Взбитые сливки с металлической стружкой

Адель проснулась от волчего голода и желания сходить в туалет. И шея затекла. Рука онемела. Осознание своего положения приходит не сразу, отчего глаза не сразу открылись. Это самое понимание пришло через полчаса валяния на нерудной поверхности: она всё ещё на корабле. Свет в кабине был неяркий. Тёплый. Не дневной — корабельный. Мягкий, направленный. Кто-то включил его вручную. Она села медленно, потерев шею. Плечо ныло от неудачной позы. Рядом — полусобранная колода карт, аккуратно сложенная и чуть дальше — три карты, лежащие чуть в стороне. Лицом вверх. Не тронуты. «Отшельник», «Солнце» и — «Рыцарь». — …Я что, раскладывала их во сне? — пробормотала она. Адель повернула голову налево и застыла. Он не ушёл. Не выключился. Не отключил внешние сенсоры. Десептикон просто сидел. На том же месте, где и был. Даже не сдвинулся на миллиметр или дюйм. Как застывшая фигура, сложив руки на коленях, собрав пальцы в единый кулак. Действительно, как робот, как бы это смешно ни звучало. Он не сказал ни слова. А Аделаида осторожно села скромнее, собрав коленки вместе и обняв их. Тихо очень. Тихий рокот корабля словно убаюкивал, но снова засыпать девушка не решилась. Она проснулась. Можно считать, что это чудо? — Спасибо, что я еще жива. Сиксшот не ответил, да и не сразу повернулся к ней профилем. В начале корпус скрипнул, будто он тоже проснулся и отошел от своих мыслей. — Вы не спали? — Спросила Адель осторожно. — Я был в стазисе достаточно, чтобы «выспаться» наперед, — коротко и без раздражения. Адель чуть усмехнулась. Он стал более лояльным. Или принял уровень интеллекта своего собеседника. Биологические часы подсказывали, что прошло часов так три-четыре, не больше. Уточнять не хотелось. — Вы отвезете меня к моей команде? — Тихо и осторожно спросила она. Сиксшот посмотрел на неё. Прямо. Спокойно. Алые линзы в полумраке корабельного отсека, углубляя без того тяжелый и пронизывающий взгляд. — Да. — О, Бог, ты есть, — с облегчением выдохнула Адель не без радости, но потом с прищуром и недоверием уточнила: — Вы же не порешать их хотите? — Это еще открытый вопрос. Адель замерла. Сиксшот отводит взгляд снова вперед. Добавляет после паузы: — Зависит от того, как поведут себя. Легкое недоразумение в ее голове. Тараканы в мозгу начали оживать. — Ну, вам же нет выгоды убивать своих же, — нервно улыбнулась Адель. — Приказа ведь не было? — Они автоботы. — Но… вы одной расы. Вас же без того мало. Шестифазник не ответил. Кажется, его мало волновало состояние и демография собственного вида. Зная, что не стоит попусту капать на мозги, или что там у них, Адель решила не надоедать. Спасибо, что она еще жива. Да и если встретится с командой автоботов, то, может быть, они смогут победить в честной схватке? Вряд ли он неуязвим, как Халк, — подумал человек. Они целы. Сухие. Не потеряны. — Я верю, что вы не убьете их. -… — Я чувствую от вас легкий вайб большой доброты глубоко внутри, — положив свои руки на грудную клетку и наминающим взглядом смотря в пустоту перед собой, предположила Адель. — Потому что вы просто позволили человеку уснуть на своём корабле. И не убили. Это о чем-то говорит… Тем более, что я храплю немного. — Много, — коротко подправил ее десептикон. Адель молчит с полминуты и вдруг заливается смехом — взрывным, таким , что просыпается грудная клетка и становится трудно дышать. Чувствительные антенны после долгой тишины неплохо так охренели от такого голосового взрыва. Он бы вздрогнул, если бы мог себе такое позволить. Но решил молча перевести на нее взгляд, повернувшись в ее сторону почти целиком, всем видом спрашивая «ты ненормальная?». — Простите! Что-то меня немного… занесло. Сиксшот не двигается. Не улыбается. Не говорит. А значит — это уже почти разговор. Его энергетическое поле смех этого человека бесцеремонно вытолкнул, а чужое эм-поле выбил все его мысли. Какие же люди все-таки эмоциональные. Он чуть не оглох… — Ты напоминаешь питомца. Она моргнула. — Питомца? — Маленькое и суетливое. Бесполезное в бою. Раздражающее. Но ты не делаешь попытки покинуть корабль, сидишь на месте, речь понимаешь. Громко реагируешь. Адель несколько секунд просто смотрела на него. Потом рассмеялась. Устало, но с настоящим весельем: — Я бы добавила «к лотку приучена и привита по календарю». Если бы в какой-то вселенной Сиксшота назвали бы питомцем, то он не стал бы смеяться и добивать гвозди поверь гроба. Самоирония? Людская глупость? Неужели даже не оскорбляет? — У вас есть вода? — вдруг спросила Адель, поправляя маску и сев ровнее. Голос был хрипловатый. Она звучала… смущённо. Не так, как когда говорила о войне или спорила с ним. Просто — как человек, которому неудобно быть живым организмом на корабле машины для убийства. Никогда бы не думала, что будет стыдиться того, что так естественно для органики. Сиксшот повернулся к ней: — Зачем? — Чтобы пить?.. Жить?.. — Растерянно ответила Адель. — Я ни крошки и ни капли в рот не брала с момента, как покинула корабль автоботов. Все сухие пайки были в фольгу завернуты и расплавились внутри той аскариды. Он задумался на долю секунды. Потом: — У тебя начался дефицит? — Пока нет. — Она растянула губы в кривую полуулыбку. — Но чувствую, что если не попью — начну ныть ежеминутно. И в конце умру, медленно и некрасиво. Сиксшот молчал. — И поесть бы неплохо, — добавила она уже почти шёпотом, будто это было что-то постыдное. — Для этого нужен приём органических веществ, чего на моем корабле нет и никогда не было. Адель задумалась. — Тогда нет смысла лететь к автоботам. Вы же мой труп им не предоставите, который будет вонять и разлагаться. Тем более поиски тоже займут время, ведь ни вы, ни я не знаем, где они. — В космосе нет живых организмов, чтобы разлагать органику. И найти автоботов не сложная задача, зная их цель — пригодная для жизни органическая планета, что таковых не так много в этой солнечной системе. — Да? Об этом я не подумала… Зато внутри меня есть живые бактерии, которые в случае чего могут услужить вам и начать эпидемию. — «Внутри?» — с интонацией «фу» переспросил бот. — «Эпидемию»? — Еще какую! Мне правда очень стыдно, что Господь создал меня и мой вид такими неудобными для вас, но, пожалуйста, не обвиняйте меня в этом, — искренне говорит Адель. — Прошу вас, сэр. -… — Мы в ответе за тех, кого приручили. -… — Если вы, конечно, считаете меня своим питомцем, а значит вы — мой хозяин. Вряд ли вы настолько плохи в такой ерунде, как забота о низшей форме жизни, что позволите умереть такой очаровательной социально-подкованной Homo-Erectes at Sapiens? Сиксшот перевел молчаливый взгляд на нее. Подумал. Она так давит на совесть, будто она у него есть. Но факт того, что если она умрет, то разнесет какую-то вонь не радовало. Можно было бы избавиться и утилизировать, как отход или сжечь, но до автоботов лететь в тишине не очень-то хотелось после эмоциональной болтовни, что развеяло скуку. Но искать пропитание?.. Как же муторно. — Пожалуйста, — сложив руки вместе, просит Аделаида. — Не дайте мне умереть от голода. Это унизительно.

Он снова перевел взор вперед, активируя карту звездного неба. Линия траектории зажглась тускло-белым. На карте стали появляться несколько планет, которые один за другим стали исключаться из списка с каждым командным нажатием на экран со стороны капитана корабля. — Следующая планета, пригодная для высадки через двенадцать часов. С атмосферой, в которой ты не должна умереть. — Окей, — выдохнула с облегчением девушка, но потом заметила, как он продолжает на неё смотреть. Оценочно. Механически. Почти с сомнением. — Что? — Выживешь? Адель усмехнулась, склонив голову набок. — Люди от голода не умирают за пару часов. Обычно. Но да, будет неприятно. — Какого рода неприятность? Кому? Она скрестила руки, задумавшись. Не передумает от своего нового курса. Врать все же, наверное, не стоит. — Начнёт мутить, сожмёт живот, может, покружиться голова. Тело решит, что пора драматично страдать. Но технически… я просто буду злая и вялая. Немного буду похожа на вас. Он моргнул. Не понял сравнения. — Я не вялый. — Вы драматичный. Это близко. Она смеётся тихо — не на весь корабль, а так, как смеются те, кто научился выживать в неприятных телах с теплом в голосе. Звук живой, вибрирующий, словно дождь за стеклом. Сиксшот замолчал, как будто проверял весь инвентарь памяти. Он смотрел на неё долго. Не с угрозой — с изучающим интересом, как будто каждый её ответ вносил коррективу в чертёж, который он считал завершённым. — Если ты умрёшь вряд ли это будет от голода и выключения систем. Это будет от твоей глупости. — Так уберегите меня от такой глупости. —… — Приятно, когда за тобой следит большой парень. Сиксшот не ответил. Но и не отвернулся. Он снова запустил карты и маркеры, не отключая её биопоказателей с общего сканера. Просто. На всякий случай. Прошло девять часов полёта. Фильтр в маске держался при помощи механической чистке. Психика — тоже. С желудком — хуже. Но это было не главное. Главное — молчаливый, грозный, вечно присутствующий Сиксшот, который не спрашивал кле что очень важное своего питомца. По выражению самой Адель — если бы у тебя над душой стояла стиральная машина с пулемётом. Она ёрзала на сиденье. Сначала незаметно. Потом — чуть более активно. Потом — встала, сделала шаги на месте и тут же наткнулась на его взгляд. — Есть кое какая проблема, — она сглотнула. — Не такая глобальна, но не менее важная. И она может стать и твоей проблемой, если я… Ну… Он молчал. И это было ужасно. Потому что он знал, что она не вооружена, не умирает и не сбежит. Но всё равно ждал адекватного объяснения и не понимал причину смущения со стороны человека. — Послушайте, сэр… я понимаю, что, наверное, я прошу много, хотя это базовые потребности моего не идеального организма, но… Мне нужно хотя бы на двадцать минут… немного… уединиться. -… — Ну… скажем так: я терплю с тех пор, как меня срыгнул червь, — тихо прошипела она, но по взгляду алых оптик поняла, что не достучалась. — Мне надо… Он чуть наклонил голову на бок: — Тебе нужно утилизировать биологический отход? — Дыа-а-а, — готовая разрыдаться от стыда заныла Адель. Ну, спасибо, что он выразил это максимально бездушно. Пауза. Сиксшот махнул рукой в сторону технического отсека куда-то за спину. — Второй отсек, справа. Даю двадцать минут. Сопровождать не буду. — Я оценю этот жест доверия на всю оставшуюся жизнь. Когда она встала и медленно стала слезать с огромного кресла, то десептикон замечает странную походку — поджатые коленки и гиперлордоз в позвоночнике. Помотал шлемом — такой непрактичный корпус у людей.

***

Через двенадцать часов они приземлились. Планета — живая. Неопасная относительно. И потрясающая. Адель стояла на пороге открытого люка с таким же широко открытым ртом. Она даже забыла снять маску, просто вдыхала с шумом, а глаза горели. Сиксшот шел впереди, включая систему защиты на корабле. Медленный и почти божественно спокойный. А Аделаида, как вышедшая из психушки не очень адекватная личность стояла на месте. — Вы тоже это видите?! -… — Это что за бабочка в четыре крыла?! У него хобот! Охренеть! Это что за… о, Господи, у неё глаза как у медузы и лапки как у таракана! Я влюблена! Сиксшот невозмутимо подходит медленной поступью, чтобы никого не раздавить. На удивление никто на него не обращал внимание. Тут больших парней было много, хоть и не металлических. Не все такие большие, как он побольше будут. Место, куда они шли было на подобие рынка. Все разложено в небольших и больших — тоже, лавках, за которыми стояли десятки странных существ. — Люди, правда, убоги по сравнению с другими, — вдруг произнесла Адель, идя впереди десептикона. — Теперь я понимаю, почему вы нас считаете неудачным экспериментом Вселенной. Она говорила взахлёб, в полголоса, пока осматривала деревья, животных и какую-то полупрозрачную штуку, которая ползла, оставляя за собой след фиолетового пара. Оборачивалась так, что вот-вот и шею свернут. Сиксшот почти стоял и делал один шаг раз в несколько минут, продолжая следить за человеком, чья реакция на вещи привычные ему настолько яркие, что это даже смешно. — Честно, по шкале «внеземное великолепие» я сейчас — ноль. Сиксшот всё ещё не комментировал её восторг. Но не уводил. Не мешал. А это уже было его высшей формой одобрения и безграничной доброты. Адель обернулась к нему: — А как… мы тут вообще будем покупать еду? Займи мне немного! Сиксшот бы мог заплатить, но не хотел. Точнее — хотел еще немного шоу от человека. Не все так легко давать ей в руки? — У тебя есть вещи? — С собой? — Удивилась она. — Да. Карты, рюкзак, пустая фляга, прокладка и карандаш для губ. Ну и фантик какой-то. — Выставишь на обмен. Адель прищурилась. — Ты предлагаешь мне устроить блошиный рынок на чужой планете? Это хоть законно? Я не хочу сесть в тюрьму. — Обмен — единственная валюта, которая не вымрет и законна. Если не переходить грань лжи. Она задумчиво кивнула, притормозила. Потом достала из рюкзака масляный карандаш, на котором стоял логотип старой фирмы с Земли и нарисованный на колпачке анимированный щенок. Оттенок был отличный. Даже не хотелось прощаться. Но есть хотелось больше. — Думаешь, найдётся ценитель? — Показала Адель Шестифазнику. — Если предмет — редкий, его примут. Главное — не говорить, что ты голодна. — Почему? — Тогда цена поднимется в связи с твоим спросом и жалким положением. Ты слабая — значит, у тебя нет выбора. А у торговцев нет жалости. Адель вздохнула. «Жалкая» — звучало обидно. Но все же должна была с ним согласиться. — Боже… Даже на чужой планете — капитализм. Сиксшот молча смотрел на человека, который стал идти дальше расстроено опустив плечи. Шоу начинается. «ВВС — выжидание человека с первобытными предметами из сумки». Наверное это какой-то садизм — смотреть на страдания других с невероятным интересом и удовольствием. Но ему, как существу проживший много-много лет, было достаточно скучно, чтобы страдать такого рода ерундой. Да и человек оказался существом забавным с нестандартным складом ума. Наблюдать за голодным организм, добывающий себе на пропитание было отнюдь не так плохо. Рынок располагался под навесами из разноцветных тканей, натянутых между причудливыми столбами, куда Сиксшот по понятным причинам не мог залезть. Поэтому стоял в сторонке, продолжая свое наблюдение. В воздухе витал странный запах — смесь пряностей, масла, мертвой туши и озона. Жужжание голосов сливалось в какофонию, но каждое слово она — понимала. Адель шла в сторону одного лавка, как вдруг поняла, что она понимает речь вокруг. И тут же побежала через толпу снова к трансформеру, который вопросительно смотрел на ее быстрое возвращение. Пришлось немного наклониться, чтобы различить ее речь среди целой какофонии. — Почему я их всех понимаю? Сиксшот издал тихий рокот — «смешок». Он уже думал, что она не заметит. — Эта планета — перекрёсток для других миров. Сфера в её верхней атмосфере, образованная газами фауны этой планеты создает живую паутинную сеть, что считывает речевые волны и транслирует мыслы напрямую в восприятие тех, кто вдыхает ее пары. Языка здесь не существует. Только намерение. Поэтому и стала центром торговли межгалактического уровня. Адель восхищенно охнула. Как биолог, любящий ботинку, она бы хотела изучить это чудо природы. Но времени было не так много. Шагнувшая мимо двуногая ящерица в броне чуть не сбила её хвостом, отчего тут же пришла в себя от немого восхищения. — Это гениально. — И опасно. — Почему? — Потому что если ты врёшь, то тебя поймут тоже. Торговцы не терпят лгунов и воришек. — А-а-а! — В понимании протянула Адель и хитро улыбнулась. — Значит, надо врать красиво. Прилавки пестрели непонятными штуками: мясо, похожее на сине-зелёную пену; коробки с гудящими насекомыми; шарики, которые тянулись в пальцах, как гель. Никто не обращал на неё особого внимания. Пока она не подошла к старому продавцу с уродливым шрамом на козлячей морде и столом, уставленным пластинками с чем-то, подозрительно похожим на фрукты и корни деревьев. — Привет, — сказала она. — Мне нужна еда. — Хочешь есть — плати, — довольно грубо и резко ответил он. Адель выложила на прилавок серебристый карандаш с надписью на английском и щенком на колпачке. Блестящий, с гравировкой, слегка облупленный. — Предлагаю обмен. Ты знаешь, что это? — Это карандаш для губ. И тут Адель забыла, что сказать. Странно, что непонятно существо перед ней знало вещь, которую она хотела пропихнуть. — Д-да, именно! — Подхватила девушка. — Карандаш самой Эф-Санлоранье-Шпицао. Создано в коллаборации с… волками горы Кроссхейрза. — Это еще кто? — Ой блин тебя! — Демонстративно фыркнула Адель. — Пойду к тому, кто знает таких великих создателей красоты, неучь. Сиксшот, стоявший в тени неподалёку, чуть наклонил голову. Продавец тут же спохватился, хватаясь волосатой шестерней за кисть человека и другой рукой протягивая коробку с какой-то едой. — Этого хватит на три приёма пищи. Берёшь? — Да как ты?!.. Да твое предложение — это оскорбляет память всех падших во имя любви на Титанике! — брякнула Адель и вырвала свою руку. — И что за мусор ты предлагаешь в замен? Какой-то корень? Да ты не в своем уме! — Все-все! Даю коробку джагербутти. Они не портятся. — У меня слабый желудок, а планета чужая, адаптация у меня нулевая. И еще, — Адель указала себе за спину, где стоял десептикон. — Видишь того парня? Если умру — мой боевой спутник снесёт тебе кабину одним залпом и все равно отберет эту реликвию. Продавец бросил быстрый взгляд на Сиксшота. Потом — на карандаш. Потом снова на Адель. — Хорошо. Две коробки джаггербутти. Кулек энергокорня — безопасный, тоже не портится. И можешь взять пару штук вяленое мясо квадробера. Идет? — Отдам в подарок его футляр для хранения, если добавишь десять литров воды. Сиксшот, наблюдавший со стороны, скрестив манипуляторы на могучей грудной пластине, наконец подытожил свои наблюдения: людская хитрость и наглость не знают границ. Продавец сдался. Он уже кивал. Адель вручила ему с драматическим видом носовой платок, заворачивая в него карандаш, и пока торговец бережно стал рассматривать вой товар сгребла еду в рюкзак, схватила флягу с водой и три коробки, после чего с торжеством двинулась обратно к Сиксшоту. — Видали? Я молодец, — сказала она гордо. — Можете похвалить. — Ты ему угрожала мной. — Ну… В бизнесе не без взаимных терок, — нервно посмеялась Адель и показала ему свой улов. — Не поможете донести? — Нет. Облом. Они вернулись на корабль. У Адель чуть руки не отвалились. Разложив все недалеко от сиденья, где она проводила время, взяла один крупный фрукт (если это было фруктом) и повертела в руке. Потерла об свой костюм и понюхала. Похож на драконьи фрукт, только желтого цвета. Попробовала торчащие шипы и сморщилась. Горькое. Аккуратно, чтобы не заляпать салон, Адель стала снимать кожуру. Внутри оказалась белая мякоть. — На вкус, как банан и сыр, — подытожила она. — Будете? Сиксшот ничего не говорил. Да и ответа Адель не ждала. С увлечением ребенка и голодом солдата девушка съела три огромных, размером с дыню, фруктов, после чего уже сытая, с блаженной расслабленной спиной и глупой ухмылкой улеглась с набитым пузом. В этот момент Сиксшот переводит на нее взгляд. Он смотрел. Долго. И, возможно, впервые по-настоящему осознавал, что рядом не какое-то странное вечно ноющее и болтающее без умолку существо, а живой организм со своими причудами, за которым надо следить. И это что-то совершенно ему чужое. Умение коммуницировать, хитрить и увиливать, а так же вести диалог на уровне высшей расы и при этом сохранять уважение к собеседнику и не позволять оскорблять себя — все это кажется слишком большим количеством полезных качеств, данные в руки такому слабому существу, как человек. Настойчиво живущий вопреки. — Вот что я не понимаю, так это то, что вы, трансформеры, не едите. Не пьёте. У вас даже кофе нет, — говорила Адель больше для себя, но когда повернулась лицом к собеседнику, понимает, что Шестифазник до сих пор смотрит на нее. — Что не так? Я заляпалась? Сиксшот осмотрел светлую кожу лица человека. Снаружи они даже похожи друг на друга по строению. Два глаза-окуляры, нос и обонятельный конус, рот, уши-антенны, голова. Две руки и ноги. У нее веснушки на лице и волосы, как золото. И глаза — голубые, как ясное небо. — У нас есть свое топливо, — наконец-то говорил Сиксшот и отводит взгляд на панель управления, готовясь к вылету, после окончания диагностики. — Это всё, что требуется. — Ну и скука, — мрачно бросила Адель, потирая живот. — Честно. Без вкуса. Без запаха. Без утренней кружки в руках, когда всё внутри мёртвое, а кофе говорит: «не сегодня». Сиксшот молчат пару кликов, но любопытство его терзает. Что это за штука такая, о котором этот человек при любом удобном случае и нет ставит в пример. — Это медицинский препарат? — Кофе? Не-е-ет! Это горячий напиток жизни, — блаженно прикрыв глаза, говорит Адель. — Это последняя вещь, которая держит людей на Земле в вертикальном состоянии по утрам. Он не ответил, но остался заинтересован. Ему было… любопытно. Хотя бы наполовину. — За стакан капучино я сейчас готова… ну, если не продать душу, то точно подписать контракт на рабство. Я не пила его уже больше трёх месяцев! Три, — демонстрируя свои пальцы, говорит. возмущенно она. — Чёртовых. Месяца. Она в отчаянии постучала кулаком по сиденью, на котором сидела. — Космос — он огромный, бескрайний, загадочный. Но чёрт возьми, почему в нём нельзя нормально попить кофе?! Почему ни одна внеземная раса не додумалась до чего-то тёмного, обжигающего и с привкусом конца света? Добавь молоко и будет капучино или латте. Добавь сладкий сироп и можно уже идти на смерть. А если добавить взбитые сливки сверху, то вообще можно отдаться бариста там же. А холодный кофе (ОМАЙГАД!) это настолько потрясающе, что я даже не знаю с чем это сравнить! Сиксшот моргнул, чуть склонив голову в ее сторону. Его голос был глухим, почти ленивым: — Больше похоже на зависимость. — Ну и что? Не смертельно. — Зависимость мешает рационально думать. И поэтому мы не жалуемся каждые три минуты. Адель повернулась к нему, прищурившись. — Я жалуюсь каждые пять минут. Он хмыкнул. Или просто что-то глухо прогудело в его корпусе — но звучало это почти как отдалённый низкий смех, который не до конца признали звуком. — Кофе, значит, — словно пробуя название на вкус повторил десептикон. — Я бы с радостью ткнула лицо в кофейный фильтр. Без сахара. Без всего. Просто… вдыхать, чтобы мне все нутро прожглось горечью и темнотой арабики. Ах! До слёз. -… — Вы не можете это сделать? — На всякий случай спросила Адель. Сиксшот задумался. Провел по защитной маске на лице кончиком пальцев и снова потянулся к приборной стойке. Аделаида подняла бровь: — Вы сейчас попытаетесь телепортировать мне кофе из Starbucks? — Нет. Но у меня есть блок микроклиматического синтеза. Во время охоты он распыляет нужный запах, чтобы привлечь внимание жертвы и притупить бдительность. Надо найти твою галактику, соединиться с сетью и получить детальный состав. Адель с распахнутыми глазами смотрела на то, как Сиксшот нажимает на голографический экран и мотает информацию то направо, то налево. Быстро удаляя и делая быстрые заметки. Среди всех картинок Адель замечает и рисунок кофейного дерева и тут же просияла. — Вы и такое можете? С ума сойти! -… — Вы правда сейчас… сделаете аромат кофейного пара? Он не ответил. Просто активировал панель, пальцами ввёл строку началась загрузка. Прошло несколько секунд и вскоре выходит маленький металлический носик, к которому Сискшот подставляет небольшую емкость с пульверизатором. Для огромного меха сосуд был размером с палец, а для человека, как бутылка с водой в литр объема. И он передает его ей. — Прямо здесь? А вдруг запах не понравится вам? — спросила разрешения Адель. — Тогда у тебя проблемы. Шутка это или нет Адель не знала, но на свой страх и риск, зажав бутыль между ног, нажимает на крышку — и по кабине прокатился лёгкий, почти точный, почти настоящий запах кофе. Горький. Чёрный. Густой. Даже тепло ощущалось под носом, как если бы она стояла над чашкой. Адель закрыла глаза. Наслаждалась. Сиксшот сидел неподвижно. Просто смотрел на неё. И в её лице — с расслабленными чертами, с закрытыми глазами и лёгкой улыбкой он видел победу. Кто-то столько темный и опасный смог создать положительные эмоции у другого существа? Обычным запахом? — Я представлю, что мы сидим в кофейне. Я взяла капучино и шоколадный маффин. А вы — латте и круассан с рыбой. М-м-м… Строение мозга, да и фантазия человека была бескрайной. Но без детали. Сиксшот бы подумал, что это невозможно по ряду причин. Хотя бы потому, что он не может употреблять органическую пищу, заканчивая их разными габаритами, поэтому найти удобное для них обоих место невозможно. Однако для человека это проблемой не было. — Как вам? — Не скрывая своего восторга спросила Адель, переводя горячие глаза на десептикона, который следил за ее выражением лица. — Нравится? — Резкий запах, — немного подумав, отвечает тот. — Специфический. — Вы стали ближе к прекрасному. Запах кофе всё ещё витал в воздухе. Тёплый, обволакивающий, почти настоящий. Адель молчала, глядя на Сиксшота с восхищением. Он возвращался к управлению судном, будто ничего не произошло. Просто активировал систему. Просто дал команду. Просто сделал. Просто ли? Но она чувствовала — это не просто так. — Запах. Безопасность. Вода. Еда… — Усмехнулась Адель. — Надеюсь, вы не пытаетесь пустить меня на мясо. Да? Он резко обернулся. Не с гневом — с удивлением. Или с тем, что в его языке этим словом не называлось. — Мы не едим «мясо». — Ну, вдруг у вас новый режим, а я слишком аппетитная? Я как никак мясистая и в теле. Каннибалы бы оценили… Вдруг вы захотели плоти? Шестифазнику стало дурно от мысли, что он бы стал есть плоть. Не важно чью. — Тебя бы я не стал есть. — Почему? — осторожно, но не без интереса. — Потому что ты даже мёртвая, скорее всего, продолжала бы болтать. Адель приподняла брови. Потом хмыкнула: — Обидно. Но вам ведь нравится? Я хороший собеседник. Со мной не скучно. Он склонил голову чуть вбок, изучая её. Потом снова перевел на бескрайнюю тьму космоса. Подумал и сухо добавил: — И поэтому ты пока еще жива. Адель улыбнулась. Она хороший рассказчик. Он хороший слушатель. Удивительно ведь, что во всей вселенной две абсолютно разные существа смогли найти общую беседу?