Взбитые сливки с металлической стружкой

Время в космосе — измерение относительное. Минута? Час? День или месяц? Год? Или ещё больше? Сиксшот не помнил, сколько именно тысячелетий утекло в небытие и сколько обитаемых миров он стёр с лица вселенной. В его процессоре прочно укоренился лишь чужой голос — безапелляционный приказ лидера. И он шёл его выполнять. Один за другим, его багровый огонь пожирал всё живое, до чего мог дотянуться. Шестифазник не слушал мольбы. Не видел лиц. Не чувствовал жалости. Лишь когда очередная планета окончательно остывала, наступала мёртвая, удушающая тишина. И эта тишина давила на ментальные блоки сильнее любых гравитационных аномалий. Что делать, если новых приказов больше не поступает? Как быть тому, чей функционал изначально затачивался исключительно под тотальное разрушение? В полумраке капитанской рубки космического корабля было невыносимо, оглушительно тихо. Гигантский мех сидел на своём привычном месте перед приборной стойкой и неотрывно смотрел в бескрайние, чёрные просторы Вселенной. Куда он сейчас летит? Почему его навигационные системы выбрали именно этот курс? Неужели у него есть секретная директива? Но ведь Мегатрона больше нет… Откуда тогда эта навязчивая координатная информация в его блоках памяти? Ему кто-то загрузил её удалённо? Или это был очередной тяжёлый бред перегруженного процессора? Алые линзы медленно опустились на собственные массивные манипуляторы, способные крошить титановую броню. Затем перевелись на панель управления. Дальше — ещё правее, на соседнее пассажирское сиденье.

Кто это?

В голове ликвидатора не было слышно даже собственного внутреннего голоса. Внезапный сбой логических цепей стёр контекст. Сиксшот искренне не понимал, что там лежит. Или кто? Какое-то крошечное органическое существо мирно спало прямо рядом с ним по соседству. Как он мог допустить такую грубую брешь в безопасности? Паразит пробрался на боевой корабль во время стыковки? Тяжёлый манипулятор десептикона резко, на чистых боевых рефлексах потянулся к небольшой спящей фигуре, чтобы ликвидировать угрозу, и в ту же секунду в рубке раздался испуганный, пронзительный девичий взвизг: — Ебаная жизнь! Что такое?! Мех мгновенно отдёрнул руку назад, издав глухой металлический лязг, и вопросительно уставился на зашевелившийся кокон из одежды. Точно. Это же человек… Сейчас это маленькое существо смотрело на него снизу вверх испуганными, заспанными голубыми глазами. Пристально, глубоко встревоженно. Но в этом взгляде не было того липкого, парализующего ужаса, с которым на Шестифазника всегда смотрели его обречённые жертвы перед казнью. В её глазах плескался скорее шок от слишком резкого пробуждения. И этот страх отпустил её так же быстро, как и появился. — Это вы… Какое облегчение! — шумно выдохнула Адель, обессиленно роняя голову обратно и слабо вытирая проступивший холодный пот со лба. — Боже, кошмар дурацкий приснился… Будто я потерялась в каком-то бесконечном лабиринте, и за мной кто-то гонится. Господи… Я в первую секунду подумала, что мне конец. Это было чертовски странно. Процессор Сиксшота буквально спотыкался о её реакцию. При виде его колоссальной фигуры никто и никогда в галактике не расслаблялся. Никто не выдыхал спасённо, и уж точно никто в здравом уме не произносил фразу: «Какое облегчение, это вы!». Его появление всегда означало смерть, а не безопасность. Адель тем временем поудобнее свернулась калачиком на своём бочке, подтянула колени и снова начала медленно погружаться в сон, доверяя своей огромной бронированной охране. Сиксшот замер. На этот раз он максимально аккуратно, боясь издать лишний звук, преподнёс свою раскрытую ладонь к спящему боку человека и остановился в паре дюймов. Его аналитические датчики фиксировали хрупкость её костей, уязвимость её внутренних органов. Он мог оборвать её искру — её жизнь — просто слегка сжав пальцы в кулак. Случайно. Не заметив.

***

Вынужденная остановка произошла внезапно. Датчики на приборной панели тревожно замигали алым: сбой в системе охлаждения, критическая нестабильность в главном реакторе. Корабль, переживший не одно жестокое сражение, имел полное право на усталость и поломку, так что Сиксшоту жаловаться было не на что. Он починит. Планета, на которую пришлось экстренно сесть, оказалась органической и дышащей — слишком тёплой, слишком влажной, слишком похожей на гигантское живое существо. Всё вокруг казалось склизким и липким. Приборы показали наличие кислорода. Удивительно, как в этой бескрайней вселенной умудрялось существовать столько миров, где человек мог дышать без посторонней помощи. Сиксшот аккуратно посадил крейсер на высокую, обдуваемую ветром скалу, подальше от густых зарослей низины. Экспресс-сканирование подтвердило: атмосфера совместима. Временная стоянка. Всего пара часов на замену деталей и полную диагностику систем. Адель, почувствовав толчок от приземления, почти сразу поднялась со своего места и зафиксировала на лице фильтр-маску. — Я выйду с вами. Десептикон бросил на неё короткий, неохотный взгляд своих алых линз. Он, как обычно, не снизошёл до вербального согласия. Просто развернулся и пошёл к шлюзу. Она — послушной тенью за ним. Вместе они спустились со скалы к подножию зелёной низины. Всё вокруг напоминало странный, фантасмагорический гибрид земного леса и тропического кораллового рифа. Воздух ощутимо дрожал от испарений, а почва под ногами слегка пружинила при каждом шаге, словно они шли по поверхности огромного, натянутого воздушного шара. Пока Сиксшот сканировал обшивку корабля, Адель заворожённо остановилась у одного из местных растений. Это было что-то вроде массивной хвойной шишки, но плотной, сочной, сочащейся густым соком. От неё исходил тонкий, удивительно манящий аромат гвоздики и дикого мёда. — Это пахнет как настоящая карамель… — заворожённо выдохнула она, оглядываясь на гиганта. — … — Я только понюхаю, ладно? — Нет, — сухо отрезал ликвидатор, не отрываясь от работы. Но Сиксшот был слишком занят диагностикой повреждённых кабелей, чтобы ежесекундно контролировать своего вездесущего, любопытного питомца. Адель же, поддавшись глупому импульсу и истосковавшись по нормальной еде, проявила не самое лучшее благоразумие. Убедившись, что мех занят, она осторожно потянулась к запретному плоду. Пальцы коснулись влажной кожуры. Одно короткое движение — и она сорвала его. А стоило десептикону отвернуться всего на миг, как Адель поспешно сдвинула маску и надкусила сочную мякоть. — Обалдеть! — зажмурилась она, едва не замычав от удовольствия. — Как будто мёд во рту тает! М-м-м… Божественно! Шестифазник резко обернулся. Его взгляд, устремлённый на неё сверху вниз, вспыхнул опасным, гневным багрянцем. Его ослушались. Крошечный органический питомец начал вести себя непозволительно плохо, явно забывая, кто стоит перед ним. — Я сказал «нет», — его голос прозвучал как низкий, вибрирующий рокот готового к бою орудия. Адель мгновенно замерла, и вся её эйфория испарилась. Встретившись глазами с огромным, по-настоящему пугающим десептиконом, она виновато сглотнула сладкий сок. Поспешно выбросив надкушенный плод в траву, девушка выпрямилась по стойке смирно, послушно спрятав руки в замок за спиной и преданно глядя на своего мрачного защитника. — Извините. Любопытство… — едва слышно пробормотала она, не поднимая головы. Сиксшот лишь глухо хмыкнул и вернулся к починке корабля. Он методично обходил перегоревший реакторный отсек, его массивные манипуляторы с хирургической для такого гиганта точностью меняли кабели, один за другим подсоединяя новые энергопроводящие цепи. Мех заменил перегоревшие датчики, тщательно прочистил забившийся фильтр охлаждения и уже собирался подняться по трапу, чтобы запустить двигатели, как вдруг его алые линзы зафиксировали фигуру человека у деревьев. На долю секунды процессору показалось, что в её силуэте что-то неуловимо поменялось, но заострять на этом внимание ликвидатор не стал. И, как выяснилось, очень зря. Аделаида вовсе не была случайным пассажиром на том злополучном исследовательском судне, которое перехватили автоботы. В свои двадцать семь лет она считалась одним из самых талантливых и перспективных молодых учёных Земли в сфере аграрной биологии. Обычных людей, не знающих элементарных азов науки, в дальний космос никто бы не отправил. За её плечами стояли десятки строжайших испытаний, психологических тестов, изнурительных переговоров и предполётной подготовки. В финале жесткого отбора кандидатов оставалось трое: пожилая женщина-профессор с сорокалетним опытом в науке, молодой парень с кучей обязательств, семьёй и детьми, и она — двадцатисемилетняя Адель. Высокая, статная, ростом под два метра и весом за девяносто килограммов, без семьи и детей, но с колоссальным, почти фанатичным любопытством и рвением приносить пользу своему виду. Аделаида выиграла ту гонку, получив заветный билет к звёздам. Но, как показывала практика, космические риски не щадили даже самых умных. И это самое любопытство, которое когда-то сделало из обезьяны человека, сейчас сыграло с девушкой злую шутку. Тот самый запретный карамельный плод, который она так опрометчиво надкусила, уже вовсю усваивался её организмом. Стоя у раскидистой кроны чужеродного дерева и увлечённо рассматривая причудливые прожилки местной фауны, Адель то и дело раздражённо подёргивала ткань своего синего форменного комбинезона. Ощущения были такими, словно плотная одежда резко села после неудачной горячей стирки. Девушка увлечённо собирала образцы коры для своих будущих исследований, когда краем глаза всё же заметила очевидное: рукава одежды стали ей откровенно коротки, едва доходя до середины предплечий. Внезапно почувствовав странный дискомфорт, она поспешила обратно к скале. Десептикон как раз заканчивал с ремонтом. Огромный шестифазный ликвидатор стоял у открытого шлюза, скрестив руки на груди, и в упор смотрел на приближающуюся девушку. Смотрел гневно. Осуждающе. Тем самым тяжёлым, леденящим взглядом, который при любых других обстоятельствах означал бы для собеседника немедленную дезинтеграцию. — Что? — Адель искренне не понимала причины такого сурового мысленного расстрела. Чувствуя, как внутри всё сильнее горит огнём, она не выдержала и сорвала с лица фильтр-маску. — Фух, жарко-то как! Но тут ведь дышать можно, да? И почему-то так тесно стало… — Глупое млекопитающее, — рокочущий бас Сиксшота заставил почву под её ногами слегка завибрировать. — Ты совсем не видишь разницы? — А? — Адель непонимающе изогнула бровь, растерянно сжимая в руке маску. Она мысленно хмыкнула: надо же, мех углубился в её анатомию. Приятно, что хотя бы с пресмыкающимися не перепутал, учитывая то, как искусно ей приходилось «змеиться» и лавировать под его тяжёлым характером все эти дни, чтобы остаться в живых. И вдруг до её биологического разума наконец дошло. — Ох ты! — восхищённо и эмоционально ахнула Адель, округлив глаза и во все лопатки уставившись на десептикона. — Вы стали меньше! — Нет, дурная ты голова! — Сиксшот едва не приложил массивную ладонь к собственному лицевому щитку от её непроходимой человеческой логики. — Это ты стала больше! Адель застыла на месте, словно вкопанная. Она медленно опустила взгляд и посмотрела на собственные руки. Одежда трещала по швам в самом прямом смысле этого слова. Поскольку её исследовательский комбинезон был сшит из высокотехнологичного, эластичного тянущегося материала, она не сразу осознала масштаб катастрофы. Сейчас же плотная синяя ткань натянулась на её стремительно увеличивающемся теле до предела, став тонкой и прозрачной, как упаковочная резина. Ещё пара минут такого роста — и комбинезон просто лопнет, оставив незадачливого биолога абсолютно беззащитной посреди чужой органической планеты. — Отвернитесь! — в панике выкрикнула Адель, отчаянно пытаясь закрыться руками. Плотная ткань, истончившаяся до предела, уже почти ничего не скрывала. Сиксшот стоял всего в нескольких шагах от неё. Его массивный корпус был напряжён, алые линзы горели ярче обычного. Он злился. Гневался. Бесился от того, насколько безответственным и нелогичным может быть это органическое существо. Но при этом мех продолжал стоять на месте, храня тяжёлое, давящее молчание. Адель резко опустилась на колени, пытаясь сжаться в комок и спрятаться. Но от этой внезапной смены положения натянутый до предела комбинезон не выдержал. Ткань с громким треском лопнула по бокам и буквально разлетелась на лоскуты, оставив девушку в чём мать родила. Абсолютно голая. Беззащитная перед смертельно опасным шестифазным ликвидатором, который был вооружён до самой последней, скрытой в броне гайки. Паника окончательно накрыла Адель. Она закричала, судорожно пытаясь прикрыться хоть чем-то от пронзительного, испепеляющего взгляда Сиксшота. Её голос дрогнул и сорвался. Из глаз хлынули горькие слёзы, которые она даже не пыталась остановить. Настоящая, искренняя истерика разорвала её внутренний блок контроля, и девушка разрыдалась в голос: — Помогите мне, пожалуйста!.. Сиксшот не шевелился. Но вопреки её худшим страхам, он не ушёл, не выхватил свои лазерные пистолеты и не отвернулся. Он просто продолжал смотреть на неё сверху вниз. Картина была сюрреалистичной. Дрожащая, уязвимая до ужаса человеческая женщина, внезапно вымахавшая до пяти метров в высоту, сидела на пружинящей инопланетной траве, обняв колени, и горько плакала — как маленькая испуганная девочка, запертая в теле великана. Наконец десептикон произнёс глухо, и в его басе вибрировало суровое поучение: — Я ясно сказал — ничего здесь не трогать. — Я знаю! — всхлипнула Адель, размазывая слёзы по лицу. — Вы постоянно говорите «нет», а я… Я очень, очень виновата! Прости-и-те меня! Ы-а-а-а!.. Мех сделал тяжёлый шаг вперёд. Она даже не шелохнулась, полностью раздавленная ситуацией. Сиксшот молча замер над ней, его внутренние системы запустили глубокое сканирование. Постепенно Адель начала затихать. Громкие рыдания перешли в судорожные, рваные вдохи. Она сидела, крепко обхватив себя руками и согнувшись в три погибели, чтобы минимизировать площадь обзора для гиганта. Сиксшот тем временем методично проверял выводимые на сетчатку показатели, отслеживая биологические параметры агробиолога. Его шаги были медленными, точными и расчетливыми — он медленно обошёл её по кругу, но не приближался вплотную, сохраняя дистанцию. — Твои показатели стабильны, — наконец констатировал он. — Этот аномальный рост — лишь резкая реакция на местный генетический отклик плода. Он временный. А теперь возвращайся на корабль, если не хочешь остаться на этой планете навечно. — Но у меня нет одежды! — выдохнула Адель. Десептикон в ответ лишь спокойно, медленно моргнул оптикой. — Я не могу! Вы не понимаете?! Я же абсолютно голая! Сиксшот равнодушно пожал массивными плечами. Спокойно. Абсолютно безэмоционально, словно речь шла о разгрузке ящиков с энергоном. — Пойдёшь так. Я не в том настроении, чтобы выслушать бессмысленные капризы питомца. От такой вопиющей космической неотёсанности Адель даже на миг позабыла о плаче и вскинула голову, сверкнув глазами: — Голая?! На секундочку, я — незамужняя приличная девушка! У моего вида это считается позором и диким стыдом! — В твоём строении нет ничего, чего бы я не видел у миллионов других органических существ во вселенной, — холодно парировал ликвидатор. — Функциональность — нулевая. — О, ну спасибо, вы мне безумно помогли в этот исторический момент, сэр! Вы просто король такта и комплиментов! — … — Это была ирония, если что. Не злитесь, — тут же пошла на попятную Адель, заметив, как опасно сузились его линзы. — Мой психотерапевт всегда говорил, что шуточки помогают мне не слететь с катушек, учитывая мои пассивно-агрессивные нападки на окружающих в стрессовых ситуациях. А вы… вы в такой уязвимый момент оцениваете меня как кусок мяса и заявляете: «нефункционально». В ответ на эту терапевтическую тираду из грудного отсека Сиксшота вырвался странный, глухой механический гул. Звук был подозрительно похож на короткий сбой в частотном модуляторе. Или на тщательно подавленное, чисто трансформерское фырканье. — Тебя никто не оценивал. — У вас огромные проблемы со вкусом, сэр! — не унималась Адель, хоть и продолжала судорожно прятаться за собственными ладонями. — Считать, что кофе — это абсурд, а обнажённое женское тело — просто досадный инженерный дефект! — Технически — да, — безжалостно отрезал ликвидатор. Адель обречённо взвыла. Сидя на коленях в пружинящей траве и отчаянно прикрываясь руками, она заломила голову к чужому небу, словно взывая к высшим силам: — Прошу вас, найдите мне хоть что-нибудь, что я могу на себя накинуть! Я вас умоляю! Ну должен же у вас на корабле быть хоть какой-то хлам?! Сиксшот ещё раз прогнал диагностический спектр. Показатели органика были нестабильны из-за стресса, но прямой опасности для жизни не прослеживалось. Пятиметровая форма зафиксировалась, дальнейших изменений — ноль. Рано или поздно эффект съеденного плода должен сойти на нет, биохимия вернётся в норму. Но ждать этого на чужой, сомнительной планете десептикон не мог. Оставить её здесь? Бросить в низине? После всего, что он ради неё сделал? После того, как таскался за ней по дурацкому рынку и собирал еду? Процессор выдал странную, почти абсурдную аналогию: это было всё равно что прийти в зоомагазин, купить самую дорогую клетку, запастись кормом, набрать кучу игрушек, а в самый последний момент передумать и уйти без хомяка. Злился ли он? О да, ещё как. И Адель прекрасно это видела по яростному мерцанию его оптики. Но была во всём этом хаосе и другая сторона. Смешно? Тоже да. Ситуация была настолько нелепой, что выходила за рамки любых кибертронских военных протоколов. Шестифазник тяжело заскрипел внутренними приводами — уже не от злости, а от глухого, раздражённого смирения перед лицом непреодолимой человеческой глупости. Убить её сейчас было бы намного проще… Ладно. В последний раз. Он резко развернулся и тяжёлым шагом направился к раскрытому грузовому отсеку судна. Мех долго копошился в глубине трюма, с металлическим грохотом перекладывал старые контейнеры, что-то искал и наконец вытащил на свет огромный кусок плотной материи — старый тормозной парашют. Грязный, тускло-синего цвета, порванный в нескольких местах и украшенный полустёртым логотипом какой-то давно исчезнувшей с космических карт фракции. От ткани пахло чем-то древним, пыльным и забытым — прямо как с бабушкиного чердака. Десептикон бесцеремонно швырнул этот брезентовый ворох прямо к её ногам. — Завернись. Адель на секунду замолчала, ошарашенно глядя на кучу синей ткани. Потом спросила уже гораздо тише и смирнее: — Это… парашют? — Да. Есть возражения? — Никак нет! Девушка принялась поспешно заворачиваться, смешно возясь, кряхтя и ёрзая в траве. Для неё, пятиметровой, этот парашют казался огромным, тяжёлым полотном площадью с доброе футбольное поле, в которое нужно было умудриться правильно задрапироваться. Через пару минут из синего кокона донеслось глухое и искреннее: — Простите меня, пожалуйста… Я честно больше ничего без спроса не буду. Сиксшот даже не обернулся на её извинения. Он монументальной стеной зашёл на борт корабля, и Адель, шурша брезентом, торопливо юркнула следом за ним. Оказавшись внутри рубки в своём новом обличье, она с удивлением поймала себя на мысли, что судно десептикона теперь вовсе не кажется ей бесконечным и огромным. Большое — да, просторное, но уже не гигантское. Впритык здесь, пожалуй, поместилось бы ботов шесть-семь вроде Сиксшота, не больше. Адель неловко устроилась прямо на полу, стараясь занимать меньше места, и укуталась посильнее. Но как бы она ни старалась, её длинные ноги всё равно упрямо торчали из-под плотной парашютной ткани. Шлюзы со свистом закрылись, отрезая их от влажного мира. Только теперь Сиксшот наконец повернулся и окинул её коротким взглядом. Точнее, посмотрел на её открытые, торчащие из брезента длинные ноги. Светлокожая, блондинка, голубоглазая… По его кибертронским меркам, лишённым цветного энергона и хромированной брони, она казалась блёклой, бесцветной и совершенно неинтересной. Настоящий биологический нонсенс. Ликвидатор молча вернулся на своё капитанское место и начал финальную подготовку к взлёту. Вспыхнули голограммы, ожила аппаратура. Мех привычно переключал тумблеры, крутил регуляторы и выводил двигатели на рабочую мощность. А Адель тихо сидела на полу, поджав колени к груди, и заворожённо смотрела на широкую, угловатую спину своего грозного конвоира. Того самого, который только что спас её от космического позора. — Сэр, я, кажется, ещё расту, — как бы между прочим заметила она, поёжившись под брезентом. — Я больше, чем этот корабль, случайно не стану? Сиксшот, к вящему удивлению Адель, проявлял просто ангельское терпение. Она уже всерьёз начала сомневаться: стали бы те же хвалёные автоботы так долго с ней возиться, соверши она подобную глупость на их борту? Огромный десептикон молча поднялся со своего командирского кресла и тяжёлой, но на удивление тихой поступью вышел в небольшой коридор рубки, где она и сидела. Нажав несколько клавиш на наручном щитке, робот вытянул манипулятор в её сторону. Яркий луч красного лазера скользнул по её укутанному в парашют телу, собирая данные. Адель не видела, какие именно графики высветились на его дисплее, но по мерцанию оптики поняла, что мех внимательно читает и сравнивает медицинские показатели. — Температура твоего тела и частота сердечных сокращений незначительно выше нормы, — ровно резюмировал Шестифазник, гася сканер. — Другие параметры без критических изменений. Скоро биологический процесс затормозится, и ты вернёшься к своему прежнему размеру. Она облегчённо вздохнула, поплотнее запахивая тускло-синюю ткань. — Есть хочется… просто умираю. — Нет. — Ну, может, хотя бы… один крошечный глоток воды? — Ещё один посторонний импульс в твоей нестабильной системе пищеварения — и тебя изнутри расплющит остаточным давлением, как плохо собранный шаттл при входе в атмосферу, — припечатал десептикон. — Прекрасно. Просто воодушевляющие перспективы. Время тянулось, как растаявший на солнце мармелад: ни смысла, ни нормального темпа, ни видимого финала. Адель то сидела, привалившись к металлической переборке, то ложилась на бок, то снова садилась — вся в своём огромном парашюте, напоминая весьма экстравагантную туристическую палатку на человеческих ножках. К счастью, нижние конечности больше не удлинялись, и на том спасибо космической эволюции. Сиксшот строго каждые пятнадцать минут неизменно возвращался к ней, снова молча сверял показатели её временно гигантского тела, после чего так же беззвучно уходил обратно к приборной панели. — Сэр, — аккуратно нарушила тишину блондинка, когда он в очередной раз занёс над ней сканер. — А почему вы на меня не злитесь? Шестифазник слегка развернул массивный шлем на шарнирах и бросил на неё косой, ленивый взгляд алых линз. — Ты — слишком жалкое, глупое и никчёмное существо, чтобы тратить на тебя ресурсы моего гнева. Это ниже моего достоинства. Аделаида выслушала это с абсолютно хмурым, бесстрастным и невозмутимым лицом. Так изощрённо её, лучшего молодого специалиста Земли, ещё никто в жизни не унижал. Но, как говорится, хозяин — барин. В её положении права качать не приходилось. — Но с тобой интересно говорить, — внезапно добавил кон, возвращаясь к панели управления. Адель удивлённо моргнула, а Сиксшот, глядя на приборы, сухо и взвешенно продолжил: — Твой вид уничтожил Мегатрона. Ваш вид истребил значительную часть как автоботов, так и десептиконов после окончания официальной войны, не имея при этом ни тяжёлой брони, ни прочного титанового корпуса, как у нас. Это наводит на определённые выводы о вашем коллективном интеллекте. Вы выживаете за счёт него. А твоя личная нелогичность — это то, с чем мои алгоритмы сталкиваются впервые. Обыкновенное любопытство, которое невозможно ни отнять, ни унять у живого органического существа. Он говорил это не как похвалу и не как укор. Просто констатировал факт. Словно его внутренние системы наконец-то приняли её хаотичное существование как неоспоримую данность. Адель почему-то глупо, по-детски улыбнулась. Она прекрасно понимала, что этот огромный трансформер был куда старше её самой и, скорее всего, старше всего человечества, вместе взятого. Оттого и масштаб его мышления, и какая-то глубинная, пугающая зрелость находились на достаточно высоком, абсолютно недосягаемом для неё уровне. — Вы мне нравитесь, — честно призналась девушка и сильнее укуталась в плотный синий брезент. — После таких речей я в вас почти влюбилась, сэр. Сиксшот замер на полуслове. Его манипуляторы застыли над приборной панелью, а затем мех медленно, с тяжёлым гулом развернулся к ней. В ровном, статичном свете его алых линз сейчас абсолютно отчётливо читалось кибертронское: «Только давай вот без этого». Он долго, немигающе смотрел на неё. Естественно, не как на девушку своей мечты, а скорее как на внезапно мутировавшую биомассу нового, крайне непредсказуемого образца. Затем ликвидатор медленно встал со своего места и направился прямиком к ней. Адель, слишком глубоко ушедшая в собственные мысли, не сразу сообразила, что он двинулся с места. Очнулась она лишь тогда, когда колоссальный Шестифазник уже навис над ней, согнувшись чуть ли не пополам в невысоком проходе. А когда она испуганно вскинула взгляд, то встретилась в упор с его алыми, блядь, прожекторами-глазищами! — Что?.. — мгновенно насторожилась она, судорожно подтягивая край парашюта к самому подбородку. Он вдруг, без всякого предупреждения, аккуратно, но предельно решительно перехватил её за запястье. — Тихо-тихо-тихо! — в панике затараторила Адель, вжимаясь спиной в металлическую переборку и силой вырывая руку из захвата. — Я не в самом прямом смысле это имела в виду! То есть в прямом, но не настолько буквально прямо! Вы мне, безусловно, симпатичны, но вряд ли наши отношения за столь короткий срок стали достаточно близкими для контактов подобного рода! Вы меня поймите правильно, я девушка вовсе не такая ветреная, хоть и выгляжу сейчас… специфически! Да и наш союз многие банально не поймут! Я-то ладно, я толерантная, но вот моя мама… Да, моя мама умерла, но всё же! Её дух точно не будет рад такому зятю! И вообще, прежде чем переходить к вот этому всему, я бы хотела хотя бы банальной прелюдии! Ну там, красивых слов, ложных обещаний, эмоциональных качелей в конце концов! И узнать вас поближе — это тоже базовый пункт! Хотя бы ваш знак зодиака узнать. Главное, чтобы не Скорпион! И не Рыбы! И не Водолей! — … — Пожалуйста, не бейте меня. Сиксшот глубоко, со свистом провентилировал внутренние системы охлаждения и медленно выпрямился, насколько позволял потолок рубки. Он приложил два массивных стальных пальца к переносице между линзами, плотно прикрыл оптограни и мысленно досчитал внутри своего процессора до пяти. Земной органик умудрялся плавить его логические платы эффективнее любого плазменного канона. — Дай руку, — как можно спокойнее, ровным вибрирующим басом произнёс десептикон и снова вытянул вперед свой манипулятор ладонью вверх. Адель с трудом сглотнула вставший в горле ком, но всё же медленно вытянула левую руку — рассудив, что если её сейчас оттяпают, то левую будет не так жалко, как рабочую правую. Шестифазник осторожно сомкнул огромные пальцы вокруг её кисти. Он молча всматривался в светлую человеческую кожу. Затем медленно, едва ощутимо провёл поверхностью большого пальца по внутренней стороне её ладони. Очень осторожно, бережно, словно проверял целостность какой-то невероятно хрупкой детали. Или как человек, который впервые в жизни на ощупь знакомится с диковинной, пугливой кошкой. — Ты мягкая. Адель уставилась на него с немым выражением лица, которое так и кричало: «Что, простите-извините?!» — И липкая. — Э-э-э… Это пот, — выдавила она, чувствуя, как щёки заливает густая краска. — Функция охлаждения? — деловито осведомился Шестифазник, не сводя с её руки оптических датчиков. — И смущения! А теперь, пожалуйста, отпустите меня, пока я от страха не начала функционировать ещё более… пахуче. Я могу и обкакаться… Не проверяла! Но и вам не советую! Меню за вчера был подозрительный сами знаете! Сиксшот разжал пальцы и отпустил её руку. Без лишних комментариев. Он тут же снова активировал внутренний сканер и принялся методично прогонять человека через волны диагностических лучей. Снова и снова. — Это пик твоего роста, — ровно произнёс десептикон, изучая выведенные перед ним графики. — Двенадцать метров по меркам ваших земных измерений. Температура твоего тела поползла вниз, однако влажность воздуха в этом отсеке повысилась. Из-за тебя. — Ну извините, что потею! — проворчала Адель, плотнее кутаясь в брезент. — Мне самой от себя иногда противно бывает, поверьте. К штурвалу мех пока не возвращался. Он подошёл к небольшой вспомогательной панели управления, расположенной прямо на переборке рядом с ней, и принялся вручную корректировать настройки климат-контроля, чтобы компенсировать исходящее от девушки тепло. При этом этот огромный робот величаво сохранял абсолютное, железобетонное хладнокровие. Он вёл себя так, словно просто осмотрел какой-то подозрительный бытовой объект, аккуратно вернул его на полку и сразу же выкинул из процессора. Такое тотальное равнодушие со стороны «короля комплиментов» показалось Адель даже немного оскорбительным. Не выдержав, она тихо буркнула себе под нос: — Это, между прочим, было межрасовое сексуальное домогательство. Только очень унылое. Он никак не отреагировал на её шпильку. В рубке снова повисла плотная, звенящая тишина, которая длилась ещё минут десять. Сиксшот, словно войдя в какой-то технический азарт или глубоко задумавшись о чём-то своём, продолжал методично перенастраивать и другие внутренние системы жизнеобеспечения своего корабля. А затем он произнёс, почти буднично: — Вы, люди, абсолютно неприменимы в инженерии и на войне. Но эстетически вы оформлены весьма неплохо. Адель удивлённо приподняла брови и повыше высунулась из-под тускло-синего парашюта. — Э-э… Что, простите? — Непрактично, — ровным тоном продолжил Шестифазник, сверяя какие-то данные на настенной панели. — Но при этом ничего лишнего. Слишком много уязвимых мест и конструктивных недостатков, но в целом — на удивление целостная структура. — Это сейчас был завуалированный комплимент? — поинтересовалась Адель, искренне не понимая, стоит ли ей вежливо поблагодарить собеседника или тактично пропустить эту тираду мимо ушей. Он не удостоил её ответом. Вместо этого десептикон медленно перевёл на неё свой взор, и на его шлеме с тихим щелчком закрылся боевой лицевой щиток. Мех ещё раз неторопливо отсканировал её с ног до головы, после чего весомо шагнул в сторону её торчащих из-под брезента нижних конечностей. И прямо там, без какого-либо предупреждения, учудил очередную системную дичь — просто взял её за щиколотку своими огромными металлическими лапищами. — Эй! — вскрикнула Адель, в панике пытаясь удержать остатки парашюта на коленях. — Что на этот раз?! Сэр, меня ваш внезапный тактильный интерес начинает не на шутку тревожить! Я и врезать могу! Сиксшот лишь слегка сжал пальцы, аккуратно проверяя подвижность её голеностопа. Его голос звучал ровно, отрешённо и почти скучающе, словно он читал лекцию в кибертронской академии наук: — Анатомическая конструкция нижних суставов феноменальна. Подобную биомеханику создать сможет далеко не каждый инженер, даже среди нашей расы. Внутреннее положение костей и хрящевой ткани, а также общая гибкость превосходны. Баланс между статической опорой и динамической мобильностью сохранён в идеальных пропорциях. Наличие раздельных пальцев даёт вам преимущество в бесшумном передвижении путём мягкого перекатывания веса с пятки на носок. С эволюционной точки зрения это прекрасно сложенная система для выживания. Если, конечно, не брать во внимание критическую хрупкость ваших костей и внешних кожных покровов. Адель окончательно замерла, начисто потеряв нить повествования и не зная, как реагировать. Попробовать силой вырвать ногу из его массивного манипулятора? А вдруг это его разозлит, и он случайно переломает те самые «феноменальные хрящи»? В итоге ничего лучше, чем медленно и густо краснеть — точь-в-точь как чайник, доходящий до точки кипения, — её перегруженный мозг сообразить не сумел. — Вы… вы сейчас это серьёзно? — выдавила она, чувствуя, как горят уши. — Да, — коротко подтвердил ликвидатор. — Данные конечности эффективно привлекают визуальное внимание. — Сэр… вы извращенец. Сиксшот, очевидно, вполне ожидал от эмоционального органика подобного выпада в свой адрес, а потому ни капли не растерялся. Даже не думая выпускать человеческую лодыжку из своего бережного, но мёртвого захвата, он уверенно, непрошибаемо и абсолютно спокойно уставился сверху вниз прямо в её растерянные, пронзительно-голубые глаза. — Абсолютно необоснованное обвинение, — отрезал десептикон. — … — Вы называете нас гуманоидами — похожими на вас по общему строению, но на вышесказанных плюсах вся мобильность твоего тела, по сути, и заканчивается. К тому же, взять в пример твой коленный сустав — он крайне нестабилен и… — буднично продолжал мех, потянувшись вторым манипулятором к её торчащему колену.

Шлёп!

Сиксшот замер. Ощутимый удар маленькой человеческой ладони пришёлся прямо по его массивным стальным пальцам. Несколько кликов в десептиконской рубке царила гробовая тишина. Наконец ликвидатор медленно убрал руку. — Ты права, — ровно произнёс он. — Я увлёкся. — … Десептикон тяжело поднялся и выпрямился во весь рост. Снизу вверх он казался ещё огромнее, монументальнее и страшнее, чем обычно. Адель сидела, словно в воду опущенная, уставившись на него выпученными глазами и стыдливо пытаясь укутаться в брезент по самые уши. Но кое-что в её внешности снова заставило аналитические алгоритмы Сиксшота выдать системное уведомление. — Ты сменила цвет, — констатировал он. — А… Да? — окончательно растерялась блондинка. — И твои кожные покровы снова стали влажными. — Это… это называется смущение! — Адель упрямо вскинула подбородок, глядя на него снизу вверх, несмотря на всё своё плачевное и раздетое положение. — Но я не совершил никаких деструктивных действий. — У вас, кажется, понятие о личных границах вообще отсутствует… — тихо, но весомо произнесла Адель. — Вы, сэр, самый настоящий эмоциональный террорист. — Это была всего лишь фиксация параметров с моей стороны. Изучение тебя как отдельного биологического вида. — Так нельзя, — со страхом, но предельно мягко и доходчиво попыталась донести свою мысль Адель. — Я — не бездушная мягкая штука, которую можно в любой момент потрогать, пощупать, измерить и выдать: «эволюционно прекрасно сложенная система для выживания». У меня есть чувства. Шестифазник молчал, сканируя её реакцию. А Адель резко, шумно выдохнула, почти со стоном уткнувшись носом в пыльную парашютную ткань на своих поджатых коленях. Но уже через секунду снова подняла на него пронзительные голубые глаза. — Да как вам вообще это объяснить, Господи… Это неэтично! Вот представьте, если бы я вдруг подошла и начала вас без спроса лапать? — Я бы тебя убил, — без секунды колебаний ответил Сиксшот. — Ну замечательно! А у людей, знаете ли, не принято убивать на месте за такое. Подраться, наорать — ещё окей. — Ты бы в любом случае не смогла нанести мне урон. — Да я же говорю в общем, философском смысле! — Адель всплеснула руками под парашютом, уже не зная, какие ментальные метафоры подбирать. — У трансформеров разве вообще принято так близко контактировать друг с другом без веской причины? — Нет, — неохотно признал мех. — Наш корпус покрыт миллиардами чувствительных датчиков слежения. Любое их локальное повреждение тяжело восстанавливается, к тому же это сбивает общую чувствительность к враждебным электромагнитным полям в бою. Но у меня не было цели навредить тебе. Лишь научный интерес. Это — другое. — Ладно, давайте зайдём с другой стороны… — Девушка на секунду задумалась и победно щёлкнула пальцами. — Если бы вдруг вы… ну, допустим, влюбились в кого-то, а? Вы бы ведь вряд ли стали лезть к этому боту и домогаться его систем без разрешения? — … — Вот у людей всё точно так же. Только это правило распространяется на всех поголовно, вне зависимости от того, любим мы человека или нет. — Вы, органики, слишком сильно всё усложняете, — глухо резюмировал ликвидатор. — С этим спорить не стану. Странный межгалактический спор закончился молчаливой ничьей. Сиксшот развернулся, вернулся на своё законное командирское место перед главной панелью и на мгновение прикрыл оптограни, перезагружая климатические фильтры. Внутренний таймер подсказывал, что когда человек вернётся к своим нормальным двум метрам, придётся проводить тотальную дезинфекцию рубки от возможных микроорганизмов. Крейсер шёл на предельной скорости. На голографическом локаторе панели управления уже вовсю мигала чёткая, крупная сигнатура. Он почти догнал исследовательский корабль автоботов. Цель была прямо перед ним, на расстоянии одного короткого прыжка. Напасть? Разнести их щиты в клочья? Это было бы привычно. Даже забавно. Но надо ли? И что делать с Адель потом? А если не нападать? А если всё-таки атаковать? Процессор Шестифазника, всегда работавший как идеальные швейцарские часы, впервые за много веков зациклился на нелогичной, абсолютно человеческой развилке «а что, если». — Сэр, — снова позвала Адель, и её звонкий голос эхом покатился по металлическому коридору. — Я всё равно считаю, что вы прекрасный мужчина, хоть и очень странный. Харизмы у вас хоть жоп… Э-э-э! В общем, много у вас харизмы! Килотонны просто. — … — Когда я окончательно обустроюсь на новой планете, я обязательно позову вас к себе в гости. Погадаю вам по руке. Бесплатно, как почётному гостю! Расскажу побольше про аграрную биологию и свои грандиозные планы по колонизации и спасению человечества. С вами, сэр, определённо не соскучишься. — … — А знаете историю про Маленького Принца? Хотите, расскажу, пока мы летим? Жил-был на одной далёкой-далёкой планете маленький мальчик… Сиксшот медленно убрал массивные манипуляторы с приборной панели. Вспышки голограмм отразились на его шлеме, когда он аккуратно опустил ладони себе на бёдра. Великий шестифазный ликвидатор плавно прикрыл оптограни, полностью отключая лишние внешние локаторы. Вместо них он настроил свои внутренние аудиодатчики на одну-единственную, колеблющуюся частоту — на этот мягкий, тёплый человеческий голос, который продолжал неторопливо ткать свою сказку посреди мёртвой космической пустоты. Индикаторы на радаре продолжали мигать, ведя их прямиком к исследовательскому судну автоботов. И теперь Сиксшот точно знал, куда именно держит курс его корабль. Это больше не был отголосок чьего-то старого, въевшегося в подкорку приказа. Это не была навязанная директива покойного Мегатрона. Это было его собственное, осознанное решение. Решение, принятое им не как безжалостным оружием десептиконов, а как живой, мыслящей личностью.