённо выпрямились, ладони, лежавшие на острых коленках, невольно сжались в кулаки. Из пореза медленно потекла капелька крови, капнула на джинсы. Мистер Поттер терпеливо ждал, а Гарри не мог придумать ответ. Своим долгим молчанием он только подтверждает, что у него в жизни что-то не так. — Нет. Всё нормально, — будто отвечая своим мыслям, сказал подросток. Джеймс отвёл задумчивый взгляд. Выпрямился на стуле. Не допытывал и решил принять такой ответ. Он улыбнулся. — Тогда давай закончим с картошкой и приготовим обед. А то чувствую, Бродяга скоро будет орать не хуже Тедди, — Гарри неуверенно усмехнулся. Мистер Поттер посмотрел на его порез, — доставай пока кастрюлю и замотай себе палец. Я почищу, а ты потом порежешь. Гарри был молча согласен. Он сделал, как было велено, а потом достал из одного кривого ящичка бинт и почти израсходованную бутылочку с перекисью водорода — маленькая быстрая помощь для случайных порезов для мамы. Гарри мужественно стерпел неприятную боль при обработке и не особо ровно повязал вокруг пальца бинт. Папа дал ему резать картошку из первой миски. — Пап, — Гарри прикусил нижнюю губу. Он резал картошку на четыре части и сразу бросал в пустую кастрюлю. Не знал, позволит ли ситуация узнать немного больше о жизни родителей в их непростом прошлом. — М? — Джеймс сидел к нему спиной и быстрее, чем Гарри, счищал кожуру. — А ты с мамой… чем вы всё же занимались? Парнишка услышал тихий и короткий смех. — Не могу сказать. Чуть позже. — Почему не сейчас? — его не удивлял ответ. — Наверное, потому что мне до сих пор не хватает смелости, — уже тише звучал папин голос. Гарри мучался вопросами всё сильнее: что же было такого в прошлом родителей, что даже отец не мог решиться рассказать? Родители с дядями уже давно со всем завязали, так почему бы не посвятить его в курс дела? Гарри давно не был ребёнком и прекрасно всё поймёт и примет! Но взрослые были иного мнения.

Глава 28 «Зелёный мармелад. У него вкус яблока»

Мармелад от мистера Томми Риддли можно назвать самым простым из его творений. Однако у его мармелада была одна исключительная особенность — он никогда не высыхал. Сколько бы мармелад ни пролежал на воздухе он всегда останется свежим, мягким и тягучим — всё зависит от сорта. Также мистер Риддли ценил вкусы людей и выпускал не только мармеладный микс в одной упаковке, но ещё десятки разных пачек на любой вкус! Гарри стоял перед стеллажом в «Три Метлы» и разглядывал разнообразные упаковки. Он взял из своей заначки часть суммы, чтобы купить Гермионе сладкий подарок. Вот только она могла купить какую угодно сладость когда захочет, и Гарри старался отыскать что-то редкое, чего даже у них в Годриковой Впадине тяжело найти. Это была пачка мармелада с яблочным вкусом, ярко-зелёная с нарисованными яблочками и логотипом в виде имени Томми Риддли посередине. Именно у этого мармелада с яблочным вкусом был особый эффект подстраиваться под настроение человека, стоит пару раз прожевать и вот! Вкус кислого яблока или сладкого, или более лёгкий привкус с яблочным соком в начинке. Гарри никогда такие не ел, но Гермиона ела и говорила, что вкус у них восхитительный. Упаковки с яблочным мармеладом привозили редко и раскупали за считанный минуты. «Три Метлы» уже был четвёртым магазином, в котором Гарри надеялся найти одну единственную зелёную упаковку, и на который он возлагал большие надежды. Но ему не везло. Расстроенный, он думал, что ему делать. Можно было бы поискать другие редкие сладости, но Гермиона больше всего любит мармелад. Расстроенный, он сел на лавочку в парке. Смотрел на свои новые кроссовки и только сильнее мучался чувством долга. Подруге бы это не понравилось, но Гарри ничего не мог с собой поделать. В желудке скрутился неприятный, но терпимый узел. Поттер думал, что это могло быть из-за голода, ведь он с самого утра ничего не ел, но и не чувствовал никакого желания. Неважно, перетерпит. У них в семье бывали дни, когда действительно приходилось голодать и то, что ему сейчас совершенно не хочется есть, ничего не изменит. Поднялся сильный ветер, и парниша скривился от его холодной колючести. К ногам принесло одну из газетных страниц, и Гарри поморщился сильнее, увидев на ней своё с Тедди фото. Страница улетела прочь, а паршивое настроение осталось. Он плотнее укутался в тонкую чёрную куртку — она была велика, потому что принадлежала когда-то Сириусу. Сгорбился и прижал к друг другу колени. Ему было холодно, но он не мог уйти домой, не купив Гермионе чего-то стоящего. Голова уже раскалывалась от усердных попыток что-то придумать. Кто-то тыкнул пальцем ему в нос. Мальчишка подскочил, чуть не встав, и выпучил глаза вперёд. Но это была всего лишь Эн. — А. Ты, — он даже по странному расслабился. Посмотрел на одетую не по погоде девочку и нахмурился. — Ты разве не мёрзнешь? Эн качнула головой. Ветер в это время стал стихать, но не пропадал. Девочка достала из кармашка знакомую розовую полоску шоколада с клюквой и протянула ему. Гарри не был голоден, но руки сами взяли шоколадку. — Я в жизни не ел столько сладкого, как с тобой, — он фыркнул, убирая шоколад в карман. Эн не изменилась в лице. Внезапно его осенила идея. Он не был уверен, получится ли, но не мог не попытаться. Нагло? Да. Но Гарри совсем отчаялся. — Слушай. Это… Я хочу сделать приятное для своей подруги. Она очень сильно любит мармелад от мистера Риддли и… Пожалуйста, не могла бы ты принести мне хотя бы одну пачку мармелада с яблоком? Я заплачу, сколько!.. нужно, — Гарри не успел договорить, как Эн убежала в сторону леса, чтобы выполнить его просьбу. Гарри не рассчитывал, что будет так легко. Но вскоре нервничал и даже жалел, что попросил Эн. Вдруг мистеру Риддли не понравится, что его сладости разносят за просто так — конечно, не за просто так, Гарри оплатит нужную сумму! — и Эн получит неприятный нагоняй? Но рыжая девочка не один раз приносила ему сладости, и Гарри подозревал, что у Эн мог быть личный тайник или, как помощник мистера Риддли, она имела свои привилегии — но было неприятно думать, что мистер Риддли использует детский труд. Но точно ли они были детьми? Неопределённость колебала его совесть. Парниша неосознанно почесал местечко с рыжей прядью на голове. Он бесцельно гулял по парку в ожидании Эн. Не сомневался, что девочка сможет найти его где угодно, но в парке сегодня было малолюдно, а привлекать к себе лишние взгляды парень не хотел. Но и здесь довелось услышать: «Видишь того мальчика из газеты? Будешь себя плохо вести и тоже потеряешься в лесу». И Гарри не было дело, почему все до сих пор обсуждают эту новость с лесом, как почему его — вот просто его самого — постоянно приравнивают к проблемам и образу хулигана, даже ничего о нём не зная? Зато его кузена считают очаровательным святым парнем! Возможно, играло роль его семейное положение и обязательное участие в благотворительных акциях. Но Гарри тоже хотел в таких участвовать, и его не принимали! Спасибо тётя Питуния за напудренные всем мозги о его семье! Парниша агрессивно пнул попавшийся камушек. Иногда от несправедливости хотелось выть. Гарри начинал уже переживать, что сегодня девочка уже не явится или её мог застукать мистер Риддли. Но Эн появилась, как обычно — неожиданно. Подросток гулял в это время неподалёку от детской площадки, когда в его сторону подкатился мячик. Дети остановились и неловко посматривали на него, и Гарри всё же пнул мячик в их сторону. Уловив слухом радостное «Ура!» и даже улыбнувшись, он не заметил другого ребёнка и чуть не задел его рукой. — Да ёпт-ж! — дёрнулся на месте. — Эн! Ну, мать твою, а! Эн одарила его почему-то недовольным взглядом — Поттер ещё удивился её эмоциям. Видимо, девочке не нравятся грубые выражения. — Прости, — Гарри почесал затылок и скосил виноватый взгляд. Начал объясняться. — Ты очень тихая и незаметная, и твоё появление всегда… внезапное. Но казалось, что жуткая девочка его совсем не слушала. Она молча протянула вперёд белый бумажный пакетик с главными инициалами имени Томми Риддли — ТР — с безизменными каллиграфическими буквами, обведёнными в кружочек. Гарри, уже зная, что в нём, не мог справиться с возникшим волнением. Он взял достаточно тяжёлый пакет, теряясь с растерянностью и благодарностью. — Ты сюда килограмма два набрала? — неловко спросил. Гарри раскрыл пакетик, даже визуально было заметно, что наполнен он намного больше, чем простая пачка мармелада от Томми Риддли. Он закрыл пакет и посмотрел на девочку. — Сколько стоит? — спросил решительно. Эн покачала головой. — Так не пойдёт! Нельзя же просто так взять… и отдать! Эн отвела задумчивый взгляд в сторону, и вместе с ним голова наклонилась ближе к плечу. Пара длинных прядей жидких волос упали ей на лицо. Это длилось секунду. Потом она выпрямилась, порылась в левом кармашке и протянула Гарри плотный листок бумаги. Поттер, немного мешкая, взял бумажку. Плотная с еле заметными выпуклостями, хранившая на себе строчки одного предложения из каллиграфического почерка и тёмно-зелёных чернил. «Вдоволь насладись моим подарком» Гарри показалось, что у него сердце рухнуло куда-то в пятки, а возможно, ещё ниже. Он шокировано посмотрел на Эн. — Это правда от него? — получив в ответ кивок, Гарри был готов взвыть на месте. Но обошёлся лишь покусыванием губ. — Чёрт, — не находилось других слов. Поттер знал, что на всю жизнь сохранит этот клочок бумаги и будет беречь его от посторонних глаз и рук — ну, кроме Гермионы. И — этот почерк — мистер Риддли правда так пишет? Это точно ручкой написано, а не напечатано на принтере? Если у мистера Риддли правда такой почерк, то Гарри проникся к нему новой крупицей симпатии. Он считал, что так писать необычайно сложно, нужно ведь продуманно каждую букву выводить и не лениться! Томми Риддли, похоже, был идеален не только в создании сладостей, но и в таких мелочах. И Гарри почудилась сладкая отдушка шоколадного крема, от самой бумаги или чернил — неважно. От непонятного нетерпения парнишка прикусил дрожащей челюстью внутреннюю сторону нижней губы. Вкус крови отрезвил. Он сомневался, что кровотечение будет сильным, и почти сразу перестал обращать на него внимание, лишь иногда полизывал ранку языком. Позже Гарри начал думать. Мистер Риддли разрешил Эн принести мармелад только потому, что Гарри попросил? Но с чего вдруг? Они совершенно незнакомые люди и ничего друг о друге не знают — Гарри опускал те факты о мистере Риддле, которые узнал из телевизора и слухов. И одна единственная их встреча никак их не сблизила, если не считать давнего случая, когда Гарри маленьким побывал на шоколадной фабрике — было до сих пор непонятно, подтвердил это мистер Риддли при их недавней встрече или нет. Всё вело к тому, что они друг для друга никто. Неприятно, но такова была правда. Непонятно, как Эн смогла передать мистеру Риддли, что Гарри нужен яблочный мармелад, но она это сделала. И мистер Риддли назвал это своим подарком. Очень щедрым подарком, на взгляд мальчика. Переступая через все свои противоречия, парнишка принял его подарок. И раз это теперь его, то ничего не будет плохого, если он отдаст всё Гермионе? По мнению Гарри, она намного больше заслужила этот потрясающий мармелад. Однако удержаться было сложно, и парниша попробовал один — мягкий, ароматный мармелад приятно жевался и первые мгновения казался совсем безвкусным, пока язык не начал щекотать вкус яблочной пряности, почти медовый. Гарри пробовал мёд один раз в жизни в гостях у подруги, когда она угостила его чаем с мёдом, и этот мармелад точно имел медовые нотки! Правда. Правда восхитительно. И привкус крови совсем не портил истинный сладкий вкус. Гарри был чересчур доволен. — Теперь нужно к Гермионе, — озвучил он мысль вслух. Эн, о которой мальчик уже успел позабыть, взяла его за руку и куда-то повела. — О. Ты знаешь, где она? — Гарри легко поддался девочке. Он держал её ручку в ответ, а в правой нёс белый бумажный пакетик. Настроение было необычайно окрылённым, и поводов было предостаточно: сам Томми Риддли сделал ему подарок, у него есть мармелад для лучшей подруги, и он попробовал этот потрясающий мармелад! Никогда ещё день не казался таким замечательным и светлым. Даже родной город приобрёл живые краски, и встречных прохожих Гарри считал симпатичными людьми. Парнишка непременно расскажет всё Гермионе, и она поймёт — она не может не понять! — что во всей этой ситуации с шоколадной фабрикой и мистером Риддли нет ничего плохого. И они могут отбросить все их пугающие подозрения и попробовать прийти на фабрику! Они не шли к дому Грейнджеров. Ни к месту, где они часто тусовались, ни к магазинчику, в который Гермиона любила частенько заглядывать после школы, чтобы купить что-то перекусить. Они шли сразу к школе. Гарри был удивлён, ведь у них занятия уже должны были быть окончены. Скорее всего у Гермионы были причины задержаться. В школьном дворе слонялись только ребята из старших классов, у которых назревали экзамены. Гарри не волновали чужие взгляды — «герой» местной газеты из неблагополучной семьи идёт под руку с жутковатой маленькой девочкой, то ещё зрелище. Но его переполняла эйфория чистейшего счастья и полного пофигизма на мнения людей. День ему ничто не могло испортить, а с лучшей подругой станет всё только лучше! Они поднялись на третий этаж. Эн отпустила его руку и указала пальчиком на дверь кабинета истории. Поттер всё же почувствовал укол раздражения, что с мистером Бимсом ему придётся пересечься взглядом. Но это было мелочью. Гарри поблагодарил Эн, дал ей взять из пакета сколько угодно мармеладок — их там всё равно было слишком много — и дальше остался в одиночестве. Он поставил пакетик на подоконник, сам прислонился к нему бёдрами и ждал. Ждал и ждал. Гарри мог предположить, что Гермиона могла попросить себе дополнительные занятия. Она серьёзнее беспокоилась о поступлении в институт после школы, чем Гарри, и он самолично пожелал дождаться подругу и вручить подарок, так что не имел никакого права раздражаться. Или Эн всё же ошиблась, и Гермионы здесь не было? Решившись проверить, Гарри взял пакетик с мармеладом — чтобы сразу уйти без лишних телодвижений — и подошёл к двери. Прислушался. Но это было бессмысленно, потому что на истории всегда было… Гарри что-то услышал. И это не было похоже на заучивание какого-то исторического текста или разговор вопрос-и-ответ. Было тихое, как тянущийся шёпот, настолько тихое, что можно было и не заметить. Но Гарри достаточно простоял под дверью, чтобы различить смешивающиеся между собой дыхания и тихий голос. Поттер не знал, почему не решился постучать. Он сразу попробовал приоткрыть немного дверь, та легко и тихо поддалась в его сторону. Всё тот же класс истории, та же унылая атмосфера и без учеников. Взгляд зелёных глаз перешёл на сидящего мистера Бимса возле своего рабочего стола и Гермиону на коленях… Гарри тихо закрыл дверь. Тихо. Всё тихо. В ушах что-то пищало от навалившейся тишины, и в это же время мир подростка переворачивался с ног на голову. Потемневший взгляд смотрел вперёд. Шаги невесомо ступали по полу. Он спустился на одну ступеньку и видел кабинет истории. Он спустился на первый этаж и видел руку мистера Бимса, грубо державшую в кулаке каштановые волосы. Он вышел на улицу. Не слышал ничего. Ничего не видел. Совершенная пустота. Приятный осенний холод касался открытых участков кожи. О чём-то недалеко болтали ребята из классов старше и смеялись. Поттер наблюдал за ними, как сквозь толщу воды. Стоял с ними на одной земле, слышал их голоса, но одновременно с этим не существовал. Внутри мальчика что-то пыталось собраться обратно, и каждая попытка проваливалась, не начавшись. От него осталась хрупкая оболочка — прикоснись, и она разорвётся, уничтожив его полностью. — Гарри? — единственный родной голос вынул подростка из оцепенения. — Что ты здесь делаешь? — Гермиона была приятно удивлена и подбежала к другу. — Я думала к тебе зайти после уроков. Голос равнялся касанию, невесомому, заставляющему рваться швы. Гарри оторвал взгляд от неизвестной точки и посмотрел на неё. Такую простую, счастливую от встречи с ним, подпрыгивающую на месте, чтобы рюкзак удобнее лежал на спине. И теперь такую… — Эй, что с тобой? — взгляд Гермионы беспокойно забегал. Она приблизилась к его лицу. — У тебя зрачки такие большие. Гарри молчал. Лишился голоса в тот самый момент на третьем этаже возле кабинета истории. Чем дольше он молчал, тем сильнее нервничала подруга. Чем дольше смотрел ей в глаза, тем больше она боялась. Девочка боялась того, чего наконец поняла. Он знает. … такую напуганную. — Гарри… — и его подруга, минуту назад счастливая, превратилась в совершенно бледную и разбитую. Никто ничего не пытался отрицать. Писк в ушах усилился от других шагов. Возможно, потребовались бы цепи, чтобы сдержать Поттера, но он бы их перегрыз, разорвал. Ему казалось, что в этот момент в нём открылись сразу второе и третье дыхание — он может всё. — Мистер Поттер? Абсолютно всё. Гарри ничего не стоил первый удар, и не ожидавший такого мистер Бимс пошатнулся, схватившись за лицо. От нового удара мужчина уже лежал. Пакет выпал из дрожащих рук подростка, и непослушное тело, двигаемое одними эмоциями, зверем налетело на растерянного учителя, пытавшегося закрыть лицо руками. Кажется, Гермиона кричала. Но вокруг Гарри больше ничего не существовало, когда он видел это лицо. Он видел это. Не учителя, не мужчину, а это. Это было не жалко бить. Это было не жалко мучить. Это было не жалко уродовать. Над этим хотелось издеваться и кромшить, кромшить ненавистное лицо! Превратить в кровавую похлёбку, а затем надламывать руки. Руки, которые держали каштановые волосы! Разломать пальцы, косточка за косточкой, выворачивать и выворачивать, и также кромшить, также мучить ненавистное это! — Э-э! Ты что творишь?! — Ополоумный, блядь, отойди! — О, боже! — Да держи его! Гарри, тощего невысокого подростка, еле смогли оттащить четверо парней и это ещё при помощи пятого, который в это же время осторожно отодвигал мистера Бимса от разъярённого Поттера. Гарри самому прилетело в голову от одного из старшеклассников. Перед глазами бегали звёздочки. Его от души бросили в стену, видя, что эффект от удара головы не подействовал. Куда-то подевались его очки. — Прекратите! — кричала Гермиона, вмешиваясь. — А ты куда лезешь?! Не видишь, он припадочный! — Я сама разберусь, отвалите! — на пределе был не только Гарри. От него отстали, оставили валяться на земле под школьными окнами. Парни с неодобрением поглядывали на Грейнджер. — Вот и разбирайся со своим бойфрендом. Скоро передачки будешь ему таскать. Школьники и появившаяся директриса столпились вокруг пострадавшего учителя. Кто-то уже вызывал скорую и полицию. Плевать на всё было только двоим. Гермиона сидела на коленях перед лежащим Гарри. Вскоре и он сел, невзирая на боль в голове и теле. — Придурок. Что же ты творишь?.. — шептала напуганная Гермиона, протягивая ему чудом уцелевшие очки, но не дала ему самому их надеть. — Не надо. У тебя руки в крови, — Гарри ничего не сделал. Они молчали. Гарри посмотрел на свои руки. Правда, кровь. — Гарри… Мальчик посмотрел на неё. Что она собиралась сказать? Неважно. Гарри собирался задавать свои вопросы. — Почему ты не сказала мне? Почему ты!.. почему ты, чёрт, позволяла ему это делать?! — ему хватало сил говорить в полголоса и не привлекать к ним лишнего внимания. Этот разговор только для них двоих. — Гарри… — Просто ответь! Гермиона поджала губы. Сжала кулаки на коленях. — Давай мы потом всё… — Нет. Ты скажешь сейчас. Почему моя лучшая подруга позволяла учителю пихать свой хуй себе в глотку? — он шипел. Глаза блестели от злобы и отчаяния. Всё его нутро кричало в диком непонимании, и почему-то Гермиона молчит, когда он нуждался хоть в каком-то ответе, который бы всё объяснил. — Не говори так. — А как мне говорить? Как, Гермиона? Подруга не отвечала. Не смотрела на него. Гермиона казалась сейчас такой маленькой, белой — вот-вот исчезнет. И только тогда, когда к ним собиралась идти разгневанная мисс Амбридж, когда казалось, что их разговор останется незаконченным на неизвестное мучительное время, губы девочки зашевелились. — Он сказал, что знает про твою семью. Знает и сообщит в полицию, — её потрясённый взгляд карих глаз, её исчезающий голос, её маленькость сводила Гарри с ума. — Что мне нужно было делать, чтобы не забрали твоих родителей?.. Не забрали тебя?..

Глава 29 «Настоящее яблоко»

Мисс Амбридж орала, как вне себя. Гарри стоял — чтобы он не смел пачкать кровью ценную школьную мебель — и наслушался про себя мелкого уголовника, про свою безалаберную мать и в целом про всю ужасную семью вдоль и поперёк. Но её оскорбления были сейчас парнише до лампочки. Гермиону отправили домой. Мистер Бимс был в больнице — он отказался подавать заявление, и потому Гарри не был сейчас в участке. Мисс Амбридж и на это сетовала, что зря мистер Бимс так жалеет его, такую неблагодарную бестолочь. И с появлением отца её причитания не изменились. Гарри и ухом не повёл, но взгляд при родителе опустил. Мистер Поттер, к удивлению его сына, пришёл в весьма хорошем виде: выглаженная рубашка в клетку, тёмные джинсы, кожаная куртка чёрного цвета и такого же цвета туфли. Ничего из этого далеко не было новым, но либо папа хотел так произвести впечатление ответственного родителя, либо директриса вызвонила его во время работы. Мисс Амбридж первое время ждала реакции Поттера-старшего, какого-то слова. Но мужчина, поздоровавшись, невозмутимо сел в кресло перед директорским столом. Он, конечно, осмотрел внешний вид сына, но никак не прокомментировал, будто каждый день видит отпрыска, перепачканного кровью. Но такая спокойная реакция повлияла на мисс Амбридж, и она стала орать тише. Мистер Поттер выслушал всю историю в длинных словосочетаниях, которыми любила пускаться директриса, и даже согласился с ней, что поступок мистера Бимса в отношении Гарри совершенно незаслуженный и мальчика необходимо строго наказать. Гарри не мог понять, в гневе сейчас папа или нет, потому что никогда его таковым не видел. Но сегодня день замечательных открытий, и Гарри было тяжело представить, какая каторга ждала его дома. Кажется, отец понравился мисс Амбридж. О. Прекрасно. Его точно убьют. Но на то, что с ним сделают дома, ему было всё равно. Гарри не жалел о содеянном ни капли и без зазрения совести начистил бы морду мистеру Бимсу ещё много раз. После дикого адреналина мальчика переполняла опустошённость. Он старался не думать ни о чём, потому что если станет… Гарри трясло только от мысли о Гермионе и мистере Бимсе. Он боялся даже себе задать вопрос — было ли это единичный случай или нет? Сколько Гермионе приходилось мучаться из-за этого извращенца? Гарри закрыл глаза. Ему поплохело. Старенькая машина неспешно везла их домой. Мистер Поттер молча сидел за рулём. Гарри пустым взглядом смотрел куда-то вперёд. Не замечая, что машина сворачивает в неизвестное от дома направление, как и бросавшийся в его сторону внимательный взгляд. — Ну? Что-нибудь скажешь? — Гарри содрогнулся от ледяного отцовского тона. А что он мог сказать? Как он мог сказать? Что-то изменится, если он расскажет? Гермиона была такая напуганная, когда он узнал. Впервые так хотелось взять её в охапку и защищать-защищать-защищать. От давления тяжёлых эмоций мальчик перебирал пальцы, разминал их — руки, оказывается, болели, — пока непослушные пальцы не сосредоточились на порезе. Гарри отрешённо ковырял его ногтем, раскрывая, и лёгкое болевое пощипывание немного приводило в чувство. — От твоего молчания становится хуже лишь тебе. Мальчик снова дёрнулся. Вжался опущенной головой в плечи. Из открытой ранки появлялись бусинки крови, и Гарри завороженно смотрел, как они лениво стекали. Смотрел сквозь стёкла очков, сквозь засохшие багровые пятнышки на свои замершие руки с уже потемневшей чужой кровью. Кровь… Что он сделал? Воспоминания отдавались яркими красными вспышками, удивительным приятным отсутствием мыслей и сладкой силой. Поттер слышал крик Гермионы, но никогда бы не остановился. Гарри должен был закончить. — Он… Он д… елал это, — сипло звучали его слова, сбивались. Гарри начал кусать внутреннюю сторону губ. — Он т-рогал… её. У него вспыхнула сильная потребность говорить, горло так и сжималось, выдавливая из него слова, совсем не связанные с мыслями в голове. Гарри видел кабинет истории и ненавистное лицо этого. Джеймс хмурился, всё слыша. Он снова поглядывал на сына через зеркало заднего вида, не видел его лица из-за спадающих чёрных волос. Но зато видел подрагивающие плечи и слышал сдавленный голос. Мистер Поттер многое повидал и был готов встретить отходняк сына лицом к лицу. Но было что-то, что заставляло мужчину сильно сомневаться в наркотической зависимости сына. Одновременно анализируя всё под другим углом, он видел Гарри чрезмерно шокированным чем-то. Джеймс мог быть уверен, что знал Гарри: ленивый, шкодный, прогульщик в школе, при этом учился неплохо, трудолюбивый дома и с очень зашкаливающим чувством справедливости, когда дело касалось близких ему людей. Чтобы спровоцировать его на драку нужно было постараться — насколько мужчина знал, это его подружка Грейнджер любила кому-то вдарить — и помимо словесной брани и прогулов жалоб на Гарри не поступало. Если дело действительно не в наркотиках, то всё приобретало печальный оборот. — Он тро-гал её, — услышал снова. Мистер Поттер сильнее сжал руль. — Ты понимаешь? Джеймс прекрасно всё понял с самого начала скудных объяснений. И, возможно, лучше дело бы было и правда в наркотиках. — Мистер Бимс сделал плохо твоей подруге? — тон мужчины не изменился. Он посмотрел через зеркало — Гарри снова сидел прямо. Нечитаемо смотрел в окно покрасневшими глазами. На перепачканном брызгами крови лице блестели влажные дорожки. — Она мне не сказала. Почему?.. — дикая горечь чувствовалась в словах мальчика. Он перекручивал этот момент снова и снова в свой голове и пытался понять, даже зная ответ. Гарри неуместно засмеялся, пока сбивчиво не задышал. — А он же сказал… — сглотнул, — он сказал, что сдаст вас. А она пошла. Понимаешь?.. Она же пошла, чтобы вас не посадили. Она же… Он же с ней… В этот момент машина резко остановилась. Мотор оставался включённым. Потемневший взгляд мистера Поттера был прикован вперёд на дорогу. В этом месте никто не любил ехать из-за невозможных болотистых дорог, но шины их старенького друга позволяли преодолевать любые препятствия. — Кто сдаст, Гарри? — пальцы нетерпеливо стучали по рулю. — Он… Он вас знает. А она… о-она, — мальчик глотал слова. — Он её… — Гарри, — Джеймс развернулся к нему. Парень почувствовал это, но не стал смотреть в ответ. — Успокойся. Я сейчас буду задавать тебе вопросы, и, если ответ да, ты будешь просто кивать. Договорились? — без какого-либо оттенка на мягкость ледяной голос вбивал мальчика в сидение машины, заставляя слушаться. Он кивнул. — Ты увидел, как мистер Бимс трогает твою подругу? — заторможенный кивок. — Тебя это разозлило и ты избил его? — кивок. — Хорошо, — мужчина сам кивнул, подводя сына к одному из важных вопросов. — Гермиона была согласна? — Гарри очень медленно, неуверенно, но кивнул. — Согласилась, потому что мистер Бимс знает про меня и остальных? — медленно кивнул. Больше ничего мистер Поттер не желал знать. Они вновь поехали, без лишних слов — Гарри даже шумно дышать не решался. Они вскоре были у дома, но машина остановилась возле их небольшой пристройки. Первым вышел мистер Поттер, бегло осмотрелся. Убедился, что никто из членов семьи даже в окна не выглядывает, особенно жена из кухни. Открыл дверь машины и выпустил сына, быстро повёл его внутрь, где все обычно мылись. — Снимай одежду и бросай её вот сюда, — указал на пустующий в углу участок. Мистер Поттер легко поставил на пол железный большой таз. — Я сейчас вернусь. Гарри молча слушался. Раздевался и сбрасывал одежду в указанное место. Было холодно. Мёрзли ступни. Холодные мурашки щекотали кожу. Участки — только руки, шея и лицо, — на которых засохла кровь, неприятно стягивались. Папа вернулся не скоро, но нанёс пять вёдер воды. Она не была горячей, просто тёплой. Вручил сыну щётку, шампунь и новую бутылку геля, наказав хорошенько вымыться. На лавочке уже лежали полотенце и другая одежда. Ту, что с пола, Джеймс кучей забрал под мышку и ушёл. Гарри казался себе роботом, который молча выполняет все указания и машинально что-то делает. Живым он себя не ощущал. Вода под ним мутнела. Пена розовела. Гарри старательно намыливал кожу, волосы, выковыривал грязь под ногтями и все их потом состриг. Руки ныли, костяшки пальцев казались несгибаемыми. Пульсирующий порез был единственной частью, приводящий мальчика хоть немного в чувства. Когда парниша закончил, уже начинало темнеть. Он вытерся, переоделся. Холодный воздух отрезвлял, пока Гарри выливал грязную воду и уносил вёдра обратно. За домом заметил какие-то искры. Заглянул, чтобы увидеть спину крёстного, курящего и что-то сжигающего в небольшом костре. Гарри не стал его окликать. В доме горел свет. Было достаточно тепло благодаря включённым обогревателям. С кухни доносилась весёлая болтовня дяди Римуса и тёти Тонкс с мамой. Мальчик слышал смех отца. Кажется, папа с мамой помирились. Гарри не стал заходить на кухню, а сел на диван в их маленькой гостиной, поёрзал в жёстком свитере, чтобы быстрее согреться. Забежал лабрадор и запрыгнул к парнишке на диван, положил свою морду ему на ноги и смотрел на него печальным взглядом. Казалось, Собака всё понимает. Гарри хотелось в это верить. Собака заскулила и мальчик всё же погладил её. Смех снова доносился из кухни, и Гарри хотелось узнать его причину. Хотелось посидеть со всеми, просто помолчать и не вникать в сам разговор. Ему так не хватало тёплого взгляда дяди Римуса, маминого запаха мыла и сигарет и улюлюканья тёти Тонкс. И открытой улыбки папы. И мистер Поттер в приподнятом настроении вошёл в гостиную, встретил Гарри тёплым взглядом и потрепал ему ещё влажные волосы. Собака тоже оживилась, но сразу опустила голову обратно, желая больше побыть рядом с мальчиком. Мужчина наклонился к сыну и вручил растерянному ребёнку большое красное яблоко — он купил одно специально для сына. Тёмно-красная кожура, гладкая, само яблоко казалось твёрдым, но Гарри слышал, что оно очень вкусное. И такой сорт был дорогим. Мистер Поттер держал свою большую ладонь на голове сына, наклонил её в свою сторону и сам поддался вперёд. Зашептал в ухо. — Ни о чём не беспокойся. Мама и Тонкс не знают, будь мужчиной и не давай им повода волноваться, — он несильно отстранился, заглядывая мальчику в глаза. — Договорились? — О чём не знают? — прошептал Гарри. — Про наш секрет, — Джеймс усмехнулся. Мужчина выпрямился и указал на фрукт. — Съешь яблочко. В них содержатся полезные витамины, — и припеваючи вернулся на кухню. Парнишка запутался. Папа очевидно имел в виду его и мистера Бимса, но странное колющее в груди волнение не исчезло. В любом случае он правда не хотел, чтобы мама и тётя переживали. Особенно мама. Гарри сжал в своих ладонях яблоко. Нерешительно откусил кусочек — сначала он даже не ожидал, что кожура будет толстой, но с лёгкостью с ней справился. Сладкая приятная мякоть, сока было так много, что Гарри пришлось облизать свой рот и укушенное место на яблоке, чтобы ничего не накапало. Вкусный, спокойно-сладкий оттенок. Но мармелад Гарри нравился больше.