На заброшке

На улице глубокая ночь. Слышно громкое стрекотание кузнечиков в траве. Дом в принципе кажется страшным и тёмным. Когда она его нашла? В любом случае, скелет только молчит и изредка поглядывает на девушку, стараясь остаться незамеченным в своём действии. Хотя, это и не требуется, ведь голова шатенки по-прежнему опущена. Парень смотрит на серо-русые волосы. Сухие и пыльные. Кожа покрылась мелкими мурашками. Алоглазку буквально трясёт от холода, но она предпочитает просто сжать зубы до характерного скрипа. –Прости, – наконец говорит парень. Голова девушки наконец поднимается, а глаза удивлённо воззираются на скелета, который смотрит на неё в ответ. –Я знаю, я несправедлив к тебе. Уже долгое время, – костеголовый отводит взгляд, а потом снова смотрит на девушку. –Я не могу смириться с тем, что Фриск и Азриель так легко тебя простили. Ну просто не могу. А остальные даже не знают о твоём, – скелет запнулся, подбирая слово, – деянии. Парень сглатывает, думая над следующим предложением. Он исключал из своей речи любые насмешки и ему это давалось довольно тяжело. Скелет просто слишком привык быть грубым по отношению к шатенке. Костеголовый знал, что ему давно стоило поговорить с красноглазой на эту тему, но он всё...не набирался Решимости? Сейчас же Чара пристально смотрит на него, ожидая продолжения. –Я...всё ещё не уверен в тебе. Малая сказала, что ты тоже можешь сбрасывать. И не буду скрывать, – парень нервно улыбнулся и потушил глазницы, – я бы не хотел такого поворота событий. Русоволосая поднялась с холодного пола, лениво пнув какой-то камень, что звонко отскочил от стены и улетел в темноту: –У меня нет причин сбрасывать. Для чего? – процедила девушка, буквально выплевывая предложения и посылая в них тонны сарказма и недовольства. –Чтобы опять совершить геноцид? Или чтобы опять начать путь "Пощады", который идёт прямо сейчас? Под её холодным взглядом рубиновых глаз скелет всегда чувствовал себя неуютно. Особенно когда ощущал, что шатенка права. –Я тебе не доверяю, – наконец произнёс он. Горящие красным глаза немо посмотрели в зияющую дыру в стене, где когда-то было окно, пытаясь на секунду оказаться на улице, вдохнуть атмосферу чистого воздуха и природы, чтобы потом вновь перевести внимание на скелета. Девушка поднесла руку к груди и медленно призвала свою душу. Размеренными шагами она подошла и наклонилась над комиком: –Я тоже тебе не доверяю. Давай как-нибудь это исправим? – грустно улыбнулась она и вложила сердце в костлявую руку. Санс ошеломленно сглотнул, провожая взглядом шатенку, которая решила, что вид из окна гораздо привлекательнее кучки костей, сидящей на полу. Она подошла к дыре вплотную и поставила руки на бетонную основу, словно на подоконник. –Я... – запнулся скелет, ошеломленно переводя взгляд то на душу, то на её обладательницу. –Ты...мне действительно можно?...–замялся он. Лёгкий кивок, даже не отрываясь от вида из окна. Ну, или что там вообще можно разглядеть в ночной темноте. Парень был в растерянности. Она добровольно отдала ему свою душу. Она, чёрт побери, просто взяла и отдала ему свою ДУШУ! У монстров это считалось чем-то невероятно...доверительным, даже несколько, эм, романтично-интимным. Обычно возлюбленные передавали души своему партнёру. В первый раз они получали все воспоминания друг о друге, все переживания, всю грусть, всю боль, всю счастье и радость. И Чара хочет, чтобы он так просто взял и...посмотрел её? Увидел, какие скелеты живут в голове у этой братоубийцы? Ох. Это кажется безумием. Весь этот день, то, что чувства девушки были действительно задеты, и то, что сейчас она просто отдала свою душу... Боже, это выглядит настолько нереальным. Алоглазка стояла у окна, сохраняя вдумчивое выражение и упрямый взгляд на улицу, но скелет видел, что она нервничала. Вся её сущность была напряжена, и складывалось такое впечатление, будто красные глаза смотрели не в окно, а прямо на Санса. Скелет знал, что если сейчас он сделает с душой шатенки что-то непозволительное в этой ситуации(например, решит сжать её душу или перевести всё в шутку), она не простит. И больше не... Ох нет, он просто обязан это озвучить. –Хей, малая. Так ты решила ОТКРЫТЬ МНЕ ДУШУ? – улыбнулся парень, наблюдая за реакцией Чары. До последней ещё доходило пару секунд, а после скелет услышал сдавленный, но искренний смешок. Девушка развернулась и сказала, что на самом деле всегда удивлялась, как Санс мог шутить абсолютно в любых ситуациях. А после её улыбка стала грустной и вовсе исчезла с лица алоглазки. Возможно, всё, что происходит сейчас – это заслуга ночи и её расслабляюще-открытое влияние на людей и монстров. Шатенка снова развернулась к окну. Парень наконец оторвался от разглядывания красноглазки и сконцентрировался на душе, всё ещё не решаясь приступить к делу. "Что ж, ты сама начала эту игру". Его ладони сжали красное сердечко, и скелет ощутил, как воспоминания густым и плотным потоком наполняют его сознание. Воспоминания впитывались в его душу и заставляли видеть то, что скелет никогда не должен был узреть. Это...её детство? Маленькая деревня, окружённая лесом и горами. Санс оглянулся, вдыхая свежий утренний воздух природы. Ох, вот она. Девчушка в зелёном платьице сидит на облезлой скамейке и плетет венок из жёлтых одуванчиков. "Она выглядит довольно мило в этом возрасте", – промелькнуло у скелета в голове. Он даже подошёл ближе и попытался погладить маленькую Чару по голове. К сожалению, его рука прошла сквозь шатенку. Зато скелет смог поближе рассмотреть её вишнёвые глаза, искрящиеся весельем и счастьем. Девочка росла. И люди в деревне начали обращать внимание на эти самые красные, рубиновые глаза. Таких ведь нет в природе. Красные глаза – это неправильно. –Может быть, она демон? – произнесла женщина у прилавка с цветами. –Она дочь Сатаны, – зашептал мужчина в местном баре, разговаривая сос воими друзьями. –Чудовище, – послышался шёпот из детских уст. –Монстр! Слух костеголового неприятно пронзило последнее слово. Он тоже называл её так. Монстром. Здесь не было привычной ему алоглазки. Нахальной, дерзкой и уверенной. Тут была лишь маленькая девочка, которая плакала в своей кровати по ночам, вспоминая обидные прозвища и крики в свой адрес.