Те самые Бесы

      Во второй раз подходя к подъезду хрущёвских времён, Николай поднял голову и взглянул на окно пятого этажа. Вкупе с темнотой вечера, окно квартиры №50 светилось тёплым жёлтым светом.       Поднимаясь по лестнице, Ставрогин думал о том, как прямо сейчас увидит Полину, что он, возможно, ей скажет или, наоборот, не сможет произнести ни слова. За всю его жизнь ему множество раз доводилось спать с женщинами. Но сейчас всё совершенно иначе... Верховенская будто прописалась в сердце Николая, не планируя съезжать или платить за проживание. И с этим фактом просто нужно смириться.       Дойдя до нужной двери, Ставрогин постучался. Спустя полминуты дверь открыл всё тот же Эркель. Сегодня на нём была надета красная рубашка, и в голове Николая пронеслось, что принарядиться мальчик постарался для Верховенской.       - Проходите, - проговорил Эркель и пропустил Николая в квартиру.       Мужчина разулся и снял пальто, пока Эркель стоял в коридоре и прожигал его взглядом.       - Полина уже тут? - поинтересовался Ставрогин, посмотрев на парня. Тот слегка изменился в лице:       - В прошлый визит это тоже был ваш первый вопрос.       Ставрогину не понравился ни тон Эркеля, ни его уход от ответа:       - Я не просил упоминаний о моём прошлом визите. Где Полина Верховенская?       Эркель поджал свой хвост и пробурчал под нос:       - Вроде бы была в зале. Села за книгу, вас ждала.       - Отлично, - только и ответил Ставрогин, двинувшись в сторону зала. Эркель прожёг спину мужчины глазами, но смирился и пошёл на кухню ко всем остальным членам организации.       Николай старался очень тихо и бесшумно войти в зал, дабы не спугнуть Полину.       Дойдя до двери, мужчина аккуратно выглянул из-за неё. Верховенская сидела на старом кресле в своей любимой позе нога на ногу, на коленях её лежала книга.       Сегодня на девушке был надет коричневый костюм, под ним красовалась белая шёлковая блуза.       Полина читала, слегка придерживая книгу и покачивая стопой, на которой были надеты изящные кожаные сапоги на небольшом устойчивом каблуке.       Ставрогин невольно залюбовался ею, вспоминая, как девушка выглядела обнажённой и стонущей в его объятиях. Уголки губ его сами собой поползли вверх, и Николай тихонько выдохнул.       Но даже такое тихое дыхание не ускользнуло от ушей Верховенской. Она быстро вскинула голову и замерла, не ожидав увидеть Ставрогина. Лицо девушки мгновенно озарилось, и она лучезарно улыбнулась, показав свои ямочки на щеках.       Сердце Ставрогина приятно защемило, и он медленно зашагал к девушке. Подойдя к ней вплотную, он присел на корточки у её ног, оказавшись с лицом девушки на одном уровне. Медленно и нежно провёл пальцами от щиколотки до коленей Полины и положил на них свой подбородок.       Заглядывая в её голубые глаза, он не знал, что сказать. Хватило его только на краткое, но нежное, тихо прозвучавшее:       - Привет.       Девушка зарылась пальцами в густые чёрные волосы Ставрогина, начав перебирать его пряди. Затем ответила:       - Привет.       Положив голову на острые колени Верховенской, Ставрогин принял ласку от девушки и закрыл глаза, тихо проговорив:       - Зря вчера ушла.       Пальцы девушки вдруг остановились. Она быстро приподняла Николая за подбородок и заглянула ему в глаза, спросив:       - Ты не жалеешь?       Ставрогин ухмыльнулся и произнёс:       - Я похож на человека, который о чём-то жалеет?       - Ну вообще-то да, похож, - с заметной подколкой сказала Полина и заулыбалась.       - Я много о чём жалею в своей жизни, но только ни о вчерашнем времени с тобой, - произносит Ставрогин и тянет Верховенскую вперёд за руки, помогая встать с кресла. Книга с колен девушки тяжело падает на пол.       Теперь они стоят друг напротив друга, ощущая, как нарастает меж ними обоюдное напряжение. Николай пристально смотрит на девушку с присущей ему хитринкой во взгляде, а ладони его уверенно лежат на её талии, поигрывая пальцами. Верховенская смотрит на него в ответ, не желая опускать глаза и показывать свою слабость.       - Пойдём ко всем, - решает прервать затянувшийся зрительный контакт Полина и обходит Ставрогина справа.       - А ну стой! - игриво шепнул Николай и схватил Полину за запястье, резко притягивая к себе.       Девушка успевает лишь тихонько воскликнуть "Заметить могут!". Недолго думая, мужчина прижимает Полину к стоящей сзади книжной полке, кладёт обе ладони ей на ягодицы, сжимает их и одновременно с этим страстно впивается в губы Верховенской, не дав ей и вздохнуть.       Девушка, попав в самый настоящий сладостный плен, обхватывает шею мужчины руками и отвечает на поцелуй не менее страстно, выпуская язык.       Когда дыхание Ставрогина почти заканчивается, он отстраняется от девушки, поправляет прядки её волос, выбившихся из-за ушей, и тихо произносит ей в губы:       - Что ты со мной делаешь?       Полина лишь усмехается, быстро пробегается глазами по тому, как маниакально она вцепилась пальцами в пиджак Ставрогина и прижалась к нему всем телом, и тихо произносит:       - Кто бы говорил.       - Ну и лиса, - со смешком сказал Николай и вновь потянулся к губам Верховенской, но девушка быстро сгруппировалась, опустилась вниз и выскользнула из рук мужчины. Отойдя от него на три шага, Полина игриво улыбается, поправляет пиджак, волосы и говорит:       - Соберитесь, Николай Всеволодович. У нас важное собрание.       Верховенская отворачивается и выходит из зала. Ставрогин улыбается, качая головой, и выдвигается вслед за девушкой, выждав секунд десять, дабы не дать членам организации поводов для лишних подозрений.       Зайдя на кухню, Николай сразу же занял вакантное место около плиты, присев на стоящий около неё стул. Верховенская стояла к нему спиной, облокотившись ладонями о стол. Все члены организации с подобострастием смотрели на Полину, периодически краем глаза рассматривая и Ставрогина.       Верховенская кашлянула и начала свою речь, обращённую к людям:       - Что ж, сразу же хочется начать с того, что результаты нашей деятельности становятся всё более внушительными и весомыми. В сравнении с прошлой неделей, мы провернули значительно больше дел, к нам присоединилось уже пять человек, а не три. Наша организация растёт и очень скоро, я уверена, мы с вами сможем влиять на важнейшие процессы, происходящие в нашем городе, а затем и в стране.       Собравшиеся закивали, кто-то мечтательно улыбнулся.       Ставрогин же, сидя на небольшом стуле, слушал вполуха, ловя себя на мысли, что голова его начала предательски болеть, а виски запульсировали кровью. Всё это было похоже на наваждение и предчувствие чего-то страшного...       - Именно поэтому, - продолжала свою речь Верховенская, - мы должны, нет, обязаны, скрепить нашу общность кровью.       В этот же миг взор Ставрогина переместился с пола на хрупкую спину Полины. Момент осознания подкрадывался беспощадно. Она решила воспользоваться его идеей...       - Дабы никто из нас не посмел сдать назад. Мы должны быть преданы нашей организации, готовы на всё ради её защиты и процветания. Общая кровь поможет нам понять всю суть нашего единения, укрепить связь между нами. Но это должна быть кровь одного из нас.       Николай прожигал спину Полины взглядом, брови его были сведены к переносице, а желваки играли на мужественном лице.       "Как она только смеет переступать эту грань! Мои мысли в тот день были отвратительно маниакальны и вызваны лишь болезнью и помутнением сознания!", - гневно думал про себя Ставрогин.       Но люди вокруг лишь заинтересованно слушали Полину, кивая головами.       - Кто заслуживает стать жертвой идеи? Кто в нашей организации готов положить на кон будущего процветания свою жизнь? Думаю, никто из вас не желает быть убитым, но предавать идею не желает ещё больше. Я нашла выход. Я нашла того, кто должен пасть и доказать нам всем, что порой ради великих идей нужно совершать великие жертвы.       Ставрогин ждал развязки речи с заметным волнением и раздражением на бледном лице. Ему казалось, что всё это сон, что его больные фантазии не могли зайти так далеко и стать катализатором для кучки сумасшедших во главе с девушкой, которая стала для него действительно важна.       Николай хмурился и чувствовал, что вот-вот готов сорваться и рвануть с места прямо на выход.       - И этой жертвой станет Иван Шатов, - отчётливо произнесла Полина.       Все вокруг напряглись. Ставрогин сжал челюсти и сцепил ладони в замок.       - Шатов давно уже живёт двойной жизнью. Редко появляется на собраниях, ведёт себя крайне дерзко, отказывается печатать для меня листовки. Рано или поздно он предаст нас. Мы должны это предотвратить и поэтому...       Но не успела Верховенская договорить, как Ставрогин резко сорвался с места и вышел с кухни, топая ногами.       Все собравшиеся удивлённо провожали его взглядом, в том числе и Полина. Девушка сразу поняла, что здесь что-то не так и заметно заволновалась.       - Все оставайтесь здесь. Я догоню Николая и поинтересуюсь, что произошло, - нервно проговорила Верховенская и кинулась с кухни вслед за Ставрогиным.       Выбежав в коридор, девушка заметила, что пальто мужчины уже отсутствовало на вешалке.       Кинувшись в подъезд, Полина услышала быстрые громкие шаги в районе третьего этажа.       - Ставрогин! - крикнула девушка, переваливаясь через перила и пытаясь рассмотреть хотя бы тень мужчины, но это оказалось бесполезным.       Сбежав за ним по лестничной клетке и нагнав на первом этаже, Полина резко схватила его за пальто и дёрнула на себя. Мужчина обернулся к ней лицом, во взгляде и мимике его читалась неприкрытая злость.       - И как это понимать? - закричала на него Полина, решив не сдерживаться в эмоциях. - Ты понимаешь, что ты мой авторитет подрываешь, перед людьми позоришь!       - Ты и сама с этим отлично справляешься, я здесь ни при чём, - сквозь зубы проговорил Ставрогин, низко наклонившись к Полине и сверля её взглядом.       - Что ты сказал?! Так ты же сам мне эту идею и подбросил! - кричала Верховенская, краснея на глазах. Она стояла на две ступеньки выше Николая, отчего лица их были на одном уровне.       - Замолчи! - повысил голос Ставрогин, пытаясь сдержать клокочущую в нём ярость.       - Вот теперь, будь добр, расплачивайся за свой длинный язык и гнилое нутро! - прокричала Полина и ткнула указательным пальцем в грудь Николая.       Тут тьма в Ставрогине одержала верх и он, совершенно не думая сдерживаться, громко крикнул Полине "Дура!" и, схватив за шею, резко встряхнул, швырнув прямо на металлические перила.       Не желая более оставаться в этом месте и ощущая внутри себя настоящий вихрь гнева, Ставрогин, даже не бросив взгляд на Полину, что сейчас валялась на ступенях лестницы, быстрым шагом вышел из подъезда.       Первое, что ощутила девушка, когда Ставрогин в приступе ярости схватил её за шею, было удовлетворение. Ехидное злорадство внутри Полины тихо проговорило: "Да, у тебя получилось довести его до белого каления!".       Но затем, когда девушка потеряла равновесие и силой Ставрогина была кинута лицом прямо на перила, Полина ощутила странное чувство принятия и смирения. Будто так и должно было быть, будто это был закономерный исход.       Не произнося ни звука, чувствуя себя не человеком, а лишь каким-то странным брошенным предметом, Верховенская медленно привстала со ступенек и дотронулась до своей верхней губы. Пальцами девушка ощутила влажную тёплую жидкость. Во рту стоял неприятный металлический привкус. Взглянув на свои пальцы, Полина увидела, что они стали красными.       "Кровь... Это кровь", - безэмоционально подумала Полина, а затем, ощущая себя всё тем же брошенным и пристыженным предметом, в одном лишь костюме выбежала из подъезда в зимний холодный вечер.       Отыскав глазами быстро удаляющуюся фигуру Николая, девушка со всех ног бросилась за ним, немного поскальзываясь на льду.       Ставрогин услышал быстрые, бегущие в его сторону, шаги, но ещё раньше услышал хриплый голос Полины, кричащей:       - Коля, стой! Ну пожалуйста, стой! Помиримся! Помиримся!       Не оборачиваясь на девушку, Николай просто шёл дальше.       Полина быстро нагнала его и осторожно схватила за пальто. Выдёргивая свою руку из цепкой хватки женских пальчиков, Ставрогин резко обернулся, желая грубо высказать Верховенской, чтобы она шла к своим помешанным нигилистам и отстала от него наконец.       Но, заметив на верхней губе девушки кровь, вся ярость Ставрогина резко пропала и сменилась выражением сожаления. Он и предположить не мог, что сделал так, что у девушки проступила кровь от его неосторожных действий.       Аккуратно приложив большой палец к разбитой верхней губе Полины, Николай стёр кровь и взглянул девушке в глаза.       - Я этого не хотел, - тихо шепнул он одними губами.       - Это неважно, всё это ерунда. Я молю тебя, пожалуйста, пойдём обратно! Ты, я, наша организация, - тараторила Верховенская, не отрывая глаз и рук от Ставрогина. - Ты мне нужен! Пойми ты это наконец!       - Нужен лишь для дела? - спросил Николай, вырывая свою руку у девушки, но она тут же схватила её снова.       - Подумай только, что мы сможем устроить! Поднимется вся страна, весь народ! Все отринут бога, власть имущих, начнутся бесчинства и беспорядки! Мы так повеселимся, смотря на это. Ты же понимаешь, что "Наших" гораздо больше, чем эта кучка на кухне хрущёвки? Полицейский, который берёт взятку, наш. Судья, который оправдывает виновного, наш. Молодой парень, решивший первый раз убить, чтобы понять, каково это, наш. Вор, крадущий кошельки в автобусах, наш. Шпана, избивающая в подворотнях людей, наша. Мы такое устроим, что мир содрогнётся!       Николай со странным чувством отвращения смотрел на Верховенскую, ощущая, как его тьма отступает и заменяется незамутнённым взглядом. Сейчас он видел истинную сущность Полины: Бес. Самый настоящий Бес. Бес злобы и разрушения. Но как же странно продолжать ощущать к этому жалкому созданию нежные чувства и желать утереть ей кровь с лица, отдать пальто, чтобы не мёрзла!       - Я повторяю: я нужен тебе лишь для дела? - уже громче спросил Ставрогин.       Верховенская отрицательно замотала головой, как болванчик, и быстро проговорила:       - Нет, Коля, ты что! Ты же моё солнце! Где бы я была без тебя? Да, да, ты - моё солнце, а я - твой червяк. Я же ничто, ты и сам это знаешь. Я не лидер, а ты... Ты истинный предводитель! Ты до жути холёный, красивый, за тобой пойдут! Ты никого не задеваешь, но всех презираешь; ты никого не любишь, но все готовы поклоняться тебе; ты грешник до мозга костей, но все видят в тебе ангела. Ты мой идол! Я же ничто, ноль без тебя! Мне нужны твои идеи, твоё обаяние, твои качества лидера, твой ум!       Вдруг Верховенская притянула к своим губам ладонь Николая и принялась покрывать её горячими поцелуями. Мужчина оторопел, но затем резко одёрнул руку, будто ошпарившись, и прикрикнул:       - Да что ты творишь!       Полина потупила взгляд, на глазах её выступили слёзы. Она посмотрела на Ставрогина и уже спокойнее произнесла:       - Ты моя лучшая половина. Не бросай меня.       Николай осторожно придвинулся к девушке и обхватил её плечи ладонями, слегка сжимая:       - Откажись ты от всего этого сумасшествия. Довольно. Зачем нужна эта жертва с Шатовым? Я тогда не в себе был, ляпнул ерунду. Прекращай эти заигрывания с бездной и смертью, до добра не доведёт, по себе знаю.       Верховенская отстранилась от Ставрогина на шаг и внимательно на него посмотрела:       - Да что ты говоришь такое?! Ты ж меня во всю эту идею и втащил, глаза мои ей зажёг. Ты для меня воплощение этой идеи! Ты сам и есть идея, Ставрогин!       "Что же я натворил...", - подумал про себя мужчина. Глаза его стали влажными, хотя подступающих слёз он не чувствовал. Руки его тряслись, как при падучей.       Тихо, будто боясь спугнуть или разбудить кого-то, Ставрогин проговорил, смотря Полине в глаза:       - Ну раз я лишь идея, так откажись от меня. Я больше не собираюсь играть в эти игры в революцию. Я ухожу.       Отойдя от Верховенской на три шага назад, Ставрогин отвернулся и быстро зашагал вперёд, слегка ссутулившись.       На сей раз Полина не стала хватать его, пытаться удержать или бегом пуститься за ним. Она стояла на месте, переминаясь с ноги на ногу, а спустя пару секунд крикнула ему вслед:       - Да как ты не понимаешь: не могу я от тебя отказаться!       Но Ставрогин был непреклонен и продолжал идти дальше, даже не обернувшись.       Полина неровно дышала, выпуская клубы пара изо рта. Она чертовски замёрзла и потому не стала продолжать смотреть Ставрогину вслед, а лишь отвернулась и с заметной злостью от того, что вечер безвозвратно испорчен, двинулась обратно к подъезду.       По пути она со злости сбила ногой пару кучек снега, а уже у подъезда сорвала сосульку и провела ей по губе, дабы стереть остатки крови и охладить припухлость.       Поднявшись на пятый этаж и чувствуя себя абсолютно измождённой, как морально так и физически, девушка зашла в коридор квартиры и взглянула на себя в зеркало. Вид был просто отвратительным: растрёпанные, мокрые от снега, волосы, заплаканные глаза, распухшая губа, помятая одежда, красный нос. Ну что ж, иного выбора нет, придётся продолжать собрание так.       Вдруг с кухни вышел Эркель и обомлел, увидев привычно ухоженную Верховенскую в таком виде.       - Господи, что с тобой? - спросил парень, подходя к девушке.       Она лишь выставила перед ним руку, не желая ощущать на себе ни его прикосновения, ни его жалость.       - Все ещё там? - только и спросила Полина.       - Да, - ответил Эркель.       - Отлично, - сказала Верховенская и двинулась на кухню.       Её появление произвело фурор. Все просто дар речи потеряли, увидев девушку в таком виде. Каждый стал пытаться строить догадки и теории о том, что произошло между Верховенской и Ставрогиным.       Прокашлявшись, девушка хрипло проговорила:       - Ставрогин нас покинул. Насовсем. Ну и к чёрту его! Повестка дня остаётся той же: убийство Шатова. Нужно лишь продумать, как грамотнее это сделать...       Девушка ещё долго обсуждала с членами организации, как лучше убить Шатова и не вызвать тем самым подозрений, не оставить улик.       А в это самое время Ставрогин быстрым шагом направлялся куда глаза глядят. Его глодала изнутри неимоверная боль, глаза застилали слёзы.       Пройдя мимо тёмного узкого переулка, он услышал оттуда странные скрипучие голоса и двинулся на шум. Не увидев в переулке ни единой живой души, он осознал, что это были очередные голоса в голове.       Пройдя через весь переулок, Ставрогин вышел на мост, который вёл прямо к небольшой церквушке. Непонятно зачем, но он двинулся к ней.       Подойдя к воротам церкви, мужчина пробежался взглядом по всей территории и заметил слева от стены какую-то чёрную непонятную тень.       "Снова бесы в моей голове разыгрались? А как же они на святую территорию прошли?", - подумал про себя Ставрогин.       Подняв голову к куполу, во тьме зимнего вечера мерцающего золотым, Николай вдруг ни с того, ни с сего решил помолиться.       "Что это нашло на меня?", - удивлённо подумал Ставрогин. "Отче наш, иже еси на небеси...".       После окончания молитвы, Николай двинулся вперёд, дабы обойти церковь по кругу. Медленно, никуда не торопясь, Ставрогин прогуливался, а в голове его мешались множество мыслей: и о Полине, и о девочке Маше из Питера, и о всех своих иных многочисленных грехах. Удивительно, что он практически раскрыл перед Верховенской душу, но про девочку Машу так сказать и не сумел.       "Интересно, она приняла бы во мне даже эту низость?", - думал Ставрогин.       Тогда, в Петербурге, на него напало какое-то жуткое наваждение, самая отвратительная встреча с тьмой, которая только была в его жизни.       Ставрогину было 23 года, а Маше - 10 лет. Она была обыкновенной соседской девчушкой, которая поглядывала на него так, как смотрят девочки на взрослых мужчин, к которым испытывают первую детскую невинную "любовь". А Николай воспользовался этим, загубив девочке жизнь... Он до сих пор пытался хоронить в себе все мысли о Маше, забыть это, как страшный сон. Иные его грехи доставляли ему искреннее наслаждение, этот же заставлял сжиматься всё нутро и желать отодвинуть его в самый дальний ящик памяти.       Сердце мужчины часто-часто билось, ему казалось, что вот сейчас оно обязательно вырвется из груди. "Как же так вышло, что ещё вчера я готов был летать, как бабочка, от счастья, а сегодня крылья мои оторваны. Полина, Поленька, уйми же эту боль... Ты не можешь и не хочешь этого делать? Я сам собой, без всей этой идеи тебе и не нужен оказался?".       Обойдя церковь кругом, Николай вновь остановился у её ворот, перекрестился и заметил, как чёрная тень подходит к нему, постепенно превращаясь в священника.       "Бес это или и впрямь священник?", - думал Ставрогин.       - Юноша, вы чего-то хотели? Вас что-то гложет? - спокойным тоном проговорил подошедший священник с жиденькой бородкой и слишком уж проницательными глазами.       - Да отвали ты, - пробубнил себе под нос, обычно всегда старающийся оставаться вежливым, Ставрогин и, резко развернувшись, стал уходить от церкви.       Придя домой спустя полтора часа прогулки по всем тёмным переулкам и улочкам (Ставрогин будто специально искал неприятностей, но так ничего и не нашёл), мужчина завалился в постель, даже не раздеваясь. Он до сих пор думал о Полине и раз за разом прокручивал в голове всё то, что произошло этим вечером.       Ставрогин безумно хотел видеть эту девушку рядом с собой, но какая-то часть его души отвечала ему, что это невозможно. Полина помешана на идее, она кроме неё ничего не видит, Ставрогин и не нужен ей без его шлейфа революционера и предводителя.       Побив подушку кулаками, истерично порыдав (что совсем не соответствовало его образу холодного грешника), выпив три бокала бурбона, Ставрогин, плюнув на свою гордыню, набирает номер Верховенской и звонит ей. Конечно же, девушка не берёт трубку.       Она, лёжа на кровати в своей комнате после собрания, приходит к неутешительному выводу, что действительно влюбилась в чёртового Ставрогина, но быть с ним не сможет. Он отверг её мечты и идеи о революции, не пожелал поддержать.       Верховенская давно уже решила, что будет ставить идею во главу угла, пойдёт к своей цели любыми способами, даже по головам, если надо будет, любого в жертву принесёт. И никакой Ставрогин (даже такой умный и великолепно красивый) не изменит её жизненных ориентиров и планов.       Не хочет быть её предводителем, ну и пусть. Значит, Полина будет сильна и сделает всё сама.       Именно поэтому, слыша звонок Ставрогина, девушка, как бы не чесались её руки, трубку не подняла.       Когда же, спустя пять минут, она услышала уведомление о смс-ке, то всё же прочла, что она "От Николая С." и быстро открыла, пробежав взглядом: Поля, я люблю тебя! Поленька, ты мне нужна. Я прошу, хорошо подумай, назад возврата не будет. Я готов наступить на свою гордость, а ты? Давай уедем, а? Только ты и я, зачем нам ещё кто-то? Я, ты и наши бесы... Осознал только сейчас, что люблю тебя, и что люблю в принципе в первый раз за всю свою жизнь... Люблю люблю люблю       Прочитав это смс несколько раз, Полина зарыдала и бросила телефон на полку у кровати. Она всё решила. Ничто не изменит её выбора. Но почему же тогда так больно?