священные вещи, которые я сохраняю (для тебя)

Вилбур просыпается, Вилбур чувствует себя как кусок дерьма. Стандартная ситуация. Голова кружится и болит, во рту словно кошки нассали, а тошнота уже подбирается выше и выше по его горлу. Тоже не новость. Он издаёт тихий смешок, хотя ему не смешно. Просто просыпаться и хотеть умереть — для него нормально. А это не должно быть нормально. Однако это похмелье кажется ему ещё хуже, чем все предыдущие. Как будто каждая из его нервных клеток орёт на него матом. По крайней мере, он в своей комнате, он на кровати, занавески задёрнуты, за занавесками пасмурно. Но рядом нет Шлатта. Что странно, и грустно, потому что Шлатт всегда где-то рядом. Страдать без Шлатта довольно… Довольно одиноко. «Шлатт всегда где-то рядом». — мысль, которую он уже вчера думал. Он цепляется за эту мысль, как за торчащий из горла волос, и тянет, пытаясь извлечь с помощью этого волоса всё остальное. Он напился — блять, ещё бы. Кто-то пел караоке, но это был не он. Что-то связанное с чипсами? Чёрт, ему даже не нравятся чипсы! Он разбил кружку. Но почему мысль об этом заставляет его так сильно грустить? Может, кружка — это метафора? Сигарета. Что сигарета? Он курил? Приходится признать: нет, он и правда ничего не помнит. Тоже не оригинальная ситуация. Он переворачивается на бок и стискивает зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. Тело ноет так, словно его швырнуло под многотонный грузовик. Вилбур скидывает в себя одеяло и натыкается на синяки: очень много синяков, по всему телу. Совершенно жуткого, кровяно-лилового цвета. Он что, из окна вчера выпал? Лол. Хотя на «лол» Вилбур себя не чувствует. Вилбур чувствует себя на «заплакать от жалости к себе», но он большой мальчик и делать так не будет. Вилбур садится и свешивает ноги с кровати, не обращая внимания на подступающую тошноту и пульсирующую головную боль в основании черепа. Он уверен: воображаемый грузовик не просто сбил его, он еще и проехался по нему пару-тройку раз. Он встает на ноги и тут же давится с булькающим звуком: тошнота подступает к горлу так быстро, что у него кружится голова. Он едва добирается до ванной, когда его рвет так сильно, что ему кажется, что изо рта вот-вот вывалится и его желудок впридачу. Мысль «вот она, смерть» для него тоже нередкая, но сейчас он, похоже, всерьёз имеет это в виду. Он бы точно не отказался от Шлатта сейчас. Нет, ему всё-таки придётся кому-то позвонить, чтобы выяснить, какую ужасную ошибку он совершил вчера и больше никогда такого не допускать. Что он умудрился намешать? Он хватает мусорное ведро в ванной — несносный пластик вываливается из пальцев — и запирается в своей комнате. Он не выдержит человеческого контакта. К счастью, в его комнате есть стратегический запас «адвила» — Вилбур закидывает в себя сколько-то таблеток, не глядя, и запивает это стратегическим запасом воды в банке из-под «монстра». От сладкого привкуса энергетика в воде его чуть не выворачивает ещё раз, и он падает в кровать, потому что свинцовое головокружение гнет его голову к земле. Это точно самое худшее похмелье, которое у него когда-либо было. Он всегда говорит себе «больше никогда» во время похмелья, хотя и не верит в это, просто чтобы успокоить нервы. Но в этот раз действительно — больше никогда. Как бы он вчера ни веселился, оно не стоит таких мучений. Он ощущает в левой ноздре что-то мокрое, а потом — то, как из носа по его губе начинает ползти тёплая щекотка. Неизвестная жидкость сваливается красной точкой на наволочку. Да вы, блять, серьёзно? Он вчера нюхал кокаин? Самое странное в этом — то, что его первая мысль после этого осознания собственного долбоёбства и слепого прыжка к письменному столу за стратегическим запасом салфетки в нос звучит как «почему Шлатт это допустил? Он же был со мной прошлой ночью» (Вилбур не помнит, был ли, но он должен был быть, верно? С кем ещё он будет?). Шлатт. Ага. Это ведь его работа. Вилбур закрывает лицо руками, чтобы спрятаться от собственного стыда. Нашёл себе няньку, блять, в лице лучшего друга. Ему нужно найти телефон. Найти телефон, и написать Ники — она была трезвой, она знает, что происходило. И больше никогда не допускать такого омерзительного похмелья. Чего бы это ни стоило. Не принимать ничего, отказаться от алкоголя. Стать лучшим человеком, перерасти нужду в Шлатте. Перестать полагаться на Шлатта во всём. Стать с ним просто хорошими друзьями. Это… долгоиграющий план. И Вилбур почти готов от него отказаться, когда не нащупывает телефон на прикроватной тумбочке. Но Наруто учил не сдаваться, как говорил Шлатт, поэтому Вилбур продолжает поиски. Он находит телефон с новоприобретенной трещиной на экране в кармане своей мокрой толстовки — видимо, после того, как грузовик проехался по нему, он собственноручно (или собственноколёсно?) зашвырнул Вилбура в озеро. На нем спортивные штаны и толстовка с капюшоном, которых на нём определённо не было во время похода к Сапнапу. Он вообще не помнит, есть ли у него эта одежда. Да, их со Шлаттом шкафы абсолютно перемешались из-за постоянных ночёвок и пьяной заботы, но Вилбур не помнит, были ли эта одежда у Шлатта тоже. Он лениво задается вопросом, переоделся ли он сам или кое-кто другой переодел его. Телефон с писком благополучно издыхает у него в руках. Вилбур втыкает в него зарядной шнур так, словно телефон в чём-то виноват, включает его и устраивается на кровати поудобнее. Рядом с imessage какое-то совершенно жуткое число сообщений. Вилбур вздыхает и готовится погрузиться во вчерашний день. Ладно, вчерашний день подождёт. Сначала Шлатт.

прекрасная принцесса, 08:38 пожалуйста, позвони мне, как только это увидишь прекрасная принцесса, 08:36 вилбур, уже утро прекрасная принцесса, 08:23 проснись, сучка прекрасная принцесса, 07:56 ты как?

Нет, он не сможет сейчас говорить с Шлаттом. Он чувствует себя отвратительно, он выглядит отвратительно, и нет никакой гарантии, что как только он произнесет слово, его не вырвет. Вместо этого он решает ознакомиться с оставшимися сообщениями.

фурри, 06:27 если это читает филза майнкрафт мы не принимали никаких незаконных наркотиков какие наркотики хаха сучка карла, 06:23 если ты умрешь я верну томми деньги. большой кью, 05:34 Вилбур ты умер ответь если жив чмоки любовник бэдбоя, 03:34 влур тв тут ч чучути блюсь чтт тв здох упс Ники, 02:12 Вил, где ты?: (

В групповом чате — двадцать одно непрочитанное сообщение. Буквы расползаются перед его глазами, как жуки, но ему слишком интересно, что вчера было, поэтому он погружается в чтение.

наркоманы и Ники (прекрасная принцесса, любовник бэдбоя и (12) других)

карл, 19:46 я немного опоздаю

Ники, 19:50 Будем ждать! :)

Эрет, 21:34 а где сейчас Джордж?

сучка карла, 21:35 сдох.

мечта, 21:35 спит

Эрет, 21:37 понятно

яичный вор, 22:24 только что с работы, жалею, что не смог прийти :( как у вас дела?

любовник бэдбоя, 22:28 я не чувствую лицо лол

фурри, 22:30 я в валгалле

фурри, 22:30 я не хочу там быть

большой кью, 22:31 мне отлично

сучка карла, 22:31 минус джордж скидываемся на похороны.

мечта, 22:31 добрый вечер скеппи только что отполз от караоке и теперь бэд встал на его место

мечта, 22:31 он поёт ещё хуже я не знал что такое возможно

мечта, 22:32 я не хочу здесь быть

яичный вор, 22:38 жалею что спросил

сучка карла, 23:49 я зеленею.

карл, 23:49 где?

сучка карла, 23:49 ванная.

карл, 23:53 бэд принеси воду пж

мечта, 23:56 симп

гоги, 23:57 симп

похититель яиц, 23:57 так ты же умер

этикет, 23:59 иду! бедный маффин >_>

мечта, 00:00 иДу БедНыЙ МаФфИн

карл, 00:00 боже

мечта, 00:01 карл сапнап однажды закинулся лсд и написал экзамен по химии на четвёрку с плюсом. он несокрушим

этикет, 00:04 чего

Вилбур, 00:42 я толлька чтт въебл какаиннн

яичный вор, 00:43 ????

Вилбур блокирует телефон и откидывает голову назад со вздохом. Ему отвратительно стыдно. Впрочем, что и требовалось доказать.

прекрасная принцесса, 00:45 господи, вилбур, я оставил тебя одного на 5 минут

Вилбур, 00:45 скучяю п тибе Вилбур, 00:45 шклаттттттттттт Вилбур, 00:46 шлкаттииииииииии Вилбур, 00:46 м катенок :*******

прекрасная принцесса, 00:47 господи иисусе, я иду любовник бэдбоя, 00:49 яду маю к мння алкгольне отрввленик этикет, 00:50 ЧТО этикет, 00:50 где ты? любовник бэдбоя, 00:57 ээ какоет ебучке поле британец, 00:59 чё происходит большой кью, 01:04 я принял еще дррожку большой кью, 01:04 ошибкм совершена Ники, 01:05 Всем доброго утра! А Фанди умер :) мечта, 01:06 прости фанди что Ники, 01:07 Просто потерял сознание, извините за беспокойство! :) мечта, 01:08 ЛМАО мечта, 01:10 я только что обоссал стол мечта, 01:10 это не шутка мечта, 01:10 хотя смешно похититель яиц, 01:10 ??!! мечта, 01:11 обязан упомянуть: вилбур выпал из окна этикет, 01:12 ЧТО Ники, 01:13 ЧТО

У Вилбура, пожалуй, тот же вопрос.

любовник бэдбоя, 01:14 тлько чт пдружлся с поссумм он клвый Ники, 01:15 ЧТО Ники, 01:15 :) этикет, 01:15 ЧТО прекрасная принцесса, 01:27 вилбур в порядке

Вилбур, 02:01 я люююююююююблю всех всс маи лучшые друзяшшкиии!!!!!!! Вилбур, 02:01 <<<<33333333 Вилбур, 02:02 не переживайте, я забрал у него телефон

Эрет, 02:01 Ты в порядке? Ники, 02:02 Вил? :) прекрасная принцесса, 02:05 всё хорошо, он со мной Эрет, 02:09 Боже прекрасная принцесса, 02:38 фил спалил вилбура, отправил меня домой сучка карла, 02:40 ЭТ БЫЛО НЕ МОЕ ДЕРЬМО СЛЫШИШЬ НЕ МО Е. прекрасная принцесса, 02:42 расслабься, сапёр, я сказал, что у него был только алкоголь сучка карла, 02:43 сапёр???. прекрасная принцесса, 02:45 да прекрасная принцесса, 02:50 я сказал, что вилбур выпил 3 пива, но он просто легковес и не ел весь день прекрасная принцесса, 02:50 мне поверили прекрасная принцесса, 02:52 филза майнкрафт не отличается умом, лол мечта, 02:58 ЛМАо этикет, 04:48 скеппи вырубился в поле кто нибудь помогите >_> этикет, 04:48 (местоположение прикреплено) сучка карла, 06:24 вилбур жив. ? прекрасная принцесса, 06:25 наверняка фурри, 07:29 ОМГ я отключился примерно в 11 вечера, что я пропустил большой кью, 07:32 меня

Вилбур кладёт телефон. Что ж, всё оказывается лучше, чем он ожидал. По крайней мере, Фил не имеет ни малейшего понятия о том, что с ним случилось на самом деле. Наверное, для полной картины не хватает проглядеть вчерашние снэпчаты, но пока что он не готов к тому, чтобы рассматривать себя, плавающего в собственной блевотине. Кстати о блевотине… Помимо боли, проникающей абсолютно повсюду (он до сих пор едва мог поверить, что правда выпал из окна), стискивается ещё и желудок. Желудок у него точно абсолютно пуст, поэтому, когда он наклоняется над мусорной корзиной, рвет его «адвилом» и кислотой. Кишечник скручивает, как предплечье от «крапивки» в детстве. Он знает, что будет пить ещё, и заранее извиняется за это знание перед нынешним собой. Он висит на руках над корзиной, чувствуя, что его вырвет как только он отодвинется, вдыхая характерный запах собственный блевотины и дыша, как больное животное. Наверное, так и должно ощущаться дно жизни, думает он. С этого метафорического дна он вспоминает, как когда-то говорил Шлатту, что хочет бросить пить только чтобы когда-нибудь выпустить альбом и не умереть до этого момента. Он ебанное ничтожество, измазанное в желудочной желчи. Какой нахуй альбом? Куда он лез? Если он и роняет пару солёных капель в свою рвоту, этого никто не слышит. Он слышит отдалённый рёв их допотопной кофе-машины. Он знает: Фил пьёт кофе только тогда, когда знает, что ему предстоит тяжёлый и неприятный разговор. Вилбур ёжится при мысли о том, что ему придётся этот разговор высидеть с похмельем. И чувствовать пищевые запахи. При одной мысли о пище его чуть не выворачивает опять. Его отец даже кофе пьёт только тогда, когда ощущает, что не справляется. Его средний брат лучший в своём классе по английской литературе настолько, что выигрывал несколько престижных конкурсов. Его младший брат обладает таким сногсшибательным обаянием, что даже учителя, которым он разбивал окна, смеются над его шутками. Но репутация золотого мальчика их семьи почему-то именно у Вилбура. Он вложил в неё так много сил, что неудивительно, но на деле эта репутация — пустышка. Золотой мальчик вчера засунул долларовую купюру себе в нос. И вдохнул. Если бы Фил не доверял ему так сильно, он мог бы обыскать его комнату и найти там много чего интересного. В ящиках стола. Под половицами. В ящике с бельём. Под искусственным растением. Вилбур должен чувствовать себя паршиво от того, что так отвратительно предаёт доверие собственного отца. Но Вилбур стоит на коленях, согнувшись в спине, сглатывая потенциальные рвотные позывы, и ничего, совсем ничего по этому поводу не чувствует. И опять он задаётся вопросом, какого бы ему было сейчас, будь он в самом деле таким, как описал его Филу Шлатт. Дурачком, хмелевшим с одного пива, со своей дурацкой шапочкой, скобками, вечно развязанными шнурками и привычкой засовывать руки в карманы и покачиваться на одной ноге (пока он не понял, что это вообще не мило). Понятно, что ему было бы гораздо, гораздо хуже в похмельном смысле, но чувствовал бы он себя виноватым оттого, что отец (и почти всё окружение) видит в нём совсем-совсем другого человека? Он не знает. Он правда не знает. Звучит слишком экзистенциально и сложно для субботнего утра. Вилбур решает, что самое время закинуться «граволом» и отправиться встретить свою судьбу в лице Филзы Майнкрафт. Называть его отца по нику в игре про кубы уже давно перестало быть по-настоящему смешной шуткой — теперь это просто прижилось, как традиция. Вилбуру и вправду приятно было быть частью традиций — не приятнее, конечно, чем было бы сейчас вылезти из своей ноющей кожи и погрузиться в чудесную прохладную ванну со льдом. Он быстро печатает в групповой чат, чтобы дать знак о своём существовании, и морально готовится хромать в ванную в поисках таблеток. Может, ещё что-то против синяков найдёт — было бы замечательно. Вилбур, 11:16 хорошие новости я жив и собираюсь ощутить гнев филзы майнкрафт Сразу два сообщения приходят ему в ответ.

Ники, 11:16 Ура! :) <- Это я радуюсь что ты в порядке большой кью, 11:16 филза майнкрафт о нет

Вилбур хихикает и жмурится от боли в ответ на такой простой жест. Все его внутренности — комковатое кровяное желе. Он добирается до ванной второго этажа тяжело и медленно, как инвалид, и глотает четыре противорвотных таблетки насухую. Хоть какой-то плюс выходит из отсутствия его рвотного рефлекса. Потом долго-долго растирает лицо холодной водой, чтобы придать ему человеческий вид, и тщательно чистит зубы. То, что демонстрирует ему зеркало, немного сдвигается от «я принял кокаин и выпал из окна»-плохо к «я только что проснулся после своего первого в жизни похмелья»-плохо, чем Вилбур и удовлетворяется. Он выключает воду и ещё немного стоит на холодном кафеле в ожидании, когда подействует гравол. Сквозь картонные стены своего неприлично тихого жилища он слышит, как снаружи с шуршанием катятся капли. Похоже, начинается дождь. Дом не издаёт ни звука, когда Вилбур выбирается в коридор. Все двери закрыты, окно в конце коридора чертит на полу подслеповатый светлый квадрат. Более младший Вилбур, тот, у которого это правда первое похмелье, тот, который искал знаки во всём вокруг себя, решил бы, что дом на него обижается. В конце концов, дом обладал такой богатой историей постояльцев, что у него вполне могла появиться душа. Вилбур из настоящего же не верит в такую чушь. Он наступает на скрипящую половицу. Та равнодушно скрипит в ответ. «Вот видишь». — утешает он себя. Подсознательно он всё равно чувствует себя не очень. Он понимает, что тянет время, раздраженно выдыхает и начинает спускаться по лестнице вниз, намеренно наступая на все скрипучие места. Он справится. Он справится с этим разговором. Это не будет настолько сложно, как ему кажется. У него, слава богу (слава Шлатту), есть алиби — его нужно только правильно применить. Кофе пахнет по всему коридору. Вилбур чувствует, как его живот предупредительно сжимается, но не выталкивает ничего, и Вилбур благодарит богов фармацевтики за «гравол». Он заходит на кухню. Небо за большими окнами похоже на мокрые комки плохой бумаги. По стеклу размазывается водяная пыль. Фил в алиэкспресовском фартуке с крипером, который дети подарили ему на прошлый день рождения, разбивает яйцо в большую миску. Фил всегда готовил, когда нервничал. Иногда его нервную стряпню даже можно было есть.  — Привет, — неловко подает голос Вилбур. И добавляет, — Пап. Вилбур называл его папой всегда, когда чувствовал себя виноватым и очень хотел замять вину. Он надеется, что Фил не соединял две эти точки. Или что соединял, но решил, что сегодня это из-за его вчерашнего воображаемого трёхпивного алкотрипа — не из-за того, что Вилбур вот-вот начнёт внаглую врать ему в лицо. На секунду Фил оборачивается к нему, осуждающе нахмурившись и оглядывая Вилбура с головы до ног. Но, видимо, анализ показывает удовлетворительные результаты, потому что он расплывается в облеченной улыбке и притягивает Вилбура в объятия. Вилбур, зажатый и зажмуренный, заставляет себя расслабиться. Он — виноватый малыш, который пришел к папочке извиняться за то, что выпил немножечко взрослого сока вчера со своими добрыми друзяшками. Ему нужно об этом помнить. Через некоторое время Фил отпускает его.  — Нам нужно поговорить. Ну, поехали. Вилбур выдавливает из себя самое смущённое выражение лица, на которое он способен.  — Да, хорошо. — проговаривает он. Фил усаживается на один из кухонных табуретов и хлопает по другому в качестве приглашения. Вилбур присаживается. Он сможет. Он справится. Он хороший актёр.  — Итак, я думаю, ты знаешь, в чем дело. — начинает Фил сочувствующим голосом, так, словно Вилбур опять бегал с развязанными шнурками, упал и разбил коленку. Хороший знак: его отец катастрофически далёк от понимания серьёзности ситуации. Вилбур кивает и склоняет голову ещё ниже. Так вероятность того, что Фил заглянет ему в глаза и поймёт то, насколько же Вилбур заранее заебался от этого разговора, будет гораздо меньше, — Расскажи мне, что произошло.  — Ну, э-э, — начинает он, перекрещивая ноги, — я был с моими друзьями, и кто-то принёс пиво. И я… Я немножко попробовал. — его голос становится тише, словно он сам не верит в то, что даже произносит вслух такие ужасные вещи. Хороший мальчик, Вилбур, хороший актёр. В его грудной клетке никакого стыда — только выкромсанная проспиртованная дырка. Зажившая дырка. — Сколько? — голос Фила очень спокойный и сочувствующий. Всё по плану, всё просто пиздец как по плану. — Три. — с поддельно неимоверным трудом признаётся Вилбур, вспоминая то, что писал Шлатт. И добавляет, — Три пива. За этим логично следует пауза. Потом Фил кивает.  — Да, Джон сказал мне то же самое. — Вилбура непроизвольно дёргает от настоящего имени Шлатта. Фил не знает, зато Вилбур понимает отлично, что у Шлатта есть множество поводов избегать этого сочетания букв. Это первый раз за это утро, когда Вилбур на грани того, чтобы сказать своему отцу заткнуться, — Он хороший друг, верно? И несмотря на всё происходящее, Вилбур чувствует тёплый толчок внутри. Он слабо улыбается.  — Да, пап. — честно признаётся он, — Замечательный. — Я не сержусь, потому что понимаю, что ты подросток, и хочешь пробовать новое. — занудствует Фил, — Пиво — это неплохо, и помогает влиться в компанию. Только в следующий раз напиши мне, если планируешь напиться, чтобы я мог приехать, хорошо? И контролируй себя. Помни, что у тебя низкая толерантность. Вилбур смотрит на дыры в кафеле под табуретами. Он бы посмеялся, если бы было смешно. Толерантность к алкоголю, о, всенепременно. Как будто вчера, чтобы напиться, ему не потребовалось… сколько? Он прикончил бутылку водки или нет? Резкое воспоминание из прошлой ночи вылезает из его мозга, как яблочный червь: кружка с птицей. Птичья кружка. Птичья кружка вмещала в себе много алкоголя. Потом с ней что-то случилось. Он не помнит, что. — Не нужно за мной приезжать. — вместо этого говорит он. Если бы его отец увидел, сколько всякой хуйни вмещает в себя Сапнап и как ведёт себя пьяный Скеппи, у него бы глаза на лоб полезли, — И вообще, мне не очень понравилось быть пьяным. — врёт он.  — Договорились. — Фил улыбается. Вилбуру хочется вскочить на ноги и бежать, пока он не сможет никогда больше не видеть этой улыбки.  — Ты точно не сердишься? — он смотрит на Фила с тщательно продуманной смесью смущения и робости. Фил улыбается ещё раз и опять стискивает его в объятиях. И Вилбуру ничего не остаётся, кроме как снова притворяться, что ему это нравится.  — Всё в порядке. — говорит он, — Только не делай так больше, ладно?  — Конечно. — говорит Вилбур. Теперь он смотрит ему в глаза, как и полагается невинной овечке, скинувшей с себя груз вины, но врёт так же невозмутимо. Чёрт, это в самом деле выходит проще, чем он думал.  — Тебе нужна помощь с похмельем? — уточняет Фил. Вилбур отрицательно качает головой: первую помощь он себе уже оказал, а его отец вряд ли знает, как справляться с последствиями кокаина. Синяки ему лучше вообще не показывать.  — Не, я в порядке. — ого, какая жирная ложь! Во всех смыслах просто гигантская, — Думаю, я просто ещё немножко посплю. — на этой фразе Вилбур начинает пятиться к двери. Его лимит семейных взаимодействий на этот день исчерпан полностью.  — Конечно, Вил. — Вилбур ненавидит, когда он его так называет, — И вот ещё что: никогда не пей на пустой желудок. И вообще, спроси у меня в следующий раз совета прежде, чем что-то делать. — Фил пару раз отправлял Вилбуру статьи о том, что марихуана вызывает рак. Вилбур решает не распространяться об этом. — Обязательно. — откликается Вилбур уже из коридора. И добавляет сам себе: «Никогда в жизни». Вилбур добирается до своей комнаты так быстро, как может, запирает щеколду и откидывается на кровать. И тут же жалеет об этом: все из его синяков откликаются ноющей болью. Надо было поискать в аптечке что-нибудь от ушибов, но теперь уже поздно. Ему слишком лень вставать. По крайней мере, он отлично справился с ложью. Телефон на тумбочке дзынькает уведомлением. В групповом чате два новых сообщения.

фурри, 11:26 удачи солдат прекрасная принцесса, 11:39 Я КОМУ СКАЗАЛ ПОЗВОНИТЬ МНЕ ТЫ УЕБА

Если Шлатт перестает использовать запятые, это означает, что Вилбур в смертельной опасности. Вилбур решает понаходиться в опасной для жизни угрозе ещё некоторое время, ещё чуточку прийти в себя и потом всё-таки позвонить Шлатту. А пока что он открывает Снапчат Дрима. Если что-то интересное было вчера, скорее всего, этот вездесущий уёбок это запечатлел. И запостил в свои приватные истории. На первом видео Алекс снюхивает кокаин с кофейного столика. Это Вилбур, как ни странно, помнит: видимо, он не был достаточно пьян. Он немного надеется, что техподдержка Инстаграмма не расследует такие штуки. Вообще многое из того, что Дрим снимал, Вилбур помнит частями, поэтому листает довольно быстро. Вот они со Скеппи чокаются, и Вилбур опрокидывает свою кружку в себя. В чайной кружке точно не чай. На боку этой кружки яркая птица раскинула крылья: Вилбур помнит эта кружку отчётливо, так, словно она была чем-то важным, а вот Скеппи не помнит совсем. А на следующей истории Вилбур падает из окна. Ага: этот эпизод полностью стёрся из его памяти. Вилбур вываливается из окна дома Сапнапа прямо в кусты, и Дрим подбегает к нему со своим фирменным хрипящим смехом, чтобы заснять его недовольную физиономию и волосы, в которые набились веточки и листья. Странно, думает Вилбур, с утра он не обнаружил ни единого из этих даров природы ни у себя в волосах, ни на подушке. Экранный Вилбур поднимается и кричит кому-то в окне «вообще не мягко!». На этом видео обрывается. Само падение не выглядит болезненным, и Вилбур и вправду ничего себе не сломал. Значит, технически, всё сработало. Он открывает групповой чат и набирает. Вилбур, 11:43 кто вчера сказал мне выброситься из окна в кусты? рабочая схема Мгновенного ответа не поступает, и Вилбур возвращается к историям. Следующий кадр — размытый снимок Сапнапа на полу ванной лицом вниз, окруженного сочувствующими Карлом, Бэдом и Джорджем. Подпись поперёк экрана гласит «ЧЕЛ ВОЗНЁССЯ!!!». Ещё одно фото — Фанди и Алекс на полу очевидно без сознания, с приклеенным к истории вертящимся радужным знаком мира. На этом истории заканчиваются. — Ладно. — вздыхает он. Ничего криминального, ничего нового, ничего такого, с чем он не мог бы смириться. Он откладывает телефон. Дождь за окном, кажется, припускает сильнее. Он слышит, как Томми топочет в своей комнате, и ещё одно воспоминание возникает у него в голове, выползает из неё, как кусочек стекла. Томми. Вейп. Сапнап. И Вилбур, как и вчера, совершенно не хочет в это верить. Томми такой… маленький. Вилбур представляет, как у Томми появляется никотиновая отдышка, как от него начинает нести сладкими жвачками, достаточно сладкими, чтобы перебить дым. Как он перестаёт рассказывать, на что тратит карманные деньги. Как он начинает делать тяжёлую паузу между шагами по лестнице, сглатывая отдышку, чувствуя нездоровое натяжение в грудине. Вилбур представляет, и эта картина бьёт его под дых. Как и вчера, Вилбуру кажется, что он задыхается. Вилбур никогда не боялся за себя. Тот факт, что Вилбур Сут в какой-то момент может просто перестать существовать, если он продолжит в том же духе, вызывал у него легкомысленное пожатие плечами. Что потеряет планета? Его музыка — хуйня, его биология — пустышка, он не уверен в том, что вообще любит хоть что-нибудь. Томми совсем не такой. У Томми есть огонь, есть перспективы, есть силы. Он не заслуживает быть загубленным, задушенным зависимостью. Он не заслуживает приучаться врать так же хорошо, как Вилбур. Наверное, хороший брат рассказал бы об этом Филу. Но во-первых, это было бы ужасно лицемерно со стороны Вилбура — врать Филу о своих проблемах, но стучать на Томми. Однако было в его голове и другое знание, знание, зародившееся тогда, когда первыми словами Томми с его разбитой коленкой и непросохшими на щеках слезами были «Не говори Филу». Отец не поймёт. Никогда не поймёт их так, как они, никогда не постоит за них так, как они постоят друг за друга. И это обещание, это доверие было для Вилбура священнее любой клятвы на крови. «Ну и что, — слышит он голос, равнодушный и спокойный, меланхоличный и упорный. Это его собственный голос. — мы справимся с этим в одиночку. Потому что никакая это не «одиночка», если мы вместе». Последняя фраза не его. Шлатт, так говорил ему Шлатт, когда Вилбур впервые чувствовал, что проваливается в едкую пропасть зависимости. А ещё Шлатт сделал для него кое-что тогда, кое-что, что, возможно, спасло Вилбуру жизнь в определённый момент. И Вилбур клянётся себе: сейчас он сделает то же самое для Томми. Как бы тяжело ему ни было. Только Вилбур не допустит, чтобы Томми стал младшей версией его. Он позвонит Шлатту, решает Вилбур. Он возьмёт телефон, наберёт номер и они проговорят пару часов ни о чём. И он всё ещё будет чувствовать себя так, словно его сбил грузовик, а потом этот грузовик продал вейп его угловатому младшему братцу, но Шлатт поможет ему на время забыть об этом. И Вилбур сможет заснуть; а когда проснётся, похмелье его наверняка отпустит. Возможно, он спустится на кухню и даже что-нибудь поест. А потом спасёт Томми тем, что пройдёт этот путь вместе с ним. Чтобы Томми не чувствовал себя так, как чувствовал себя Вилбур до Шлатта. Чёрт, этот план действительно долгоиграющий! Но сейчас он возьмёт телефон и позвонит Шлатту. Он позвонит Шлатту и всё будет хорошо. Он позвонит Шлатту и не будет упоминать ни чистых волос, из которых таинственным образом пропали веточки, ни новой толстовки, в которую он наверняка бы не переоделся пьяным. А Шлатт в ответ заставит его чувствовать себя нормально. Шлатт лучше всех создаёт иллюзию того, что всё в порядке. Вилбур лучше всех молчит о важных вещах. Маленькие негласные уступки. Ведь разве не для такого нужны друзья?