Солнце сближает

Парень, увидев ответное движение в свою сторону, остановился, видимо не поверил глазам. Смотреть было на что. Низкая, шустрая фигура направлялась прямо к нему. Издалека было не разобрать, в каком расположении духа мужчина. Остаётся сделать несколько шагов и вот, перед ним находится лицо, которое с лёгкостью может соревноваться в бледности с луной. Это очень странно, ведь этот человек сегодня находился под прямыми лучами солнца, а на нём нет и намёка на загар. Настоящая фарфоровая статуэтка. Пацан понимает, что разговор неминуем и, чтобы избежать неловкой паузы, начинает говорить первым. — Не ожидал вас здесь встретить, — снова изучает, разглядывает. — Не ожидал, что продавцы шляются вечерами по пристаням, — ответно цепляется, испывает, проверяет. — Я не просто так, — приподнимает руку, которая держит ведро. Оно наполнено всевозможными ракушками, — здесь их много можно собрать. — Зачем? — тонкая бровь слегка изогнулась в ожидании ответа. — Просто нравится, — явно не договаривает, — хотя… Рука тянется за одной из ракушек, а затем аккуратно, почти трепетно, достаёт. — Приложите к уху, — ловит недоверчивый взгляд, — не бойтесь, просто хочу кое-что показать. Из рук парня Леви возьмёт что угодно, ведь ему безумно хотелось почувствовать прикосновение к зеленоглазому магниту. Получил. Мимолётное касание кончиками пальцев, но этого хватило, чтобы маленькая молния пронзила от затылка до пят, заставила незаметно дрогнуть плечи. Просьба была исполнена, а после стало непонятно, что делать дальше. Парень стоял неподвижно, изумруды подрагивали под ресницами, рука крепче чем нужно сжимала ручку ведра. Волнение — вот что заставляет человека затаить дыхание, сжаться в пружину, стать оголённым сгустком нервов. Аккерман изо всех сил пытался собрать мысли, вновь сделать незаинтересованное выражение лица. Внешняя холодность даёт трещину, возможно пока незаметную. Чуть хмурится, закусывает щеку изнутри, напряжённый взгляд начинает выдавать полную сосредоточенность. Думает, что произойдёт дальше. Леви в ракушке слышал только тихое шипение, отдалённо напоминающее шуршание волн о берег. Пронеслась мысль о том, что это глупо, ведь настоящее море находится буквально за спиной. Это заставляет ещё больше удивиться наивности парня, видимо тот перестаёт логически мыслить рядом с ним. Аккерман чувствует, что и ему до такого состояния недалеко. — Тебе мало этого? — ладонью показывает в сторону глади воды, что вот-вот начнёт светиться в сиянии луны. — Мне всего будет мало, особенно того, что делает меня счастливым, — искорки восхищения, несколько безумного обожания поселились в радужке глаз. — Если продолжишь дальше таскать их к себе, то в магазине не останется места, — решает чуть изменить тему разговора. — Возможно, но меня некому остановить, — улыбка одновременно выражает теплоту и привязанность, с привкусом лёгкой грусти. Леви понял к чему клонит парень, захотелось лично отучить его обирать берег и показать, что счастье можно испытать и в другом. Насчёт последнего пункта, возможно он погорячился, ведь у самого проблемы с этим, но ничего, вдвоём учиться легче, проще. — Эрен, — парня слегка ввело в ступор собственное имя, названное тем, кто кажется самой недосягаемой целью, — днём я не заплатил за воду, хочу отдать деньги. — Вы прочитали визитку? — теперь в его голове только одно — он знает его имя, не выбросил эту карточку, запомнил. Ещё немного и его улыбка официально станет самой широкой и светлой в мире. Он помнит. Раз его имя знают, то можно своего горе-покупателя тоже называть по имени? Эрен не на работе, значит это не будет странно. Ворох мыслей вытеснил всё, что было сказано после заветного слова. Прозрачные глаза успели закатиться, а губы слегка поджаться. Голова пацана теперь точно похожа на бурлящий котелок, добавить немного фантазии и можно увидеть, как из его ушей идёт пар. Уже некуда отступать, решение принято, путь выбран, осталось дойти до конца. — Да, — глубокий вздох, немного сложно далось сказать это, — ты слышал, что я сказал? — по растерянному виду смуглого лица стал понятен ответ на вопрос. Пришлось повторить. Реакция не заставила себя долго ждать. Парень запнулся на ровном месте, а затем снова начал прожигать зеленью глаз. Сколько можно так делать? Он ещё не осознаёт, но возможно скоро поймёт, что это заставляет Леви задерживать дыхание и мысленно считать до десяти, чтобы не испугать пацана своим напором. — Я успел об этом забыть, но раз вы напомнили, можем зайти в магазин, он как раз близко, — Леви ещё никогда не видел, чтобы от него так сильно ожидали ответа и открыто пялились на его губы, на всего него. Странно, что это не вызывает привычного раздражения, только желание продлить этот момент. Оба понимают, что идея дойти до магазина — возможность чуть дольше побыть рядом. Никто не хочет упустить этот шанс. — Почему нет, — слегка пожимает плечами и начинает разворачиваться в нужную сторону. Идти действительно пришлось недолго. Каштановолосое недоразумение почти всю дорогу шло пружинистым шагом. Какой ребёнок. Леви понял, что пацан может быть как серьёзным и до одури привлекательным, так и смущённым, слегка неуверенным, с краснеющими смуглыми щеками. Прекрасно. Такой контраст не оставит никого равнодушным, он заставляет всё больше и дольше всматриваться в парня, а тот и рад этому, начинает глубже топить в глубине своих изумрудов. Венерина мухоловка, никак иначе. Сумерки незаметно прокрались и теперь заполонили небо чёрным цветом. Звёзды здесь светят ярче, ведь их сияние не перекрывает свет, исходящий от городских высоток. Воздух свеж, ветер несёт прохладу, запах морской соли становится до ужаса приятен, ведь так пахнет Эрен. Леви не думал, что наслаждаться тишиной возможно с человеком, с которым познакомился буквально сегодня. Этот парень, сам не зная того, успел стать лучиком света в тёмном царстве Аккермана. Возможно не лучом, возможно даже солнцем. Время покажет. Эрен все это время думал только о том, почему в его магазин, да к чёрту магазин — в жизнь вошёл этот человек? Никогда его так не тянуло к кому-то, не хотелось с первого взгляда подойти и без слов зарыться пальцами в волосы неописуемого цвета. Зато ему хватит слов описать тонкие черты лица, ту силу, с которой его руку захватили в стальные тиски, тот взгляд, который сделал его верным псом, подчиняющимся этой холодной строгости. До одури привораживает. До конца топит в себе. До безумства хочется взять и не отпускать никогда, быть рядом. Заходят внутрь под тихий звон колокольчика и звучные переливы ракушек, что были подвешены шторой, длиной от потолка почти до пола. Свет не зажигается, поэтому фигуры парней освещает тусклая луна, проникающая сквозь створки жалюзи. В темноте невозможно до конца понять, где что находится. Эрен же имеет преимущество — он знает каждый угол этого места. Ведро с ракушками поставлено на пол, теперь правой руке нечего сжимать в ладони, чтобы скрыть волнение. Несмотря на то, что сердце угрожает разорваться, не выдержав высокого уровня адреналина, парень принимает угрожающий вид. Изумруды почти становятся светильниками в темноте, их блеск выражает азарт, пробуждает хищную натуру. Оскал на лице становится заметен, но его не боятся, только смотрят, не отводя взгляда. Так интереснее, лучше. Немое противостояние электризует воздух, ещё немного — пространство между ними заискрится. — Куда положить? — Леви достаёт из кармана мелочь, одну монету начинает прокручивать в пальцах. Вместо внятного ответа хозяин патлатой головы кивает в сторону кассы, возле которой стоит. Жест понят. Движение в его сторону начато. Механизм запущен. Курок самообладания у обоих почти спущен. Уже нет шанса остановиться, спастись от бури, избежать безумства. Монеты рассыпались. Бледные руки заломлены сзади. Сопротивления не последовало, только заинтересованные серые глаза начали смотреть в упор, заглядывать в душу. Леви так умеет. Он так чувствует. Ему так нравится. С любым другим человеком он бы себе такое не позволил, не смог бы полностью расслабиться и стать ведомым по тропинке, ведущей в бездну. Только с каштановолосым солнцем Леви смягчается, именно с ним не чувствует угрозы. Выдержка послала Эрена к чёрту, желание стать ближе к неприступной крепости вскружило голову. Сильнее сжаты чужие руки за спиной, резче сдавлена ладонью молочно-белая шея, язык бесстыдно вторгается в чужой рот. Леви поддаётся соблазну пухлых губ и чертям в глазах напротив. Дыхание спёрло, воздух стал обжигающей лавой, голова закружилась, чувство, будто только что проехался на американских горках без права вздохнуть. Поцелуй становится всё глубже и грубее, развязнее. Их языки успели изучить губы и дёсны друг друга. Недостаток воздуха всё же заставляет отстраниться. Зрачки неестественно расширены, такое возможно только от дури. А ещё от Эрена. И Леви. Друг для друга они стали наркотиком, поэтому одна доза поцелуя ничтожна мала, чтобы утолить свою жажду в чужом теле, в человеке, что смог проникнуть под кожу. Леви не прекращал смотреть прямо, пожирать глазами подкаченное тело, теперь его очередь пялиться в открытую. Его губы разомкнулись, дыхание участилось до предела. — Я не дам на этой грязной кассе, особенно на прилавке, — шатен не сразу понял смысл слов, ведь он думал только о том, как вновь завладеть этими губами. Когда до него дошло сказанное — хищнически оскалился. — Тогда идём наверх, — пока не был задан ответный вопрос, Эрен поднял Леви за бёдра, ухватил его крепкий зад и развернулся в сторону непримечательной двери, за которой находилась лестница в его квартиру. Эрен не помнит, чтобы у него когда-то так сильно билось сердце, а в голове мысли переключились на белый шум. Леви не знает, когда позволял кому-то носить его так, по-хозяйски, с разведёнными бёдрами, с ногами, обхватывающими крепкий торс. Аккерман вёл себя необычно. Не требовал его опустить на ноги, ведь он «не невеста, чтоб на руках таскать», ему наоборот было интересно, что будет дальше, сможет ли пацан выдержать на себе отнюдь не лёгкое тело, подливающее масло в огонь цепкими прикосновениями к разгорячённому телу. Лестница преодолена почти вслепую, в полной темноте. Леви от нетерпения начал тереться задом о пах парня, а руками ерошить каштановые волосы в пучке, одновременно ставя засосы на солёной шее. Это добавило Эрену скорости — дверь была открыта мгновенно. Их вновь встретила темнота, но на этот раз уютная, домашняя. Вздох облегчения от того, что до мягкой кровати осталось совсем немного, сорвался с губ обоих. Леви извернулся из крепких рук и ушёл в спальню, пока Эрен закрывал дверь. Парень чувствовал себя магнитом, поэтому последовал за центром своего притяжения. Зашедшего в комнату пацана схватили за ворот футболки и притянули вниз, чтобы вновь впиться в такие желанные губы. Вкус соли чувствовался на языке. Кажется, если бы Леви сейчас рассказали легенду про мальчика-русала, он бы в неё поверил, ведь главный герой перед ним. Изумрудные глаза, необъяснимая страсть к ракушкам, запах и вкус моря — всё совпадает. Идеально. Инициативу Леви подхватывает Эрен, расстановка сил меняется, теперь его язык вовсю хозяйничает внутри Аккермана. Серые глаза пригвождают к месту, тягучий взгляд распаляет парня ещё больше. Одежда обоих отправляется в полёт быстрее, чем они доходят до кровати. Леви не теряет время зря и рукой проникает под резинку белья пацана. Член Эрена находится в полной готовности, это отчётливо чувствуется по его твёрдости и смазке, что уже успела намочить боксеры. Это делает скольжение бледной руки по стволу легче и быстрее. Парень не отстаёт от своего партнёра — сжимает упругий зад, одновременно крутя сосок между пальцев. Начинается немая гонка за первым сладостным стоном. Дыхание сбивается, ноги чуть подрагивают, нетерпение восходит на пик и Леви побеждает. Ласки его пальцев, стимулировавших уздечку и чувствительную головку, не прошли даром — они отразились в гортанном, низком стоне парня. Победителю достаётся джекпот — право толкнуть поджарое тело на кровать и оседлать его. Аккерман проезжается задом по крепкому стояку Эрена, выбивая из него ещё один задушенный стон. Парень же зажимает бёдра в крепкие тиски рук, в нетерпении водит по ним рукой, набрасывается диким зверем на аппетитно подставленную ему шею. Холодность Леви окончательно пропадает, уступая место страсти. Оба рады, что успели избавиться почти от всей одежды. Возбуждение нещадно колотит по мозгам, поэтому последние связные мысли покидают голову. Эрен не может до конца насытиться ощущением идеального тела под своими ладонями, которые успели изучить почти всё. Почти. Хочет, чтобы не осталось и островка кожи, к которому бы не прикоснулись его руки. Каштановолосому надоедает быть снизу, поэтому расстановка сил снова меняется. Резкая смена поз и вот, изумрудные лампы смотрят сверху вниз, крепкие бёдра раздвинуты, а между ними смуглое тело. Расплавленные серые топазы смотрят в упор, повышая градус безумства Эрена. — Не тупи, ещё раз остановишься и тогда только в мокром сне меня выебешь, — тонкие губы искривились в ухмылке. Ответом на это становится гортанный рык, а затем движение бёдрами, будто в горячее нутро войдут прямо сейчас. Длинные пальцы нашли своё место на затвердевших сосках, а проворный язык и губы начали вести дорожку поцелуев вдоль подтянутого живота, исследуя пресс. Эрен чувствует, как тело под ним покрывается мурашками. Дыхание слышно через раз. Становится сложнее наслаждаться прелюдией, когда у обоих эпицентр возбуждения не получает должного к себе внимания. Леви не может только принимать ласки, не отдавая что-то взамен, поэтому поглаживает скулы парня лёгкими касаниями, ещё больше распаляя Эрена контрастом ощущений. Каштановые волосы сильно выбились из пучка, но это никого не смущает, особенно Аккермана, который продолжает зарываться пальцами в эту копну, а затем притягивает пацана ещё ближе. Оба доходят до точки невозврата безумства. Касаний уже не хватает, поэтому Эрен одним движением берёт глубоко в рот. Сверху раздаётся тихое мычание, которое во что бы то ни стало пацан превратит стоны. По-другому нельзя. Иначе никак. Сокращения глотки уносят за грань реальности, как и бесстыдный язык, обводящий вены, выступающие на члене. Сиплое дыхание говорит о том, что сложно дышать, но никто не посмеет прекратить начатое. Леви толкается бёдрами глубже, прижимает чужую голову ещё ближе. От острого удовольствия прикусывает нижнюю губу, проходится по ней языком, а затем и вовсе сжимает челюсть так, что на лице резво играют желваки. Ещё немного — и Аккерман изливается глубоко в глотку, низкий стон слетает с его губ. После нахлынувшего оргазма бёдра слегка потряхивает, а тело наполняет чувство эйфории и лёгкости. Член выпускают из обжигающего рта, одновременно одаривая взглядом, переполненным похотью. Раскрасневшиеся губы блестят. Из уголка рта стекает сперма, её тут же слизывают языком, а после смуглое лицо украшает неповторимая блядская улыбка. Лучше не найти. Краше не увидеть. Пока Леви приходил в себя, Эрен успел дотянуться до столь нужных сейчас презерватива и смазки. Ему казалось, что за ним перестал следить цепкий взгляд растопленных топазов, но нет. Аккерман ещё не в таком бессознательном и заёбанном состоянии, чтобы изменить своей привычке держать ситуацию под контролем. Не отводит от Эрена глаз. Понимает — сомнений больше нет, кажется, что так и должно быть, изумруды сверху, сильные руки на бёдрах, у виска — обжигающее дыхание, спускающееся к шее. Чувство теплоты, родственной души, а самое важное — доверие к этому человеку. Такого ещё никто не дарил, не давал Леви. Уют и спокойствие, страсть и наваждение, эта палитра чувств раскрасила жизнь менее чем за день. Леви не представляет, на что способен парень, если отдать ему себя навсегда. Слегка подрагивающие плечи покрывают невесомыми поцелуями, лёгкие поглаживания по низу живота постепенно возвращают в реальность, а смазанные пальцы начинают кружить около входа. Полностью расслабленное тело особенно податливо, поэтому сложностей с растяжкой не возникает. Чтобы отвлечь от тягучих ощущений внутри, Эрен очерчивает языком выступающие ключицы, временами прикусывает шею, не задумываясь о том, сколько успел поставить багровых меток. Леви с каждой секундой тает, будто лёд под солнцем. Хотя почему будто, так и есть. Сведённые брови, закатывающиеся временами глаза, искусанные почти до крови губы — то состояние, до которого никто не мог довести его, а тем более увидеть. Эрен словно чувствует это, он заведён до предела, до грани, которую никогда не пересекал, а неизвестность, что прячется за ней, ещё больше накаляет внутренности. Леви растянут отлично, пальцы входят свободно, пошлый звук смазки обрубает последние нити, связывающие обоих с реальностью. Ноги закинуты на плечи, вход чувствует горячую головку в латексе, тело полностью подчиняется обжигающим ладоням. Плавный толчок. Член входит наполовину в горячее нутро, без того сбитое дыхание полностью перехватывает. Чувство, будто выкинули из собственного тела, а душа начинает парить, настолько одновременно отпускает и накрывает от ощущений. Эрен нежно оглаживает острые скулы и заглядывает глубоко в душу, пытаясь уловить каждую эмоцию на завораживающем лице. Смотреть было на что: чуть спутанные темнее ночи волосы; полуприкрытые глаза, наполненные желанием и похотью, топящие в своей стальной глубине. Если и стать утопленником, то только сейчас, только в этом взгляде. Самую красивую в жизни парня картину завершают искусанные, раскрасневшиеся и манящие губы. Леви видит этот пожирающий взгляд — его ничто так не заводило, как жадные зелёные омуты напротив — это заставляет ухмыльнуться и выгнуться сильнее, прильнуть телом ближе и почувствовать под разгорячённым телом зашкаливающий чужой пульс. Леви расслабляется, пускает дальше и притягивает ближе, привыкая к чувству наполненности, а затем ведёт бёдрами ближе к смуглому телу. Эрен понимает без слов и продолжает движение, теперь его пускают глубже, от ощущений хочется сорваться на бешеный темп, но понимает, пока рано. Воздух в комнате становится плотней, простынь уже не отдаёт приятным холодом, она переняла жар тел, а лёгкое дуновение воздуха заставляет дыхание стать рваным. Теперь сил сдерживаться не остаётся у обоих, каждый хочет растерзать другого в ответ. Ритм становится по-настоящему диким, каштановые волосы сжаты в кулаке, на некогда бледной шее не осталось нетронутого места, плечи и рёбра в покрасневших царапинах, но на это уже никто не обращает внимание. Звук шлепков тел заполняет пространство, а низкие и рваные стоны Эрена подстёгивают Леви застонать в ответ. Парень видит, что Аккерман на грани, поэтому начинает дрочить ему в такт резких и глубоких толчков. Член, давящий на простату и быстрые движения наверху доводят Леви до исступления, выгибается настолько, что почти ломается. На пацана это действует как второе дыхание, сила и скорость становятся запредельными, тугой узел внизу живота почти развязывается, но парень резко останавливается. В глазах, потерявших связь с реальностью, читается немой вопрос. — Это же навсегда? Если уедешь, то я прокляну тебя, — видимо это было сказано на полном серьёзе, раз пелена безумства спала с горящих глаз. — Блять, — раздражённо на выдохе, — нашёл время для разговора, — вновь закатывает глаза, понимает, что парень не продолжит без ответа, — не уеду, — почти спокойно, — если не начнёшь работать членом дальше, я вырву твои патлатые космы, — взгляд приобрёл присущую ему резкость и колкость, рука, сжимающая волосы, предупреждающе потянула вниз. Парень оказался доволен ответом, изумруды стали вновь шальными, а бёдра начали наращивать амплитуду движения. Теперь он отпустил переживания и отдал всё внимание Леви. Сейчас ничто не мешало дойти до финала. Лёгкие горели, мышцы приятно сводило, голова казалась абсолютно пустой. Только дыхание у шеи, только горячие руки на теле, только один стон на двоих. Перед глазами плясали разноцветные огни, разум отказывался признавать связь с реальностью, напряжение внизу живота почти лопнуло. Эрена доводит до конца пошло высунутый язык, который ненасытно обводил контур искусанных губ. Леви отправляет за грань хриплый, до ужаса ставший родным протяжный шёпот: — Леви… Он никогда не знал, что собственное имя может стать спусковым крючком для оргазма. Яркий салют долгожданной разрядки отдаёт по мозгам, уши ловят галлюцинацию в виде звона. Прежде он думал, что так не бывает. Ещё одно привычное убеждение разрушено пацаном. Этот момент хочется поставить на бесконечный режим, как любимый саундтрек. Ощущение полёта всё же покидает тело, а тяжёлая рука, обхватившая поперёк торса, — нет. — Мне нужно в душ, — Леви удивлён, что голос звучит ровно. — Сейчас? — парень почти хнычет, даже не подумаешь, что это он пару минут назад вдавливал всей силой Аккермана в матрац, а едва связные мысли убивал жадными поцелуями. — Да, — чуть прикрыл глаза, — с утра нужно в отель, — после этих слов понимает, что сказал лишнее. — Останься со мной, я тебя провожу, — вновь эта способность превращения в щенка, с помощью открытого и самого искреннего взгляда. — Останусь, — глубоко выдыхает, — и обойдусь, не девка, дорогу знаю, — пытается освободиться от обвивших его рук и ног. В ответ прижимают ещё ближе и нежно целуют в основание шеи, пытаясь запомнить едва уловимый запах тела. — Я тебя отпускаю только потому, что ты обещал не уезжать, — ноты скрытой обиды слышны, несмотря на то, что это было сказано с лёгкой улыбкой. — И какое дать обещание, чтобы меня отпустили в душ? — пальцы лениво перебирают раскиданные на подушке каштановые пряди. — Например, что не вырвешь мне их, — косит глазами на свои волосы, а затем сосредотачивает внимание на истерзанных губах напротив. — Сейчас у меня нет выбора, — хмыкает и прищуривает глаза. Парень все ещё держит крепко, но Леви знает, как разблокировать этот живой замок. Целует неторопливо, будто дегустирует блюдо высшей кухни. — А теперь отцепись, — даёт отпор активнее, не собирается повиноваться дальше, не в его стиле. Руки расцепляются нехотя, а недовольное бурчание затихает, когда взгляду предстаёт подтянутый зад, направляющийся в душ. Минутную тишину разрезает отчётливо слышный голос: — Пиздец ты меня разукрасил. Эрен понимает, что не сдержался и по его вине некогда бледная шея стала полотном для собственнических меток. Парень знает, что ему достанется за это, но он улыбается своим мыслям, которые скандируют в голове: «мой».

***

Остаток ночи проходит спокойно, кроме едва различимых сквозь сон ощущений от блуждающих рук по телу.

***

Рассвет играет новыми красками, казалось, раньше восход солнца не был таким ярким. Последний поцелуй через порог магазина длится почти вечность и одновременно миг, никто не имеет понятия, как течёт время между Эреном и Леви. Аккерман вновь чувствует въедающийся взгляд в спину, обещает себе как можно быстрее вернуться, чтобы вновь утонуть в глубине изумрудов. Вспоминает о Ханджи, точнее её привычке рано приходить в его номер. Понимает, что она уже знает — он ночевал не у себя. Никто не сомневался, что самым ранним посетителем на завтраке будет Зоэ. Ещё никто не пришёл и очкастая этим пользуется. Ханджи и манеры это несовместимые вещи, поэтому Аккерман не удивляется, когда застаёт её за тем, как она, пододвинув стул к фуршетному столу, сметает всё, до чего дотягивается. — Тц, не позорься, — вновь его любимая поза и холодом искрящие глаза. — Но так же удобнее! — вскидывает руки и кусочек манго падает на пол. — Свинота, — брезгливо морщит нос, — пока не уберёшь, не поговорим, — знает на что надавить, ведь в курсе, что Зоэ из последних сил сдерживается, чтобы не завалить его вопросами. — Хорошо, мам, — особенно выделяет последнее слово, за что получает новую порцию испепеляющего взгляда. — Быстрее, — пытается поторопить. — Куда спешить? Или у тебя есть планы, о которых я не в курсе? — вновь сумасшедший отблеск очков. — Да, научить одну очкастую есть по-человечески, — возвращает стул Зоэ на положенное ему место. — Ну-ну, — окидывает исследующим взглядом. Ханджи закончила убираться, а Леви поставил на стол тарелки с завтраком. Спокойствие не может быть правдой, когда рядом есть Зоэ. — Ты какой-то помятый, — вилкой указывает в сторону Аккермана. — А ты грязная, — рассматривает её пышный хвост, в котором остались цветы из венка, что она надела вечером. — Что с шеей? — пропускает его колкости мимо. Надеется, что во время их маленькой перепалки он проговорится. — Что-то не так? — чуть приподнимает тонкую бровь, лицо невозмутимо, но рука немного дёрнулась, чтобы прикоснуться к коже. — Если ты не заметил, то да, — Ханджи знает, что это маленькая игра, в которой будет только один победитель. — Ничего страшного, — сосредотачивает внимание на стакане воды. — Может аллергия? — не оставляет попыток узнать правду. — Скорее ожог, — откидывается на спинку стула, — солнечный, — лёгкая ухмылка вконец его выдала, теперь Зоэ полностью уверена в своих догадках. — Я же говорила, он тебе понравился, — вновь растягивает то самое слово. Уже нет смысла играть в кошки мышки. — Допустим, — горло успело пересохнуть, настолько сильно персональное каштановолосое солнце успело вобрать в себя всё, что было в Леви. — Я рада за тебя, — без тени притворства, да и когда Зоэ могла врать в такие моменты? — Мне нужно идти, — Аккерман хотел вернуться в номер и переодеться, невозможно ходить в одной и той же одежде больше суток. Грязно. — Ты же знаешь, что это ещё не все? — играет бровями, намекая на продолжение разговора. — Обойдёшься, — быстрой походкой, уходит из столовой, зная, что его всё равно достанут с расспросами. Дорога до лифта кажется слишком долгой. Видимо рядом с пацаном время принимает другой ход, иначе не объяснить почему сейчас секунды кажутся минутами, которые тянут своей неопределённостью вниз, в глубину. Мысли разлетаются ворохом в голове, невозможно зацепиться за что-то отдельно. Леви понимает — он нашёл человека, способного перевернуть мир, заставить взглянуть на вещи иначе. А ещё этот пацан дарит спокойствие, которое казалось таким недосягаемым и далёким. Он никогда не думал, что от одного взгляда, слова, вида, шага может начать меняться жизнь. Каштановолосый засранец уже успел въестся своими изумрудными омутами в подкорку сознания. Его не избежать. Не спрятаться. Не забыть. Рука нащупывает что-то в кармане. Ракушка. Та самая, что ещё больше убедила Аккермана в том, что он поступает правильно, выбирает верный путь, того самого человека. В голове окончательно складывается пазл. Решение. Он точно не сможет покинуть патлатое недоразумение, уже нет. А если и уйдет, то только для того, чтобы принести ещё одно ведро для ракушек. Прохлада номера остужает мысли, заставляет окунуться в те моменты, что Эрен скрасил своими тёплыми лучами. Его взгляд, руки, то как собственное имя звучит из таких манящих губ. Сознание уплывает, а вместе с ним желание чему-либо противостоять. Телефон с записанным номером зудит в руках, будто просит набрать абонента. На звонок ответили почти мгновенно. — Я потерял очки, поможешь с выбором? — знает, что Эрен не ответит отказом, почти видит, как сейчас загорелись изумруды, а парень начал светиться ярче полуденного солнца. — Конечно, когда придёшь? — пытается сделать голос увереннее, твёрже, но искрящая радость всё перебивает. — В этот раз у меня, — хмыкает своим мыслям. Отчётливо чувствует эмоции парня, сам в таком же состоянии, — адрес скинул, — не важно, что смс было написано пальцами, покалывающими от ожидания. — Скоро буду, — голос парня заметно сел, его хрипотца способна вернуть мысли к событиям ночи. — До встречи, — Леви хочет получить новые солнечные ожоги. — До встречи, — Эрен готов стать самым ярким и жарким солнцем в жизни застывшей кометы.