Фейерверки над пагодой

За завтраком Лань Чжань был немного рассеян. Возможно, его несобранность объяснялась волнением — всё же им с Вэй Ином пришлось выйти к общему столу и столкнуться с Лань Цижэнем, — а может быть, дело было в том, что они спали от силы пару часов. …Ночью Вэй Ин категорически заявил, что не станет выгонять Лань Чжаня из его собственной постели и займёт диван в гостиной. Они долго спорили — Лань Чжань убеждал, что правила гостеприимства требуют отдавать гостю лучшее место в доме, Вэй Ин стоял на том, что ему будет удобно где угодно, даже если это ковёр на полу. А потом они как-то спонтанно решили, что места на постели достаточно для двоих. Кровать у Лань Чжаня действительно была большой, да ещё и с традиционным балдахином, которого он ужасно стеснялся, пока не увидел, что возможность отгородиться от остальной комнаты полупрозрачной тканью привела Вэй Ина в восторг. И наконец они, смущаясь друг друга, лежали очень близко, переговариваясь шёпотом, почти до того самого часа, когда небо из черноты стало постепенно высветляться в мутный серый оттенок. Они не переодевались ко сну, просто забылись, сплетя пальцы, друг напротив друга, а в пять часов утра Лань Чжаня потревожил привычный будильник. Завтрак — в будни, и в праздничные дни — начинался в шесть утра. Растолкать Вэй Ина Лань Чжаню стоило большого труда. Они торопливо по очереди приняли душ и явились к столу, едва не опоздав, со всё ещё влажными волосами, и теперь Лань Цижэнь поглядывал в их сторону со сдержанным неодобрением. Даже сам их вид наверняка оскорблял его. Сичэнь понимающе улыбнулся им — но так, чтобы дядя не заметил, — и ничего не сказал. Хотя последнее, безусловно, было понятно. За столом, по убеждениям дяди, должно было царить абсолютное молчание — вот почему он ещё не сделал им ни одного замечания. Вэй Ин — только один раз и случайно — нарушил это негласное правило, попросив передать перец, но быстро извинился и принялся за еду, отказавшись от мысли добавить любимую приправу, однако для дяди этого было довольно, чтобы отнестись к нему предвзято. В столовой будто бы сгустилась грозовая туча, незримая, но явственно ощущавшаяся и готовая швыряться молниями. Лань Чжань ещё надеялся, что дядя насытится быстро и покинет столовую. Тогда можно будет не идти за ним следом в общую гостиную, а сбежать вместе с Вэй Ином из дома — брат только поддержит их в этом. Ничего, что ещё слишком рано, они придумают, чем заняться. После, конечно, придётся выслушать множество неприятных слов в собственный адрес и даже получить какое-нибудь глупое наказание, но и это не заставило бы Лань Чжаня пожалеть о случившемся. Как там Вэй Ин вчера сказал? Он будто заперт? Да, теперь Лань Чжань не мог не согласиться. Он действительно был заперт в большой клетке, и даже уютный уголок, где он чувствовал себя немного лучше, никак не мог сравниться с настоящей свободой. Только к концу завтрака Лань Чжань понял — это Вэй Ин ассоциируется у него с такой свободой. Вэй Ин — как искры фейерверка в ночном небе. Их нельзя схватить в ладонь, нельзя пленить, они свободны. Не это ли когда-то так понравилось Лань Чжаню в детстве, ещё когда мама была жива?.. …К несчастью, сегодня дядя не торопился с завтраком. И когда принесли чай, стало ясно — на самом деле он планировал разговор. Это называлось «Наступило время для беседы», и в детстве Лань Чжань не любил такие минуты. Чаще всего дядя холодно отчитывал его или брата, напоминал, какими правилами им следует руководствоваться в жизни и как он разочарован, что они оба не могут запомнить нечто столь простое. Лань Чжань никогда не знал точно, сколько в голове дяди было этих самых правил, но почти всегда был убеждён, что ошибся хотя бы в паре. Лань Цижэнь всегда находил, за что его упрекнуть, и обычно сама мысль об этом заставляла склонить голову. Но сегодня он встретил взгляд дяди спокойно. — Так как зовут твоего друга, Ванцзи? — спросил Лань Цижэнь, когда чашки с чаем были наполнены. — Это Вэй Усянь, дядя. Мы учимся в одном университете, — ответил Лань Чжань, ни на мгновение не опустив глаз. — Ты не спрашивал разрешения, чтобы пригласить гостя, — словно вскользь заметил дядя, и это само по себе прозвучало как напоминание об обязательном наказании. Лань Чжань чуть нахмурился, коротко взглянув в сторону Вэй Ина. К его удивлению, тот насмешливо улыбался. — Что ж, Вэй Усянь, расскажи о своей семье? — О, мне почти нечего сказать, — рассмеялся Вэй Ин, разведя руками. «Жестикулировать за столом — непозволительно», — говорил Лань Цижэнь, но Вэй Ин, очевидно, никогда не слышал о подобном правиле. — Мои родители умерли, когда мне было пять. Погибли в автокатастрофе. Лань Цижэнь чуть наклонил голову — он был удивлён. Конечно, в его картине мира сироты, оставшиеся без присмотра родителей, не могли поступить в престижный университет. Он много раз говорил Лань Чжаню, как им с братом повезло, что он взялся за ними присматривать. Вэй Ин выдержал напряжённый взгляд и улыбнулся, снова сделав неопределённый жест рукой. — Или, быть может, вы хотели бы послушать о моей приёмной семье?.. — вкрадчиво добавил он. — И кто же тебя воспитывал? — ухватился за это Лань Цижэнь. Всё равно в голосе слышалось лёгкое пренебрежение, будто от того, что Вэй Ин оказался сиротой, он стал плохим человеком. — О, дядя Цзян и его супруга, госпожа Юй, — тут же продолжил Вэй Ин. — Они весьма добры ко мне, даже предложили после учёбы войти в семейный бизнес. — Владельцы корпорации «Юньмэн Цзян», — словно взвесил Лань Цижэнь. Он даже как будто бы смягчился, но Вэй Ин, всё так же не сводивший с него взгляда, добавил: — Но я отказался. Мне хочется найти собственную дорогу в жизни. Лань Чжань заметил, как старательно Сичэнь прячет улыбку. И это молчаливое одобрение согрело его. — Что тогда тебя связывает с моим племянником? — Лань Цижэнь заметно удивился. Да и кто бы не удивился на его месте?! Отказаться от такого предложения — это было странно, граничило с чем-то недозволенным. Внезапно Лань Чжань почувствовал, как ему нравится это. Как будто Вэй Ин мгновенно озвучил и его собственную мечту. Нет, он вовсе не хочет жить так, как рассчитал для него дядя. Он хочет остаться рядом с Вэй Ином, идти по жизни с ним вместе, не разлучаясь. — М… — Вэй Ин между тем взглянул на Лань Чжаня, но вовсе не потому, что искал в нём поддержку. Он просто собирался дать честный ответ и спрашивал разрешения. Готов был промолчать, если Лань Чжань найдёт это неудобным. И Лань Чжань осознал, что должен сказать первым. Сказать, потому что всё равно собирался, а ещё потому, что не только Вэй Ин должен быть сильным, уверенным и храбрым. — Мы встречаемся, — произнёс он. И Вэй Ин улыбнулся, согласно кивнув. Дядя едва заметно побледнел, но не стал нарушать собственных правил и теперь. Не повысил голоса, не ударил по столу, хотя, кажется, именно это ему хотелось сделать. Он всего лишь поднялся, точно ему стало неприятно находиться в их обществе, и бросил: — У этих отношений нет будущего, Ванцзи. — Я и не ждал, что ты поймёшь, — ответил Лань Чжань. Когда дядя покинул столовую, Вэй Ин качнул головой и рассмеялся тихо. — Надо же, какой вздорный старик. — Увы, — согласился с ним Сичэнь, безмерно удивляя Лань Чжаня. — Но не стоит обращать на него внимания. Я позабочусь, чтобы он не причинил тебе вреда, Ванцзи. *** Когда они вновь остались с Вэй Ином наедине, всё ещё робкие друг с другом, Лань Чжань осознал, насколько устал от этой странной сцены в столовой. Внутри крепло ощущение, что он должен объясниться, но Вэй Ин потянул его за руку, вновь утаскивая в спальню. — Давай поспим ещё немного, — предложил он, словно извиняясь. — Ничего… ничего неприличного, честное слово, — сразу же поспешил заверить, смутившись до румянца на щеках. — Это как-то не по-человечески — подниматься в такую рань. Было только семь утра. Лань Чжань склонен был согласиться. Всё-таки праздник, и им не нужно спешить к первой паре в университет. — Когда я буду жить отдельно, вряд ли буду просыпаться так рано, — проговорил он почти бездумно. — М? Жить отдельно? — Вэй Ин замер напротив него. Лань Чжань растерянно кивнул. Они помолчали буквально одно мгновение, прежде чем разом спросили друг друга: — Может, стоит снять квартиру на двоих?.. Вэй Ин засмеялся первым, подтолкнул Лань Чжаня к постели и устроился с другой стороны. Ткань снова скрыла их от всего остального мира, и показалось, что по ней пробежали искры фейерверков. Вэй Ин упал спиной на подушки и замер. Лань Чжань лёг на бок — так, чтобы видеть его. — Если мы будем жить вместе, обязательно придётся выделить отдельную полку на стеллаже для кроликов, — заговорил Вэй Ин. Голос его внезапно оказался сонным. — И твой гуцинь… его нельзя тут оставить. — Мгм, — согласился Лань Чжань, на ощупь нашёл его ладонь и порадовался тёплому соприкосновению — Вэй Ин крепко сжал его пальцы. — На самом деле, — продолжал Вэй Ин всё тише, — будет здорово начать жить вместе сразу после праздников… — Здорово, — согласился Лань Чжань, и сердце его радостно забилось. Наверняка дядя бы сказал, что это вздор. Даже если бы он не был в принципе против их отношений, всё равно возмутился бы. Потому что они начали встречаться едва ли месяц назад! Ну и что, что знали друг друга вот уже четвёртый год. — Дядя никогда не поймёт, — прошептал он, но это почему-то не трогало и не беспокоило. Может, потому, что в груди зрела уверенность — мать бы поняла. Ей бы понравился Вэй Ин. Он ведь в точности, как они с Лань Чжанем, любил смотреть на взрывающееся огнями небо. — Главное — мы понимаем друг друга, — донёсся шёпот в ответ. *** …Снова празднование Нового года захватило весь город, но на этот раз Лань Чжань стоял на привычном месте не один. Его душу охватывало и будто окрыляло это новое и яркое чувство — он снова любуется фейерверками не в одиночестве. Но не просто рядом с кем-то, а вместе с Вэй Ином. Они уже почти год прожили под одной крышей и так много открыли друг в друге, но всё равно каждый день в их отношениях что-то менялось, появлялись новые грани, о которых Лань Чжань и помыслить не мог. Впервые с тех безоблачных дней, когда мать брала его за руку и уводила в пёструю праздничную ночь, он был настолько же счастлив. Яркие огни преображали черноту небес, раскрывались цветами, разворачивались драконьими крыльями, сияли, переливались, звёздным дождём сыпались вниз, но Лань Чжань смотрел не на них — только на Вэй Ина, запрокинувшего голову. В глазах его сияли блики фейерверков, и казалось, прекраснее этого ничего не может быть. — Люблю тебя, — вдруг произнёс Вэй Ин, разворачиваясь и ловя ладонями лицо Лань Чжаня. — Слышишь? Люблю тебя. — Ты — мой фейерверк, — вырвалось у Лань Чжаня в ответ. Не признание в любви, но что-то намного весомее. Вэй Ин же рассмеялся на это, качнув головой. — Нет, глупый, фейерверки гаснут, — прошептал он. — А я хочу быть с тобой не только по праздникам. Лань Чжань порывисто обнял его — без тени сомнения, без смущения. Совсем не так робко, как год назад. — У нас есть будущее, — сказал он уверенно. — Конечно, — согласился на это Вэй Ин. Над крышей пагоды взметнулись вверх новые огни.