Неведение — невиновность

— Мацуда — идиот, — пробормотал Рюдзаки как минимум в десятый раз за день. Они вернулись в штаб после того, как помогли Мацуде сбежать из «Йоцубы» с помощью эффектной игры Мисы. Лайт должен был признать, что её сотрудничество с оперативной группой произвело на него впечатление. Но, как сказал Рюдзаки, она будет делать что-либо до тех пор, пока Лайт будет её просить. Просто казалось неправильным манипулировать ей вот так. Он только хотел отпустить её и честно сказать о своих несуществующих чувствах к ней. Мацуда всё ещё выглядел потрясённым и был необычно тихим, тогда как в привычных обстоятельствах его было не остановить. Отец Лайта сидел рядом с ним, пытаясь сделать своё присутствие в некотором роде утешительным. Лайт почувствовал, как на него накатила волна сострадания. Отец взглянул на него, и их глаза встретились, на что Лайт коротко кивнул ему, прежде чем вернуться к своему компьютеру. Да, Мацуда был идиотом, но они всё-таки получили ценную информацию. И теперь, когда Миса может работать на них… Лайт покачал головой. Нет. Это слишком опасно. Ему нужно было убедиться, что она не станет с ними связываться. Миса имела склонность к импульсивности, и Лайт беспокоился о том, что могло бы случиться, если бы она приблизилась к настоящему Кире. — Лайт-кун, я думаю, мы должны рассмотреть возможность того, что Аманэ Миса будет представлять компанию «Йоцуба», — Лайт посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Как будто Рюдзаки прочёл его мысли — это ощущение возникало с пугающей частотой, — и сказал то единственное, что раздражало его больше всего. — Я полагаю, что она будет в минимальной опасности, и я верю, что она сможет раскрыть ценную информацию, которая приведёт нас к Кире. — О, Лайт! — взволнованно воскликнула Миса, подбегая к ним. — Я не против, правда! Я сделаю всё, чтобы помочь тебе поймать Киру! — Нет, Миса, это слишком опасно, — Лайт подошёл к Мисе, опустив руки ей на плечи. Её глаза ярко светились от возбуждения при мысли о помощи расследованию, но он увидел, как их сияние начало тускнеть от его слов. — Мы не знаем, на что они способны, и я не хочу подвергать тебя риску. — Лайт, так мило, что ты так сильно обо мне заботишься. Но я собираюсь сделать это. Рюдзаки поможет, верно? Она посмотрела на Рюдзаки большими умоляющими глазами и вышла вперёд, чтобы повиснуть на его свободной руке. Рюдзаки слегка покраснел, прежде чем стряхнуть её и отступить на шаг. Он поднял брови, глядя на Лайта, но Лайт только строго покачал головой. Такая импульсивная. Это плохая идея. — Миса, в отличие от Лайта-куна, я считаю, что ты могла бы очень помочь нашему расследованию, — Лайт открыл рот, чтобы возразить, но Рюдзаки продолжил, прерывая его. — Теперь, поскольку Мацуда должен быть мёртв, он больше не может быть твоим менеджером. Однако я думаю, что Моги подойдёт для этой работы и сможет защитить тебя, если что-нибудь случится. Миса вскрикнула от радости, снова повисла на руке Рюдзаки и проговорила слова благодарности и похвалы; Лайт нахмурился и отвернулся, рассердившись на них обоих. Он не проронил ни слова на протяжении всей оставшейся ночи, пока они наконец не удалились в свою комнату. И снова Рюдзаки был тем, кто заявил о своей усталости, но на этот раз Лайт не собирался позволить ему так легко рухнуть на кровать. — Какого чёрта, Рюдзаки? — закричал он, как только дверь за ними закрылась. Рюдзаки медленно обернулся и отстранённо посмотрел на него. — Миса не может работать на них, это слишком опасно! И она такая импульсивная. Подумай, что могло бы случиться, если бы она решила сделать что-то вроде того, что сделал сегодня Мацуда! — Как я уже сказал тебе, Лайт-кун, я твёрдо убеждён, что Миса — Второй Кира. Даже больше, чем в том, что ты — Первый. — Тогда это ещё одна причина держать её на расстоянии! — Лайт вскинул руки вверх. Как мог Рюдзаки не понимать, почему эта идея была такой ужасной? Наверное, из-за его чёртовой гордости. В очередной раз. — Я не согласен, — ответил Рюдзаки, по-прежнему спокойный и невозмутимый. — Если Миса — Второй Кира, возможно, что, приблизившись к «Йоцубе», она сможет определить, кто из них действует как Кира. Лайт не упустил из виду, что Рюдзаки выбрал формулировку «действовать как Кира», а не «являться Кирой». — Да, но что, если один из них начнёт подозревать, что она Второй Кира? Подумай, что они могут с ней сделать, — Лайт провёл руками по волосам, разозлённый и знающий, что вот-вот проиграет в этом разгоревшемся споре. Он не хотел проигрывать, но понимал точку зрения Рюдзаки. И, как всегда, Рюдзаки был прав. Или, по крайней мере, почти всегда. Потому что Лайт не Кира. Вероятно. — Миса будет находиться под постоянным наблюдением, а Моги будет рядом. Мы позаботимся о том, чтобы она всегда оставалась на связи, и по возможности будем держать её в комнатах с камерами, — теперь в голосе Рюдзаки прозвучала резкость. Лайт знал, что разговор на этом окончен. — А теперь, Лайт-кун, пожалуйста, я очень устал и хочу спать. Рюдзаки повернулся и упал на кровать, как и несколько ночей назад. Он заснул через несколько секунд. Лайт оставался стоять: цепь была достаточно длинной, чтобы обеспечивать это расстояние между ними. Она снова налилась тяжестью, и лёгкое напряжение потянуло Лайта за запястье. Лайт отвернулся, скрестив руки, разочарованный тем, что Рюдзаки оборвал диалог, когда они находились в разгаре спора. Он продолжал смотреть в сторону, глубоко дыша, пока его внимание не привлёк звук тихого храпа; он разжал руки, вздохнул, повернулся обратно к кровати и обнаружил, что снова очарован внешностью Рюдзаки, когда тот спал. Лайт почувствовал, как весь его гнев на этого человека улетучился, пока он смотрел на него. Он видел, какой урон нанесло Рюдзаки дело Киры. Сквозь рубашку он мог различить тонкие очертания его фигуры: недостаточно худой, чтобы сосчитать его рёбра, Рюдзаки не ушёл от этого так уж далеко. Он вспомнил их ссору на прошлой неделе и подумал, как человек с таким телосложением смог так легко защитить себя. Он посмотрел на лицо Рюдзаки: его чёрные волосы падали на чёрные глаза, и тени под ними выделялись больше, чем когда-либо. Его губы слегка приоткрылись, иногда шевелясь, когда он беззвучно говорил что-то во сне. Лайт двинулся к кровати; взгляд всё ещё был прикован к уснувшему, и когда он лёг, то устроился немного ближе к Рюдзаки, чем обычно. Когда он засыпал лицом к лицу с другим человеком, он ощутил что-то слегка сладкое, почти как пряный чай, и почувствовал тепло. Когда Лайт проснулся на следующее утро, в комнате снова воцарилась тишина. Более того — он осознал, что снова прижимался к Рюдзаки. Он не решался открыть глаза, не зная, что его ждёт этим утром, но вместе с тем понимал, что чем дольше он будет оставаться в кровати, тем больше шансов, что Рюдзаки тоже проснётся. Было бы чудом, если бы он ещё спал. Лайт в последний раз вдохнул сладкий запах, прежде чем наконец открыть глаза, позволяя себе привыкнуть к лицу Рюдзаки во сне. Он с облегчением выдохнул, начал медленно убирать руку с чужой талии, где она лежала до этого времени, и скользнул обратно на другую половину кровати, поёжившись от внезапного отсутствия тепла, но где-то внутри ощутив, как разгорается небольшой огонь. Лайт с усилием покачал головой. Больше этого не повторялось. Он пристально смотрел в потолок, не двигаясь, и ждал, пока это чувство утихнет. Наконец, когда он собрался с мыслями, он снова посмотрел на Рюдзаки и слегка вздрогнул, увидев, что тот смотрит на него своими привычно широко открытыми глазами, прижав большой палец к нижней губе. Лайт изо всех сил старался не смотреть в ответ. — Что-то не так, Лайт-кун? Ты выглядишь очень серьёзным, — спросил Рюдзаки с притворным непониманием. Лайт подумал, что, возможно, Рюдзаки издевается над ним, и задался вопросом, спал ли он, в конце концов, всё это время. Он быстро рассердился. — Кроме того, что ты хочешь рискнуть жизнью Мисы, всё в порядке, — Лайт быстро ответил и вскочил с кровати, внезапно желая дистанцироваться от него. Он слышал, как Рюдзаки тихо напевал, пока они готовились к рабочему дню, и не обращал внимания на узел, который затягивался в его животе.

____________

Их дни протекали в обычном режиме, поскольку они тщетно пытались найти более подробную информацию о членах «Йоцубы». Надежда, которую Лайт начал испытывать, когда впервые обнаружил их новую зацепку, быстро угасала: новых сведений было ничтожно мало. Он чувствовал, как разочарование настигает всех членов оперативной группы, но ни одного так же сильно, как Рюдзаки. Их вечера и последующие утра также продолжались по той же схеме. Рюдзаки часто первым говорил об усталости, и на самом деле он спал почти каждую ночь. Лайт не мог понять, что вызвало резкое изменение в его поведении. Может, он был в депрессии; он уже упоминал что-то об этом. Или, может быть, те усилия, которые он вкладывал в это дело, наконец-то должны были быть восполненными. Возможно, Рюдзаки начал верить, что Лайт не Кира и что он волен достаточно расслабиться, чтобы уснуть. Какой бы ни была причина, Лайт просыпался, прижимаясь к Рюдзаки, почти каждое утро, и каждое утро Рюдзаки, казалось, ещё спал, в то время как Лайт распутывал их конечности и возвращался на свою половину кровати. Единственным утешением Лайта в новом распорядке было то, что, по крайней мере, он мог защищаться, говоря, что не может контролировать свои действия во сне. Миса должна пройти собеседование в «Йоцубе» через два дня. Лайт был встревожен; у него было плохое предчувствие, связанное с тем, что она решилась на это, и он не мог избавиться от него. Но каждый раз, когда он высказывал свои опасения, Рюдзаки отмахивался от них и смотрел на него любопытными глазами по крайней мере в течение следующего часа. В конце концов Лайт перестал об этом упоминать. Однако после того как он увидел, что один из членов «Йоцубы» исчез, его опасения за Мису всплыли на поверхность. Его отец заметил, что на очередном собрании присутствовало всего семь человек. Они проверили это неоднократно, и этот факт нельзя было отрицать: собравшихся было лишь семеро. Мацуда хотел верить, что, возможно, у восьмого участника появились какие-то другие дела, требующие срочного решения, но на самом деле все знали, что это не так. — Мацуда, не будь наивным, — строго сказал шеф Ягами. — Никто ничего не сказал о пропущенном собрании, и никто не пропускал их раньше. Хатори был убит Кирой. — Хорошо, — тихо и монотонно ответил Рюдзаки. — По крайней мере, это сужает число подозреваемых до семи. Лайт раздражённо посмотрел на него, осознавая, насколько бессердечно он относился ко всей сложившейся ситуации. Рюдзаки обратил на это внимание. — Что-то не так, Лайт-кун? Лайт стиснул руки в кулаки. — Как ты можешь так просто к этому относиться? Ты думаешь, что его убил Кира, и говоришь об этом, как будто ничего не случилось! — Эмоциональные порывы не способствуют развитию моих дедуктивных навыков. На самом деле я бы сказал, что они, вероятно, уменьшают их примерно на 12%, — Рюдзаки по-прежнему с любопытством смотрел на Лайта, расположившись на стуле в своём естественном положении. — Они убили одного из своих! Разве вы не видите, насколько они опасны? Мы не можем послать Мису на собеседование с ними! Мы не должны вовлекать её в это дело! — О, — тихо проговорил Рюдзаки, и его глаза расширились от внезапного понимания. — Так всё это из-за Мисы. Лайт-кун, как я уже сказал тебе, Аманэ Миса может достать бесценную информацию. Лайт прервал его. Он слышал это и раньше, но теперь ситуация изменилась. — Ты больше заботишься о раскрытии этого дела, чем о жизни своих товарищей, — сказал Лайт обвиняюще. — Ты готов принести её в жертву, если это означает, что ты сможешь победить. — Нет, Лайт-кун. Потому что я не верю, что Миса будет в опасности, — Рюдзаки говорил ровно, но Лайт мог сказать, что он изо всех сил пытался держать себя под контролем. — Ситуация изменилась. Они опаснее, чем мы думали. Мы не можем отпускать её туда, особенно если есть шанс, что она была Вторым Кирой. Рюдзаки задумался на мгновение, пока крутил между пальцами кубик сахара. — Мне интересно, насколько ты обеспокоен вопросом безопасности Мисы. У меня сложилось впечатление, что ты не особенно заботился о ней, — он понизил голос и продолжил: — Может, ты в конце концов влюбился в неё… — он замолчал и начал раскручивать свой стул. Лайт взорвался, доведённый до предела остроумием человека, к которому он был прикован почти две недели. — Чёрт возьми, Рюдзаки! Забота о чьей-то безопасности и любовь к нему — это не одно и то же! Может быть, если бы ты когда-либо о ком-то заботился, ты бы понимал разницу. Все в комнате смотрели на него, и Лайт засунул руки в карманы и отвернулся от них. В частности, он отвернулся от Рюдзаки. Его взгляд создавал впечатление, будто он едва не пострадал от вспышки Лайта, а Лайт не хотел этого видеть. Он молча проклинал цепь, которая удерживала его от того, чтобы покинуть комнату. Лайт ждал ответа, но на этот раз Рюдзаки промолчал. Когда Лайт повернулся, он снова смотрел в компьютер, лицо его было таким же бесстрастным, и он точно складывал кубики сахара своими длинными пальцами. Наконец через пять минут Рюдзаки ответил тихо, чтобы его слова слышал только Лайт. — Миса будет проходить собеседование с ними через два дня. Мне очень жаль, что это так сильно расстроило тебя. Лайт не доставил ему удовлетворения каким-либо ответом и продолжал работать за компьютером, как будто Рюдзаки ничего не сказал. Он знал, что ведёт себя по-детски, но не хотел спорить, потому что не хотел проигрывать. В очередной раз. Оставшуюся часть дня они проработали в неловком молчании, и Рюдзаки распустил оперативную группу раньше обычного. Было около десяти, а они были одни уже почти три часа. Обычно они заканчивали далеко за полночь, но Лайт знал, что они скоро переберутся в свою комнату. Ни один из них по-настоящему ничего не добился за целый день, но ни один из них не хотел быть первым, кто признает, насколько на них повлиял их предыдущий спор. Наконец, не в силах выдержать напряжение, Лайт всё же рискнул взглянуть на Рюдзаки и обнаружил, что тот невидяще смотрит в экран, а его руки полностью неподвижны. Через несколько секунд он повернул голову и встретился взглядом с Лайтом. — Нет смысла оставаться здесь, если мы не собираемся работать. Пойдём наверх. Рюдзаки коротко кивнул, и они оба направились к лестнице. Лайт последовал за ним, заметив, что Рюдзаки выглядит ещё более сутулым и что он немного шаркает ногами. Они вошли в свою комнату и в полной тишине занялись ночными приготовлениями, прежде чем повернуться к кровати. Лайт вздохнул и решил, что в этот раз сядет первым. Рюдзаки остался стоять, глядя в сторону закрытого окна и засунув руки в карманы. Лайт практически спросил его, в чём дело, но вместо этого проскользнул под одеяло и выключил свет на своей стороне кровати. Он лежал на спине, заложив руки за голову и закрыв глаза, пока не погрузился в беспокойный сон. Он не был уверен, сколько времени спустя Рюдзаки наконец лёг спать. Внезапное ощущение чужого веса и движение покрывала выдернули Лайта из сна. Сквозь ускользающий сон он заметил, что, должно быть, перекатился на бок и теперь оказался лицом к лицу с Рюдзаки; он не открывал глаз и старался не дышать слишком глубоко в надежде, что Рюдзаки не заметит, что он проснулся, когда вновь почувствовал сладкий запах. Рюдзаки устроился удобнее, и в комнате снова стало спокойно и тихо. Очевидно, он не собирался сегодня работать. Лайт почти погрузился в сон снова, когда Рюдзаки опять разбудил его. Лайт почувствовал, как холодные пальцы Рюдзаки убрали прядь волос с его лица, и изо всех сил попытался сдержать дрожь, пробежавшую по спине. И он услышал, как Рюдзаки тихонько пробормотал что-то себе под нос. — Это то, что означает заботиться о ком-то?