Неведение — невиновность

Лайт снова проснулся от всё более знакомых ему ощущений, вызванных близостью Рюдзаки. Он не знал, когда точно это произошло, но каким-то образом, проснувшись рядом с Рюдзаки, он обнаружил, что их ноги переплелись, его нос уткнулся в чёрные волосы, что они располагались близко друг к другу, — и это стало его новой нормой. Обычно Лайт осторожно распутывал их, откатываясь на свою сторону, словно бы находился там всю ночь, но этим утром что-то удерживало его на месте. Он ломал голову, пытаясь вспомнить, что это было. Что-то случилось… но он не мог думать об этом. Не с тёплым телом Рюдзаки под его руками, не тогда, когда он мог чувствовать его сердцебиение и считать его ровные вдохи, и не когда его запах подавлял разум Лайта. Лайт ненавидел признаваться в этом себе и никогда не сказал бы этого вслух. Он попытался отогнать эту мысль, но не смог. Рюдзаки был опьяняющим. Его пальцы сжали рубашку, рука коснулась сердца Рюдзаки, когда Лайт глубоко вдохнул в последний раз, прежде чем отстраниться. Он выдохнул и медленно расслабил хватку, открывая глаза и привыкая к уже обыденной обстановке. — Доброе утро, Лайт-кун. Лайт перестал дышать, его сердце забилось чаще. Всё его тело напряглось, и он обнаружил, что едва может двигаться. Вот чёрт. Как он должен был отреагировать? Мог ли он притвориться разбуженным, показывая, что спал, пока Рюдзаки не произнёс его имя? Он знал, что это оправдание было слабым и ему не поверили бы, но на самом деле он не видел другого выхода. Тем не менее, несмотря на то, что его поймали, Лайт ощутил удручающее нежелание отодвинуться и надеялся, что его действия не выдали его. — Мне очень жаль, Рюдзаки. Должно быть, я неосознанно придвинулся к тебе во сне, — Лайт опустил глаза, когда Рюдзаки отстранился и сел на своей половине кровати. Когда он наконец поднял взгляд, выражение лица Рюдзаки было нечитаемым. — Понятно. Что ж, это не проблема. Нам действительно пора приступить к работе. Завтра у Мисы собеседование, и мы должны убедиться, что она готова, — Рюдзаки отвернулся от Лайта и сидел, поставив ноги на пол, приготовившись встать с постели. Он пытался сохранить голос ровным, чтобы не выдать эмоций, но Лайт слышал некоторую нерешительность в его словах. Он не хотел начинать новую драку. И, как ни странно, Лайт обнаружил, что тоже не хочет бороться с ним. Он всё ещё не мог избавиться от ощущения, что что-то произошло, но отвлекался всякий раз, когда пытался вспомнить, что это было. — Верно, — просто ответил Лайт и выбрался из кровати вслед за Рюдзаки. Они готовились к новому дню в тишине; взгляд Лайта непрерывно устремлялся к Рюдзаки только затем, чтобы Лайт мог видеть, что тот отводит глаза. То самое ощущение усилилось. С каких это пор Рюдзаки избегает смотреть на него? Этого не могло быть последствием их вчерашнего спора. Рюдзаки был не из тех, кто зацикливается на чём-то подобном. Они были почти готовы к работе. Рюдзаки сутулился у двери, босиком, вертел пальцами ног, засунув руки в карманы и нетерпеливо оглядывая комнату. Лайт надевал второй ботинок, на что у Рюдзаки сегодня явно не хватало терпения. Лайт закончил, и когда слишком быстро встал, готовый просто выйти из комнаты, то потерял равновесие и рухнул обратно на пол, сильно ударившись плечом. — Чёрт возьми, — Лайт зашипел, перекатываясь на спину. Его глаза были плотно закрыты, и он поднял здоровую руку, чтобы схватить пульсирующее плечо. — Лайт-кун, — проговорил Рюдзаки несколько громче, чем обычно, но в его голосе, похоже, не было нормальной обеспокоенности. Лайт услышал, как он подошёл ближе. — С тобой всё в порядке? Хочешь, я позвоню Ватари, чтобы он осмотрел тебя? Лайт открыл глаза, обнаружив, что Рюдзаки склонился над ним; волосы падали ему на лицо. Его рука неуверенно потянулась к плечу Лайта. Возможно, он скрыл это в своём голосе, но Лайт видел встревоженность на лице Рюдзаки. Он убрал руку и медленно поднялся; на пробу совершил движение плечом, и хотя это доставляло дискомфорт, он мог сказать, что это не было критической травмой. Лайт покачал головой. — Нет, я буду в порядке. Это не так уж больно. — Хорошо, тогда давай не будем больше терять времени, — Рюдзаки отступил от Лайта, распрямляясь. Он хотел было повернуться к двери, но замер и обернулся, протянув ладонь. — Не падай на этот раз. Лайт перевёл взгляд с руки Рюдзаки на его лицо, которое приобрело обычное скучающее выражение. Он просидел ещё секунду, прежде чем протянуть неповреждённую руку Рюдзаки, ощутив мягкий удар где-то внутри, когда их ладони соприкоснулись. Он позволил себе подняться на ноги с тихим: — Спасибо. Лайт взял себя в руки и выпустил руку Рюдзаки. Тот потратил на секунду больше времени, чтобы последовать его примеру, и быстро провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони Лайта, прежде чем отпустить. Лайт почувствовал ещё один невидимый удар, и его глаза слегка расширились, когда он снова посмотрел на Рюдзаки; их взгляды встретились. Теперь он вспомнил и снова услышал мягкий голос Рюдзаки, звенящий в его голове. «Это то, что означает заботиться о ком-то?» Рюдзаки отвернулся и, ссутулившись, вышел через дверь к лестнице. Лайт позволил себе волочиться за ним, почти не замечая напряжения в запястье. Он вспомнил прикосновение холодных пальцев Рюдзаки, убирающих с его лица выбившуюся прядь, и дрожь, которую он тогда подавил, пробежала по его спине. Он всё ещё чувствовал покалывание в своей ладони в том месте, где большой палец Рюдзаки коснулся её несколько минут назад. Он ощутил, как его запястье дёрнули сильнее, и посмотрел вниз, заметив, что цепь натянулась. Лайт остановился. Рюдзаки с любопытством наблюдал за ним. — Всё в порядке, Лайт-кун? Что-то с твоим плечом? Лайт моргнул, пытаясь очистить сознание. — Нет, извини. Я думал, что кое-что забыл, — его ложь была прозрачной, но это было лучшее, что он мог придумать в данный момент. — О. Ну, нам нужно… — Нет, всё в порядке. Ничего не забыл. Пойдём, — Лайт снова двинулся вперёд, обогнав Рюдзаки и спустившись по лестнице. Проходя мимо него, Лайт смотрел вниз и намеренно задерживал дыхание. «Он… заботится обо мне?»

____________

Миса благополучно вернулась со своего собеседования и в настоящее время прыгала по комнате от волнения, что её выбрали для их рекламы. Лайт не мог сказать, была ли она больше взволнована, потому что чувствовала себя полезной или потому что будет работать моделью для них. Он почти ощутил укол вины, зная, что, если это было первое, её волнение вот-вот закончится. Он также не мог не думать, что она вела себя несколько странно, но, похоже, никто другой этого не заметил, поэтому он оставил это наблюдение при себе. — И теперь мне будет намного легче проникнуть в «Йоцубу», так что… — Вообще-то, Миса, — вставил Лайт; она посмотрела на него, одновременно раздражённая тем, что её прервали, и сбитая с толку, — пока ты была на собеседовании, мы решили, что проникновение в «Йоцубу» больше не понадобится. Мы собираемся использовать другой план. Миса надула губы сильнее, чем Лайт когда-либо видел. — Ни за что! — воскликнула она. — Я хочу помочь тебе поймать Киру! — она повернулась к Рюдзаки, который сделал вид, что ничего не заметил. — Рюдзаки! Он вздохнул и медленно поднял взгляд на Мису, когда она рванулась к нему. — Почему Лайт говорит, что я больше не могу тебе помочь? Я думала, ты хочешь, чтобы я помогла поймать Киру? А теперь, когда они сказали, что я могу делать их рекламу, я смогу узнать так много информации! Взгляд Рюдзаки с досадой метнулся к Лайту, и Лайт почувствовал себя невероятно самодовольным. Возможно, это случилось позже, чем он хотел, но Рюдзаки наконец решил не использовать Мису в качестве пешки. Честно говоря, он гордился собой. Было нелегко заставить этого упрямого детектива изменить своё мнение. Он знал, что без помощи остальной оперативной группы всё равно проиграл бы. — Я не хочу вдаваться в подробности, — начал Рюдзаки, медленно переводя взгляд на Мису, — но мы просто решили попытаться поймать Киру другим способом. — Ты по-прежнему сможешь работать на них, — добавил Лайт, надеясь, что это поднимет ей настроение. — Мы просто решили, что не можем подвергать тебя такому риску. Ты… слишком… важна, чтобы так поступить, — Лайт пытался быть искренним, но он знал, что слова выходили такими же пустыми, какими казались. Миса, однако, этого не заметила. — О, Лайт. Хорошо-хорошо, если ты думаешь, что это небезопасно, тогда я не буду этого делать. Я бы не хотела, чтобы ты за меня волновался, — она подошла к Лайту и схватила его за руку. Он поморщился, потому что она всё ещё немного болела со вчерашнего дня. — Лайт, ты такой милый. Не могу дождаться, когда тебя освободят, чтобы мы могли ходить на настоящие свидания, — она показала язык Рюдзаки, который не заметил этого, поскольку снова повернулся к экрану своего компьютера и выглядел чрезвычайно разочарованным. Затем, прежде чем Лайт успел её отцепить, она быстро извинилась, сославшись на то, что устала, и поспешила к двери. Она определённо вела себя странно. Взгляды Лайта и Рюдзаки встретились, и Лайт знал, что Рюдзаки тоже заметил это и думал о том же.

____________

— Рюдзаки, я уже говорил тебе это раньше. Меня не интересует Миса. Ты тот, кто заставил нас удерживать её рядом, а я просто хотел сказать ей правду и позволить ей уйти. Они вернулись в свою комнату около трёх после полуночи. Теперь, когда они не собирались использовать Мису для проникновения в «Йоцубу», им предстояло много работы. — Да, я полагаю, ты прав. Но всё же она очень милая, тебе не кажется? Нет ничего плохого в том, что ты хочешь с ней встречаться, — Рюдзаки внимательно посмотрел на него, пытаясь оценить его реакцию. — Хотя, я думаю, есть небольшая загвоздка в том, что она Второй Кира. Лайт не знал, что делать с их разговором. Как именно они снова вернулись к этой теме? Он протянул руку и потёр шею сзади, заставив цепь между ними натянуться на их запястьях. Милая? Да, он предполагал, что она была симпатичной. Большинство парней сочли бы её очень привлекательной. Но Лайт никогда не видел её такой. Он поднял глаза на Рюдзаки, который теперь пристально смотрел в пол. — Я не знаю, что тебе сказать, Рюдзаки. Она просто… не в моём вкусе, — честность в его голосе была почти поразительной. Тёмные глаза Рюдзаки снова смотрели на Лайта, и он сглотнул. «Она определённо не в моём вкусе». — Понятно, — пробормотал Рюдзаки, не комментируя отсутствие реакции Лайта на его обвинение в адрес Мисы. Некоторое время они молчали. Или довольно долго — пока тишина между ними не начала становиться неловкой. — В любом случае, — заключил Рюдзаки профессиональным тоном, — я всё ещё не думаю, что нам нужно отпустить Мису. Она по-прежнему будет работать на «Йоцубу», и хотя мы меняем наш план, никогда не угадаешь, что она может подслушать. — Хорошо, — согласился Лайт, опустившись на кровать и проскользнув под одеяло. Он чувствовал вес Рюдзаки на другой стороне кровати, но тот не выглядел так, будто собирался спать этой ночью. Прошлой ночью он тоже не спал. И Лайт проснулся на кровати, ощущая её невероятно холодной и пустой, в то время как Рюдзаки работал в соседнем кресле. Лайт подумал, не беспокоила ли Рюдзаки больше, чем он показал, их близость недавним утром. Лайт выключил лампу и лёг, закинув руки за голову и уставившись в потолок. Звук ударов пальцев Рюдзаки по клавиатуре казался Лайту непривычно громким и раздражающим. Он вздохнул. — Интересно, Рюдзаки, как твой сон влияет на твои дедуктивные навыки. Печатание остановилось, и Лайт наклонил голову и увидел, что Рюдзаки приложил большой палец к нижней губе. Он задумался на мгновение — и, не говоря ни слова, отложил ноутбук в сторону и лёг на кровать. — Вообще говоря, сон улучшает мои дедуктивные способности примерно на 25%. Лайт улыбнулся про себя в темноте и перекатился на бок, развернувшись лицом к нему. — Вообще говоря? Рюдзаки лежал на спине. В темноте было трудно что-нибудь разглядеть, но Лайту показалось, что его глаза открыты и устремлены в потолок. — Да. Однако сон с тобой, кажется, улучшает их в меньшей степени, — Лайту подумалось, что он увидел, как Рюдзаки тоже мысленно улыбнулся. — Может быть, только 13%. Лайт замолчал, не зная, что на это сказать. Говорил ли Рюдзаки о том, что был обеспокоен необходимостью делить постель с Лайтом? Или имел в виду что-то ещё? Лайт не хотел обсуждать эту тему, поэтому остановился на: — Что ж, это лучше, чем ничего. Рюдзаки тихо согласился в ответ. Теперь Лайт привык к темноте и мог видеть, что глаза Рюдзаки на самом деле были закрыты, но он ещё не верил, что тот действительно спит. Собственное тело подталкивало его придвинуться ближе, восполняя тепло, которого ему не хватало этим утром, но он остался на месте. В конце концов Лайт заснул в надежде, что ничего не изменится, когда он проснётся. Но когда он проснулся, всё было совершенно иначе. Когда он проснулся, их обычные положения изменились: голова Рюдзаки покоилась на плече Лайта, сам Рюдзаки прижимался к нему, рука была переброшена через грудь, а Лайт обнимал его со спины. И когда Рюдзаки мягко заёрзал во сне, его щека заскользила по плечу Лайта, пальцы задели его кожу через рубашку — и дыхание Лайта прервалось, а сердце учащённо забилось. По крайней мере, он надеялся, что Рюдзаки всё ещё спит и не пытается подвергнуть его каким-то своим испытаниям. Хотя, честно говоря, он не удивился бы, если бы это было именно так. Лайт всё ещё лежал, пытаясь расслабиться и успокоить реакцию своего тела. Он глубоко дышал и считал вдохи, но каждый из них сопровождался притягательным запахом человека, лежащего на нём, и это всё усложняло. Его пальцы, располагавшиеся на спине Рюдзаки, порывались обнять его сильнее, притянуть ещё ближе; его свободная рука, просто опущенная рядом, почти зудела от желания провести по руке Рюдзаки вверх и вниз. Его губы горели, всеми силами стремясь прижаться к волосам Рюдзаки. Лайт не думал, что переживёт это с сохранением собственного достоинства. «Это то, что означает заботиться о ком-то?» Слова Рюдзаки вновь пронеслись в его голове. Лайт мог слышать их так же ясно, словно они были сказаны в этот момент, но он также был почти уверен, что слышал их смутно, сквозь сон. Это казалось невозможным. Рюдзаки думал, что он Кира, и какая-то часть Лайта знала, что, вероятно, Рюдзаки прав. Но как он мог заботиться о ком-то, кого считал массовым убийцей? И если Лайт был Кирой, как он мог заботиться о человеке, который решил поймать и казнить его? Потому что Лайт знал, что не было смысла отрицать это. Он не знал, как это произошло, но он стал глубоко заботиться о человеке, спящем у него на груди. И, может быть, поэтому он мог слышать эти слова в своей голове. Возможно, они ему приснились, потому что это были слова, которые он хотел бы услышать. Он продолжал лежать в тишине, наслаждаясь мгновениями до того времени, когда Рюдзаки проснётся. Он не знал, чего ожидать, когда это случится, но долго ждать ему не пришлось. — Доброе утро, Лайт-кун. Негромкий голос Рюдзаки вывел Лайта из состояния удовлетворённости. Лайт почувствовал лёгкое давление, когда рука Рюдзаки мягко сжала его бок. «Это точно так же, как тогда утром. Интересно, не играет ли он со мной». — Доброе утро, Рюдзаки, — интонации Лайта были такими же, но его голос звучал слегка сдавленно. Он приготовился к ощущению опустошённости, которое непременно последует, как только Рюдзаки поднимется. Но этого не случилось. Рюдзаки не попытался увеличить расстояние между ними; напротив, вместо этого он ещё сильнее его сократил. И Лайт не знал, что об этом думать. Однако затем Лайт решил, что просто не хочет думать. В конце концов, это было единственным, что он делал с тех пор, как присоединился к расследованию дела Киры. Он устал размышлять, анализировать и искать связи. На этот раз он просто хотел что-то почувствовать. — Рюдзаки, — тихо проговорил он. Его голос казался несколько ослабленным. — М-м? — тот отозвался, но головы не поднял. Вместо этого Рюдзаки начал осторожно перемещать пальцы по груди Лайта — от этого его кожа казалась горящей везде, где оставались невидимые следы прикосновений. Лайт выдержал паузу и попробовал ещё раз. — Рюдзаки, — снова позвал он более твёрдо. Чёрт, это прозвучало рассерженно. Рука остановилась, прервав движение, и Лайт почувствовал, как тело рядом с ним вновь напряглось. Рюдзаки начал отодвигаться. — Мне очень жаль, — сказал он по-настоящему огорчённо. Лайт поймал его ладонь, а другой рукой надёжно удержал Рюдзаки на месте. Он снова положил руку Рюдзаки себе на грудь, прижимая её своей. — Не сожалей. Лайт опустил голову, глубоко вдохнул и прижался губами к чёрным волосам Рюдзаки.