Взбитые сливки с металлической стружкой

Адель проснулась от волчьего голода, острой необходимости сходить в туалет и дикой боли в теле. Шея затекла так, что невозможно было повернуть голову, а рука полностью онемела. Осознание реальности возвращалось со скрипом, поэтому глаза открылись далеко не сразу. Полное понимание ситуации пришло к ней лишь после добрых пяти минут бездвижного лежания на жёсткой, чужеродной поверхности: она всё ещё в космосе. На корабле десептиконы. Свет в кабине был неярким. Тёплым. Не дневным, конечно, а специфическим — корабельным. Мягкие, направленные лучи подсвечивали лишь отдельные зоны. Кто-то явно отрегулировал его вручную, пока она спала. Она медленно села, морщась и растирая затекшую шею. Плечо противно ныло от крайне неудачной позы. Взгляд девушки упал на сиденье: рядом лежала аккуратно сложенная в стопку колода карт Оракула, а чуть поодаль — три из них, выложенные в ряд. Лицом вверх. Ровненько, не тронуты. «Отшельник», «Солнце» и «Рыцарь». — …Я что, раскладывала их во сне? — озадаченно пробормотала она под нос. Адель повернула голову налево и резко застыла. Он не ушёл. Не отключился, полностью уйдя в глубокую перезагрузку, и не заблокировал внешние сенсоры. Десептикон просто сидел. Ровно на том же самом месте, где и был вчера. Кажется, он не сдвинулся ни на миллиметр. Огромная застывшая фигура, сложившая руки на коленях и собравшая пальцы в единый замок. Действительно, вёл себя как самый настоящий робот, как бы глупо и иронично это ни звучало в её мыслях. Мех не проронил ни слова. Аделаида осторожно подобрала под себя ноги, садясь как можно скромнее — коленки вместе, обняв их руками. В рубке было очень тихо. Размеренный, едва слышный рокот двигателей корабля убаюкивал, но снова проваливаться в сон девушка не решилась. Она проснулась, и её не выкинули в шлюз. Можно ли считать это маленьким космическим чудом? — Спасибо, что я всё ещё жива, — тихонько озвучила она свои мысли. Сиксшот не ответил сразу, да и повернулся к ней далеко не в ту же секунду. Сперва его тяжелый корпус издал едва уловимый металлический скрипт, словно титан тоже только что очнулся от глубоких, многочасовых размышлений и возвращался в реальность. — Вы совсем не спали? — осторожно спросила Адель. — Я провёл в стазисе достаточно, чтобы «выспаться» на несколько веков вперёд, — коротко отозвался десептикон. В его голосе не было прежнего глухого раздражения или угрозы. Адель едва заметно усмехнулась. Он определённо стал лояльнее. Ну, или просто смирился с уровнем интеллекта и наглости своего случайного биологического попутчика. Внутренние часы подсказывали, что она проспала часа три-четыре, не больше, но уточнять у компьютера точное время Адель не стала — сейчас её мозг занимали куда более приземленные и требующие немедленного решения проблемы выживания. — Вы отвезёте меня к моей команде? — тихо и осторожно спросила она. Сиксшот посмотрел на неё. Прямо. Спокойно. Алые линзы чуть ярче вспыхнули в полумраке корабельного отсека, делая его и без того тяжёлый, пронизывающий взгляд ещё глубже. — Да. — О боже, ты есть… — с облегчением выдохнула Адель, едва сдерживая искреннюю радость. Но тут же прищурилась и с явным недоверием уточнила: — Вы же… не порешить их там хотите? — Это ещё открытый вопрос. Адель замерла, так и не опустив занесённую для крестного знамения руку. Сиксшот снова отвёл взгляд вперёд, на звёздное полотно, и после короткой паузы весомо добавил: — Всё зависит от того, как они себя поведут. В голове у девушки мгновенно воцарился хаос. Напуганные тараканы в мозгу, едва улегшиеся спать, снова ожили и забегали в панике. — Ну… вам же нет никакой выгоды убивать своих же? — нервно улыбнулась Адель, пытаясь нащупать хоть каплю его хвалёной логики. — Приказа ведь сверху не было? Вы сами сказали. — Они автоботы, — отрезал он, словно это объясняло вообще всё во вселенной. — Но вы ведь одной расы! — не выдержала она, подавшись вперёд. — Вас же и так, наверное, мало осталось после всей этой вашей многовековой резни. Демография, все дела… Шестизарядник ничего не ответил. Кажется, проблемы демографии и общего выживания собственного вида волновали его в самую последнюю очередь. Понимая, что сейчас не лучший момент капать гиганту на мозги — или какие там у него микросхемы, — Адель решила вовремя прикусить язык. В конце концов, нужно уметь ценить то, что имеешь: она жива, относительно цела, не разгерметизирована и не выброшена в открытый космос. Да и если они действительно доберутся до её команды, то на стороне автоботов будет численное преимущество. «Вряд ли он абсолютно неуязвим, как Халк, — утешительно подумала девушка, незаметно разглядывая его массивную броню. — Главное — долететь. Они целы, они на ходу, мы не потеряны в пустоте. Прорвёмся». — Я верю, что вы не убьёте их. — … — Я чувствую от вас лёгкий вайб большой доброты где-то глубоко внутри, — Адель прижала ладони к груди и с самым умным видом уставилась в пустоту перед собой. — Ну потому что вы просто позволили человеку уснуть на своём корабле. И не прибили. Это ведь о чём-то да говорит… Тем более, что я храплю немного. — Много, — коротко и весомо поправил её десептикон. Адель зависла примерно на полминуты, переваривая услышанное, а затем вдруг залилась смехом — взрывным, громким, от которого окончательно проснулась вся грудная клетка и ей самой даже стало трудно дышать. Чувствительные аудиосенсоры Сиксшота после многочасовой идеальной тишины знатно охренели от такого внезапного звукового взрыва. Шестифазник вздрогнул бы, если бы вообще мог позволить себе подобную слабость перед органиком. Вместо этого он молча, медленно повернулся к ней почти всем корпусом, всем своим монументальным видом безмолвно транслируя вопрос: «Ты ненормальная?» — Простите! — Адель кое-как перевела дух, вытирая выступившие слёзы. — Простите, что-то меня немного… занесло. Истерическое, наверное. Сиксшот не двигался. Не улыбался, не выказывал злости. Но то, что он не прекратил этот абсурдный диалог, для Адель означало одно — они уже почти нормально разговаривают. А вот процессоры меха сейчас работали на полную мощность. Энергетическое поле этого крошечного человека бесцеремонно ворвалось в его собственное, а чужие эмоциональные всплески буквально вышибли из систем все посторонние частоты. Какими же, оказывается, люди бывают оглушительно эмоциональными. Он чуть не лишился пары микросхем… — Ты напоминаешь питомца, — ровным тоном констатировал десептикон. Она удивлённо моргнула. — Питомца? Это ещё почему? — Маленькое. Суетливое. Абсолютно бесполезное в бою. Раздражающее, — Сиксшот принялся загибать невидимые пункты. — Но при этом ты не делаешь глупых попыток покинуть корабль через закрытый шлюз, послушно сидишь на месте, команды и речь понимаешь. И слишком громко реагируешь на внешние раздражители. Адель несколько секунд просто молча смотрела на огромного черно-зелёного ликвидатора. А потом снова прыснула от смеха — на этот раз устало, но с неподдельным, искренним весельем: — Ну, в таком случае я бы ещё добавила, что к лотку приучена и привита строго по календарю! Сиксшот мысленно зафиксировал этот ответ. Если бы в какой-то параллельной вселенной кого-то из десептиконов или, упаси Праймус, его самого посмели назвать «питомцем», виновник не успел бы даже осознать свою смерть. А этот органик смеётся. Самоирония? Людская глупость? Как это существо умудряется не оскорбляться на очевидные факты? Его аналитические алгоритмы снова зашли в тупик, столкнувшись с феноменом человеческого характера. — У вас есть вода? — вдруг спросила Адель, поправляя маску и садясь ровнее. Голос её звучал хрипловато и… смущённо. Совсем не так, как когда она рассуждала о войне или пыталась с ним спорить. Ей было элементарно неловко от того, что приходится демонстрировать слабость живого организма на борту идеальной машины для убийства. Адель никогда бы не подумала, что станет стыдиться вещей, которые для всей органики естественны как дыхание. Сиксшот медленно повернул к ней голову. — Зачем? — Чтобы пить?.. Чтобы просто не умереть?.. — растерянно отозвалась девушка. — Я ни крошки и ни капли в рот не брала с того самого момента, как покинула базу автоботов. Все мои сухие пайки были в фольге, они расплавились внутри той органической твари, которая меня сцапала. Десептикон задумался на долю секунды, анализируя её параметры. — У тебя начался критический дефицит ресурсов? — Пока нет, — она растянула губы в кривой, вымученной полуулыбке. — Но чувствую, что если в ближайшее время не попью — начну ныть ежеминутно. А в конце концов просто умру. Медленно, мучительно и очень некрасиво. Сиксшот хранил молчание. — И поесть бы тоже неплохо, — добавила она уже почти шёпотом, будто признавалась в чём-то постыдном. — Для этого требуется приём чужеродных органических соединений. На моём корабле этого нет и никогда не предусматривалось. Адель задумчиво прикусила губу, лихорадочно соображая. — Ну, тогда нам вообще нет смысла лететь к автоботам. Вы же не захотите привезти им мой труп, который начнёт вонять и разлагаться прямо в этой рубке? Тем более что поиски займут какое-то время, ведь ни вы, ни я не знаем их точных координат. — В вакууме нет бактерий, способных разлагать углеродные структуры, — холодно парировал шестифазник. — И найти автоботов — не самая сложная вычислительная задача, учитывая их конечную цель. Им нужна пригодная для жизни планета, а таковых в этой звёздной системе не так много. — Да? Об этом я как-то не подумала… — Адель почесала затылок. — Зато внутри меня живых бактерий хоть отбавляй. В случае моей смерти они услужливо начнут пиршество и устроят вам на корабле такую локальную эпидемию, что мало не покажется. — «Внутри?» — с едва уловимой интонацией брезгливого недоумения переспросил мех. — «Эпидемию»? — Ещё какую! Мне правда очень стыдно, что эволюция создала мой вид такими неудобными для вас, но, пожалуйста, не вините меня в этом, — совершенно искренне взмолилась Адель, жалобно округлив глаза. — Прошу вас, сэр. — … — В конце концов, мы всегда в ответе за тех, кого приручили. — … — Если вы, конечно, всерьёз считаете меня своим питомцем, — Адель пошла ва-банк, хитро прищурившись сквозь фильтр маски. — А это значит, что вы теперь — мой хозяин. Вряд ли великий воин десептиконов настолько плох в такой элементарной ерунде, как забота о низшей форме жизни, что позволит погибнуть столь очаровательной, социально адаптированной Homo sapiens? Сиксшот перевёл на неё долгий, тяжелый взгляд алых линз. Замер. Подумал. Эта девчонка давила на его логику и гордость так изощрённо, будто у него внутри действительно имелась человеческая совесть. Разумеется, факт того, что её хрупкий белковый корпус может в любой момент отключиться и заполнить отсек зловонными газами разложения, его совершенно не радовал. С чисто прагматичной точки зрения её можно было прямо сейчас утилизировать как органический отход — выбросить наружу или мгновенно сжечь лазером. Но лететь к автоботам в абсолютной, звенящей тишине после её забавной ночной болтовни, которая так удачно развеяла скуку многовекового стазиса… Опять будет невыносимо скучно. Но искать для неё пропитание по всей системе?.. Хаос и деструкция, как же это муторно. — Пожалуйста, — сложив ладони лодочкой, взмолилась Аделаида. — Не дайте мне умереть от голода. Это максимально унизительно. Сиксшот снова перевёл взор вперёд, активируя голографическую карту звёздного неба. Линия траектории их полёта зажглась тускло-белым неоном. В пространстве вокруг рубки закружились трёхмерные проекции нескольких планет, которые одна за другой безжалостно исключались из списка с каждым командным кликом капитана по сенсорной панели управления. — Следующая планета, пригодная для высадки, через двенадцать часов, — ровным тоном констатировал он. — Там есть атмосфера, в которой твой организм не должен мгновенно декомпрессироваться. — Окей, жить можно, — с облегчением выдохнула девушка. Но, заметив, что десептикон продолжает смотреть на неё — оценочно, механически, с глубоким системным сомнением, неуверенно переспросила: — Что? — Выживешь? Адель усмехнулась, склонив голову набок и оценив масштаб его искренней тревоги за целостность «имущества». — Люди от голода за пару часов не умирают. Обычно на это уходит недели три. Так что да, технически я справлюсь, но будет неприятно. — Какого рода неприятность? — тут же уточнил шестифазник, занудно собирая анамнез. — И для кого? Она скрестила руки на груди, на секунду задумавшись. Главное, чтобы он теперь не передумал менять курс. Врать такой машине, наверное, себе дороже — всё равно ведь по датчикам поймёт. — Сначала начнёт мутить, потом скрутит живот, может немного покружиться голова. Моё тело решит, что пора драматично страдать от дефицита калорий. Но если без подробностей… я просто стану злой, ворчливой и жутко вялой. Буду немного похожа на вас. Оптика Сиксшота мерцала. Процессор явно забуксовал на этом биологическом сравнении. — Я не вялый. — Зато вы очень драматичный. Это близко. Она тихо рассмеялась — уже не взрывным хохотом на всю рубку, а так, как смеются люди, научившиеся относиться к капризам собственного хрупкого тела с доброй иронией. Звук её голоса вышел живым, вибрирующим, уютным, словно шуршание летнего дождя за стеклом. Сиксшот замолчал, словно в этот момент перепроверял и обновлял весь инвентарь своей многовековой памяти. Он смотрел на неё долго, в упор. И в этом взгляде больше не было угрозы — лишь чистый, изучающий интерес исследователя. Будто каждый ответ этой странной девчонки вносил необратимые коррективы в чертёж вселенной, который он сам давным-давно считал завершённым и не подлежащим изменению. — Если ты и умрёшь, то вряд ли от голода и внезапного отключения систем, — веско заметил Шестифазник. — Скорее это произойдёт из-за твоей вопиющей глупости. — Так уберегите меня от неё, — парировала Адель. — … — В конце концов, приятно, когда к тебе приставлен такой большой и надёжный парень. Сиксшот ничего на это не ответил. Но и отворачиваться не стал. Он вновь переключился на навигационные карты и маркеры траектории, однако не стал убирать показатели её биоактивности с общего диагностического сканера. Просто так. На всякий случай. Вдруг сдохнет… Прошло ещё девять часов изнурительного полёта. Фильтр в маске Адель держался исключительно за счёт встроенной системы механической очистки. Психика девушки — примерно на том же честном слове. С желудком всё было куда хуже, но даже это сейчас отступило на второй план. Главным испытанием оставался молчаливый, грозный и вечно присутствующий рядом Сиксшот, который упорно игнорировал базовые нужды своего новоиспечённого «питомца». Позже, описывая свои ощущения, Адель скажет: «Это как если бы у тебя над душой круглосуточно стояла огромная стиральная машина, увешанная пулемётами». Она принялась ёрзать на сиденье. Сначала незаметно, аккуратно меняя положение затёкших ног. Потом — чуть более активно. В конце концов девушка не выдержала, встала, сделала пару шагов на месте, чтобы разогнать кровь, и тут же наткнулась на его тяжёлый, фиксирующий каждое движение взгляд. — Тут… есть кое-какая проблема, — Адель тяжело сглотнула, собираясь с духом. — Она не то чтобы глобальная в масштабах вселенной, но для меня — критически важная. И, поверьте, она очень быстро станет вашей личной проблемой, если я… ну… Он продолжал хранить молчание. И это было ужасно. Десептикон прекрасно видел по датчикам, что она не вооружена, не собирается умирать прямо сейчас и физически не способна сбежать из рубки. Но он ждал чётких, адекватных объяснений и искренне не понимал причин столь явного человеческого смущения. — Послушайте, сэр… Я прекрасно понимаю, что прошу, наверное, слишком много, хоть это и базовая потребность моего далеко не идеального организма, но… Мне нужно хотя бы на двадцать минут… немного… уединиться. — … — Ну… скажем так: я терплю с тех самых пор, как меня срыгнул тот подземный червь! — уже в полный голос прошипела она. Но, наткнувшись на абсолютно пустой блеск алых оптик, поняла, что метафора не сработала. — Мне жизненно необходимо… Мех едва заметно наклонил голову набок: — Тебе нужно произвести депонирование и утилизацию отработанных биологических отходов? — Да-а-а-а! — готовая буквально разрыдаться от зашкаливающего стыда, заныла Адель, закрыв лицо руками. Ну, спасибо великому воину, что выразил её деликатную проблему в максимально бездушных и стерильных терминах. Повисла короткая пауза. Сиксшот небрежно махнул массивной рукой в сторону тёмного коридора, ведущего куда-то за спину. — Второй технический отсек по правому борту. Даю тебе ровно двадцать минут. Сопровождать и конвоировать не буду. — Я буду ценить этот невероятный жест доверия всю свою оставшуюся жизнь, — искренне выдохнула она. Когда Адель осторожно сползла с гигантского кресла и двинулась к выходу из рубки, десептикон зафиксировал встроенными камерами её крайне странную, вынужденную походку — неестественно поджатые коленки и выраженный гиперлордоз в поясничном отделе позвоночника. Шестифазник лишь едва заметно повёл шлемом из стороны в сторону: до чего же непрактичный, хрупкий и дефектный корпус у этих людей.

***

Через двенадцать часов они приземлились. Планета оказалась живой, относительно неопасной и потрясающей. Адель стояла на пороге открытого шлюза с точно так же широко открытым ртом. От нахлынувших эмоций она даже забыла снять маску — просто шумно вдыхала воздух через фильтр, а её глаза горели диким восторгом. Сиксшот шёл чуть впереди, на ходу активируя контур внешней защиты корабля. Медленный, монументальный и почти божественно спокойный. На его фоне Аделаида выглядела как личность, только что сбежавшая из психиатрической лечебницы: она застыла на месте, не в силах сделать и шага от шока. — Вы тоже это видите?! — … — Это что ещё за бабочка с четырьмя крыльями?! Смотрите, у неё хобот! Охренеть! А это что за… О господи, у неё глаза как у медузы, а лапки как у таракана! Всё, я влюблена! Сиксшот продвигался вперёд невозмутимой, размеренной поступью, внимательно глядя под ноги, чтобы никого случайно не раздавить. На удивление, местная фауна и флора вообще не обращали на него внимания. Крупных существ здесь хватало, пусть они и не были металлическими, а некоторые местные обитатели по габаритам превосходили даже его собственный двенадцатиметровый корпус. Место, куда они в итоге вышли, напоминало колоритный инопланетный рынок. Всяческие диковинные товары были разложены на больших и маленьких прилавках, за которыми суетились десятки видов самых странных существ галактики. — Знаете, люди правда убоги по сравнению со всем этим великолепием, — вдруг негромко произнесла Адель, семеня чуть впереди десептикона. — Теперь я отлично понимаю, почему вы, трансформеры, считаете нас каким-то неудачным, дефектным экспериментом Вселенной. Она говорила взахлёб, вполголоса, ежесекундно вертя головой. Успевала рассмотреть исполинские деревья, диковинных животных и какую-то желеобразную, полупрозрачную штуку, которая медленно ползла по краю тропы, оставляя за собой шлейф светящегося фиолетового пара. Адель оборачивалась так резко и часто, что, казалось, вот-вот свернёт себе шею. Сиксшот делал всего один неторопливый шаг раз в несколько минут. Он продолжал неотрывно наблюдать за человеком, чья реакция на абсолютно банальные, привычные для космоса вещи была настолько яркой и бурной, что это вызывало у него системную иронию. — Честно, по шкале «внеземное великолепие» я сейчас — полный ноль. Скучный белковый комок. Шестифазник по-прежнему никак не комментировал её щенячий восторг. Но и назад в душный трюм не уводил. Не мешал смотреть. Для ликвидатора его уровня это уже являлось высшей формой молчаливого одобрения и безграничной, почти противоестественной доброты. Адель резко затормозила и обернулась к нему, задрав голову: — Слушайте… а как мы вообще будем покупать мне еду? Займите мне немного местной валюты! Ну, или что там у вас вместо денег? Сиксшот при желании мог бы расплатиться за её провиант универсальными энергонными чипами, но не стал. Точнее, его процессорам хотелось посмотреть ещё немного этого забавного человеческого шоу. С какой стати он должен давать ей всё так легко? — У тебя есть личные вещи? — ровно спросил он. — С собой? — удивилась она, растерянно похлопав по карманам. — Ну да. Колода Оракула, рюкзак, пустая фляга для воды, гигиеническая прокладка и масляный карандаш для губ. Ну и фантик какой-то на дне валяется. — Выставишь что-нибудь на обмен. Адель прищурилась, в упор глядя на его невозмутимую маску шлема. — Вы сейчас серьёзно предлагаете мне устроить стихийный блошиный рынок на чужой планете? Это вообще законно? Я не горю желанием сесть в местную межгалактическую тюрьму. — Обмен — единственная экономическая система, которая никогда не вымрет. И она абсолютно законна, — авторитетно заявил десептикон. — Если не переходить грань откровенной лжи при оценке свойств товара. Она задумчиво кивнула и притормозила возле ближайшего свободного парапета. Запустив руку в рюкзак, Адель выудила оттуда масляный карандаш для губ. На его пластиковом корпусе красовался знакомый логотип старой земной косметической фирмы, а на колпачке был нарисован забавный анимированный щенок. Оттенок у помады был просто потрясающий, благородный нюд, ей безумно не хотелось с ним прощаться. Но кушать хотелось гораздо сильнее. — Думаешь, найдётся ценитель? — Адель покрутила карандаш перед оптикой Шестифазника. — Если предмет редкий, его примут, — ровно отозвался десептикон. — Главное — не показывать, что ты голодна. — Это ещё почему? — Тогда цена мгновенно вырастет в соответствии с твоей острой нуждой и твоим уязвимым положением. Ты слаба, а значит, у тебя нет выбора. У торговцев же нет жалости. Адель вздохнула. Слово «слабая» из его уст кольнуло гордость, но спорить было глупо — он озвучил суровый закон выживания. — Боже… Даже на краю галактики всё тот же махровый капитализм, — проворчала она. Сиксшот молча созерцал, как человек, расстроенно опустив плечи, поплёлся дальше. Внутренние алгоритмы меха шутливо окрестили происходящее новой директивой: «Программа наблюдения за выживанием органика с первобытными артефактами из сумки». Кто-то назвал бы это скрытым садизмом — с неподдельным интересом и удовольствием наблюдать за чужими бытовыми мытарствами. Но для существа, прожившего миллионы лет и повидавшего гибель целых миров, эта нелепая сцена была лучшим лекарством от вековой скуки. Да и девчонка оказалась на редкость забавным экземпляром с совершенно нестандартным процессором. Наблюдать за тем, как голодный углеродный организм добывает себе пропитание, оказалось весьма залипательным зрелищем. Рынок раскинулся под огромными навесами из разноцветных плотных тканей, натянутых между причудливыми высокими столбами. Забраться туда Сиксшот по понятным причинам не мог — банально не пролезал по габаритам, — а потому остался стоять чуть поодаль, на границе торговой площади, превратившись в монументальный наблюдательный пост. В воздухе витал невероятный коктейль запахов: смесь резких незнакомых пряностей, машинного масла, вяленого мяса каких-то туш и отчётливый, колючий аромат озона. Оглушительное жужжание сотен голосов сливалось в сплошную какофонию. Адель целеустремлённо шагала к одной из лавок, как вдруг посреди этого шума её словно током ударило. Она замерла. До неё только сейчас дошёл один поразительный факт: она ведь понимала всё, о чём трещали и спорили эти инопланетные существа. Каждое слово, каждую реплику о ценах и качестве товара! Забыв про голод, Адель резко развернулась и сломя голову бросилась обратно через пёструю толпу к застывшему трансформеру. Сиксшот вопросительно сузил линзы, глядя на её стремительное возвращение. Ему пришлось сильно наклонить корпус вперёд и опустить шлем к самой земле, чтобы разобрать её сбивчивую речь посреди рыночного гула. — Почему я их всех понимаю? Сиксшот издал тихий, утробный рокот, отдалённо напоминающий смешок. В его процессоре уже зародилось сомнение, способна ли вообще эта девчонка замечать подобные системные нюансы. — Эта планета — перекрёсток для сотен миров, — ровно объяснил десептикон. — Особые летучие соединения в её верхней атмосфере, выделяемые местной фауной, образуют живую, постоянно обновляющуюся биосеть. Она улавливает чужие речевые волны и транслирует чистые импульсы мыслей напрямую в кору восприятия любого, кто вдыхает эти пары. Единого языка здесь не существует. Есть только намерение. Именно поэтому сектор и стал торговым центром межгалактического уровня. Адель восхищённо охнула. Профессиональный медицинский интерес и глубокая любовь к биологии мгновенно взяли верх — ей до безумия захотелось прямо сейчас изучить это невероятное чудо природы, понять механизм нейронной связи на молекулярном уровне. Но времени на научные изыскания, увы, не было. Шагнувшая мимо массивная двуногая ящерица в чешуйчатой броне едва не сбила девушку тяжёлым шипастым хвостом, заставив её мгновенно очнуться от немого восторга. — Это же просто гениально, — выдохнула она, возвращаясь на землю. — И настолько же опасно. — Почему? — Потому что если ты попытаешься солгать, твоё истинное намерение будет считано биосетью и транслировано окружающим с той же точностью. Местные торговцы не терпят лгунов и воришек. Наказание здесь скорое. — А-а-а… — понимающе протянула Адель, и на её губах под маской промелькнула хитрая, чисто человеческая улыбка. — Значит, нужно не врать, а просто подавать правду максимально красиво. Искусство маркетинга, сэр. Она развернулась и решительно направилась обратно к торговым рядам. Прилавки вокруг пестрели абсолютно немыслимыми, сюрреалистичными товарами: в чашах колыхалось мясо, больше похожее на светящуюся сине-зелёную пену; в прозрачных коробках яростно гудели неоновые насекомые; в плошках лежали странные желеобразные шарики, которые тянулись за пальцами покупателей, словно живой гель. На маленькую земную женщину никто не обращал особого внимания — в этом плавильном котле рас и видов хватало существ и почуднее. До тех пор, пока Адель не целенаправленно подошла к угловому столу. За прилавком восседал старый, потрёпанный жизнью продавец с уродливым рваным шрамом через всю козлиную морду. Его стол был заставлен плетёными пластинами, на которых высились горы чего-то, что по форме, текстуре и запаху подозрительно сильно напоминало земные сочные фрукты и съедобные корни деревьев. Адель сделала глубокий вдох, покрепче сжала в кулаке масляный карандаш со щенком на колпачке и шагнула к прилавку. Шоу, которого так ждал Сиксшот, официально началось. — Привет, — сказала она, стараясь звучать как можно увереннее. — Мне нужна еда. — Хочешь есть — плати, — довольно грубо и резко отрезал торговец. Адель невозмутимо выложила на прилавок серебристый косметический карандаш с полустёртой надписью на английском и забавным щенком на колпачке. Корпус у него был блестящий, с гравировкой, но местами уже слегка облупленный. — Предлагаю обмен. Ты знаешь, что это такое? — Это карандаш для губ. И тут Адель на секунду зависла, начисто позабыв заготовленную речь. Было странно и даже жутковато, что это непонятное инопланетное существо с ходу распознало вещь, которую она собиралась выдать за космический артефакт. Но отступать было поздно. — Д-да, именно! — тут же подхватила девушка, всплеснув руками. — Карандаш от самой Эф-Санлоранье-Шпицао! Создан в лимитированной коллаборации с… волками горы Кроссхейрза. — Это ещё кто такие? — подозрительно сузил глаза продавец. — Ой, да ну тебя! — демонстративно фыркнула Адель, закатив глаза. — Пойду лучше к тому, кто знает великих создателей вселенской красоты. Неуч! Она сделала вид, что забирает товар, и в этот момент Сиксшот, стоявший в тени неподалёку, едва заметно наклонил голову. Его алые линзы зловеще блеснули. Продавец тут же спохватился: его волосатая шестерня цепко схватила кисть человека, а вторая рука поспешно выставила на стол коробку с какими-то припасами. — Этого хватит на три приёма пищи. Берёшь? — Да как ты смеешь?!.. — Адель резко вырвала руку, изобразив глубочайшее оскорбление. — Да твоё щедрое предложение просто попирает память всех падших во имя любви на «Титанике»! И что за мусор ты подсовываешь мне взамен? Какой-то сухой корень? Да ты не в своём уме! — Всё-всё, ладно! Даю коробку джаггербутти. Они не портятся. — У меня слабый желудок, планета чужая, а адаптация к местной флоре вообще нулевая, — непреклонно отчеканила Адель. Затем она закинула большой палец за плечо, указывая на возвышающегося позади десептикона. — И вообще, видишь того парня? Если я умру от твоей стряпни, мой боевой спутник снесёт тебе кабину одним залпом, а эту реликвию всё равно отберёт. Бесплатно. Продавец бросил быстрый, испуганный взгляд на силуэт Сиксшота. Потом — на карандаш со щенком. Потом снова на Адель. Биосеть планеты исправно транслировала ему её абсолютную уверенность в своих словах. — Хорошо, — сдался козломордый, нервно зашевелив ушами. — Две коробки джаггербутти. Кулёк энергокорня — он безопасный, тоже не портится. И можешь взять пару штук вяленого мяса квадрозедра. Идёт? Адель прищурилась, выдерживая гроссмейстерскую паузу. — Отдам в подарок его родной футляр для хранения, если добавишь десять литров чистой воды. Сиксшот, который всё это время наблюдал за сценой со стороны, лениво скрестив массивные манипуляторы на могучей грудной пластине, наконец подытожил свои наблюдения: людская хитрость, наглость и изобретательность действительно не имели границ. Продавец окончательно сдался. Он уже покорно кивал, соглашаясь на все условия. Адель с максимально драматичным видом завернула масляный карандаш в свой носовой платок и вручила ошеломлённому торговцу, словно передавала бесценную семейную реликвию. И пока тот бережно, едва дыша, принялся рассматривать свой новый товар, девушка молниеносно сгребла припасы в рюкзак, подхватила канистру с водой, три коробки и с видом абсолютного триумфатора зашагала обратно к Сиксшоту. — Видали? Я молодец, — гордо заявила она, сияя из-под маски. — Можете даже меня похвалить. — Ты угрожала ему мной, — ровным тоном констатировал десептикон. — Ну… В бизнесе не обходится без взаимных тёрок, — нервно рассмеялась Адель и демонстративно покрутила перед его оптикой своим богатым уловом. — Не поможете донести? — Нет. Облом. Помощи от грозы Галактики не последовало. К тому моменту, как они вернулись на корабль, у Адель от тяжести уже едва не отваливались руки. Кое-как разложив добычу на полу недалеко от гигантского кресла, где она провела всю ночь, девушка выудила один крупный плод (если это чудо природы вообще можно было назвать фруктом) и с любопытством завертела его в руках. Потерла о ткань своего костюма, понюхала. Внешне он сильно смахивал на земной драконий фрукт, только ярко-жёлтого цвета. Адель осторожно лизнула торчащие шипы и тут же сморщилась — горько. Тогда она аккуратно, стараясь не заляпать стерильный салон десептиконского крейсера, принялась снимать плотную кожуру. Внутри обнаружилась сочная белая мякоть. — На вкус — как банан и сыр одновременно, — подытожила она, прожевав первый кусок. — Будете? Сиксшот промолчал. Да и ответа Адель, честно говоря, не ждала. С увлечением первооткрывателя и голодом измотанного солдата девушка в одиночку уплела три огромных, размером с хорошую дыню, фрукта. Окончательно наевшись, сытая, с блаженно расслабленной спиной и глуповатой довольной ухмылкой, она улеглась прямо на сиденье, придерживая набитое пузо. И именно в этот момент Сиксшот медленно перевёл на неё свой взор. Он смотрел на неё. Долго. В упор. Возможно, именно сейчас десептикон впервые по-настоящему осознавал, что рядом с ним находится не просто какое-то странное, вечно ноющее и болтающее без умолку существо, а сложнейший живой организм со своими уникальными причудами, за которым действительно нужно присматривать. И это создание было чем-то совершенно чуждым всей его кибертронской природе. Умение коммуницировать, хитрить, виртуозно увиливать от опасности, а также вести диалог на равных с высшей расой, сохраняя при этом внутреннее достоинство и не позволяя себя оскорблять — всё это казалось слишком огромным, избыточным количеством полезных качеств, данных эволюцией в руки такому хрупкому существу, как человек. Существу, которое настойчиво продолжало жить вопреки всему. — Вот чего я искренне не понимаю, так это того, как вы, трансформеры, умудряетесь не есть и не пить. У вас на борту даже банального кофе нет, — лениво заговорила Адель, скорее просто озвучивая мысли вслух. Но стоило ей повернуться лицом к собеседнику, как она осеклась, понимая, что Шестифазник до сих пор неотрывно гипнотизирует её взглядом. — Что не так? Я где-то заляпалась соком? Сиксшот молча изучал открытые участки её светлой кожи. Снаружи, если отбросить разницу в масштабах и материалах, они ведь были даже похожи по своему строению. Два глаза-окуляры, нос и обонятельный конус под ним, рот, уши-антенны, симметричная голова. Две верхние и две нижние конечности. Вот только у неё по лицу были рассыпаны крошечные золотистые веснушки, волосы отливали настоящим жидким золотом, а глаза были пронзительно-голубыми, точно ясное небо, которого он не видел уже очень много веков. — У нас есть свое топливо, — наконец нарушил молчание Сиксшот, уводя взгляд на панель управления и завершая предполётную диагностику систем. — Это всё, что требуется для поддержания функционирования. — Ну и скука, — мрачно бросила Адель, лениво потирая сытый живот. — Честно. Никаких радостей жизни. Без вкуса. Без запаха. Без заветной утренней кружки в руках, когда всё внутри кажется мёртвым, а первый глоток горячего кофе мягко шепчет тебе на ухо: «Ладно, помирать будем не сегодня». Сиксшот молчал пару кликов, но его аналитические алгоритмы буквально терзало системное любопытство. Что это за загадочный субстрат, который данный органик при каждом удобном и неудобном случае приводит в пример? — Это медицинский стимулятор? — прямо спросил мех. — Кофе-то? Не-е-ет! Это горячий напиток самой жизни, — блаженно прикрыв глаза, выдохнула Адель. — Это, можно сказать, последняя ментальная опора, которая удерживает человечество на Земле в вертикальном положении по утрам. Десептикон не ответил, но остался заинтересован. Ему было… любопытно. — За один стакан хорошего капучино я сейчас готова… ну, если не продать душу дьяволу, то точно добровольно подписать пожизненный контракт на рабство. Я не пила его уже больше трёх месяцев! Три, — она возмущённо замахала перед его оптикой тремя пальцами. — Чёртовых. Месяца. В порыве драматического отчаяния она даже стукнула кулаком по жёсткому металлическому сиденью. — Космос — он огромный, бескрайний, загадочный. Но чёрт меня дери, почему во всей этой бесконечной галактике нельзя нормально попить кофе?! Почему ни одна продвинутая внеземная раса не додумалась до чего-то тёмного, обжигающего и с благородным привкусом конца света? Добавь туда молока — и получится нежный капучино или латте. Добавь сладкий сироп — и с этим вкусом можно смело идти на смерть. А если сверху бахнуть взбитых сливок, то вообще можно мысленно отдаться бариста прямо у прилавка! А холодный кофе с льдом — о боже мой! — это настолько потрясающе, что у меня даже метафор не хватает, чтобы описать! Сиксшот моргнул, чуть сильнее склонив шлем в её сторону. Его голос прозвучал глухо, почти лениво: — Это больше похоже на тяжёлую химическую зависимость. — Ну и что? Зато не смертельно. — Любая зависимость мешает рационально мыслить, — отрезал ликвидатор. — Именно поэтому наш вид не страдает подобными дефектами и не жалуется каждые три минуты. Адель повернулась к нему, коварно прищурившись: — Вообще-то, я жалуюсь каждые пять минут. Он хмыкнул. Или внутри его титанового корпуса просто глухо и утробно прогудел какой-то внутренний привод — но звучало это почти как отдалённый, низкий смех, который мех просто не до конца признал полноценным звуком. — Кофе, значит… — словно пробуя земное слово на вкус, негромко повторил десептикон. — Я бы сейчас с радостью просто ткнулась лицом в кофейный фильтр, — мечтательно протянула Адель. — Без сахара. Без всего. Просто… вдыхать этот аромат, чтобы всё нутро прожглось благородной горечью и темнотой чистой арабики. Ах! До слёз ведь доведёте. — … — Вы ведь не можете его воссоздать, верно? — на всякий случай с надеждой спросила она. Сиксшот задумался. Он медленно провёл кончиками массивных пальцев по защитной маске своего шлема и снова потянулся к приборной стойке, заставив голограммы вспыхнуть ярче. Аделаида удивлённо приподняла бровь: — Вы сейчас попытаетесь телепортировать мне латте прямиком из «Старбакса» через космический мост? — Нет, — коротко отозвался шестифазник. — Но в конструкцию моего корпуса встроен блок микроклиматического синтеза. Во время выслеживания целей он способен распылять нужные химические маркеры и феромоны, чтобы привлечь внимание жертвы или притупить её бдительность. Осталось лишь определить координаты твоей галактики, соединиться с уцелевшим сегментом инфосети и извлечь детальный молекулярный состав этого соединения. Адель с широко распахнутыми глазами наблюдала за тем, как Сиксшот быстрыми, отточенными движениями манипуляторов перелистывает информационные пласты на голографическом экране — то направо, то налево, мгновенно удаляя лишнее и делая системные заметки. И вдруг среди череды сложных химических формул и чужеродных графиков Адель заметила чёткое изображение зелёных листьев и характерных плодов кофейного дерева. Её лицо тут же просияло невероятным, чистым счастьем. — Вы и такое можете? С ума сойти! — … — Вы правда сейчас… сделаете мне аромат кофейного пара? Он не удостоил её ответом. Просто активировал дополнительную скрытую панель и быстрыми, точными ударами пальцев ввёл длинную строку команд. На голограмме запустился индикатор молекулярной сборки. Прошло всего несколько секунд, и из паза приборной стойки с тихим шипением выдвинулся маленький металлический носик манипулятора. Сиксшот подставил под него пустую прозрачную ёмкость с механическим пульверизатором. В огромной руке меха этот сосуд выглядел крошечной пробиркой размером с палец, но для человека это была полноценная литровая бутылка. Закупорив её, десептикон аккуратно протянул получившийся флакон Адель. — Прямо здесь? — Адель нерешительно замерла, бережно принимая подарок и заглядывая снизу вверх в алые линзы. — А вдруг этот запах вам совсем не понравится? — Тогда у тебя будут серьёзные проблемы. Шутка это была или скрытая угроза, Адель проверять не стала. Но на свой страх и риск, покрепче зажав увесистый флакон между коленями, она с усилием нажала на тугой клапан крышки. Пшик. И по стерильной, холодной кабине боевого крейсера плавной волной прокатился лёгкий, удивительно точный, абсолютно настоящий аромат свежесваренного кофе. Горький. Чёрный. Густой. Под самым носом даже физически ощутилось мягкое, обволакивающее тепло, словно Адель прямо сейчас склонилась над исходящей паром фарфоровой чашкой. Девушка блаженно закрыла глаза, замирая от восторга. Сиксшот сидел неподвижно. Он просто молча смотрел на неё сверху вниз. И в её лице — с мгновенно разгладившимися чертами, расслабленными веками и лёгкой, глуповатой от счастья улыбкой — десептикон безошибочно фиксировал её безоговорочную победу. Кто-то настолько тёмный, опасный и созданный исключительно для разрушения, сумел вызвать искренние положительные эмоции у другого живого существа? Обычным набором летучих химических соединений? Это ломало логику боевых алгоритмов. — Я представлю, что мы сейчас сидим в уютной кофейне, — не открывая глаз, тихо заговорила Адель, уносясь мыслями далеко за пределы орбиты. — Я взяла себе идеальный капучино и шоколадный маффин. А вы… ну, допустим, вы заказали латте и круассан с рыбой. М-м-м, божественно… Строение человеческого мозга и глубина её фантазии действительно казались бескрайними, пусть и совершенно лишёнными твёрдых физических деталей. Будь Сиксшот обычным процессором, он бы сразу выдал системный отказ, классифицировав эту фантазию как невозможную по целому ряду причин. Начиная с того, что он физически не способен усваивать органику, и заканчивая их чудовищной разницей в габаритах — в галактике просто не существовало мебели, способной одновременно вместить их обоих. Однако для человеческого разума эти условности вообще не были преградой. — Ну как вам? — не скрывая детского восторга, спросила Адель, распахивая сияющие глаза и выжидающе глядя на гиганта. — Нравится? — Слишком резкий запах, — немного подумав, сухо ответил мех. — Специфический углеродный концентрат. — Ничего вы не понимаете, — хмыкнула она. — Вы только что стали на один огромный шаг ближе к прекрасному. Запах кофе всё ещё витал в рубке — тёплый, домашний, почти осязаемый. Адель замолчала, переводя дух и глядя на Сиксшота с невольным восхищением. А десептикон тем временем уже возвращался к управлению судном, будто ничего экстраординарного не произошло. Просто активировал нужный сектор системы. Просто ввёл химическую формулу. Просто отдал команду. Но она чувствовала — это было не просто так. — Запах, безопасность, вода, еда… — Адель тихонько усмехнулась, откидываясь на спинку кресла. — Надеюсь, вы не пытаетесь таким изощрённым способом откормить меня, чтобы потом пустить на мясо? А, сэр? Сиксшот резко обернулся к ней. В его движении не было гнева — скорее, глубинное, процессорное удивление, или то, что на его родном языке называлось совершенно иным термином. — Мы не употребляем «мясо», — отчеканил он, словно сама мысль оскорбляла его топливную систему. — Ну, мало ли! Вдруг у вас тут новый экспериментальный режим питания, а я слишком аппетитно выгляжу? Я, как-никак, девушка мясистая, в самом соку. Земные каннибалы бы точно оценили… Вдруг и в вас внезапно проснулась жажда плоти? Шестифазнику стало почти физически дурно от одной только мысли о поедании сырой органической плоти. Не важно чьей именно — сама концепция углеродного поглощения ресурсов казалась ему верхом эволюционного уродства. — Тебя я бы точно не стал есть, — глухо припечатал десептикон. — Это ещё почему? — Адель подалась вперёд, осторожно, но не без явного любопытства округлив глаза. — Потому что ты, даже будучи абсолютно мёртвой, продолжила бы без умолку болтать и транслировать свои мысли. Адель удивлённо приподняла брови, переваривая этот сомнительный комплимент, а затем весело хмыкнула: — Обидно, конечно. Но признайте, вам ведь это нравится? Из меня вышел отличный собеседник. Со мной вам хотя бы не скучно. Он снова склонил шлем чуть набок, пристально изучая её мерцающим взглядом алых линз. Затем мех медленно перевёл взор обратно на бескрайнюю, холодную тьму космоса, заполнившую лобовое стекло рубки. Подумал пару кликов и сухо добавил: — Исключительно поэтому ты до сих пор ещё жива. Адель тепло улыбнулась под своей маской. Она определённо была хорошим рассказчиком. А он, вопреки всей своей жуткой репутации галактического палача, оказался на редкость внимательным слушателем. Разве это не удивительно, что в бескрайней, хаотичной вселенной два абсолютно разных существа — колоссальная машина разрушения и крошечная земная женщина — умудрились найти общий язык и разбавить вековое одиночество друг друга?