Неконформный

Суббота 8:13 — Шаст, вставай. Или ты хочешь опоздать? Оксана толкнула дверь комнаты и замерла на пороге. Кровать была перевёрнута вверх дном, как будто на ней спал не Антон, а снежный человек. В самом углу, завернувшись в одеяло, сидел, собственно, виновник происшествия. Видок у братца был ещё тот: пшеничные волосы больше походили на разорённое птичье гнездо, уголки глаз покраснели не то от слез, не то от недосыпа, а темные мешки под глазами расплылись почти на пол-лица. Он сидел на смятой простыне, облокотившись спиной о бортик кровати. Во рту была зажата сигарета, да и вообще, все пространство комнаты тонуло в едких клубах дыма. Запах стоял ужасающий. — Ты обалдел?! — она мигом подбежала к окну, открывая пластиковые створки нараспашку. Порыв холодного осеннего воздуха хлынул внутрь, разгоняя никотиновую завесу. Одернув занавеску, чтоб не летала по комнате, продуваемая ветром, девушка развернулась и вопросительно уставилась на брата. — Ты спал, вообще? Антон молча покачал головой. Окурок сигареты вывалился из приоткрытых губ прямо на одеяло, оставляя темные разводы на белой ткани. Девушка мигом кинулась к кровати, собирая остатки потухших бычков с пододеяльника. — Во сколько ты вернулся домой? — В половине первого, — еле слышно выдавил Шаст. Голос после пачки выкуренных сигарет охрип. — Тебя мама хоть не убила за ночные прогулки? — Оксана присела на край кровати. — Нет. Зато отец не поленился. — Так вот почему он такой злой с утра на работу ушел, — хмыкнула Окси, припоминая, с каким хмурым выражением лица отец ходил по кухне, упаковывая в контейнеры свой завтрак, и чуть не разругался с мамой из-за перегоревшей в туалете лампочки. — Что у тебя случилось? С Ирой поссорились опять? Оксана залезла на постель, пристроившись рядом с братом. Шаст казался слишком поникшим для парня, у которого вчера должен был состояться роскошный секс со стриптизом. Не зря ведь Ира умоляла её одолжить тот самый черный комплект белья на недельку. Последний раз Оксана видела брата в таком состоянии, когда умер его любимый кот. — Нет, — помявшись ответил Шаст. — Тогда почему ты выглядишь так, будто потерял любовь всей своей жизни? — эти его недомолвки ужасно бесили Оксану, ведь, в отличие от брата, она привыкла делиться своими проблемами только, если они не касались разбалтывания чужих тайн. — Все нормально. — Ага, — Оксана саркастично ухмыльнулась, — я вижу. От тебя радостью так и прёт. Давай, колись! — она легонько толкнула братца локтем в бок. — Я ведь твоя любимая и единственная сестрёнка. Ты можешь рассказать мне о чём угодно, м? Антон нахохлился, обхватил руками коленки и трусливо отвёл взгляд, точно маленький обиженный на весь мир ребенок, у которого конфетку отобрали. Иногда девушке было так трудно его понять, хотя вроде всю жизнь вместе прожили. Но когда Шаст закрывался в себе, не срабатывала даже чуткая оксанина проницательность. — Тебе когда-нибудь нравились два человека сразу? — вдруг тихо пробормотал парень и тотчас стыдливо зарылся лицом в коленки. Оксана нахмурилась. Видимо проблема была, действительно, злокачественной. — Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнила она, подсаживаясь поближе, чтобы хоть как-то разобрать невнятную речь. — Ну, допустим: ты встречаешься с одним человеком, но параллельно замечаешь, что у тебя, оказывается, есть некие чувства к другому? — Ты имеешь в виду себя, Иру и..? — Оксана намеренно не закончила предложение, как бы призывая брата к самостоятельному ответу. Она пользовалась данной уловкой уже много лет подряд. Вычитала на каком-то левом сайте по психологии. И пока эта маленькая хитрость ещё ни разу не подводила. — Арс, — догадаться, правда, было несложно. — И какого же рода эти чувства? — Романтического, блять! — огрызнулся парень. Оксана с облегчением выдохнула. То, что Антон признавал свои чувства, уже было огромным плюсом. В гейских наклонностях братца девушка, конечно же, ничуть не сомневалась. Она годами лицезрела его нездоровое влечение к Арсу. К тому же, какой нормальный парень будет обвешиваться тоннами браслетов, цепей и колец и втайне фанатеть от мультиков про принцесс? Жаль только, что до Антона долго доходило. — Так, ладно. И что ты собираешься делать? — Ничего. Я уже вообще ничего не хочу ни делать, ни чувствовать, — Антон поёжился от холода и натянул край одеяла до самого подбородка. — Собираешься прятаться? — Уж лучше так, чем постоянно страдать. — Но ты ведь понимаешь, что лучше от этого тебе все равно не станет? — Раз ты такая умная, то могла бы что-нибудь и посоветовать! — Шаст обиженно отвернулся, упираясь лбом в холодную поверхность стены. — Я могу насоветовать тебе кучу всего. Могу сказать: забей на Арса и оставайся с Ирой. Или, наоборот: бросай Иру и беги к Арсу. И какой из этих советов тебе более предпочтителен? — Антон не шелохнулся, но по напрягшимся плечам стало ясно, что ни один из вариантов не устраивает. — Антон, послушай, тут ведь дело не в том, с кем ты хочешь быть, а в тебе самом. Я знаю – принимать себя всегда очень сложно. Это требует большой силы воли и мужества, — Антон развернулся и внимательно прислушался, пытаясь вникнуть в суть монолога. — Ты сам должен прийти к правильному для себя решению. И окончательный выбор всегда остаётся за тобой. — А что, если я не могу сделать этот выбор? — Ты сам не знаешь, чего хочешь. — Я просто боюсь. — Чего ты боишься? Того, что чувства фальшивые? Или того, что это не взаимно? — улыбнулась Оксана. — Тогда могу тебя заверить, что все в порядке. Арсу ты тоже не безразличен. Только ему не говори, что я тебе об этом рассказала, а то он меня убьёт. — Арс влюблен в меня? — Шаст нахмурился. — Это же очевидно. Для всех, кроме тебя, конечно, — с иронией заметила Окси. — А что скажут остальные? — А, так вот ты о чем? — Оксана обхватила брата за плечи, прижимая к себе. Тяжёлая голова Шаста тут же свалилась ей на плечо. — Братец, ты боишься осуждения со стороны общества? Боишься не вписаться в какие-то там абстрактно общепринятые рамки? С каких это пор мнение чужих людей стало для тебя авторитетным? Ты когда мороженое в супермаркете покупаешь, тоже на чьё-то чужое мнение полагаешься? — Антон заёрзал на месте в знак отрицания. — Вот и забей на это. — А как же друзья, семья? — Если твои друзья и вправду тебя любят и уважают, то не станут осуждать тебя, а наоборот – поддержат. Они ведь с тобой дружат не только потому, что ты в футбик хорошо играешь или за бесплатную плойку по выходным? — Родители меня убьют! — Ты можешь не рассказывать родителям, пока не будешь готов. — Ладно. — Шаст шмыгнул носом. — Ты вроде в школу собиралась? — своевременно напомнил он. Оксана посмотрела на электронный будильник, стоявший на тумбе, а затем на брата. — Знаешь, что? К черту школу! Не могу я сидеть на уроках, пока мой любимый братишка страдает в одиночестве. Давай я сейчас переоденусь, сделаю нам какао, и мы что-нибудь посмотрим? Или поиграем в твои стрелялки? -— Антон усмехнулся впервые за двадцать минут разговора. — Не ври мне. Ни за что не поверю, что ты согласишься играть в стрелялки. — Да, тут ты прав. Но зато я с удовольствием сделаю какао. Согласен? — По рукам, — Шаст нехотя отлип от сестринского плеча. — Только заправь, наконец, кровать, пока я буду куховарить, — попросила девушка перед тем, как выйти из комнаты. Суббота 20:24 Арсений откинулся на спинку кресла и, сняв очки, устало потёр глаза. Он потратил целый вечер на домашку по русскому. Голова просто разрывалась от всех этих дурацких правил с их извечными исключениями. Строчки на экране компьютера расплывались перед глазами. Поморщившись от набухающей боли в висках, он откинул голову назад, из-за чего в шее неприятно хрустнуло. На сочинение по литературе сил определенно не осталось. Однако, учеба в данный момент была меньшей из его проблем. Вообще-то, изначально он заставил себя сесть за домашку, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о Шастуне, которые донимали его буквально каждую свободную минуту. Антон ставил его в тупик лишь одним своим существованием, и Арсений даже предположить не мог, что творится в голове у этого парня. А ребята ещё хохочут постоянно, якобы Арс на голову ёбнутый. Если б они только знали, что Шаст уже давно его переплюнул в своей неадекватности. Нет, действительно, вот о чем может думать парень, когда пытается засосать лучшего друга в мужском туалете? Причем, это не первая его попытка. И, что главнее всего, что обо всем этом должен думать сам Арсений? Что это просто очередное его увлечение, типа футбола? «Привет, я Антон Шастун. Я люблю гонять в мяч и целоваться с парнями». Если бы Шаст только знал, как Арсения ломает каждый раз от одних только недвусмысленных прикосновений. Как он воет в подушку по ночам, пытаясь заглушить крик. Как он мысленно рвёт на себе волосы, когда видит их в обнимку с Ирой. И как пытается всякий раз улыбаться, ощущая при этом дикую боль в груди. Он всегда знал, что любовь приносит лишь разочарование. Он бы хотел больше никогда не влюбляться. — Арсень? — из размышлений его вырвал настойчивый мамин голос. — Что делаешь? — она остановилась на пороге комнаты, облокотившись рукой о дверной косяк. — Решаю ЕГЭ по русскому. У нас в понедельник будет пробник. — Не устал ещё? Ты целый день за компьютером просидел, — мама сочувствующе покачала головой. — Может, тебе все же нанять репетитора? — Мам, — Арсений отъехал на стуле от стола и развернулся в сторону двери, — мы же уже говорили об этом. Ну зачем мне репетитор? Чтобы он объяснял мне все то же самое, что делает Павел Алексеевич на своих уроках? К тому же, я с ноября начну посещать элективы. Мы просто деньги на ветер потратим со всеми этими репетиторами. — Да. Но я хочу, чтобы ты хорошо сдал ЕГЭ, и у тебя не было трудностей с поступлением, — Арсений замялся, зная назойливое мамино желание пропихнуть своего сына на экономическое. Вот только мнение самого Арсения здесь не учитывалось. — Кстати, насчёт поступления, — мама будто прочла его мысли. — Я тут беседовала с твоей бабушкой, и она мне рассказала, что ты рвешься на театральное. Это правда? Бабушка, блин! Арсений мысленно ударил себя по лицу. Стоило ему всего лишь раз проболтаться бабуле, как об этом тут же узнает мама. Естественно, разговор не заставил себя ждать. Его мать, инженер по профессии и чрезвычайно практичный человек по жизни, просто обожала причитать на тему того, что «Актер - это не профессия» и «Театр тебя не прокормит». Поэтому он моментально настроился на очередную нравоучительную лекцию о жизни. — Только как вариант, — Арсений постарался максимально сгладить углы. — В общем, мы посоветовались, и она убедила меня, что предпочтительнее будет отдать право выбора профессии тебе самому. Я долго думала, — она капитулирующе подняла руки, — и пришла к выводу, что это твоя жизнь, и ты сам должен решать, что с ней делать. Если ты и вправду так сильно хочешь поступить на театральное, я не буду тебе препятствовать. На секунду Арсению показалось, что он в одном из своих идеальных снов. Он даже поспешил ущипнуть себя за руку, дабы проверить: реально ли то, что происходит, или же он просто переутомился и отключился прямо за столом. Щипок, кстати, оказался довольно болезненным. — Ты сейчас серьезно?! — на всякий случай он решил ещё и переспросить. Могло и послышаться. — Да. — Мам, я люблю тебя! Спасибо, спасибо, спасибо! Арсений подскочил с кресла и, забив на больную ногу, кинулся обнимать маму. Боже, он даже представить себе не мог, что когда-нибудь услышит такое от собственной матери. От радости хотелось прыгать и визжать. К сожалению, с вывихом несильно попрыгаешь. А крики радости он решил оставить до момента, пока мама не уйдет на ночную смену. — И я даже готова оплатить тебе актерские курсы, но с одним условием! — Каким? — чуть ли не с трепетом приготовился вкушать парень. — Как только заживёт нога, не должно быть ни одного пропуска физкультуры. Ты меня понял? — Да я хоть каждый день бегать готов. — Так мы договорились? — Однозначно. — Хорошо, — мама улыбнулась и ласково потрепала его по голове, откинув чёлку со лба. — Как нога, кстати? — Уже лучше. Правда, ближе к вечеру начинает ныть немного. — Садись. Давай посмотрю, пока время есть. Мазь и бинты у тебя? — Да, — Арсений прошел к комоду, открыл верхний ящик и вытащил оттуда аптечку. — Вот, держи, — коробка полетела на кровать, на что мама недовольно цокнула. — Арсений, ну что за пренебрежение к вещам? — Прости. Он плюхнулся следом, вытягивая затекшую ногу. Достав из коробки мазь и рулон бинта, мама присела на краешек постели и аккуратно положила Арсеньевскую пятку себе на колени для удобства. Ловкие мамины пальцы быстро справились с запутанным узлом. Уже через минуту старые бинты были отложены в сторону, и парень смог лицезреть оплывший сине-желтоватый синяк, занимающий большую часть щиколотки. Мама на пробу прощупала слегка припухшую косточку. — Заживает потихоньку, — констатировала она, потянулась за мазью, открутила колпачок и выдавила немного себе на пальцы. Как только холодная субстанция коснулась покрасневшей кожи лодыжки, Арсений, по инерции, слегка вздрогнул, ощущая непривычное покалывание. Мама осторожными круговыми движениями растерла остатки мази по щиколотке и внешней части стопы. А следом, крепко перетянула бинтом. — Все, готово. Жить будешь. Арсений убрал ногу с маминых коленей, чтобы та смогла встать с кровати. — Ты во сколько уходишь? — мама взглянула на наручные часы. — Ну, было бы неплохо, если бы я немного поторопилась. Сейчас, схожу вымою руки и начну собираться, — с этими словами она скоро покинула комнату. Следующие пятнадцать минут прошли в быстрых сборах. Ещё пять минут они потеряли на пороге квартиры, пока женщина раздавала сыну последние наставления. — Еды я наготовила, так что до завтра не проголодаешься. Деньги лежат в вазочке в серванте. И что-то ещё... — запамятовала она. — Мам, успокойся. Со мной ничего не случится за эти двадцать четыре часа. Если вдруг возникнут проблемы, то я обязательно позвоню. Иди уже. Ты же не хочешь опоздать? — Ладно, — мать быстро чмокнула его в лоб. — Не засиживайся допоздна, хорошо? — Хорошо. — До завтра. Люблю тебя, — кинула она уже на полпути к лифту. — И я тебя. Арсений дождался, пока женщина скроется из виду, после чего захлопнул дверь и, тяжело вздохнув, упёрся головой в мягкую кожаную обивку. Он чувствовал себя уставшим, даже несмотря на то, что мама неожиданно решила обрадовать его столь доброй вестью о поступлении в театральный. Отпрянув от двери, Арсений неспешно проковылял обратно в комнату. Но, не успел он и шагу сделать в сторону кровати, как телефон на столе раздражающе клацнул, оповещая о новом уведомлении. Брюнет замешкался, раздумывая: подойти, или нет? Телефон снова клацнул. Сдавшись, Арсений все же прошел к столу и, схватив гаджет, открыл чат. Шаст 21:02 Привет. 21:02 Я могу прийти к тебе сейчас? Арсений нахмурился и кликнул на курсор, печатая ответ.

21:03 Ну, если это так необходимо? Можешь.

Шаст 21:03 Ок. Я уже поднимаюсь. Что? Куда поднимается? И что все это, вообще, значит?! Вот вам и пожалуйста. Ещё одна головоломка. Арсений чуть не выронил телефон от страха, когда в коридоре раздалась настойчивая трель дверного звонка. Сердце в груди предательски затанцевало лезгинку. Ладошки моментально вспотели, из-за чего телефон чуть не выскользнул из рук. Арсений, прихрамывая, ломанулся к входной двери, на бегу поправляя прическу. — Иду. Он на всякий случай заглянул в глазок, дабы убедиться, что на лестничной площадке и вправду стоит Антон, щёлкнул замком и аккуратно толкнул дверь в сторону. На пороге квартиры, слегка переминаясь с ноги на ногу, возник Шастун собственной персоной. Для дождливого октябрьского вечера он был слишком легко одет. Джинсовая куртка местами потемнела от влаги, из-под плюшевого капюшона толстовки торчала мокрая кудрявая челка. Белая подошва конверсов практически исчезла под толстым слоем грязи и прилипшей травы. Парень тяжело дышал, скорее всего от бега. На щеках играл яркий румянец. Нервно сжав губы, он вперился в Арсения своим гипнотизирующим взглядом зеленых глаз, хмыкнул, откашлявшись и, наконец, тихо прохрипел: — Привет. Суббота 21:04 Антон думал об этом весь день. О разговоре. С Арсением. Несмотря на то, что Оксане удалось кое-как его успокоить, новость о том, что Арс, оказывается, все это время был в него влюблён, снова выбила из колеи. Разговор по душам, в сложившейся-то ситуации, казался наиболее верным решением. А вот решительности не хватало. Ближе к вечеру голова буквально пухла от бесконечного потока мыслей, и, когда трезвые идеи, наконец, иссякли, Антон окончательно плюнул на какой-либо отчётливый план действий, накинул джинсовку, схватил ключи с полки и вышел из квартиры. Он так сильно торопился, что даже зонт взять забыл, из-за чего тотчас попал под дождь. Пришлось бежать. Лишь под козырьком арсеньевского подъезда Шастун замешкался на мгновение, достал телефон из кармана и, на всякий случай, кинул СМСку с просьбой зайти. Пока Арс печатал ответ, он успел проскользнуть в дверь подъезда, откуда как раз выходила молодая девушка, и, не дожидаясь лифта, быстро взметнулся по лестнице на третий этаж. Немного отдышавшись, парень дрожащей рукой нажал на кнопку звонка. За дверью послышалось суматошное копошение. — Иду, — раздался приглушённый голос Попова. Замок щёлкнул, и на пороге возник слегка потрёпанный Арсений в полосатом пижамном костюме. Если до этого момента у Антона и был какой-то более или менее четкий план действий, как только он поймал на себе заинтересованный взгляд лазурных глаз, то понял, что окончательно и бесповоротно пропал. Он совершенно забыл, о чем думал. В голове заезженной пластинкой крутилось лишь одно имя... Арс.. Арс.. Арс… — Привет, — он чуть не озвучил его вслух. — Привет. Арсений рассеянно улыбнулся, и Антону окончательно снесло башку. Дальше все шло как в тумане. Он в два счета сократил оставшееся между ними расстояние, обхватил ледяными пальцами острые скулы и, склонив голову, с наслаждением припал к мягким губам. Арсений вздрогнул, но не отстранился. Слегка подался вперёд, хватаясь ладонями за плотную ткань джинсовки. Их зубы звонко лязгнули друг о дружку, и Антон судорожно выдохнул сквозь поцелуй, зарываясь пальцами в темные пряди волос. — Антон. Ботинки сними. — Ты сейчас серьезно? — Шаст усмехнулся, боднув Арсения лбом в лоб. — Мама убьет меня за грязный пол. — Блять, умеешь ты весь кайф обломать, — нехотя отстранившись, Антон присел на тумбу для обуви и принялся впопыхах развязывать шнурки. Арсений замер возле входной двери. — Все. Доволен? — Антон откинул замызганные кеды на входной коврик. — Да. Снимай куртку. Ты весь мокрый. Почему ты никогда не берешь с собой зонтик? — Надеюсь на твою гостеприимность, — лицо Арсения даже не дрогнуло. Он все также стоял у двери, сложив руки на груди, и смотрел на Шаста нечитаемым взглядом. Антон медленно поднялся со скамьи, скинув куртку, и сделал осторожный шаг в сторону друга, но тот лишь сильнее вжался спиной в мягкую обивку. Брюнет явно был напуган и растерян. — Арс? — Нет, — одернул его парень. — Не делай так больше. Я не хочу играть в твои тупые игры. — Что? — Антон нахмурился, совершенно не вдупляя, о чём идёт речь. — Я понимаю, что для тебя это всего лишь очередной эксперимент, мимолётное увлечение. Но ты не представляешь, сколько боли причиняешь мне каждый раз этими своими выкрутасами. Так что, пожалуйста, прекрати меня мучить. — Так стоп, — Антон резко прекратил этот бесконечный поток бреда. — С чего ты, вообще, взял, что я с тобой играю? Кто тебе это в голову вбил?! Арсений смущённо поджал губы. — Тогда, зачем ты это делаешь? — Потому что.., — теперь уже замялся Антон. Кажется, настал момент признания. Заветные слова крутились буквально на кончике языка, но блондин все никак не мог рискнуть, чтобы произнести их вслух. — Почему? — продолжал настаивать Арсений. Он отлип от двери и медленно подошёл к Антону, касаясь пальцами розовых щек. — Ответь мне. Почему? Антон нервно сглотнул, поднимая покрасневшие от влаги глаза. — Потому, что я бы не стал просто так целовать человека, который мне безразличен. — А я тебе небезразличен? — Нет. Потому, что ты мне нравишься. Не как друг, — Арсений судорожно вздохнул. — И мне страшно. Ужасно страшно это признавать. Но кое-кто сказал мне, что, так или иначе, мне придется сделать выбор. Однажды я уже струсил и не хочу больше повторять своих ошибок. Если ты только позволишь мне быть рядом? — Антон, — Арсений отпустил его, приобняв себя руками. — А как же Ира? — Я не знаю. Я ещё не говорил с ней об этом. Я понимаю, что должен ее отпустить, но, когда начинаю об этом думать... — Антон устало потёр пальцами глаза. — Арс, просто дай мне немного времени, чтобы все разрулить. Я очень устал. Я сейчас ни о чем не хочу думать. — Хорошо. Я дам тебе столько времени, сколько тебе понадобится, — сдаваясь, кивнул Попов. — Идём. Ляжем. А то ты сейчас заснешь на ходу, — теплые ладони аккуратно обхватили его тонкие запястья, утягивая за собой. Как только они завалились на постель, Антон потянул Арса на себя, заключая в крепкие объятия, ощущая нежный трепет в груди. Тонкие арсеньевские пальцы тут же запутались в мокрых после дождя волосах, перебирая светлые пряди. Горячее дыхание прожигало тонкую кожу шеи даже через плотную ткань капюшона. По телу разлилось приятное тепло. Если бы Антона попросили дать определение слову «уют», он бы не задумываясь ответил: «Это нежиться в кровати с Арсением!» — Когда ты спал в последний раз? — тихо поинтересовался Попов. — Вчера днём, кажется. — Какой же ты настырный, — Шаст согласно хмыкнул. — Прям, как ты, — парни дружно прыснули со смеху. — Заткнись, — Арсений легонько оттянул пальцами кучерявые локоны, отчего Антон недовольно зашипел. Он резво приподнялся на локтях, подминая под себя безвольное тело Попова, и хищно оскалился. — Попробуй меня заткнуть, — Шаст потянулся за очередным поцелуем, но Арсений снова оттянул его за волосы, сам подался вперёд и чмокнул в кончик носа, слегка прикусив. — Эй. — Давай, не будем переходить границ, пока ты со всем не разберёшься. — Да. Ты прав, — Шаст понимающе кивнул и, снова умостившись под боком, зарылся носом парню в висок, вдыхая приятный аромат яблок. — Засыпай, — шепнул Арсений, но Шаст его уже не слышал, погружаясь в беззаботный мир сновидений. Воскресенье 07:31 Арсений ещё долго не мог заснуть. Просто боялся, что если закроет глаза, то Антон сразу испарится, и на утро парень проснется в гордом одиночестве, понимая, что все это был лишь бред его больной фантазии. Обычная галлюцинация. В отличие от него, Шастун дрых, как убитый, и проснулся только единожды за ночь, запарившись под одеялом. Оказалось, прогулка под дождем не прошла бесследно, что, в итоге, вылилось в небольшую температуру, сопровождаемую ознобом. Не медля ни секунды, Арсений помог ему переодеться в сухую одежду, дал таблетку жаропонижающего и, на всякий случай, положил холодный компресс на лоб, после чего Антон снова засопел. Сам же Попов задремал только под утро. Однако, долго поспать ему не дали. Антон разбудил его через пару-тройку часов. Зато как... Первым, что почувствовал Арсений сквозь дремоту, были мимолётные горячие поцелуи на щеке. Лениво приоткрыв один глаз, он столкнулся нос к носу с Антоном. Блондин буквально светился от счастья, улыбаясь так ярко, что, казалось, подключи к нему провод, и он смог бы обеспечить электричеством целый район. После крепкого здорового сна он заметно посвежел. — Доброе утро. Теплая ладонь Шастуна скользнула под одеяло, медленно проехалась по груди, пересчитывая ребра, огладила впалый живот сквозь хлопковую ткань рубашки и легла на талию, слегка царапая большим пальцем выпирающую из-под резинки штанов тазовую косточку. Прикосновение хоть и незначительное, но, в то же время, такое интимное, что от волнения по спине побежали мурашки. Сухие, чуть потрескавшиеся губы легкими поцелуями очертили линию подбородка и спустились ниже, прижавшись к адамову яблоку. Если каждое утро с любимым человеком и было именно таким, то Арсений предпочел бы, чтобы оно длилось вечно. И все бы хорошо, вот только тревожные мысли о мрачной реальности не давали покоя. — Ты вроде бы обещал без поцелуев, — Арсений, повинуясь зову разума, попытался отстраниться, но разве ж так просто выкрутишься из цепких шастуновских лап? Его явно не намерены были отпускать. — Арс, а давай представим на минуту, будто мы сейчас лежим где-то в параллельной вселенной, где у нас все хорошо, и я могу целовать тебя, сколько душе будет угодно, — Антон многострадальчески состроил глазки, тычась холодным носом Арсению в щеку, — Пожалуйста. У Арсения изначально не было и шанса на побег. Да и как можно отказать человеку, в котором так отчаянно нуждаешься? Поддавшись соблазну, он придвинулся ближе, оставляя первый осторожный поцелуй на горячих губах. Судя по удовлетворенному вздоху, Антон только этого и ждал. Поцелуй подействовал на парня не хуже, чем красная тряпка на быка. Не успел Арсений отстраниться, как его губы вновь захватили в плен. Антон целовал жадно, напористо, но все с той же щемящей нежностью в каждом касании. Губы горели нещадно, но блондин, похоже, и не планировал останавливаться. Аккуратно оттянув нижнюю губу, он скользнул языком внутрь, пересчитал кончиком верхний ряд зубов и пошло облизнул нёбо. Длинные пальцы проехались по тонкой талии и опустились ниже, сжимая упругую ягодицу. Арсений не сдержал тихого стона, когда тяжёлое тело Антона навалилось сверху, грубо вдавив его в мягкий матрас. В какой-то момент действия блондина перешли в разряд бесконтрольных, и Арсений поспешил остановить начинающуюся вакханалию. — Минута прошла. Арсений прервал поцелуй, игриво отталкивая парня обратно на свою половину кровати. Антон выглядел взъерошенным: щеки побагровели, зелёные ободки глаз практически исчезли за черными дырами зрачков, губы слегка распухли, а дыхание сбилось к чертям. Напряжение между ними можно было ножом резать. — Прости, — Антон смущённо зажевал губу и опустил глаза, резко отодвигаясь на самый край кровати. — Ничего, — поняв, что поступил не слишком тактично, Арсений попытался его успокоить. — Знаешь, мне понравилось в параллельной вселенной. — Мне тоже. Очень, — мечтательно произнес Антон, но быстро поправился. — Извини, я поклялся, что не трону тебя, пока не разрулю свои проблемы. — Ну, во-первых, ты не клялся... — Просто когда ты рядом, я больше ни о чем не могу думать. Все мысли только о тебе, — стыдливо признался Шаст, глубже зарываясь лицом в подушку. Это милое признание так сильно тронуло арсеньевское сердце, что в уголках глаз аж защипало от слез. — Я тоже, — невольно сорвалось с губ, и Антон неверяще воззрился на Попова, как будто тот только что открыл новый континент. Арсений поспешно прикусил язык. Привыкший к постоянным секретам, он редко позволял себе говорить о чем-либо напрямую. Особенно когда дело касалось его чувств и переживаний. Губы Антона растянулись в победной улыбке, и он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Арсений его опередил. — Знаешь, я проголодался. Ты ведь не против блинчиков со сгущенкой на завтрак? — А что, есть блинчики? — Антон с лёгкостью повёлся на уловку в виде вкусной жратвы. — Маман перед уходом наготовила. Нужно только разогреть. — А с хрустящей корочкой сделаешь? Арсений, не сдержавшись, усмехнулся. Всё-таки, иногда Шастун действительно походил на ребенка, даже несмотря на то, что давно уже вырос из того возраста, когда можно было ловко манипулировать взрослыми, лишь состроив милую мордашку, или же, по-детски обиженно, закатить скандал. С другой стороны, эта ребяческая манера поведения органично сочеталась с лёгкой наивностью в характере и инфантильными чертами лица. Одни щенячьи глаза чего стоили? — Сделаю, — Арсений просто не смог удержаться от того, чтобы не щелкнуть парня по носу. Палец сам потянулся вперёд, легонько нажимая на вздернутый кончик, прямо рядом с родинкой. Антон играючи поморщился, состроив губки бантиком. Ну точно - ребенок. — Иди уже. Грей свои блинчики. А то я как выскочу, как выпрыгну, и ни за что тебя не отпущу. — Откуда выскочишь? Из штанов? Арсений звонко хрюкнул, за что разом получил острый тычок между ребер. А уже в следующее мгновение был заточён в стальную клетку из переплетения рук и ног, без возможности бежать. Антон уткнулся носом в изгиб его шеи, оставляя дорожку ленивых поцелуев возле ключицы, и в отместку прикусил выпирающую косточку. Арсений поперхнулся, попытавшись сдержать очередной стон, рвущийся наружу. Антон просто добивал его подобными действиями. Ещё никто никогда не был так нежен с ним, кроме мамы. Но то была материнская нежность, дарящая ощущение покоя и защиты. Здесь же помимо покоя возникало ещё и неожиданное волнение. И это сводило Попова с ума. Он просто не понимал, как можно одновременно ощущать и восторг, и напряжение. Возбуждение до сих пор оставалось для него каким-то непривычным чувством, безрассудным, не поддающимся логике. А неопределенность, как известно, пугала. — Антон, если ты меня не отпустишь, то никогда не получишь блинчиков. — Я готов рискнуть, — пробормотал Шаст ему в плечо, но его живот предательски заурчал. — Ага, как же. Антон раздраженно цокнул, но брюнета все же отпустил. Арсений сел на кровати, свесив ноги на пол, и потянулся, разминая затекшие конечности, но испуганно вздрогнул, когда мягкая подушечка пальца коснулась оголившейся части копчика, пересчитывая позвонки. Попов обернулся, укоризненно глядя на парня. — Прости, — Шаст смущённо одернул руку. — У тебя там шрам. Всё-таки не зажил после тарзанки? В голову невольно хлынули воспоминания о летних каникулах перед первым классом, когда они поехали с родителями за город на озеро, где Арсений и получил злополучный шрам, неудачно слетев с тарзанки и проехавшись жопой прямо по крутому обрыву, а заодно и задницу отбив. Потом пол-лета сидеть не мог. — Да уже вряд ли пройдет. Так, я на кухню. Ты тоже вставай, соня, — Арсений поднялся с постели, поморщившись от стрельнувшей боли в лодыжке. Сунув ноги в тапочки, он, прихрамывая, вышел из комнаты. Но не успел и шагу сделать в сторону кухни, как его окликнули. — Арсен, тебе мама звонит, — Шаст показался на пороге комнаты с телефоном в руке. На экране высветилось мамино фото на фоне мигающей зелёной трубки. Арсений выхватил телефон из рук блондина и провел пальцем по экрану, принимая вызов. — Да, мамуль? И тебе доброе утро... — но его резко перебили. — Арсюш, беда, — мамин голос звучал надрывно, будто она только что плакала. Арсений нахмурился. — Что случилось? — Бабушка в больнице. Только что позвонили, сказали, что все плохо, — её голос снова сорвался на тонкий сип. Она тараторила так быстро, что Арсений даже и половины разобрать не смог. — Подожди, — Арсений попытался ее остановить. — Успокойся и объясни, в чем дело? — Я же говорю – бабушка в больнице! — Что с ней? Почему она туда попала? — Врачи сказали – что-то с сердцем, — в трубке послышался очередной всхлип. Антон рядом легонько постучал ему по плечу, одними губами спрашивая: «Что случилось?» Арсений небрежно отмахнулся. — Арсень, я должна поехать к ней. Что, если это что-то серьёзное? — Мам, ты с ума сошла?! Ты же не сорвешься с работы прямо сейчас, чтобы поехать в Питер к бабушке. — А что ещё мне остаётся? — Арсений задумался на секунду, прежде чем ответить. — Давай я к ней съезжу и все разузнаю. А ты сейчас успокоишься и продолжишь работать, хорошо? — Арсюнь, ну как ты поедешь? А школа? — Ничего, пропущу пару дней. — Но... — Никаких «но», мам. Все, я уже покупаю билеты, — Арсений бросил трубку. — В чем дело? — взволнованно поинтересовался Шастун. — Бабушка в больнице. Я должен поехать навестить её, — Арсений развернулся на месте и прошел обратно в комнату, хватая с пола рюкзак и бросая на кровать. — Подожди. Ты что, собираешься прямо сейчас лететь в Питер? — растерялся Шаст, хвостиком метнувшись за парнем. — А школа? У нас, между прочим, завтра пробник, если ты не забыл. — Я не забыл, — Арсений подошёл к шкафу, открыл створки и схватил первые попавшиеся под руку джинсы и толстовку. — Приеду и напишу. — Но ведь?.. – упёрся блондин, однако Арсений быстро его утихомирил, обхватив ладошками пухлые щеки. Антон замер. — Антон, перестань беситься. Ты меня нервируешь. Думаешь, я сейчас не в панике? Но я должен собраться с силами и ехать к бабушке. Понимаешь? — Антон кивнул. — Отлично, а теперь помоги мне, пожалуйста. Сможешь забронировать билет на ближайший рейс, пока я рюкзак собираю? — Да. Последующие полчаса парни провели впопыхах. Арсений метался по квартире с рюкзаком в руках, сваливая туда всё то барахло, что попадалось ему под руку. Антон, тем временем, суматошно копался в ноуте, пытаясь забронировать билет на самолёт. Самый ранний рейс отбывал только в три часа дня, поэтому у них оставалось достаточно времени для того, чтобы, не торопясь, упаковать последние пожитки и вызвать такси. Когда машина подъехала к дому, Антон помог Арсению спуститься, взвалив рюкзак себе на плечо, так как нога Попова все ещё побаливала после травмы. Выйдя из подъезда на улицу, Арсений слегка поёжился. После вчерашнего дождя воздух был пропитан влагой, а промозглый ветер пробирал до костей. Возле тротуара припарковалась жёлтая легковушка. Обернувшись к Антону, Арс стянул рюкзак с его плеча и закинул к себе на спину. — Так, когда ты вернёшься? — смущённо пробормотал Антон и замер в нерешительности, уткнувшись взглядом в темное пятно на асфальте. — Не знаю, — Арсений пожал плечами. — Как только узнаю, что с бабушкой, сразу тебе сообщу. Но, скорее всего, пару дней, не больше. — Пообещай, что напишешь, — Антон помялся на месте, заламывая пальцы на руках. — Обещаю, — улыбнулся Арсений. Скомкано попрощавшись, он уже было направился к машине, однако Шаст решительно перехватил его под локоть и, не дав даже опомниться, притянул обратно, оставляя тягучий поцелуй на губах. Арсений судорожно выдохнул ему в губы, отстраняясь. — Ты дурак? Мы же на улице, — Антон лишь небрежно усмехнулся. — Плевать, — они столкнулись лбами, и Шаст осторожно провел кончиком носа по арсовой переносице, целуя холодный лоб. — Я надеюсь, когда мы увидимся в следующий раз, между нами уже не останется никаких преград, и я смогу целовать тебя не только в параллельной вселенной. — Я тоже очень на это надеюсь, — Арсений сам потянулся к мягким губам за последним робким поцелуем. — Мне пора. До встречи. — До встречи. Арсений открыл дверь пассажирского сидения и залез в такси, коротко здороваясь с водителем. Последнее, что он увидел сквозь оконное стекло, прежде чем машина выехала со двора, это сутулую фигуру Шастуна, отчаянно машущую ему рукой.