Змея и лис

       — Теперь всё встаёт на свои места! — Эдриан тихо, едва слышно рассмеялся. — А я-то думал, с чего тебе так за ней бегать? А, оказывается, всё просто — влюбился в мою невесту!       Столкновение льда и огня.       Манерности и сарказма.       Гриффиндора и Слизерина.       Фред вскинул брови, сдерживая смешок. И это говорит ему он? Будто бы сам не бегает за Малфой как потерянный щенок, пытаясь добиться её внимания.       Пьюси поднял голову, переводя пронзительный взгляд на Викторию. Та сидела вытянувшись словно по струнке, готовая отразить любой выпад в свою сторону, или сторону Уизли.       При том все остальные сидели молча, не желая вставлять свои комментарии в чужие отношения, если в их адрес так было можно высказаться. Как-никак, о их скором браке было известно давно. Вроде как будущие муж и жена, но со стороны было так, словно они сейчас убьют друг друга за доли секунд.       Напряжения в комнате было хоть отбавляй, а всё равно много. Показное спокойствие Эдриана, скрытое за лёгкой ухмылкой, трещало по швам.       Этот парень привык контролировать ситуацию. Любую ситуацию. Но сейчас всё, как вода, буквально вытекало из его рук.        — Ну кто-то же должен за ней бегать, — улыбнувшись пролепетал Фред, — и всегда быть рядом.       Скрежет зубов отдал Эдриану в ушам громкой волной. Его едва не тошнило от саркастичной улыбочки гриффиндорца, что так нагло прожигал его взглядом. И был уверен в своей правоте.        — Это ненадолго, Уизли! — пообещал он.       Выражение лица Виктории не отражало ничего, кроме стойкого терпения. Она была такой спокойной, готовой защитить Уизли и свою точку зрения любой ценой, даже если ей были их отношения с Пьюси.        — Я чувствую себя преданным. Как будто меня променяли на…        — Преданным?       По лицу Малфой скользнуло неподдельное удивление. Она даже не желала позволить ему закончить фразу, которую не так уж давно произносила сама.       …променяли на предателя крови?        — Напомнить тебе о всех тех девчонках, которых ты таскал к себе в комнату? В то время, когда мы уже были помолвлены! И ты ещё смеешь говорить мне о преданности?       Её изумлению не было предела.        — Хочешь обсудить это при всех? Ну давай! — она вальяжно расселась на диване, закинув ногу на ногу. — Я слушаю.       Её, казалось, абсолютно не смущали присутствующие. Малфой словно абстрагировалась ото всех кто здесь был, кроме него. Единственное, что её сейчас беспокоило — возмущения Пьюси на её чистую правду.        — А есть, что обсуждать? — он усмехнулся, почти что горько. — Мне казалось, между нами начало проясняться хоть что-то.        — Между нами ничего не было, Эдриан.       Как ножом в не зажившую рану.       От неё веяло холодом. В голосе звучали жёсткие нотки больной для него правды, которую он пытался изменить каждый день. Сейчас она была той самой привычной Викторией, которую видели все, кто являлся для неё посторонним.       Папины черты берут своё. В ней звучал стержень Люциуса Малфоя, которому он учил её с девяти лет.        — Я хорошо отношусь к тебе с самого детства, но всё, что есть между нами — это брак, про который нас даже не спрашивали. Это не моя и не твоя затея.       Малфой тяжело вздыхает. Потирает переносицу большим и указательным пальцами, и понимает, что сейчас это всё — звездец полный. Полный абсурд! Они не должны обсуждать это при всех. Должны были как взрослые люди покинуть комнату, спокойно поговорить, всё обсудить и к чему-то придти.       Но обоих уже понесло так сильно, что остановиться не получится.        — И твоё отношение к этой затее тоже сыграло хорошую роль…       Он резко оскалился, вскинув брови.        — Я не воспринимал это в серьёз, пока не понял, что брак с тобой — это лучшее, что могло случиться в моей жизни! — едва не сорвался Пьюси, сжав пальцами кожаные подлокотники кресла. — Я хочу его, понимаешь? Хочу оберегать тебя, быть тем, на кого ты можешь положиться. Хочу проживать с тобой каждый день в нашем будущем доме. Даже если это решили за нас я рад, что судьба уготовила мне именно тебя!       Её глаза широко распахнулись. Столь красноречивое признание приводило в ступор. Даже Блейз поперхнулся, пытаясь уловить всё, что они говорили, но явно не успевал.       Эдриан выпустил рваный выдох, на миг прикрывая глаза. Снова посмотрел на невесту, пытаясь взять себя в руки и собрать остатки сдержанности.        — Я признаю свои ошибки, — тихо, на выдохе сказал он. — Я поступил неправильно по отношению к тебе, не пытался понять тебя в начале, но сейчас я правда стараюсь стать лучше!        — Если ты поддержал меня один раз, то это не значит, что я сразу упаду к тебе в объятия!       Она едва держалась. Так сложно было взять себя в руки когда организм находился под градусом. Особенно, когда речь шла не о простом парне, а о твоём будущем муже.       Конечно, она стала относится к нему гораздо лучше, чем было раньше. Стало образовываться понимание, небольшая связь, которую она пыталась наладить и удерживать. Пытаясь принять тот факт, что их свадьбы по окончанию школы было не избежать Виктория всеми силами пыталась найти в Пьюси его самые лучшие черты. Хотя бы то, за что она могла бы зацепиться, чтобы сблизиться с ним. Можно было сказать, что ей повезло — юноша из хорошей семьи, с хорошей родословной, и далеко неплох собой. По крайней мере, Эдриан был бы тем, кто мог бы относиться к ней как к равной, кто мог бы уважать её желания и её саму в ответ. Многие девчонки с её курса считали, что это — практически удача.       Образцовый ученик, новый капитан команды по квиддичу, галантный и статный, хорошо образованный.       И она, поначалу, старалась, пока не начала понимать, что жениху не было до неё особого дела. Проявлял заботу на показ, был интелегентным и вежливым, но продолжал стрелять глазами в сторону разных девушек, которые, казалось, никогда не покидали пределы его спальни.       И стал чаще появляться в её жизни тогда…       Виктория вдруг почувствовала больной укол, передёрнув плечами.       …когда в ней появились Уизли.       Она впилась в Эдриана взглядом, терзаясь доводами.       Может ей кажется?       Может это паранойя?        — Я пытаюсь пойти на любой контакт с тобой, Виктория. Занятия, квиддич, любая затея! Всё! Только ради того…        — Стоп-стоп-стоп!       Пэнси, сидящая практически в ногах Малфой, склонила голову на бок. Прищурила зелёные глаза и с подозрением спросила:        — Разве это не ты сегодня говорил мне обратное?       Эдриан поджал губы в одну тонкую линию глядя на то, как Виктория нахмурила брови, в недоумении уставилась на подругу.        — Не поняла? — тихо проговорила она.       Паркинсон повернулась к ней всего на секунду, а затем, снова посмотрела на Эдриана.       Прищуренный взгляд, полный опасного предупреждения, сулил ей заткнуться. Эдриан и забыл о том, что наговорил ей с утра. Забыл, что Паркинсон может рассказать об этом Малфой. Потому что думал, что они больше никогда не станут общаться. Даже не заговорят об этом. Не заговорят никогда. И, видимо, не говорили, но сейчас девушка была полна решимости выдать его с потрохами.        — Пэнси, — практически прорычал Пьюси, — не лезь куда не просят!       Она лишь вызывающим жестом вскинула подбородок в наигранном изумлении. Он пытается ей угрожать? Зря, очень зря. Не в его положении кидать пустые угрозы. Особенно той, от которой сейчас зависело слишком многое.       Паркинсон глубоко вдохнула, и громко процитировала:        — «Пусть гуляет с кем угодно, Пэнси, мне нет до этого дела. Она уже моя! Понимаешь, о чём говорю?», — повторила она в его излюбленной манере, смотря Пьюси прямо в глаза.       И сейчас он понял, что душить Паркинсон надо было сильнее, чтобы ей память наглухо отбило о том, что он наговорил ей с эмоций. Понял, что всё о чём он сейчас распинался станет пустым звуком для неё.       А темноволосая стерва сидела в ногах у подруги словно цепная собака, готовая разорвать любого, кто приблизится к ней хоть на метр. Прищурила зелёные глаза и поправила волосы, почти рыча на него в его собственной манере.        — Это не твои слова, Эдриан? — сквозь хищный оскал спросила Пэнси. — Или мне попросить повторить то же самое Блейза?       Внутри Виктории всё будто сдавил великан своими огромными лапами. Кости внутри раздробили, а все её искренние надежды обратились в пепел, который сыпался на голову с потолка. Она ощутила себя такой наивной и глупой, понимая, что заблуждалась в своих убеждениях, будто Эдриан мог измениться.       Кассиус, Блейз и Тео прятали глаза. То-ли не хотели вмешиваться, то-ли было стыдно, но по всему их виду можно было определить, что Пэнси говорит правду.       Она смотрела на Эдриана и понимала, что не чувствует ни злости, ни ненависти. Она смотрела в его глаза и понимала — это была пустота. Абсолютная пустота по отношению ко всему, что принадлежало ему и носило фамилию Пьюси.       Было так отвратно, обидно.       Эдриан пошатнулся, дёрнувшись в её сторону.        — Виктория…       Её жёсткого взгляда хватило чтобы он замолчал, не в силах что либо сказать. Губы Малфой были поджаты в одну тонкую линию, глаза выражали безмятежный холод. Она никогда так на него не смотрела.       Он ощутил резкую боль в груди, чувствуя себя слишком беспомощным. Впервые в жизни Эдриан Пьюси почувствовал настоящую слабость перед кем-то, кроме родителей. Привыкший использовать расчётливость и хорошую логику наравне с обаянием, от Эдриана сейчас отвернулась его собственная невеста, и он впервые не знал что делать.       Хотелось подойти вплотную, прижать к себе, уткнуться носом в белые волосы и шептать извинения, стоять на коленях не ради собственной выгоды или желания угодить, а чтобы заслужить прощение у той, в которую влюбился.       Любой другой, увидя малфоевские припадки ввиде странных сновидений или галлюцинаций сказал бы, что она сумасшедшая. Только вот Пьюси так не казалось. Он видел в Малфой нечто большее, чем просто спятившую девушку — он видел в ней своё будущее. Видел какой-то непонятный дар. Видел в ней сокрытую ото всех нежность, желание, чтобы её полюбили и ценили. Её хотелось оберегать и защищать, какой бы сильной она не пыталась казаться.       Но сейчас она смотрела на него так, словно могла испепелить.       А вместо него отдала предпочтение одному из Уизли, что сейчас так вальяжно сидел на полу, словно на диване рядом с ней.       Серые глаза Эдриана буквально вонзились в Фреда. Ревностно, цинично. Что она в нём нашла? Высокий, даже по сравнению с ним, острый на язык, с огненным характером, не собранный, отвязный. Абсолютно не тот, кто ей подошёл бы. Виктория всегда на дух не переносила таких, как Уизли. Она всегда его ненавидела, любила задирать в детстве.       А сейчас…       Сейчас Уизли смотрел на неё как на самое ценное, что у него есть. Так влюблённо, тепло и трепетно, словно он забыл все их ссоры, скандалы, едкие фразочки. Так, как должен смотреть на неё Пьюси. Фред находился в паре метров от Малфой, но создавалось впечатление, что стоял прямо за её спиной, готовый защитить в случае чего. Его прямой и пристальный взгляд говорил Эдриану то, чего тот не хотел слышать:       Ты проиграл.       Виктория медленно поднялась с дивана. Не прерывая зрительного контакта, она по-привычке поправила чуть съехавшее фамильное кольцо на пальце.        — Позволь мне объяснить!..        — Я не желаю ничего слушать от человека, которому интересна лишь его выгода, — удивительно-ровным тоном ответила она.       Эдриана словно огрели чем-то тяжёлым.       Повернувшись ко всем, кто продолжал сидеть на полу и был в комнате, Малфой выдавила из себя подобие улыбки, хотя было видно как дрожали её руки.       На Драко лица не было. Он не понимал — хочет сейчас дать Пьюси по лицу, или заставить его корчиться под Круциатусом на полу, вымаливая прощение у его драгоценной сестры?        — Прошу прощения за испорченный праздник, — тихо проворила Виктория. — Всем доброй ночи.       Малфой аккуратно переступила через маленькие декоративные подушки, лежащие между Блейзом и Кассиусом, и направилась к выходу. Пэнси тут же соскочила, подрываясь за ней, пока Эдриан ловил на себе осуждающий взгляд Тео.       Близнецы тоже направились за девушками, явно не имея желания здесь больше оставаться.       Но белая ярость вдруг ударила Пьюси в голову, вместе с остатками огневиски.        — Уизли, сука! Мы не закончили! — рявкнул он.       Всё произошло так быстро, стремительно, но Эдриан отчётливо видел каждую деталь, словно смотрел от третьего лица — вот он достаёт палочку из заднего кармана брюк. Её острый кончик направлен прямо между рёбер развернувшегося Фреда. На его лице то самое, мелькнувшее на секунду, ощущение ужаса.       Именно того, который сейчас так отчаянно хотел видеть Пьюси, чтобы почувствовать себя хоть капельку в выигрыше.       Чтобы от игривой ухмылки Фреда Уизли остались лишь воспоминания.       Его губы уже начинают быстро шептать заклинание. Глаза неотрывно следят за быстро сменяющимися эмоциями на лице Уизли.       Перед собственным носом резко сверкает конец чёрной лакированной палочки. Малфой словно вырастает из-под земли, хотя была уже на выходе из комнаты, и закрывает собой Уизли. Взгляд яростный, безумный. На губах оскал не хуже, чем у дикого животного.        — Эксперелиармус!       Палочка отлетает куда-то в сторону, а перед ним — разъярённая невеста, защищающая гриффиндорца.        — Как это низко, Пьюси — нападать со спины, — железно чеканит её голос. — Хотя, вполне в твоём стиле.       Эдриан чувствует себя беспомощным. Стоя перед ней безоружный, с абсолютно ровной спиной и плотно сжатыми челюстями, смотрит на Малфой сверху-вниз.        — Ты не понимаешь, что творишь, — в тон ей отвечает Эдриан. Он медленно подходит ближе, пока кончик её палочки не упирается ему в шею. — Лучше остановись, пока не поздно…       Она пошла против него. Наставила на него палочку, готовая выпустить любое заклинание, чтобы остановить. И пошла зачем? Ради кого?..        — Угрожаешь ей? — Фред стоит за её спиной, готовый в любой момент сдвинуть Малфой в сторону и встать на её место.       И впервые Виктория слышит чтобы голос Фреда звучал так ядовито и злобно. Даже на Драко сегодняшним утром он не был так зол.       Эдриан медленно переводит на него взгляд.       Уизли всегда веселы, всегда задорны, любят шутить, но сейчас Фред смотрел на него такими тёмными глазами, что Пьюси резко стало и не по себе, и забавно одновременно. Яркие рыжие волосы и голубые глаза будто светились в комнате. Широкие напряжённые плечи, сжатые в кулак руки, высоко вздёрнутый подбородок — такой разъярённый Фред выглядел подстать драконам. Только огонь заменили его волосы, а чешую громкий голос.        — Знаешь, Пьюси, по-моему слово девушки — закон. А собственной невесты — уж подавно!       Он аккуратно обогнул Викторию, и теперь она стояла за его спиной. Как будто дышать стало легче, зная, что она находится на достаточном от Эдриана расстоянии. Слегка наклонившись, он процедил Эдриану прямо в лицо:        — Хоть пальцем её коснёшься без её разрешения, и я тебе руки переломаю! — он шумно выдохнул, хотя видно, что старался держать себя в руках. — Мне плевать, кто твой отец. Если причинишь Виктории вред, то отправишься следом за Монтегю, а я прослежу чтобы перед этим тебя доставили в больницу святого Мунго.        — Фред!        — Угрожаешь мне, Уизли? — на губах Пьюси появилась ухмылка. — А кто ты такой, чтобы запрещать мне приближаться к своей законной невесте? Что посчитаю нужным, то и сделаю!        — Ты не будешь за неё решать! — прорычал Фред.       И по спине Эдриана пробежали мурашки от его тона. Уизли навис над ним, готовый в любой момент вцепиться Пьюси в шею огромными ладонями. Они уничтожали друг друга взглядами, каждый желал высказать другому столько, что и списка не хватит. Казалось, Фред действительно зарычал, как разъярённый дикий лис, показывая острые клыки.       Их резко расталкивают в стороны. Светлые волосы падают на горящие яростью голубые глаза.        — Вы, оба, — между ними бесцеремонно вклинился Драко, — вообще ничего не будете решать!       Драко практически срывался на хрип.        — Как сказала моя сестра — так и будет! — рявкнул Драко. — Она не предмет, чтобы ей обладать, и не игрушка, чтобы с ней играться. И если я посчитаю нужным, то ни один из вас к ней не приблизиться и на метр!       Он развернулся к Фреду, едва заметно кивнув ему в сторону выхода. Тот понял намёк Малфоя без слов, и взяв под руку девушку, направился вместе с ней и Джорджем из комнаты.       Драко провожал гриффиндорца задумчивым взглядом. Он уже второй раз чувствовал какую-то необъяснимую благодарность к Уизли.        — Пэнси, — она остановилась практически на пороге, резко обернувшись. — Он тебе что-то сделал?       Только скажи, и я сотру его в порошок.       Никто не смел трогать то, что принадлежало Малфою, будь то перо, книга, или девушка. И Пьюси прекрасно об этом знал.       Но его это не остановило.       Она медленно перевела глаза на Эдриана. Тот окинул её ледяным взглядом, скрестив на груди руки, которыми душил её сегодняшним утром.        — Ребята тебе расскажут, — мрачным тоном ответила она Драко, тут же выскакивая за дверь.       Эдриан проводил её потемневшими глазами.       Стерва.       Драко повернулся к Тео с явно уставшим видом. То-ли хотел наорать, то-ли махнуть на всё рукой. Никогда в жизни у него не было столько адреналина, как за начало этого учебного года.        — Иди, пригляди за девочками, — сказал он Нотту, снова разворачиваясь к Эдриану. — А пока мы проведём занимательную беседу, правда, брат?       Лицо Малфоя спокойно, чётко очерчено каминным огнём, зато ледяные глаза прожигали не хуже. Эдриан понимал, что не выйдет из комнаты просто так.       Тео без слов кивнул. Бросил короткий взгляд на Эдриана, стоящего с лицом без эмоций. Быстро поднявшись, он едва успел проскользнуть в запахивающуюся дверь, оставляя Пьюси на растерзание Малфоя.       Они далеко не ушли.       Джордж и Пэнси стояли в трёх метрах от входа в комнату. Молчаливые, оба сложив на груди руки, и нахмуренные. Проследив за их взглядами, Тео увидел стоящих недалеко Викторию и Фреда. Малфой буквально утонула в его объятиях, спрятав лицо где-то в районе шеи.       Уизли будто пытался спрятать её от всего мира.        — Она плачет? — тихо спросил Тео у Пэнси подойдя ближе.       Будто их кто-то мог услышать.        — Нет, — покачала она головой. — У неё терапия «Обнимашки с Уизли». Хороший способ, рекомендую.       Джордж с трудом подавил смешок.        — Тео, — Паркинсон дёрнула его за край свитера. — Думаешь, я правильно поступила?       В её глазах было столько сомнений, что Тео не мог не положить тёплую ладонь на её плечо в успокаивающем жесте.        — Ты поступила как любящая подруга, Пэнс. На месте Драко — я бы его с землёй сравнял, если бы она была моей сестрой.        — Он не сможет ничего ему сделать. Они практически родственники.       Джордж шумно втянул носом воздух.        — Убереги меня, Мерлин, от таких родственников…

***

       — Эй, Пьюси! Что с тобой?       К нему подошла Дафна Гринграсс, аккуратно коснувшись плеча. Когда Эдриан повернулся она тихо ахнула. Мешки под глазами и разбитая губа смотрелись на нём просто ужасно, да и сам брюнет выглядел нехорошо — весь уставший и бледный, в помятой одежде, что было не в его духе.        — Это из-за того случая с Грэхэмом? — тихо спросила она.       На следующий день весь Слизерин знал о том, что Монтегю исключают из Хогвартса. Слухи разносились быстро, все гадали о настоящей причине. Кто-то был рад этому, кто-то нет. О Монтегю говорили и хорошо, и плохо — не идеальный ученик, хороший друг, не самый приятный человек.        — Да нет, — он покачал головой. — Получил по делу.       Кулак Драко прилетает ровно в нижнюю челюсть. Эдриан сгибается пополам, тихо шипит, чувствует как немеет часть лица. У Малфоя лопаются ранки на бледных костяшках, а у Пьюси разбита губа.       Кассиус кривится при виде этой картины и отворачивается, делая глоток огневиски. Блейз стоит рядом с гробовым молчанием. Эдриан выпрямляется, вытирая кровь рукавом. Смотрит блондину в глаза. Во взгляде Драко была чистая злость, без всяких преувеличений.        — Я был о тебе лучшего мнения.       Эдриан хмыкает, ухмыляясь. Поправляет упавшие на лоб волосы и проходится по нижней губе языком.       Целым сегодня он, всё-таки, не ушёл.        — Я тоже...        — Ты тоже? — Драко щурит глаза. — Ты хоть понимаешь, что сделал?        — А мне уже есть смысл каяться? — Эдриан скрещивает на груди руки, вызывая у Драко лишь нервный смех.        — Есть, но не передо мной. Перед ней. Можешь молить о прощении, но её доверие ты уже не получишь.       Пьюси ухмыляется.       Чистая правда, и он это прекрасно знал, даже не хотел спорить. Не было сил. В голове одна каша, а ёбанные чувства стыда и ненависти до сих пор грызли его где-то внутри.        — Я извинюсь перед Пэнси. С остальным разберусь как-нибудь без советов.        — Ты уже ни с чем не разберёшься, уж поверь мне...       Дафна понимающе кивнула. Не хотела лезть не в своё дело, но за состояние Пьюси побеспокоилась. Они никогда не были друзьями, лишь изредка общались, но мрачный вид Эдриана привлекал к себе слишком много внимания.        — Я могу помочь чем-то?       Учтивость Гринграсс и знание личных границ делали Дафну прекрасным человеком. С ней было сложно испортить отношения, да и сама девушка была не конфликтной, как могло показаться на первый взгляд.        — Спасибо, Дафна, не стоит, всё в порядке. Тяжёлая неделя.       Она мягко погладила его по плечу, заметив приближающегося к ним Теодора.        — Будь осторожен, — она тепло улыбнулась и направилась в сторону библиотеки, помахав Нотту рукой.       Эдриан повернулся к подошедшему к нему Тео. Мало того, что раскалывалась голова, так и настроения не было, зато друг сиял словно солнце и был явно в расположении духа.        — Выглядишь дерьмово, — кивнул ему Тео с усмешкой.        — Спасибо, и без тебя в курсе, — ответил он. — Ну, что там?        — Что-что? У нас образован новый союз «Малфой-Уизли». Я тебе сова что-ли?        — Блять, Тео!       Эдриан и сам не понял как рявкнул на него. На секунду прикрыл глаза, выдыхая. Вся ситуация прошлой ночи злила его до крайности, но так же бросала в растерянность.       Он тихо выдохнул, снова посмотрев на вскинувшего брови Нотта, который будто говорил ему «ну, что?».        — Она важна для меня, понимаешь? Я люблю её!        — Да нет, не понимаю, — Тео покачал головой. — Уизли любит её. А как можно сопоставить любовь и желание обладать я не знаю!       Эдриан резко приблизился к нему, сквозь зубы процедив:        — Уизли мне не соперник, запомни!       Тео улыбнулся уголком губ, абсолютно не обращая внимания на его пассивную агрессию.        — Ещё какой соперник! Для Виктории — ты и рядом с ним не стоишь.       В боку что-то закололо на этом моменте. Он растерянно уставился на Тео.       Он? Не стоит рядом с Уизли? Не смешите!        — Да что может ей дать этот придурок?! Домик в лесу два на два метра?..       Тео снова покачал головой и резко щёлкнул того по лбу, не позволяя договорить и заставив дёрнуться от неожиданности.       Сейчас Пьюси напоминал ему ребёнка, который не понимал за что его ругают. А ведь он не понимал самого элементарного.       Уизли — парень не тупой, а у Малфой денег предостаточно чтобы жить ещё хоть лет сорок, и ни в чём не нуждаться.       Но материальный достаток сейчас был практически на последнем месте из всего списка, о котором пытался донести ему Тео.        — Он дал ей то, что она хотела.        — И что же это, блять? — прошипел Пьюси потирая лоб.        — Свободу.       Эдриан ошарашенно поднял голову, уставившись на Нотта как на последнего придурка на земле.        — Сам понял, что сказал?       Тео пожал плечами.        — Понимай как хочешь, если сможешь, Эд. В любом случае, она видеть тебя не хочет. Желаю только удачи!       Он с широко распахнутыми глазами наблюдал за тем, как Тео, закинув на плечо сумку, пошагал от него прочь летящей походкой как ни в чём ни бывало.       Это что ещё за хрень?       То Блейз с утра смотрит на него как на ненормального, то Гринграсс с её вопросами. Теперь ещё и Тео?        — И ты просто уйдёшь, как будто я тебе больше не друг?! — крикнул он, не обращая внимания на испугавшихся от его крика третьекурсников, проходивших мимо.        — Ты мне друг, Эдриан, но выбирать между вами я не собираюсь! Как и лезть во всё это! — Развернувшись на ходу прокричал он в ответ. — Уж тут давайте без меня!       Тео исчез также быстро как и появился, оставляя Пьюси в гордом одиночестве. Тот встал посреди коридора как статуя среди потока учеников. Они всё проходили мимо огромной толпой от первого до седьмого курса, иногда задевая его плечами или локтями. Но Эдриан стоял неподвижно, не обращая никакого внимания. Ему казалось, что кислорода резко стало не хватать, что он задыхается.       Что не может найти из ситуации выход.

***

      Виктория словно зачарованная смотрит на небо. На неё падают крупные хлопья снежинок, усеивая собой одежду, ресницы, и волосы. За ночь снега налетело достаточно, усыпая собой опавшие листья и спящие деревья. Он приятно хрустел под ногами, холодком оседая на коже.       Такая погода была ей по-вкусу. Она любит зиму ещё с детства, когда они с Драко бросались снежками в саду верхом на мётлах. Мама всегда ругалась на них из-за отсутствия шапок или шарфов, а Малфоям всё было ни по чём.       И вокруг стояла такая тишина. Так умиротворённо и спокойно, что ей хотелось забыться. Остаться бы здесь, пока ещё светло, в этой морозной сказке. Смотря на скрытое облаками солнце она не чувствовала ни проблем, ни страха, ни горечи. Лишь приятное чувство лёгкого веселья и бодрости.       Как будто бы всё было невероятно просто, будто она горы могла свернуть! Внутри было столько уверенности, что хватило бы на весь Хогсмид, и Хогвартс в придачу.       Виктория переминулась с ноги на ногу, почесав локоть сквозь тёплое зимнее пальто и перчатки. Под ногами захрустел снег, а она опустила голову от завораживающего снегопада. Рука как-то сильно чесалась. То ли виновато недавно опрокинутое зелье на уроке, которое могло вызвать аллергическую реакцию, то ли ткань водолазки была слишком колючей.        — Да чтоб тебя! — тихо прошептала Малфой, отчего из рта вырвались клубы горячего пара.       Этого только не хватало! В такой-то волшебный момент!       Она стянула с руки чёрную перчатку, прикусив её кончик зубами, и стала задирать рукав пальто вместе с кофтой. Сначала показалась небольшая краснота на коже, затем ещё сильнее, и Малфой уже хотела списать это на аллергию, как из под ткани выглянул едва заметный чёрный контур.       Малфой замерла, нахмурившись. Локоть продолжал зудеть, а она замерла, так и сжав рукав верхней одежды. Тело пробила мелкая дрожь. Она сильнее прикусила кончик перчатки, понимая, что дышать стало резко сложнее. Виктория медленно потянула ткань выше, выше, пока её взгляду не открылся рисунок на коже.       Череп со змеёй. Чёткие аккуратные контуры распустились на её коже словно летние цветы на поляне. Кожа вокруг покраснела и неприятно чесалась, как будто она появилась недавно, пока Малфой не увидела проступающую из глаз черепа кровь. Два пустых чёрных глаза смотрели на неё, пока по костяным щекам стекали тонкие алые капли. Смотрел прямо в душу, внутрь неё, пока острый кончик длинной змеи обвивался вокруг черепной коробки, затягиваясь будто удавка на шее.       Перчатка с шорохом упала на снег возле её ног. Глаза Виктории широко распахнулись в ужасе. Она провела пальцами по рисунку, и кровавая дорожка потянулась следом, размазываясь оранжеватым оттенком по коже и краям костяных щёк. Малфой поднесла дрожащую руку ближе к лицу. По пальцам текли маленькие капельки, спускаясь вниз по руке словно ручеёк.       Ошарашенный выдох сорвался с губ. Руки затряслись вместе с ногами. Малфой быстро встряхнула кистью, сбрасывая с себя кровавые сгустки на белый снег.        — Нет... — лихорадочный шёпот вырвался сам собой. — Нет-нет-нет! Исчезни! Исчезни!       Она стала быстро тереть руку. Резко, грубо, оставляя ногтями борозды на коже, расцарапывая основание змеиной чешуи и сильнее размазывая потёкшую кровь. Она заливала весь череп, стекала вниз, капли падали на дорогу.       Только не снова! Не сейчас! Всё же было в порядке?!        — Ну пожалуйста! Сука, ну исчезни!       Кожа уже начинала щипать. Малфой почувствовала как сжимается горло, как ком встал чётко по-центру. Как перед глазами мельтешил лежащий на полу Монтегю с таким же рисунком, как его кровь засохла на кончиках её пальцев толстой коркой.        — Ну пожалуйста...        — Вики!       Её резко хватают за плечи, рывком разворачивая. Фред, с покрасневшими от холода щеками, поражённо вглядывается в её переполненное ужасом лицо. Слёзы текут по щекам, быстро застывая где-то на уровне подбородка, грудь ходуном ходит, глаза широко распахнуты. Её правая рука застыла на голом локте, вцепившись в него до побеления кожи.       Смотрит на него с ужасом в глазах, с непониманием, растерянностью. Как будто её только что разбудили.        — Фред...        — Тихо-тихо! Иди сюда! — он мягко притягивает её к себе, чувствуя, как сильно она трясётся.        Руки обхватывают его поперёк талии, пряча лицо в районе груди. Малфой подавляет всхлип, прикусив нижнюю губу до боли. Фред с облегчением выдыхает чувствуя её рядом, как её ладони сжимают его куртку на спине, как сбитое дыхание оседает на открытых участках кожи. Он всего на две минуты отошёл, но когда услышал её громкий крик, практически побежал. И застал такой — застывшей в ужасе, расчёсывающей собственную руку словно в каком-то трансе.       Его едва не передёрнуло от шока.        — Я рядом, малышка. Всё в порядке.       Он аккуратно отстранился, обхватив холодными от снега руками её лицо. Принялся бережно стирать слезинки с покрасневших щёк большими пальцами, пока Малфой смотрела куда-то сквозь него, пытаясь придти в себя.        — Мерлин, Вики, у тебя вся рука в крови!       Она опустила голову глядя на то, как с пальцев медленно текли несколько капель. Плечи дрогнули. Там ничего не было, только кровавые лунки ногтей. Фред поднял её руку, глядя на расчёсанную ногтями кожу. Как же сильно она это делала, раз пошла кровь?        — Там был рисунок!.. — дрожащим голосом произнесла она. — Там был рисунок!        — Эй-эй! Спокойно, милая, я верю тебе. Всё хорошо!       Уизли наклонился, поднимая в ладони немного чистого снега.        — Потерпи, — тихо попросил он, принявшись бережно протирать её кожу.       Малфой тихонько зашипела. Ранки неприятно щипали, рука немела от холода.        — Я не сошла с ума, Фред, — прошептала она едва слышно, подняв на него красные глаза. — Я видела его, понимаешь? Видела!..        — Виктория!       Уизли обхватил ледяными ладонями её лицо снова. Слегка резковато, заставляя задрать голову и смотреть себе прямо в глаза. Медленно наклонился, прижавшись своим лбом к её собственному, горячо выдыхая прямо в приоткрытые губы. Малфой замерла, ощущая тепло его тела, не смотря на ледяные руки.       Вздрогнула всем телом когда Фред коротко прижался сухими губами к её лбу.        — Я верю тебе, — медленно проговорил он. Едва слышно, совсем тихо. — Я верю тебе, Вики. Я рядом, слышишь?       Она шумно сглотнула, не в силах ответить. Лишь сильнее сжала мужские предплечья.        — Ты не сумасшедшая. Мы во всём этом разберёмся. Вместе, слышишь? Я буду рядом с тобой. Всегда.       Поцелуй в щёку, вторую, в уголок губ, в кончик носа. Они были здесь абсолютно одни, никто не мог их увидеть, но от этого не становилось спокойно.       Малфой теряла под ногами опору.       Фред позволил ей медленно вылезти из своих объятий, и девушка аккуратно опустилась на одно из поваленых деревьев, боясь свалиться с ног. Дрожащими руками потянулась в карман, доставая одолженную у Тео пачку. Фред молча наблюдал за тем, как её окровавленные пальцы сжимали сигарету, поднося к губам.       В голове столько шума, мыслей. Ей хотелось, чтобы выходящий из рта дым, растворяющийся в воздухе, попросту забрал их с собой. Зажав сигарету губами, она натянула обратно задранный рукав пальто. Брошенные перчатки так и остались лежать на снегу в паре метров от них.       Она подняла на него голову, выдохнув дым в сторону. Почувствовала, как ладонь Уизли сжимала её собственную, сидя перед ней на корточках. Это было волнительно. Для них обоих. И Фред не ушёл. Сидел рядом с ней, переплетая их пальцы, словно пытаясь сказать, что она не одна. Что у неё есть тот, на кого она могла положиться.       Но Виктория уже давно это знала.       Даже если бы она кого-то убила Уизли был тем, кто помог бы помочь спрятать труп.        — Что ты видела? — тихо спросил он, большим пальцем оглаживая ледяные костяшки.       Виктория выпускает дым через нос шумно. Крепче сжимает его ладонь.        — Кажется, я знаю, что означает этот рисунок...       Бросает окурок на него, грубо придавливая подошвой ботинка, и закапывает носком глубоко под снег. Точно так же, наверное, выглядела и она. она так же, как этот окурок, проваливалась куда-то глубоко вниз, в бесконечную тьму из загадок и страхов.       Она думала, что с исключением Грэхэма всё встанет на свои места. Но сейчас понимает, что дело было вовсе не в нём. Что Малфой видит то, чего не должно быть на самом деле. Или то, что ждёт их через какое-то время. Что-то ужасающее, заставляющее кожу покрываться мурашками.       Она подняла на Фреда ледяные глаза, и её голос, в лесной тишине, захрипел:        — Пожирателей смерти.