Взбитые сливки с металлической стружкой

Время в космосе — измерение относительное. Минута? Час? День или месяц? Год? Еще больше? Сиксшот не знает, сколько прошло тысячелетии и сколько миров он погубил. Он помнит лишь голос — приказ. И он шел его выполнять. Один за другим огонь пожирал все живое. Он не слушал. Не видел. Не чувствовал. Лишь когда все кончается становится тихо. И тишина давит. Что делать, если приказов не поступает? Как быть тому, кто только и делал, что разрушал? В полумраке космического корабля удушающе тихо. Шестифазник сидит на своем месте пере панелью управления и смотрит в бескрайние просторы Вселенной. Куда он летит? Почему этим курсом решил полететь? У него приказ? Но ведь Мегатрона больше нет. Откуда эта информация в его блоках памяти? Ему кто-то это сказал? Или это снова бред процессора? Алые линзы смотрят на собственные манипуляторы. Переводятся на панель управления. Дальше — правее на соседнее сидение. Кто это? В голове не слышно даже собственного голоса. Он не знает, что это там лежит. Или кто? Какое-то существо спит прямо рядом с ним по соседству. Как он мог не заметить? Паразит пробрался на корабль? Манипулятор резко потянулся к небольшой спящей фигуреи кто-то испуганно взвизгнул. — Ебаная жизнь! Что такое?! Он резко убрал манипулятор и вопросительно уставился на человека. Точно. Человек же… Сейчас этот человек смотрит на него испуганными и встревоженными голубыми глазами. Пристально и враждебно. Но не таким страхом, как смотрели на него его жертвы. Больше от неожиданности? И так же быстро страх ее отпускает. — Это вы… Какое облегчение! — Выдохнула Адель и вытерла пот со лба. — Кошмар снился, что я потерялась и за мной гонятся. Господи… Я думала, мне конец. Это так странно… При виде его никто не расслабляется. Никто не говорит «какое облегчение, это вы!». Адель снова ложится на бочок и засыпает. Сиксшот на этот раз аккуратно преподнес свою ладонь к спящему боку человека и остановился. Он может убить ее лишь сжав в своей руке. И от понимания своей угрозы он быстро убирает руку. Он не хочет пока лететь в тишине.

***

Вынужденная остановка произошла внезапно: сбой в системе охлаждения, нестабильность в главном реакторе. Планета была органической, дышащей — слишком тёплая, слишком влажная, слишком похожая на что-то живое. Все было склизкое и липкое. Воздух есть. Удивительно, что в мире так много планет, в которых можно смело дышать человеку. Сиксшот посадил корабль на скалу, обдуваемую ветром. Сканирование показало, что атмосфера совместима. Временная стоянка. Пара часов. Ему нужно заменить детали корабля и провести полную диагностику. Жаловаться было не на что. Корабль его пережил не одно сражение и имело право на поломку. Он починит. Адель почти сразу встала у выхода, фиксируя фильтр-маску. — Я выйду с вами. Он бросил взгляд — короткий, неохотный. Он, как обычно, не ответил «да». Просто пошёл. Она — за ним. Оба спустились к зелёной низине. Всё вокруг напоминало странный гибрид леса и кораллового рифа: воздух дрожал, почва слегка пружинила. Словно они стояли на огромном воздушном шаре. Адель остановилась у одного из растений — что-то вроде шишки, но плотной, сочной, с тонким ароматом гвоздики и меда. — Это пахнет как карамель… — сказала она, глядя на него. —… — Я только понюхаю. — Нет. Сиксшот был слишком занят, чтобы следить за своим вездесущим питомцем. А Адель не очень умная, поэтому всё равно осторожно дотронулась до запретного плода. Потом — сорвала. И, когда он отвернулся всего на миг — надкусила. — Обалдеть! Как будто мед во рту тает! МММ! Божественно! Шестифазник смотрит гневно. Его ослушались. Питомец плохо себя ведет. И забывается. — Я сказал «нет». Адель замирает и поднимает виноватые глаза на огромного кона. Выбрасывает неизвестный ей плод и встает в стойку смирно, собрав пальцы в замок у себя за спиной. — Извините. Любопытство… Сиксшот вернулся к починке корабля. Он ходил вокруг перегоревшего реактора с инструментами в манипуляторах, один за другим сменяя кабели и аккуратно подсоединяя новые. Поменял датчики, почистил фильтр и уже собирался вернуться на корабль, чтобы завести двигатель, как вдруг обращает внимание на человека, который стоял у деревьев. На секунду ему показалось, что в ней что-то поменялось, но заострять внимание он не стал. Зря. Аделаида была одним из лучших и талантливых молодых ученых в сфере аграрной биологии в своей возрастной категории. Простых людей, не знающий азы науки в космос не отравили бы и это логично, что в своей сфере она была выдающейся. Пройдя десятки испытании и тестов, переговоров и подготовки, в конце кандидатов было три человека: пожилая женщина — ученый с опытом в науке +40лет, молодой парень с семьей и детьми, и двадцати семи летняя она ростом в два метра и весом за восемьдесят килограмм, любопытством и рвением помогать своему виду, без семьи и детей. Аделаида выиграла ту гонку. Но риск пребывания в космосе все равно не оправдывался. И это любопытство, что сделало из обезьяны человека, сейчас снова соблазнила Адель, так как она съела ранее то, чего есть не стоило. Девушка стояла у крона дерева и смотрела на ветвление и прожилки фауны. Она то и дело тянула синий комбенизон на себе, словно он сел после стирки. Адель собирала материалы для исследования, когда все же обратила внимание, что рукав одежды стал очень и очень короток. Она поспешила обратно на корабль и видит, что десептикон заканчивает с ремонтом. Он стоял у открытых шлюзов, смотря на нее. Гневно. Осуждающе. Взглядом, который будь его воля, то убил бы ее. — Что? — не понимает Адель причину его такого взгляда и сняла маску. — Жарко так! Тут вроде дышать можно? И тесно стало… — Глупое млекопитающее, ты совсем не видишь разницы? — А? — изогнула она бровь в непонимании, держа фильтр-маску. Ну, он, кажется, углубился в ее анатомию. Ну, она — да, млекопитающее. Не перепутал с пресмыкающимися, учитывая то, как она змеилась «под ним», чтобы он не убил ее. И вдруг, как она поняла! — Ох ты! — Восхищенно и эмоционально ахнула Адель. — Вы стали меньше! — Нет, дурная ты голова! Это ты стала больше! Адель застыла и посмотрела на свои руки. Одежда стала совсем мала и трещала по швам. Из-за того, что комбенизон был из тянущегося материала, девушка не сразу заметила, что ткань стала совсем тонкой и натянулась, как резина настолько, что стала почти прозрачной, как пленка. — Отвернитесь! — выкрикнула она, в панике закрываясь руками, зная, что комбинезон стал уже прозрачным. Сиксшот стоял в нескольких шагах. Его корпус был напряжён, оптика — ярче, чем обычно. Злится. Гневается. Бесится. Но стоит, молчит. Адель резко села на коленки и обняла себя руками. И от резкой смены положения ткань треснула и буквально лопнула по бокам, оставив ее в чем мать родила. Голой. Абсолютно беззащитной перед смертельно опасным десептиконом, вооруженный до самой кривой гайки. И в панике закричала, пытаясь хоть чему-то укрыться и закрыться от пронзительного взгляда Шестифазника, который хотел испепелить ее. Голос ее дрогнул, сломался. Слёзы потекли по щекам, она не пыталась их остановить. Рыдала. — Помогите мне пожалуйста! Сиксшот не двигался. Но и не ушёл. Он не вытянул оружие. Не развернулся. Просто смотрел. На неё. Она — дрожащая, огромная, ростом в пять метров, уязвимая до ужаса, — сидела, обняв колени, и плакала, как маленькая девочка, оказавшийся в теле великана. Он произнёс глухо: — Я сказал — ничего не трогать. — Я знаю! — всхлипнула она. — Вы постоянно говорите «нет», а я… Дура! Я очень виновата! Прости-и-те! Ы-а-а-а! Он приблизился на шаг. Она не двинулась. Сиксшот стоял молча. Смотрел. Сканировал. Адель затихла. Рыдания превратились в судорожное дыхание. Она сидела, обхватив себя руками, согнувшись так, чтобы хоть что-то прикрыть. Сиксшот проверял показания, что-то отслеживал. Его шаги были медленные, точные. Он ходил вокруг нее, но не приближался слишком близко. — Твои показатели стабильны. Рост — реакция на генетический отклик. Временный. Садись на корабль, если не хочешь тут остаться навечно. — У меня нет одежды, — выдохнула Адель, на что десептикон спокойно моргнул. — Я не могу! Я же голая! Сиксшот пожал плечами. Спокойно. Абсолютно безэмоционально. — Пойдёшь так. Я не в настроении слушать капризы питомца. Она вскинулась. — Голая? Я, вообще-то, незамужняя девушка! У нас это стыдно! — У тебя нет ничего, что я не видел у других существ. Функциональность — нулевая. — Спасибо, вы мне очень помогли, сэр. Вы просто король комплиментов! -… — Это шутка. Не злитесь. Мой психотерапевт говорил, что шутки помогают мне не слететь с катушек, учитывая мой пассивно-агрессивный нападок на окружающих. А вы говорите в такой уязвимый момент, оценивая меня, как мясо — «не функционально». Сиксшот выдал глухой корпусный гул. Возможно — подозрительно похожий на короткий сбой в модуляции, если не фыркание. — Тебя никто не оценивал. — У вас проблемы со вкусом, сэр. Думаете, что кофе — это абсурд, а обнажённое тело — просто инженерный дефект! — Технически — да. Адель взвыла, сидя на коленях и прикрываясь руками, заломив голову к небу. — Прошу вас, найдите мне что-нибудь, что я могу на себя накинуть. Я вас умоляю! Сиксшот сканировал. Показатели нестабильны, но не опасны. Форма — фиксированная. Изменений — ноль. Но эффект съеденного плода должен рано или поздно сойти на нет. Ждать так долго он не может. Оставить ее? После того, что он уже ей сделал и таскался на ярмарку? Это все равно, что купить все для хомяка, начиная от клетки и еды, заканчивая всякими игрушками, но в конце не купив самого хомяка. Злится он? О да, еще как. И она это видит. Но с другой стороны. Смешно? Тоже да. Сиксшот заскрипел металлом — не от злости, а от раздражения, граничащего с отчаянным смирением. Убить проще… Ладно. В последний раз. Он резко развернулся, прошёл к грузовому отсеку судна. Копошился, искал что-то, перекладывал и вытащил старый парашют. Грязный, порванный в нескольких местах, с логотипом какой-то давно исчезнувшей фракции. Ткань была плотной, тускло-синего цвета. Пахло чем-то забытым, как из бабушкиного чердака. Он швырнул его рядом с ней. — Завернись. Адель замолчала. Потом — уже тише: — Это… парашют? — Да. — Спасибо. Адель заворачивалась, возясь и ёрзая, как будто укутывалась в полотно площадью с футбольное поле. Через пару минут выдала: — Простите меня… Я больше не буду. Сиксшот даже не обернулся. Зашел на борт корабля. И Адель юркнула следом. Теперь ей кажется, что судно далеко не огромное. Большое — да, но не гигантское. Таких, как он поместилось бы наверное ботов шесть-семь впритык. Адель села на пол и укуталась сильнее. Но ноги все равно стали торчать из-под плотной ткани. И наконец-то, закрыв шлюзы, Сиксшот посмотрел на нее. Точнее на ее торчащие длинные ноги. Светлокожая, блондинка, голубоглазая. Ему она кажется блеклой и бесцветной. Неинтересной. Шестифазник возвращается на свое место и готовится к полету. Включает аппаратуру, что-то переключает, крутит. А Адель сидела на полу и смотрела на часть его спины, что видно с места ее наблюдения. — Сэр, я, кажется, еще расту, — к слову говорит она. — Я больше, чем корабль не стану? Сиксшот на удивление Адель был очень терпеливым. Она даже сомневалась — так бы ее терпели автоботы? Огромный кон встает на серво и аккуратно выходит на небольшой коридор, где она и сидела. Нажав на кнопки у себя на предплечье, робот вытянул в ее сторону манипулятор, после чего красный лазер отсканировал ее сидящее тело. Адель не видела, какие показатели у него появились, но видела, что он что-то читает и сравнивает. — Температура твоего тела и частота сердечных сокращении незначительно выше нормы. Другие показатели без изменении. Скоро должна вернуться к своему размеру. Она вздохнула. — Есть хочется. — Нет. — Ну, может, хоть… глоток воды? — Ещё один импульс в системе пищеварения — и тебя расплющит, как плохо собранный шаттл. — Прекрасно. Время тянулось, как растаявший мармелад: ни смысла, ни темпа, ни финала. Адель то сидела, то ложилась, то снова сидела — вся в парашюте, как экстравагантная палатка на ножках. Ноги длиннее не стали и на этом спасибо. Сиксшот каждые пятнадцать минут возвращался к ней и снова сверял показатели ее гигантского тела (по сравнению с ее настоящим телом) и снова садился за штурвал. — Сэр, — аккуратно обратилась блондинка. — Почему вы не злитесь? Шестифазник слабо обернулся на своем месте и бросил косой ленивый взгляд. — Ты — слишком жалкое, глупое и никчемное существо, чтобы на тебя злиться. Это ниже моего достоинства. Аделаида смотрит молча хмурым, бесстрастным и невозмутимым лицом. Так ее еще никто не унижал. Но хозяин — барин. Тут не пожалуешься. — Но с тобой интересно говорить, — добавил кон. — И тем не менее твой вид убил Мегатрона, часть автоботов и десептиконов после войны, не имея сильного корпуса, как у нас. Это что-то да говорит о вашем уровне интеллекта, чем вы и выживаете. А твоя нелогичность есть то, что видишь впервые — любопытство, чего не отнять и не унять у живого органического существа. Он говорил это не как похвалу или как укор. Просто факт. Словно он принял ее существование, как данность. Адель почему-то глупо улыбнулась. Она понимала, что этот трансформер был куда старше ее и даже, наверное, старше всего человечества, отчего и мудрость, и зрелость в нем была на достаточно высоком, и для нее недосягаемом, уровне. — Вы мне нравитесь, — честно признается девушка и сильнее укуталась в парашют. — После таких слов я почти в вас влюблилась, сэр. Сиксшот замирает, а потом медленно оборачивается. В его взгляде алых линз читалось — «не надо это самое то самое». Долго смотрел на нее. Не как на девушку его мечты. А больше как на биомассу нового образца. Встал. Медленно подошёл. Адель не сразу поняла, что он двинулся, пока не навис над ней, немного согнувшись пополам. Слишком глубоко ушла в свои мысли. А когда подняла взгляд голубых глаз, то встретилась с его алыми, блядь, прожекторами глазищами! — Что?.. — она насторожилась, подтянув парашют к подбородку. Он вдруг, без предупреждения, аккуратно — но решительно — взял её за кисть. Она вздрогнула. — Тихо-тихо-тихо! — Затараторила Адель, прижимаясь к стене плотнее и вырвав руку. — Я не в прямом смысле имела ввиду! То есть в прямом, но не настолько прямо! Вы мне нравитесь, но вряд ли наши отношения настолько близки стали за столь короткий срок для таких близких контактов! Вы меня поймите правильно, я не такая ветряная, хоть и выгляжу так! Да и наши отношения многие не поймут! Я-то пойму, но вот моя мама… Да, моя мама умерла, но все же! Дух ее не будет рад! И к тому же, прежде чем все вот это вот будет я бы хотела хоть прелюдии немного — слов, ложных обещании и эмоциональных качели хотя бы! Да и узнать вас поближе это тоже важно! Хотя бы знак зодиака. Главное не скорпион! И не рыба! И не водолей! -… — Не бейте меня. Сикшот глубоко провентилировал внутренние системы и выпрямился. Приложился двумя пальцами к переносице между линз, прикрыл оптограни и досчитал внутри себя до пяти. — Дай руку, — как можно спокойнее говорил десептикон и вытянул свой манипулятор. Адель сглотнула ком в горле, но вытянула левую руку, которую если оттяпают не так жалко будет, как правую. Он сжал её руку немного. Смотрел на кожу. Медленно провёл большим пальцем по внутренней стороне ладони. Осторожно, как если бы проверял целостность мягкой детали. Или человек на ощупь знакомился с кошкой. — Ты мягкая. Адель уставилась на него с выражением лица — «что, простите-извините». — И липкая. — Эээ… Это пот. — Функция охлаждения? — И смущения. А теперь, пожалуйста, отпустите, пока я не начала вонять от страха. Сиксшот отпустил. Без комментариев. Стал сканировать человека. Снова и снова. — Это пик твоего роста — двенадцать метров по меркам ваших измерении. Температура тела стала ниже, но влажность воздуха вокруг повысилась. Из-за тебя. — Простите, что потею. Иногда мне самой противно бывает. Он пока на место не возвращался. Настраивал влажность воздуха по небольшой панели управления рядом с ней. Этот робот даже не шелохнулся! Как будто просто осмотрел объект, вернул на полку и забыл. Это даже оскорбительно. Адель проворчала: — Это, между прочим, межрасовое сексуальное домогательство. Только очень унылое. Он не ответил. Пауза. Тишина длилась ещё минут десять. Сиксшот продолжил настраивать и другие прелести своего корабля, будто вошел в азарт или снова задумался о чём-то своём. Потом сказал, почти буднично: — Вы, люди, неприменимы в инженерии и на войне. Но эстетически вы оформлены неплохо. Адель подняла брови и приподнялась из-под парашюта. — Э-э… Что? — Непрактично. Но и ничего лишнего. Больше уж много недостатков, но в целом — целостная конструкция. — Это был комплимент или инженерный разбор? — Не зная стоит ли благодарить или пропустить мимо ушей спрашивает Адель. Он не ответил. Вместо этого перевел на нее свой взор и закрыл щиток. Осмотрел и отсканировал с ног до головы снова и подошёл со стороны ее ног. И без предупреждения учудил, взяв её за щиколотку своими огромными металлическими лапищами. — Эй! — она вскрикнула, пытаясь прикрыть коленки парашютом. — Что на этот раз?! Меня такой внезапный интерес сильно тревожит! Он слегка сжал, аккуратно проверяя подвижность сустава. Его голос был ровный, почти скучающий: — Конструкция суставов феноменальна. Такое создать не каждый сможет, даже среди нашей расы. Положение костей и хрящей, гибкость суставов превосходна. Баланс между опорой и мобильностью сохранена в идеале. У вас есть пальцы, что дает преимущество в тихом передвижении путем перекатывания с пятки на носок. Эволюционно прекрасно сложенная система для выживания, если не брать во внимание хрупкость ваших костей и кожных покровов. Адель замерла, не зная, что делать. Вырвать ногу из его манипулятора? А если это его разозлит? Но ничего лучше, чем медленно краснеть — как чайник, доходящий до кипения, она не придумала. — Вы… серьёзно? — Да. Они привлекают внимание. — Вы… извращенец? Сиксшот ожидал такого обращения к себе, поэтому не растерялся. Не выпуская человеческую ногу, он уверенно и непрошибаемо смотрит в растерянные голубые глаза. — Необоснованное обвинение. -… — Вы называете нас гуманоидами — похожими на вас, но на вышесказанных плюсах мобильность твоего тела заканчивается. К тому пример коленный сустав — нестабильный и… — говорил кон буднично и потянулся к торчащей коленке другим манипулятором, но тут же получил ощутимый шлепок рукой по пальцам. Замер. — Ты права. Я увлекся. -… Десептикон встает и выпрямляется. Снизу вверх он кажется еще больше и страшнее. Адель сидела, как в воду погруженная и с набитым ртом, смотря на него с выпученными глазами, стыдливо прячась под парашютом. И кое что снова привлекает его внимание. — Ты сменила цвет. — А… Да? — Растерялась еще больше она. — И стала влажной. — Это… называется смущение, — говорит девушка, смотря на него прямо снизу вверх не смотря на свое плачевное положение. — Но я ничего не сделал. — У вас кажется понятие про личные границы не существует… — Тихо произнесла Адель. — Вы, сэр, эмоциональный террорист. — Это была фиксация параметров с моей стороны тебя, как отдельного вида. — Так нельзя, — со страхом, но все же аккуратно попыталась донести свои мысли Адель. — Я — не мягкая штука без чувств, которую можно потрогать, пощупать, измерить, и сказать «эволюционно прекрасно сложенная система для выживания». Он молчал. А она выдохнула — резко. Почти со стоном и нырнула носом в пыльный парашют на своих собранных коленях. Но потом снова подняла глаза на него. — Да как вам вообще объяснить, Боже… Это неэтично. Если бы я вдруг начала вас лапать? — Я бы тебя убил, — ответил тут же Сиксшот. — Да, а у людей не принято убивать сразу. Подраться — еще окей. — Ты бы не смогла меня убить. — Я говорю в общем и целом смысле. У трансформеров разве принято так близко контактировать друг с другом? — Удивилась Адель, уже не зная, как донести свои мысли. — Нет. Потому что весь наш корпус состоит из датчиков слежения и любое их повреждение тяжело восстанавливается и сбивается чувствительность к враждебным электромагнитным полям. Цели навредить тебе у меня не было, лишь научный интерес. Это — другое. — Ладно, тогда по другому… — Задумалась девушка и щелкнула пальцем. — Если бы вдруг вы влюбились в кого-то, а? Вы бы вряд ли стали лезть и домогаться без разрешения. -… — У людей так же, но на всех вне зависимости от того, любим мы или нет. — Вы все усложняете. — С этим не спорю. Спор закончился на ничье. Сиксшот вернулся на свое место у панели управления и прикрыл оптограни. Когда человек вернется к своим размерам нужно дезинфицировать помещение от возможных живых организмов. Он почти догнал корабль автоботов и держал в поле видимости локатора на панели. Напасть? Было бы забавно. А надо ли? А что потом? А если не нападать? А если напасть? А если нет? Шестифазник мотнул шлемом. — Сэр, — позвала Адель своим звонким голосом. — Я все равно считаю, что вы прекрасный мужчина, хоть и странный. Харизмы хоть жоп… Э-э-э! Много у вас харизмы! -… — Когда я обустроюсь на новой планете, то позову вас погадать. Бесплатно. Расскажу про аграрную биологию и свои грандиозные планы по колонизации человечества. С вами не соскучишься. -… — Знаете историю про Маленького Принца? Хотите расскажу? Жил был мальчик… Сиксшот убрал манипуляторы с панели управления и положил перед собой на бедра. Прикрыл оптограни. Стал вслушиваться в человеческий голос. Он знает, куда летит. И это был не чей-то приказ, а его собственное желание. Как личности.