На заброшке

Санс моргнул. Нет, подождите. Почему его мысли направлены в такое русло? Скелет неловко отступил от сознания алоглазки, пытаясь прийти в себя. Нет. Весь путь геноцида и все эти убийства... Никогда не были правильными. Это Ненависть, верно? Это гадкое и липкое чувство на самом деле было не только ею. Именно из-за Ненависти комик начал чувствовать, что путь геноцида может быть правильным. Так вот как ощущала себя Чара, когда убивала их... Девушка считала, что поступает "так, как велит ей сердце". Но то было не веление сердца, а Ненависть. Господи. "Пиздец какой-то", – ошарашенно сглотнул шутник. Скелет вспомнил тот день, когда Фриск Сбросила этот мир. И когда голубоглазая вышла из Руин вместе с Азриелем, несущим на спине сестру, комик был, мягко говоря, в шоке. Их встреча была довольно молчаливой. Русоволосая объяснила, что она смогла спасти этих двоих, но внутри Чары всё ещё плещется Ненависть, разъедая и отравляя её душу. Санс помнил, что он всё же помог им. У красноглазой не было воспоминаний об этом, ибо она чувствовала себя слишком хреново, чтобы оставаться в сознании. Комик также помнил, что в лаборатории Альфис из шатенки извлекли Ненависть и запечатали её в какой-то колбе. Во время извлечения черной жижи красноглазка очнулась. И начала кричать от боли. Санс помнил, как по её щекам текли слёзы. Санс помнил, как сильно и надрывно она рвала свои связки. Санс помнил, в какой агонии билось её тело, привязанное коричневыми ремнями заранее. Санс помнил, как из глаз и рта лилась вязкая чёрная смоль, и насколько пугающе это выглядело даже для него. И он помнил, что когда это закончилось, глаза шатенки были серого цвета, а душа темной и треснувшей ровно до тех пор, пока Фриск не поделилась своей Решительностью ровно наполовину. Когда девушка пришла в сознание, она непонимающе посмотрела на счастливых Фриск и Азриеля, на настороженного Санса и снова на парочку перед собой. –Я типа...жива? – неуверенно спросила шатенка. –Ну, спасибо, наверное. И всё. Ни истерик, ни воплей. Она вела себя так, будто ничего и не было. Прошла мимо шутника, ведя под руку Фриск и принца и спрашивая, как голубоглазке удалось спасти их обоих. И всё. Скелет помнил, что именно это и бесило его абсолютно всегда. То, что он видел в Азриеле, Фриск и в Чаре. Смирение. Принятие. Грусть и это ёбанное принятие и счастье от жизни, с чем Санс не мог смириться. Почему? Чёрт возьми, почему эти трое так легко приняли судьбу прошлой временной линии? Почему они так легко простили Чару и теперь будут стараться жить так, будто ничего и не было?! Да. Скелет не мог смириться и просто жить дальше. Он видел в воскресшей принцессе угрозу. Помеху. Ошибку. Странно, но он не испытывал такого ощущения по отношению к принцу. Только к алоглазке он был так суров, что буквально хотел выжить её со свету. Воспоминания потекли дальше, во время, более приближенному к настоящему и действительному. Детдом... Парень знал, что Чара и Фриск провели в разных приютах около месяца, но он не ожидал, насколько давящими будут стены в этом здании. Так серо. Грустно. И одиноко. Скелет даже прикоснулся у груди, которая буквально разрывалась от печали. А душа красноглазки вела его дальше, всё глубже и глубже. Только сейчас костеголовый начал осознавать, насколько сильно он бесил Чару своим поведением в сложившейся ситуации. Он провоцировал её буквально всегда, и девушка отвечала тем же, когда раздражение уже выливалось наружу, не в силах терпеть эти улыбающиеся кости. Сансу стало стыдно. Подождите, это что, драка? Пацан из параллельного класса, по виду старше и крупнее красноглазки. Скелет и не думал, что после простого услышанного в коридоре "все монстры уроды" Чара так заведётся. И когда шатенка сдуру ударила по лицу этого ушлёпка, шутник опешил, потому что в мыслях русоволосой было: "Ни один монстр не урод. Ни моя семья, никто из монстров и даже Санс. НИКТО из них не урод. И я не позволю тебе говорить так о любом из них." Сансу вновь стало стыдно. Он всегда, при любом удобном случае подкалывал шатенку, всеми способами показывал, насколько агрессивно его мнение насчёт девушки. И парень был поражен, тем, что красноглазка ставила его наравне со всеми, точно также желая защитить скелета от незаслуженного оскорбления. В мыслях шатенки Санс никогда не был тупым. "Заботливый брат". "Всё-таки его шутки, когда он не упоминает в них меня –что-то с чем-то". "Мешок с костями, хранящий много секретов, как и я". Девушка никогда не считала его "монстром" и злилась на скелета только тогда, когда он доставал её своими выходками. Стыд и сожаление буквально разъедали душу комика. В этот день он узнал о Чаре гораздо больше, чем мог узнать когда-либо ещё. Воспоминания закончились и скелет вернулся в реальность, в ночную темноту и мглу, в старый ветхий дом с бетонной основой и прохладным воздухом в тишине июльской ночи. Костеголовый повернулся к окну, где должна была стоять шатенка. И она действительно была там. Но она сидела на полу, дрожа, как осиновый лист. Санс не сразу понял, что девушка плачет. Что у неё истерика. И тут скелет вспомнил один немаловажный факт. Если партнёр передаёт свою душу и не получает взамен душу собеседника, то он вынужден видеть собственные воспоминания вместе с человеком, который взял его душу. Так вот оно что. Чара...она видела всё то, что видел скелет. Она вместе с ним смотрела на свою жизнь, вновь переживая эту боль. Парень тихо подошёл к алоглазке, сел на колени и осторожно обнял девушку, поглаживая её по голове. Наверное, она была не готова к этому, потому как шатенка резко затихла и немного оттолкнула скелета, заглядывая в его глазницы, словно спрашивая: "Что ты делаешь?". Санс вновь прижал девушку к себе, и начал еле слышно шептать: –Шшш... Всё хорошо, – скелет начал еле заметно двигаться, будто убаюкивая алоглазку. –Пожалуйста, прости меня. Я был таким идиотом. Мне правда очень жаль. После этих слов Чара ответила на объятия скелета, крепко сжимая его куртку и позволяя себе расплакаться. "Возможно, сейчас именно это ей и нужно", – с грустью подумал парень. Кто знает, сколько времени они так просидели, человек и монстр. В ночной тиши, под лёгкий летний ветерок, пробирающий до костей. Они сидели так до тех пор, пока девушка не успокоилась. Санс не спешил разрывать объятия. На улице так тихо. Ночь. Звёзды на небе. Нежный шелест травы. И монстр с человеком, сидящие в обнимку в пустом сером доме. Ну разве не идиллия. –Пойдём... – сипло сказала шатенка, но из-за недавних слёз голос был практически не слышен, потому, прокашлявшись, она продолжила, –пойдём домой. –Конечно, – улыбнулся скелет и поднялся с места, увлекая девушку за собой. –Только вот...я не смогу перенести нас обратно, потратил всю магию, чтобы найти тебя. –Но мы можем пойти пешком? – вопросительно подняла одну бровь шатенка. –Только если ты наденешь мою куртку. Через пару мгновений парочка уже была вне заброшенного строения. Они вдвоём шли по дороге, и их шаги раздавались особенно громко в ночной тишине. Где-то в траве стрекотали кузнечики. Небо было угольно-чёрным с россыпью на нём белых, сияющих звёзд. –Вау, – восторженно протянула шатенка, посмотрев наверх, – как красиво. Скелет не мог с ней не согласиться. Небо было воистину великолепным. А ещё сейчас был как никогда подходящий момент, чтобы просто поговорить с девушкой, и костеголовый не собирался упускать этот шанс. –Неплохо ты вмазала тому пацану. Чара удивлённо посмотрела на парня, пытаясь понять, о чём тот говорит. И когда до неё дошло о чём, алоглазка с усмешкой и неким самодовольством фыркнула: –Он заслужил.