На заброшке

"Мама... А если мне выколоть глаза, люди больше не будут говорить, что я монстр?" Скелета передёрнуло от услышанного, а в несуществующем горле появился сухой ком. Воспоминания, которые шли дальше, были ещё хуже. Драки в школе. Даже нет, издевательства от одноклассников. Санс смотрел на эту загнанную в угол шатенку и не мог поверить, что это действительно она. –Пожалуйста, не надо! – воскликнула девочка, пытаясь забрать свой пенал у мальчишек. –Отдайте! И наверное, мало-помалу у костеголового начали просыпаться совесть и сожаление. Это так ужасно. Почему он думал, что у Чары совершенно не было проблем? Почему он думал, что девушка была стервой абсолютно всегда? И...смерть её родителей. "Вторая смена, темнеет поздно. Привычно открыв дверь дома, девочка обнаруживает два трупа. Глаза наполняются слезами, а губы дрожат, пытаясь наконец закричать от ужаса". Неестественно лежащие тела, находящиеся недалеко друг от друга. Бордовая кровь, уже начинавшая свёртываться по краям луж из красной субстанции. Темно-фиолетовые синяки на руках и ногах. Бледная кожа и распахнутые глаза, воззирающие прямо на входную дверь, прямо на девочку, стоящую на пороге. По деревне разнёсся крик уже сироты. Но поздно звать на помощь. Поздно звать врачей и докторов. Они уже мертвы. Убиты в собственном доме. И знаете, что сделали люди? Обвинили в произошедшем двенадцатилетку. "Это всё из-за тебя". "Их убили из-за твоих красных глаз". Санс не думал, что будет плакать. Но он чувствовал это отчаяние, боль, смятение, утрату. Эти ощущения взрывались внутри, они обжигали, как кипящее масло, они ранили так глубоко, что хотелось выть от отчаяния. Но затем, после этого взрыва эмоций, пришло...равнодушие? Скелет в замешательстве вытер слёзы и посмотрел на девушку. Люди продолжали кричать на неё. Обвинять её. А она молчала. Не плакала. Несмотря на то, что скелет видел только её спину, он чувствовал, что алоглазка не плачет. И комику было страшно посмотреть на неё. Страшно было обойти хрупкую девчушку и взглянуть в её лицо. Но он сделал это. Её глаза были серого цвета и не выражали ничего. Просто ничего. Ни боли, ни грусти, ни отчаяния, ни тоски. Она так же молча развернулась и пошла меж домов, вниз по улице. Всё дальше и дальше. Она уходила от людей и от их криков, которые продолжались ещё очень долго. Санс долго не мог понять, для чего шатенка решила пойти в лес. "Куда ты идёшь? Зачем? Для чего?" И тут скелета осенило. Она поднималась на гору. То есть, это гора Эботт? Внезапно скелет ощутил чёткую эмоцию. Желание покончить с собой. Шутник буквально задохнулся в этой эмоции. По рассказам одного травника девушка узнала, что внутри горы есть глубокая дыра. Значит, если она упадёт туда, то сможет просто умереть. Быстро и, наверное, безболезненно. –Эй! – скелет обежал девушку и посмотрел ей в лицо. –Ты не должна хотеть умереть из-за этих идиотов! Санс прекрасно знал, что красноглазка не умрет, а просто попадёт в Подземный мир. Но он просто не мог оставить все как есть, скелет просто не мог принять то, что перед его глазами маячит Чара, идущая на гору только ради собственной смерти. И конечно, шатенка не услышала и прошла мимо него. Парень вновь забежал вперёд и отчаянно выкрикнул: –Ты всегда плевала на мнение других, поэтому сделай это прямо сейчас, пожалуйста! Они просто безмозглые идиоты, Чара! Чара!!!... Он забыл, что это лишь воспоминания. Лишь кусочки, отрывки памяти. Записи жизни, на которые уже никто не в силах повлиять. Но скелет бежал за девушкой, бежал, чувствуя это липкую и противную эмоцию "конца всего" и не мог остановиться. –Не надо! Не делай этого! Он ощущал безысходность. Она уже была у входа в гору. –Пожалуйста, – прошептал Санс. Но она не услышала. Впервые за всю жизнь парень почувствовал настолько огромную и нескончаемую горечь, так похожую на ту, которая была у скелета во время пути геноцида. Но эта горечь была какой-то другой. Какой-то странной и неправильной. Ветер ласково трепал русые волосы. Глаза были сухими, в них уже давно не было слёз. Уставший взгляд хотел закончить эти страдания и получить вечный покой. Всего один шаг. Всего один шаг и больше не будет боли. Больше не будет ничего. Шаг. Санс был подавлен. Его колотило от увиденного, его кости тряслись от переизбытка эмоций, и в то же время он понимал, что это не конец воспоминаний. "Это не конец, соберись, тряпка". Скелет облегчённо выдохнул, когда увидел Азриеля, протягивающего руку алоглазой . Значит, сейчас хоть что-то в её жизни будет более-менее хорошим. Эта часть жизни была и вправду хороша. Цвет глаз сменился на обычный красный. Чара открылась монстрам. Она любила их. Она хотела СПАСТИ их. Было ли это ошибкой...? Золотые цветы. Детский план. Болезнь. Плач близких. Азриель у больничной кушетки. Отчаяние. Последнее желание человека. Бог Гиперсмерти. Деревня. Цветы. Люди. Опять эти люди. Страх. Гнев. И смерть. Но Чара не хотела умирать. Её Решимость была гораздо сильнее смерти. "Я хочу жить. Я. ХОЧУ. ЖИТЬ!" Решимость – великая сила. Которая позволила Чаре существовать как никем не замеченный призрак. Она видела, как изменилось Подземелье. Она видела, как изменились монстры. Как изменились её отец и мать. И как изменился Азриель. Она была разочарована. Разочарована в том, что могла любить этих монстров. Но она всё ещё хотела "С П А С Т И" их. –Люди...монстры... Никто из них не заслуживает жизни, – прошептала девушка. Сансу всегда хотелось понять, как можно решиться на убийство стольких монстров. И вот, он получил ответ. Вся Ненависть, которую она получала от людей и вся Ненависть, которая образовалась от поступков монстров... Девушка поглотила её и всю и смиренно ждала, когда в Подземелье упадёт душа Решимости. Чистая невинная душа, благодаря которой Чара станет СУДЬЁЙ этого мира. Санс не мог оторвать глаз от шатенки, несмотря на начавшийся путь геноцида. Трудно поверить, но он понимал её. Она убивала с застывшей улыбкой на лице. Без лишних эмоций она просто делала свою работу. Прямо. Как. Он. –Тебе реально доставляет удовольствие убийство монстров? – выкрикнул Санс из прошлого под залп гастер-бластеров. –А тебе доставляло удовольствие ничего не делать, когда я убивала всех, кого ты знал? – тихо ответила алоглазка. Боже. Она всё это время говорила с ним только потому, что знала: они похожи. Девушка говорила с ним, потому как знала, что скелет тоже СУДЬЯ. Но раз они оба судьи, то кто прав?