Not Mine

– Отпусти, это моё! – Нет, моё! – Я первый увидел, так что просто сдайся. – Ни за что- – Клянусь, еще одно слово и я никогда больше не пойду с вами по магазинам, – угрожающе тихо цедит сквозь зубы Хёнгу, весь красный от стыда за двух великовозрастных долбоёбов, затеявших разборки прямо посреди его любимого бутика. – Шинвон-хён, тебе ведь даже не нравятся эти кроссовки, они не в твоём стиле. – Но, я… – начинает было громко возражать тот. – Хонсок-хён, – продолжает их прекрасный, но абсолютно невероятно страшный в гневе макне, – как ты можешь вести себя как капризный ребёнок, будучи самым старшим участником группы в данный момент? Тебе не совестно перед Джинхо и Хуи-хёном? Что они скажут, когда узнают, что ты устроил публичную истерику из-за какой-то пары обуви? – Скажешь тоже истерику… – бормочет пристыженный Хонсок, – такое чувство, будто меня реально мать отчитывает. – Какое счастье, что это неправда, – Хёнгу смеётся и Хонсока переклинивает, потому что…какого хрена над ним насмехаются? Будучи ментально не старше лет семи, он гордо идёт к выходу, чтобы остаток дня показательно дуться и всем видом показывать глубину своей страшной обиды. Ну еще бы. Эти двое ведь совсем ни во что не ставят старших, ведут себя как парочка голубков, спелись, блин. Хонсок назло возвращается в общежитие из зала пораньше, чтобы помешать их безмятежному радужному счастью, и несказанно удивляется. Слишком уж тихо, как перед бурей. А посреди его идеально заправленной и бывшей совершенно точно пустой с утра кровати лежит большая пастельно-розовая коробка с фиолетовым бантом. Хонсок хочет выругаться – он даже не сомневается, от кого это может быть. Внутри коробки лежат злополучные кроссы и маленький квадратный лист бумаги. «Моему любимому хёну. Подарок к зачислению в армию.» Больше Хонсок ни в чём не уверен – такие штуки всегда были по части Шинвона, но стиль определенно не его. А самое худшее – нельзя что ли было от руки написать? Шинвоновы каракули от аккуратного почерка мистера совершенство Кан Кино он бы в два счета отличил, но эти бездушные печатные буквы… Как бы то ни было, Хонсок не из тех людей, которые любят строить догадки и угадывать намёки, он просто идёт и спрашивает. И в этот раз тоже. – Эй, чего так внезапно? – Хёнгу быстро прикрывается полотенцем, которым только что сушил мокрые волосы после душа. – Хёнгу-я, – на лице Хонсока появляется та самая пакостливая улыбочка, которая раздражает всех героинь в его дорамах, – это ведь ты купил их? – Хён, ты о чём? – Кроссовки, из-за которых мы спорили, – кажется, он ошибся, потому что Хёнгу только озадаченно вскидывает одну бровь, будто силясь вспомнить, о чём могла быть речь, – ладно, забудь. – Если ты закончил, можешь выйти, пожалуйста? Мне некомфортно. – Боже, наш малыш вырос и стесняется принимать душ вместе? – пытается отшутиться Хонсок, осознав, что слишком уж палевно засмотрелся на чужое голое тело. – Хён! – Хёнгу еле сдерживается от того, чтобы не швырнуть ему мокрое полотенце в лицо, – сколько раз я должен объяснять тебе, что такое личное пространство? – у него уже уши горят от злости и смущения и да, этот глупый хён просто невыносимый иногда. – Да что с тобой сегодня? Ты как-то резко реагируешь на всё подряд, что-то произошло? – всё становится еще хуже, потому что этот невыносимый глупый Хонсок не выходит из ванной, а закрывает за собой дверь и трогает лицо Хёнгу, словно проверяя, не заболел ли он. Хёнгу становится очень страшно, потому что единственное, чего он хочет – поцеловать Хонсока сию же секунду. – Ты. Мне. Не нравишься, – как мантру повторяет он и прикусывает губу – Хонсок трогает его за плечи и наклоняется к уху, дыша куда-то в шею. – Я думал, мы – лучшие друзья. Ага. Отличные друзья, просто зашибись какие – иронизирует макне, когда губы Хонсока ненароком касаются его шеи, пока тот делает вид, что старательно вытирает ему волосы полотенцем. Хёнгу охает от неожиданности и чувствует прикосновение уже зубов в основании шеи. – С ума сошел? – звучит больше похоже на «кто-то сейчас умрет» и «самоуверенный ублюдок», но вот Хонсок снова делает огромные глаза и улыбается (и Хёнгу понимает, чем именно он так бесит своих дорамных героинь и зрителей заодно). – Кто знает, может быть и сошел. Или нет, – добавляет он нарочито громко, – надо отблагодарить Шинвон-и за подарок, не ожидал от него.