священные вещи, которые я сохраняю (для тебя)

Они даже не потрудились постучать. Технически это называлось встречей близких друзей Сапнапа, фактически — было сборищем людей, которые бы не взбесились, наблюй кто-то из присутствующих им на ботинки (и Шлатта). Вилбур уже стал сегодня свидетелем настоящего сбора ближайших друзей Сапнапа, ага; локация — дримовская толстовка. По крайней мере, всех из присутствующих Вилбур мог назвать по именам и при надобности дать списать, если они вдруг столкнутся в школе. Шлатт сгрузил свой совсем не подозрительно звенящий рюкзак на тумбочку. Вилбур стаскивал кеды, пока на его голову обрушивалась оглушительная смесь из приветствий и криков о помощи.  — Всем привет. — рассмеялся Вилбур, швыряя куртку на вешалку. На фоне Сапнап запустил свои жадные ручищи в рюкзак Шлатта под строгим наблюдением последнего, — Кто-нибудь хочет посвятить меня в происходящее? Все отвлеклись от Вилбура быстрее, чем он успел договорить. Особенно шумно разгорались дискуссии в углу Алекс-Фанди-Дрим, и Вилбур поспешил примкнуть к веселью.  — Нет. — уверенно отказался Дрим, — Я в жизни не принимал ничего тяжелее травы. И не собираюсь. Это становилось интересным.  — Что здесь происходит? — уточнил он, усаживаясь на свободную часть дивана.  — Вил. Вилбур. Вилби. Моя родственная душа. — Фанди заглянул Вилбуру в глаза так, словно пытался высмотреть в нем эту самую душу, — Ты будешь долбить с нами кокс? — Я… что? — пробормотал он с напряженным смехом, — Не знаю. Может, попозже? — О нет, нет-нет, точно нет. Какого хрена? Какой чёрт возьми кокс? — Ты такой скучный. — фыркнул Фанди, показательно отворачиваясь от него. — Иди наслаждайся своей гребанной индикой, Дрим. — поддакнул Алекс. — Да ладно, Алекс, не нужно смеяться над людьми, которые курят исключительно дерьмо. — Фанди, похоже, радовался тому, что у него появился союзник. Вилбур не мог не ощутить смутное беспокойство. Он не знал об Алексе почти ничего: они однажды столкнулись, когда в восьмом классе Алекс стал с чего-то одержимым идеей подружиться со Шлаттом и потратил около полугода на попытки. Шлатта это только веселило. Вилбуру хотелось подойти к Алексу и встряхнуть за плечи, а потом объяснить, что у Шлатта нет друзей. Что ему ну просто не нравятся друзья, и понятие дружбы ему не нравится, и от слова «взаимная ответственность» он начинает плеваться. Рассказать про случайные месяцы полнейшего игнорирования звонков и сообщений, а потом объявления без объяснений, зато с извинительной пачкой сигарет. Что если принять всё это, находиться со Шлаттом гораздо легче. Алекс был их ровесником, но выглядел куда младше и очень… внушаемым. Шлатт был бессердечным идиотом, но от Фанди нельзя было подхватить ничего, кроме хуёвых привычек и зависимостей. — Я ухожу. — обиженно буркнул Дрим, почти вскочил с дивана и быстрым шагом направился прочь. Фанди с Алексом провожали его отзеркаленными ядовитыми улыбочками. Наверное, всё хорошо, что доставляет им радость, верно? — Окей, а откуда у тебя кокаин? — он сделал паузу, глядя на выглядывающий из кармана джинсовки Фанди краешек зиплока, — Я что-то пропустил или-  — Купил его у Трупа, — усмехнулся Фанди, — Признаюсь честно, для меня это настолько же впервые, настолько для вас. Вилбур не поверил ему ни на грош.  — Так может, его не зря называют Трупом? — осторожно уточнил он.  — Просто признай, что ты зассал. — Фанди презрительно скорчился, разваливаясь по дивану, — Алекс, вон, тоже впервые пробует.  — Ага. — кивнул Алекс так, как будто это был правильный ответ на тесте. Глаза у него были тёмные, как у тупой собаки. Вилбуру почему-то стало совсем невыносимо смотреть на это. Он развернулся: в другом конце комнаты Шлатт встретился с ним глазами. Вилбур почувствовал, как внутри него что-то звонко раскололось и расплылось. — Мне нужен алкоголь. — скомкано объяснил он, вставая с дивана, — Сейчас вернусь. Он помнил, что в рюкзаке Шлатта было что-то вкусное, но рюкзак был у его хозяина, а подходить к Шлатту было почему-то нервно. Как будто Вилбур сделал что-то плохое, или как будто они совсем незнакомы. Поэтому он смотался на кухню, непривычно пустую и тихую. Холодильник был разблокирован, и внутри Вилбур обнаружил ещё не вскрытую бутылку водки. Отлично. Он не смог найти рюмки или бокалы, поэтому снял с сушилки кофейную кружку. С её белой поверхности на него смотрела большая яркая птица. Вилбур подумал, что это, наверное, было бы неплохой метафорой — водка в кружке с волшебной птицей — но так и не придумал, какой именно. Он открутил крышку, щедро плеснул водки в кружку и отпил. Глоток обжег ему горло и остался гадким привкусом где-то на корне языка. Потом хихикнул, потому что кнопочная панель напомнила ему Шлаттовскую утреннюю шутку про отсос. Шутка и правда была смешная. Он подхватил чашку и вернулся в гостиную, уселся в одно из свободных мягких кресел и отхлебнул ещё раз. Ему никогда не нравился вкус водки. Вилбур пил её только потому, что у водки был очевидный индикатор опьянения: когда перестаешь морщиться от вкуса, значит, на сегодня уже достаточно. Но пока, на первых стадиях, водка делала его меланхоликом. Он наблюдал за происходящим спокойно и равнодушно, как за сценой из фильма, и играл сам с собой в алкогольную игру «не смотри на Шлатта». Фанди рассыпал кокаин по столешнице и теперь тщательно рассортировывал его на линии рыжей подарочной картой. Сапнап похлопал Дрима по плечу и так и оставил там руку, пока шептал ему что-то. Они оба улыбались, как придурочные. Парни развернулись, чтобы посмотреть на Джорджа, который изо всех сил пытался убедить Алекса, что бесспорно гениальная цитата «всё бывает в первый раз» подходит не ко всем ситуациям. Шлатт что-то сосредоточенно листал в своём телефоне, его плечи были расслаблены, нога настукивала какой-то ритм. Проигрыш. Вилбур, признавая свою ошибку, сделал глоток из чашки, скривился и перевел взгляд обратно на Команду Мечты. Сапнап непринуждённым шагом направился к компании наркоманов, уселся рядом с Джорджем и шепнул ему что-то — куда короче, чем Дриму. Выражение на лице Джорджа объединяло в себе все эмоции мира. Шлатт наморщился и почесал нос сгибом указательного пальца. Глоток. Где-то в дальнем углу тихо и трезво переговаривались Ники и Эрет. Оба во всеуслышание каждый раз заявляли, что не выносят ни алкоголь, ни тусовки, но всё равно приходили. По их же собственным словам, чтобы подержать за волосы тех, кому этому нужно, и убедиться, чтобы никто не умер от алкогольного отравления во сне. Их, видимо, не предупредили, что большинство из них сбегали на эти вечеринки именно ради того, чтобы хотя бы ненадолго спрятаться от удушающей родительской гиперзаботы, в которой не было любви — только принципы. Вилбур неоднократно ловил себя на мысли, что его такие люди с их осуждающими взглядами раздражали. Пришёл веселиться — так веселись! Он задумался над тем, что, наверное, выглядел так же занудно для Алекса с Фанди, как эти любители чая с вареньем. С другой стороны, Фанди был известным любителем посмотреть, как другой человек мучается, а Алекс не понимал, во что ввязывается, так что… Интересно, а Шлатт считал его занудой? Нет, Шлатт даже не смотрел в его сторону. Глоток.  — Здорово, господа! — веселое приветствие донеслось со стороны двери. Похоже, стучать сегодня не собирался никто. Скеппи втащил в комнату очевидно звякающий пакет (Ещё больше алкоголя? Да ладно. Они же всё не выпьют.) за одну руку и слегка ошалевшего Бэда за другую. Собравшиеся откликнулись нестройным приветствием (И Шлатт тоже, хотя и не улыбался приветливо. Глоток). Скеппи не тратил время на всякие ненужные мелочи, вроде куртки и кроссовок — он вытащил бутылку виски «Файербол», откупорил и поднял её над головой, — Накатим? — его по-дамски красивые глаза столкнулись с взглядом Вилбура, и тот предложил, — Вил, будешь? Он немногое знал об этом виски, но был уверен, что умрёт с одного глотка. Не в смысле «вырубится», а в смысле «скончается». Вилбур с улыбкой покачал головой и красноречиво поднял свою кружку.  — Я со своим. Чокнемся? Скеппи долбанул своей бутылкой о его кружку и опрокинул виски в себя. Вилбур не знал о Скеппи ничего, кроме того, что он приёбнутый, и никто так до конца и не знает, наркоман ли он или просто по жизни такой. Бэд уже разулся и тоже копался в пакете, поэтому всё внимание Скеппи переключилось на него. Шлатт фыркнул чему-то у себя в телефоне. Глоток. Он уже был прилично пьян, судя по тому, что голова кружилась; но пьян всё ещё недостаточно, потому что водка была до сих пор хуевой на вкус. Он подумал о том, насколько в пизде его печень, пока мотался на кухню, чтобы налить себе ещё водки в кружку. Господи, он такой безответственный. Он сделал один короткий глоток за здоровье своей печени, потому что эта шутка показалась ему смешной. Интересно, Шлатту бы понравилось? Да вряд ли. Глоток. Когда он вернулся, у столика весёлых ребят собралось что-то вроде толпы. Он догадывался, что там происходит, и ему совсем не хотелось смотреть на это. Но он всё равно подошёл, почему-то нарочито медленно, пока толпа разражалась поддерживающими возгласами. Фанди лежал, откинувшись на спинку дивана, дышал хрипло и медленно. На его левой ноздре были видны следы порошка, и он поднял руку, чтобы стереть их. Алекс нерешительно сжимал купюру в потных пальцах. Вилбур загадал: если сейчас Алекс пересечётся с ним взглядом, он наплюёт на вечеринку и наплюёт на свою репутацию весельчака. Он переубедит Алекса делать это. Но Алекс даже не поднял взгляда. А потом прижал трубочку из купюры к носу, резко наклонился и втянул дорожку в себя. Все зааплодировали. Телефон Дрима мигал огоньком записи видео. Вилбур понадеялся, что Дрим по крайней мере достаточно умный, чтобы не выкладывать это никуда. Алекс мог сесть за это, блядство, они все могли за это сесть.  — Ого, — выговорил Алекс, моргая и вытирая нос, — черт возьми. — Ты сделал это! — провозгласил уже наполовину бессознательный Фанди, размахиваясь, чтобы дать тому «пять». Их ладони, конечно же, промахнулись, но Алекс рассмеялся с таким восхищением, словно этот день был лучшим в его жизни. «Вот и всё. — почему-то подумалось Вилбуру — Вот и всё.» От толпы отделились три силуэта, и Вилбур с радостью последовал за ними.  — Если вы не трахаться идёте, я с вами! — сообщил он.  — Пошёл ты. — отозвался Сапнап, — Мы накуриваться, можешь присоединиться. Вилбур благодарно кивнул. Они вместе направились к лестнице, Вилбур — прижимая свою птичью кружку к груди так упорно, как будто кто-то должен был её отнять. Похоже, водка всё же делала своё дело, забивая его голову расплывчатыми и непонятно откуда берущимися эмоциями в бессмысленно-серых оттенках. Он хотел развернуться, чтобы поискать кого-то, но наткнулся на Шлатта слишком близко к себе. Чёрт, он, наверное, подошёл. Должно быть неловко. Кому-то, не Вилбуру. Вилбур смотрел на Шлатта так долго и пристально, что на штраф за это и целой бутылки не хватило бы.  — Я присоединюсь? — спросил Шлатт. Вилбур открыл рот, но на полпути вспомнил, что вопрос скорее всего был адресован не ему. Довольно сложно было об этом помнить, когда Шлатт всё так же не сводил с него взгляда.  — Больше — веселее. — ответил Сапнап, даже не оборачиваясь. Вилбур почти обиделся на то, что его не спросили. С другой стороны, разве он мог бы сказать «нет»? Половицы в доме Сапнапа совсем не скрипели — Вилбура, который всю жизнь прожил в доме, шумно откликающемся на каждый шаг, это напрягало. Внизу кто-то включил «Party rock anthem», и ему было слышно, как Алекс с Фанди восторженно вопили, перекрывая вступительные аккорды. А потом они зашли в комнату Сапнапа, и всё это стало приглушенным, как из другого мира. Из всего, что было у Сапнапа, включая дорогущий комп и наушники стоимостью больше, чем Вилбуровский системный блок, он больше всего завидовал именно звукоизоляции.  — Добавим атмосферы? — Сапнап перещелкнул свое освещение на приглушенно фиолетовое и зажег лампу из каменной соли. Дрим засунул одеяло в щель под дверью, а Джордж неловко стоял в углу, засунув руки в карманы. Джордж вообще не слыл любителем принимать, и Вилбуру было интересно, как они уговорили его присоединиться. Конечно, недостаточно интересно, чтобы взять и спросить. Они уселись в круг на мягком ковре. Сапнап достал свой грайндер, не розовый, но очень блестящий, и Вилбур не смог сдержать смешок. Сапнап нахмурился, но ничего не сказал, аккуратно сворачивая косяк. Вилбур даже был немножко рад, что поставил его на место.  — Братан, поджигай уже. — Дрим нетерпеливо толкнул Сапнапа локтем. Джордж все еще выглядел встревоженным, а Шлатт — скучающим. Вилбур по привычке нашарил свою кружку, чтобы отпить, но решил, что не стоит. Они в одной комнате, это нормально — смотреть друг на друга. Точно нормально.  — Ладно, сейчас. — Сапнап достал зажигалку и подкурил. Он затянулся и выдохнул в неподвижный воздух перед собой. Дым, кружающийся в фиолетовом свете, завораживал. Вилбур наблюдал за тем, как он потихоньку испаряется, и чувствовал себя окончательно потерянным.  — Вилбур. — Шлатт ткнул пальцем ему в щеку, возвращая в реальность, и передал ему косяк. Вилбур выматерился, вызывая смешки, хотя совсем не чувствовал себя злым. Он забрал косяк у Шлатта, совершенно не обращая внимания на то, как прошлись друг по другу их пальцы, затянулся и выдохнул, добавляя дым к чужому. Кажется, на фоне кто-то смеялся, но Вилбур не мог вспомнить, из-за чего.  — Он уже пьяный. — поддразнил Шлатт. Вилбуру хотелось ткнуть его тоже, оборвать, закричать «Я тоже хотел это подумать!», но для такой прямолинейности он был слишком трезв.  — Отвали. — вместо этого посоветовал он, сверля Шлатта игривым взглядом. Он затянулся ещё раз и выдохнул дым Шлатту в лицо. Тот просто втянул его, сложив губы трубочкой. Непробиваемое существо.  — Передавай дальше, тупица. — посоветовал он. Вилбур вернул косяк Сапнапу. Комната медленно, но верно наполнялась белёсым дымом. Они продолжали передавать косяк: Вилбур понимал, что круг прошёл, только когда одно прикосновение к руке Шлатта заменялось в его голове другим, как тактильная фотокарточка. Косяк закончился, а Вилбур так и не увидел, чтобы Джордж вдохнул хоть раз. Он сидел в кругу, поджав под себя ноги, и пытливо смотрел то на Дрима, то на Сапнапа. Вилбуру всё сильнее хотелось знать, что они ему пообещали за присоединение, но на этот раз он был слишком расслаблен, чтобы ворочать языком. Не если бы кто-то его поцеловал, разумеется. Они приступили к второму косяку: ни Сапнап, ни Дрим, ни Шлатт не выглядели так, словно трава сильно на них повлияла. Сам Вилбур тоже не чувствовал себя бесповоротно изменившимся, даже несмотря на то, что мешал марихуану и водку. Как он и говорил раньше, его печени точно пизда. Возможно, ему стоило сделать перерыв хотя бы с чего-нибудь, иначе он даже до клуба двадцати семи не дотянет. Алкоголь или трава? Тяжелый выбор.  — Ребят, мне стоит принять кислоту? — прервал дилемму Вилбура Дрим.  — Блять, да. — заявил Сапнап, — Я с тобой.  — Кислота — это весело. — отозвался Шлатт, — Я однажды видел бога в «Денниз» в пять утра благодаря кислоте. Если кому интересно, это была гигантская парящая мандела.  — Не слушайте его! — со смехом вмешался Вилбур, — Ну или это был бог, который требует от тебя ритуально снять с себя всю одежду. Посредине грёбанного «Денниз». В пять утра. Шлатт смотрел на него, как на предателя. — Мне нужно было достичь естественного состояния. — Да, — подтвердил Сапнап, блестя на Дрима глазами, — это и есть кислота в паре слов.  — Пожалуй, я тоже хочу достичь естественного состояния. — хихикнул Дрим, — Тогда в следующие выходные?  — Ага. Шлатт вопросительно поднял бровь.  — У кого ты достаешь кислоту?  — У тебя, умник. — фыркнул Сапнап.  — Окей. Сколько штук тебе нужно. — вздохнул Шлатт.  — Ты та-акой бизнесмен! — выговорил Вилбур, растягивая гласные. Все рассмеялись, а Сапнап добавил.  — Двух хватит.  — С тебя тридцатка.  — С собой нет. — равнодушно пожал плечами Сапнап. И предложил, — Ещё косяк? Шлатт кивнул, и Сапнап начал сворачивать третий косяк на сегодня — комната и без того была вся в дыму и характерной травяной вони. Они сидели в относительной тишине, пока Сапнап не заговорил, задумчиво и отдаленно. — Интересно наблюдать за тем, как дети идут по стопам своих старшеньких.  — О чём ты? — без интереса отозвался Вилбур. — Ты сидишь здесь и накуриваешься со своими друзьями, а я продал твоему брату — Томми, верно? — вейп на прошлой вечеринке. — сказал Сапнап, — Наверняка он скоро станет совсем таким, как ты. — Он… что? — он почувствовал, как что-то накрепко сжалось у него в животе. Сердце стучало в ушах и в горле. Томми, его младший брат, его головная боль? Томми, который до сих пор передвигался только бегом и который на прошлой неделе подрался с Вилбуром так, что они чуть не свалили стол? Томми, с его растрепанными ломкими волосами и по-пубертатному длинными конечностями, которые он никак не мог научиться нормально контролировать? Этот Томми? Нет. Нет, не может такого быть.  — Бу-у, я что, расстроил старшего бра-атика? — протянул Сапнап. Ухмылка висела на одной из его щёк, словно содранный лоскут кожи, сквозь который проглядывали блестящие зубы, — У тебя какие-то проблемы с этим? — Нет. — быстро и отрывисто вставил Вилбур, — Что? Конечно нет! Я же не его нянька. «Но я его брат». Этого, конечно, Вилбур не сказал. Ему внезапно стало нехорошо. Он как будто впервые обратил внимание на то, какой пол твёрдый и неудобный, как много здесь дыма и как отвратительно воняет потом. У него закружилась голова. Он захотел выйти, выйти как можно скорее, нет, немедленно. Он поднялся, стараясь не обращать внимания на подозрительные взгляды.  — Думаю, мне на сегодня хватит. — это фраза не придала ему никакой уверенности. Он посмотрел на Шлатта, ища поддержки, но даже Шлатт с его глазами тёплыми, как топлёное молоко, ничем не мог ему помочь, — Я ещё кокаин хотел попробовать. Живём один раз, верно?  — Джорджа забери. — посоветовал Дрим. Сапнап не сводил с него взгляда, точно с удовольствием фиксируя его эмоции: замешательство, отвращение, страх. И как только Вилбур мог подумать, что тот его друг?, — А то он сейчас задохнётся. Джордж издал писк, подтверждающий, что ему в самом деле не помешала бы помощь.  — Мне пойти с тобой? — спросил Шлатт. Нет, Вилбур совершенно точно не собирался вмешивать его в свой эмоциональный раздрай.  — А косяк Сапнап для кого сворачивает? Ещё увидимся сегодня. Он перехватил покачивающегося Джорджа под локоть и вышел из комнаты, не оглядываясь, быстро закрывая за собой дверь, чтобы не выпустить дым. Воздух в коридоре, спёртый и тихий, был всё же свежее, чем в комнате, и Вилбур, жмурясь, вдохнул его полной грудью. Лёгкие начинали потихоньку оживать.  — Ты как, Джордж? — спросил он. Джордж вперился красными глазами в портрет родителей Сапнапа на соседней стене и дышал с фырчанием, как ежонок.  — Пойду вздремну. — пробормотал он, разворачиваясь всем телом и направился в соседнюю комнату.  — О-окей. — протянул Вилбур, наблюдая за тем, как Джордж завалился на диванчик и окончательно перестал двигаться. Вилбур пожелал ему удачи — хотел бы даже выпить за его здоровье, но, к сожалению, оставил птичью кружку в комнате. Возвращаться туда очень сильно не хотелось. Он бы вернулся, если бы мог забрать Шлатта, но сложно увести с собой человека, когда решил его не вмешивать в своё нытьё. Так просто нельзя. Вилбур ещё немного посмотрел на дверь, за которой стояла кружка, которая могла бы его поддержать, и сидел человек, который мог бы ему помочь; и спустился по бесшумной лестнице вниз. Первый этаж выглядел как громкий и светлый хаос. На экране настенного телевизора перемигивалось слайдшоу караоке какой-то попсовой песни, и Скеппи выкрикивал окончания строчек в полупустую бутылку. Бэд представлял собой упитую в слюни команду поддержки, бездумно раскачивая над головой сжатой в кулак рукой. Ники сидела в углу и пыталась уговорить Фанди выпить воды, а тот выглядел так, словно собирает в кулак все силы, чтобы ей не уебать. Эрет курил косяк в открытое окно. — Ничего себе. — сообщил Вилбур, застряв в дверях на случай, если кто-то в комнате нуждался в его одобрении. Судя по отсутствию реакции, никто не нуждался.  — О, привет, Вилбур! — Карл, возвращающийся из комнаты с полупустым пакетом чипсов, на котором отчётливо советовалось «для большой компании», махнул ему рукой.  — Чего ты так поздно? — улыбнулся ему Вилбур.  — Разбирался с домашкой. — Карл выцепил пальцами особо огромную чипсину и довольно захрустел. Вилбур завидовал ему сильно и отвратительно: Карл казался совершенно трезвым и при том самым беспечным из компании. К сожалению, Вилбур был уже слишком пьяным, чтобы повторить за ним. К тому же, он не слишком любил картошку. Карл со своим чипсовым мешком уселся на диван и заулюлюкал, поддерживая тяжело дышащего Скеппи, который пытался впихнуть в себя как можно больше воздуха, пока песня переключалась на следующую. Он казался настолько уместным, настолько хорошо вписался, что Вилбуру стало как-то неловко пытаться сделать то же самое. Он уселся в кресло, на котором раньше сидел Шлатт, закинул ногу на ногу и, чтобы скоротать время, уставился в телефон.

папза, 18:17 Как дела?

Буквы плыли перед глазами. Он попытался помассировать виски, но это не помогло. Что он говорил Филу? Где он? У кого? Он не помнит. Он плох в запоминании собственной лжи. вилбур, 19:18 тлично нн партся Совершенно не подозрительно. По крайней мере, сообщение не было прочитано, что значило, что у него было время придумать оправдание тому, почему он не в адеквате. Или, как вариант, время абсолютно забить на это. Что Вилбур и сделал. Он вздохнул, оглядывая комнату. Всё-таки из них бы действительно получился красивый социальный фильм про взросление. Алекс, например, отлично подошел бы на роль главного героя. Красивый кадр, где он набирает в рот свой первый осторожный глоток алкоголя в девятом классе и мгновенно выплёвывает, быстро извиняясь перед всеми, кого он обрызгал. И Алекс сейчас, который валяется на полу, раскинутый, действительно похожий на труп, с закатанными глазами и подрагивающей нижней губой. Жуткое зрелище — и то, и другое. Вилбур бы даже песню об этом написал, но, наверное, лучше это сделать, когда он станет старше. Когда сможет смотреть на себя сегодняшнего свысока, с умной и серьёзной перспективы, чтобы его аудитория, состоящая из таких же, серьёзных и взрослых, так же свысока качала на это головой. А потом приходила домой и запирала своих детей, строго-настрого запрещая им ходить на такие тусовки. Но это, конечно, не поможет. Когда это помогало? Где-то посредине этого спидрана будущей жизни Вилбура, Дрим, Сапнап и Шлатт спустились по лестнице, принеся с собой травяную вонь. И Шлатт. — Наконец-то. — сказал Вилбур. Не стоило ему этого говорить. Шлатт подошел и сел рядом с ним на подлокотник кресла. Своего собственного кресла. Вилбуру хотелось раскинуться, раздвинуть посильнее ноги, взбрыкнуть, показать, что он совершенно не зависимый, хотя Шлатт даже не пытался согнать его. Тупо, это всё так тупо. — Я забрал твою кружку.  — Спасибо. — Вилбур подумал, что Шлатт с птичьей кружкой в руке — тоже какая-то красивая метафора. Слишком красивая, чтобы он когда-то смог её написать. Он подумал: если вместо того, чтобы забрать кружку, он сейчас положит свою ладонь Шлатту на руку, тот ничего не сможет с этим сделать. Он наверняка ничего не сможет с этим сделать, даже если Вилбур оставит её там на весь оставшийся отрывок вечера. Где-то на заднем плане Карл интересовался, куда они дели Джорджа, и Дрим с Сапнапом на два голоса расписывали сцену «трагическая гибель Джорджа известного члена Команды Мечты вследствие вдыхания дыма известного растения марихуаны». Где-то на заднем плане Алекс валялся на полу, бледный и неподвижный. Где-то на заднем плане Скеппи раскланивался своим благодарным зрителям, завершив очередной кавер на шедевр поп-индустрии. Где-то совсем рядом Вилбур забрал кружку, поднес её к губам и сглотнул, не сводя со Шлатта взгляда. Кружка была пустой.  — Вы, ребята, такие скучные. Я недостаточно пьян. — сообщил Скеппи, поднимаясь с пола. Вилбур использовал это как предлог перестать наконец пялиться.  — Я готов выпить с тобой всё, что ты мне нальёшь. — во всеуслышанье объявил он. Скеппи выглядел совершенно осчастливленным этой новостью. Вилбур протянул к Скеппи кружку, и тот налил ему водки. Ещё водка, класс. Каждая мышца в его теле натянулась, когда он услышал, как Шлатт заерзал — но тот даже не думал уходить. Плечо Вилбура упиралось ему в грудь.  — Три, два, один! Вилбур вздохнул — и выпил. Когда он не пытался смаковать момент, он мог напиться в считанные минуты. Он заливал в себя водку слишком быстро, чтобы ощущать вкус. Где-то между третьим и четвертым глотком Скеппи признался Вилбуру, что он — единственный человек, который его понимает. Где-то к концу второй кружки водка стала на вкус как вода. Наконец-то. Наконец-то. После второй с половиной чашки Вилбур задумался над тем, чтобы допить бутылку. Кто-то же должен был оживить эту ночь, верно? И почему бы этому кому-то не быть Вилбуром. Хотя, по словам очевидцев, он редко делал что-то интереснее, чем блевал или исчезал в неизвестном направлении. Он опустил кружку, отрывая взгляд от её дна. Плохое решение. Голова кружилась так, словно его, пристегнутого за длинный трос на шее, мотало в каком-то особенно садистском аттракционе. Нет, со всей бутылкой он не справится. Его поле зрения размылось, но он всё же видел, с каким восторгом на него смотрел Скеппи, и ощущение стоило того. Как будто он вновь самый старший в компании.  — Эй, Вилбур, перекур? — сквозь блюр пробилась рука и легла ему на предплечье. Та самая рука, особенная, по-особенному обжигающая. Он развернулся, словно в замедленной съемке, и кивнул ещё более замедленно. Шлатт выглядел весёлым, но слегка обеспокоенным. Впрочем, Вилбур мог это надумать.  — Угу. — кивнул он. Всё было мутно и хорошо. Тошнотворный покой окутал его тяжело и крепко. Его состояние было похоже на телевизионный белый шум, перекрывающий программу, которую он и не хотел смотреть. Нужные вещи, ненужные вещи вспыхивали и исчезали из его фокуса прежде, чем он мог озаботиться их пропажей. Холодный уличный воздух бил его по щекам. Сигарета дымилась перед его носом, но он не помнил, чтобы хоть раз из неё затянулся. Шлатт, кажется, даже не подкуривал. Шлатт стоял рядом. Шлатт был тёплым. В какое-то мгновение, короткое и болезненное, как тупое лезвие, Вилбур обнаружил себя у кофейного столика. Белая дорожка смотрела на него, не мигая. «Все дороги вели меня сюда.» — сказал он сам себе и рассмеялся. И не мог объяснить собравшимся вокруг, что именно показалось ему смешным. Вилбур должен стать плохим примером. Ему это нужно. Вилбур хочет, чтобы он смотрел на Вилбура и ёжился от мысли, что может стать таким же. Это спасёт его. Но спасёт кого? Он вдохнул порошок. Цвета пришли в бешенство, цвета пустились в пляс, в истерику, в оргию. А он хихикал, вытирая нос снова, и снова, и снова. Почему он хихикал? Эйфория текла по его венам, он был безнадежно счастлив, как собака, сожравшая пластик. Он откинулся назад, и это ощущалось как падение. Он знал, что Дрим снимал его, но сейчас ему это даже нравилось. Шлатт примостился рядом и смотрел на его тупое влюблённое лицо. Наверное, он и правда был влюблён. Но влюблён во что? Может, в кокаин. Он не знал. Мысли покинули его где-то между гостиной и кухней, и Вилбур помахал им вслед ручкой. В гостиной звучала музыка — он танцевал под неё. В кухне стояла бутылка — он пил из неё. В спальне лежала ручка — он писал ей на кафеле, прячась под ковром. На кофейном столике лежала кружка — он уронил её. Кружка разбилась, из красивой птицы потек спирт — он плакал над ней. Где-то лежал ковёр — он сидел на нём, поджав колени к груди. Где-то лежала чужая тёплая рука — он взял её. Он забрал её. Кто-то написал ему, откликаясь вибрацией в бедро. Ему потребовалось пять попыток, чтобы разблокировать телефон, и он понятия не имел, о чём кричали ему написанные слова.

папза, 01:48 Есть кто живой? папза, 01:54 Ты что, заснул?

вилбур, 01:56 неа ч сранкжи вилбур, 01:56 *снарцди вилбур, 01:57 впррчдке!

папза, 01:58 ?

 — Может кто-нибудь трезвый написать моему гребаному папаше? — выкрикнул он, вздергивая голову. вилбур, 02:02 извини, вышел прогуляться и уронил свой тлефон в лужу, но всё уже хорошо. мы скоро вернемся домой :)  — Как думаешь, это подозрительно?  — Вообще понятия не имею.

папза, 02:06 Хорошо! Я тогда отправлюсь в постель.

 — Сработало. Отлично. вилбур, 2:15 окк Белый шум пропускал даже программы, которые он хотел посмотреть, но Вилбура слишком шатало, чтобы он мог обратить на это внимание. Время протягивалось сквозь его ушные раковины, как скользкий шелк. Где он? Он споткнулся, асфальт под ногами захлюпал влагой. Капли с неба впились ему в волосы. У него в руке держалась ручка от разбитой птичьей чашки. У него под боком был Шлатт, потому что Шлатт всегда был где-то рядом. Его тошнило под мягким янтарным светом уличного фонаря. Он свалился во внутренности своего дома. Он знал, что ему нужно быть тихим, потому что уже поздно. Половица выругалась на него на деревянном, и он застыл. Он любил половицы. Под ними можно было найти много чего интересного. Он блевал, вцепившись в фаянсовую крышку унитаза. Шлатт висел над ним, как гриф, желающий поесть немножко трупного мясца. Кто-то стучал в дверь, кто-то требовал себя впустить. Шлатт резко развернулся. У него в руке был телефон.  — Я прикрою тебя. — шептал он хрипло, — Я спасу твою тощую задницу, окей? Вилбур кивал и блевал. Дверь открылась, и всё вокруг стало белым. Рука Шлатта лежала у него на спине. Кто-то шептал что-то ему на ухо. От него исходила кислая вонь, но Вилбур не мог понять, от кого именно. Белый шум выломал у его телевизора экран, и после Вилбур уже ничего не помнил.