Answered By You

      Им нужно было поговорить, а это означало, что Реджинальд и Райт вообще не разговаривали друг с другом наедине в первую неделю после возвращения на орбитальную станцию.       Это было не из-за отсутствия попыток. Хотя первые три дня, если честно, Реджинальд целенаправленно брался за работу, которая отделяла его от Правой Руки. К концу недели у него было достаточно контроля над своими эмоциями, и он подумал, что готов попытаться разобраться в том, что произошло между ними в конспиративной квартире. Этот момент, к сожалению, совпал с тем, когда Райт понадобился в бессрочной миссии, вне станции и в режиме радиомолчания. В одно мгновение его отдаление от Реджинальда превратилось из выбора в тяжелую утрату.       Четвёртый день отсутствия Райта выглядел так, как будто собирался превратиться в еще одну ужасную ночь. Он почти успешно погрузился в бюрократию в отведенные ему рабочие часы, но помимо всех других его проблем, в жизнь Реджинальда снова проникла бессонница. Потускнение освещения станции сигнализировало о том, что вечерняя бессонница вновь расползалась по нему, как сыпь. Реджинальд, не поужинав, удалился в свою комнату. Ему нужно было отвлечься от всего. Это было ему важнее, чем еда, и, поскольку Генри запретил ему проводить всю ночь за работой, было только одно, что могло ему помочь.       Кресло пилота было просто находкой. Реджинальд откинулся на нём как можно дальше, закрыв глаза и наслаждаясь ощущением сопротивления и изменения центра тяжести. Чтобы удержаться на нём, он уперся ботинками в нижнюю часть панели управления. Это было приятно, это было прекрасно. Он мог оставаться в таком состоянии часами.       Подскакивающие ноги должны были рано или поздно попытаться подняться, но Реджинальд тщательно направлял тревожную энергию вверх по своему телу, пока вместо этого не смог выпустить её через руки. Скрежет кожи о кожу присоединился к его дыханию, пальцы в перчатках двигались по подлокотникам в размеренном танце. Он практически притворился, что вернулся на дирижабль, и ему не о чем беспокоиться, кроме мелочей, стоящие на последнем плане.       Звон входящего вызова по внутренней связи грубо ворвался в его грёзы, и Реджинальд чуть не упал со стула. Поймав себя на неловком движении, он сумел протянуть руку и ударить ладонью по кнопке ответа, прежде чем она успела перейти в его систему обмена сообщениями.       — Хэй, э-э, — раздался голос Бёрта Кёртиса, не дожидаясь подтверждения или приветствия. — Босс знает, что уже поздно, но он хочет, чтобы вы были в конференц-зале как можно скорее. Элли и Правая Рука вернулись с той миссии, и он проводит собрание.       Он повесил трубку без всяких церемоний, даже не удосужившись ответить, и только через тридцать секунд после того, как звонок прервался, Реджинальд, застыв на месте, понял, что его пульс зашкалил. Он одновременно сожалел и не сожалел о пропущенном ужине: отсутствие еды означало, что его эмоциональное положение было не в лучшей форме, но с тем, как его желудок выворачивался, будто стараясь заработать золото по сальто, он не был уверен, что сможет сдержаться.       Реджинальд не мог никому рассказать как он это сделал, но ему удалось добраться до конференц-зала. Генри уже был там в пижаме, что побудило Реджинальда свериться со своими карманными часами, когда он садился за столом, и нахмурился, увидев, что он, очевидно, снова потерял счёт времени. Два часа ночи, а он всё ещё был в своей дневной одежде, позор. Было бы куда предпочтительнее прийти в пижаме.       Тем не менее, в данный момент у него были более высокие приоритеты. А именно, другие Топпаты, которые вошли в комнату за ним.       Райт выглядел уставшим, но здоровым. Это зрелище заставило что-то в груди Реджинальда всколыхнуться, точно так же, как это было всегда, когда он встречал его после опасной миссии. Ещё до их столкновения с Генри ему никогда не нравились какие-либо ограбления или разведки, которые они не могли провести вдвоём. Мало что раздражало его сильнее, чем отсутствие контроля над каждой потенциальной переменной, касающейся безопасности членов Клана, даже когда он был полностью уверен в их мастерстве.       Элли выглядела здоровой и бодрой, даже шумной, и Реджинальд улыбнулся ей. Такая энергия захватывала. Она доказала, что является очень хорошим помощником шефа, и он с нетерпением ожидал увидеть, куда пойдет её карьера.       Прошло какое-то время, пока они дожидались других членов Клана. В конце концов, Реджинальд сцепил пальцы на столе, чтобы не ёрзать ими. Дабы эффективно представить свой отчёт, Райт и Элли сидели рядом друг с другом, а это означало, что сейчас Правый был напротив него, а не рядом с ним — отличная позиция для случайных пересечений взглядов, с которыми Реджинальд не мог ничего поделать.       Он вёл внутреннюю войну с самим собой. Попытаться поймать его после собрания или нет?       В какой-то момент Правый поймал его взгляд, вызвав прилив адреналина в крови Реджинальда, но затем в комнату вошёл последний Топпат, и разбор полётов начался. Это была увлекательная встреча. Детали миссии до этого момента были лишь служебной информацией, так что практически всё для Реджинальда было новым, и это было очень кстати для него — раньше его огромная концентрация на вопросах, связанных с кланом, успокаивало нервы. Всякий раз, когда ментальная система давала сбой, такие отчёты помогали, как и сейчас. На самом деле, к тому времени, когда Генри заканчивал слова, он почти забыл, что у него на заднем плане был личный кризис.       Однако, если начать что-то забывать на медленном огне — это никогда не приведёт ни к чему хорошему, и когда люди начали вставать, чтобы покинуть конференц-зал, метафорическая плита Реджинальда загорелась. Должен ли он что-то сказать? Что будет звучать естественно? Взгляд Райта снова встретился с его взглядом, и, если Реджинальд правильно его понял, в нём была нерешительность, что-то, что выглядело так, будто он тоже думал о том, чтобы заговорить, и это было просто реактивным топливом. Он чувствовал себя одновременно слишком горячим и липким.       — Реджинальд?       Мир остановился. Ему пришлось оглянуться, чтобы убедиться, что он правильно расслышал, и да. Это был голос Генри. Шеф всё ещё сидел и смотрел на него.       — Не можешь ли ты остаться на минутку, пожалуйста? — спросил он. — Я хотел бы поговорить с тобой.       — Да… Да, Конечно.       Реджинальд бросил последний взгляд на Райт, но, поскольку в словах Шефа явно подразумевалось «наедине», другой мужчина ушёл вместе со всеми. Однако, уходя, Райт оглянулся через плечо ухода, и он ухватился за это.       Когда они остались наедине, Генри подался вперед в своём кресле. Упёршись локтем в стол, он подпер рукой подбородок, посмотрел Реджинальду в глаза и произнёс одну фразу.       — Я знаю, что ты хотел меня убить.       по спине Реджинальда пробежал лёд, что Генри, казалось, видел и понимал.       — Не волнуйся, — продолжил он. — Я знаю, что ты передумал. Это то, что я хотел бы подчеркнуть.       Изнутри Реджинальда грызла паранойя, которая не давала поверить в добродушие босса. До сих пор всё в жизни кричало, что его вот-вот расстреляют. Напомнив себе, что Генри, как правило, говорил только то, что имел в виду, он заставил себя принять слова за чистую монету.       — Так, эм, продолжайте?       — В тебе есть тьма. Я видел это в твоих глазах как раз перед тем, как ты поднял меня. Я знаю, что это было, потому что я видел то же самое раньше. В зеркале, — Генри вздохнул. — Мне не привыкать к насилию. Я обдумал некоторое… Я совершал вещи, которые хотел бы вернуть, но знаю, что не смогу. Но они научили меня делать лучший выбор. Чтобы не быть таким эгоистичным, — он вгляделся в лицо Реджинальда. — Я вижу, что ты делаешь то же самое. Как усердно ты сейчас работаешь над тем, чтобы делать правильные выборы. И я хотел, чтобы ты знал, что я собираюсь стать таким лидером, который будет ценить и вознаграждать это везде, где только может… — его итак тихий голос стал ещё тише. — Потому что, я думаю, все мы заслуживаем как можно более хорошего конца.       Генри некоторое время смотрел вдаль, затем, будто бы стряхнув с себя некую тень, которая держала его, снова сосредоточился на Реджинальде с лицом, которое не выражало ничего, кроме доброты       — И теперь, когда я всё это сказал, надеюсь, ты поверишь, если я скажу следующее: если я не обижаюсь на тебя после всего, что произошло, он тоже не станет.       Сначала Реджинальд был сбит с толку. Однако, чем больше он думал об этом, тем меньше удивлялся. Шеф щеголял своей понимающей улыбкой после того, как рассказал о титуле Правого и о том, что это значит для него; он мог признать, что, скорее всего, были и другие случаи, когда он позволял определённым вещам проявляться, возможно, даже не осознавая. Со смиренной забавой, направленной на себя, он спросил:       — Мои опасения так очевидны, хм?       Генри пожал плечами.       — Я могу просто быть чрезмерно наблюдательным. Отслеживание мелких деталей — вот что сохранило мне жизнь, — менее легкомысленно он добавил. — И меня волнует, что происходит с моими друзьями.       Всё, что он мог сделать в ответ, это моргнуть, он был действительно тронут.       — Ты хороший человек, Генри, — наконец сумел пробормотать он.       — Не позволяй слову выйти наружу, — подмигнул Шеф.       Вскоре их пути разошлись. Реджинальду показалось, что что-то у него на душе стало… спокойнее после разговора. У него было чувство, что Генри никогда не перестанет его удивлять. У него появилась уверенность в том, что, хотя изначально он сделал это, чтобы спасти свою шкуру, назначение этого человека следующим шефом было одним из лучших поступков, которые он сделал во время своего собственного руководства.       Какое-то время он бродил по коридорам, не чувствуя сонливости, несмотря на поздний час, и задумался до такой степени, что почти не ощущал холода. В конце концов его шаги замедлились, почти сами по себе, и он обнаружил, что они привели его к двери Правой Руки. Некоторое время он смотрел на неё, закусив губу; с успокаивающим вдохом он принял неизбежное и постучал.       Учитывая, что он видел его менее часа назад, Реджинальд не был готов к приливу тоски, которая охватила его, когда Райт ответил. Мельком покачиваясь на каблуках и стараясь говорить ровно, он встретился взглядом с любопытством собеседника.       — Могу ли я войти?       Райт кивнул и чуть отошёл, чтобы пропустить его. Реджинальд подошёл к неопределенному месту и остановился, глядя на звёзды, мерцающие за окном. В его венах учащался пульс, но руки на этот раз были неподвижны.       — Я рад, что ты дома, — Реджинальд начал разговор первым. Прежде всего ему нужно было, чтобы он это знал. Он преподнёс это как извинение за свою неспособность нормально общаться в те первые несколько дней после возвращения из джунглей.       — Я тоже, — ответил Райт, и когда он добавил: «Я скучал по тебе», Реджинальд почти вздрогнул. Воспоминание об его объятиях было очень сильным. Оно приходило к нему снова и снова, пока он лежал без сна в своей постели последние несколько ночей, но теперь, в присутствии этого человека, его эффект увеличился в десять раз.       Ему нужно было снова взглянуть на него, и поэтому Реджинальд обернулся. Принимая во внимание каждую деталь его лица, честность и та же нерешительность, как будто Райт хотел что-то сообщить, но всё же опасался, как это будет воспринято. Это ударило как копье болезненным сочувствием. Реджинальд тоже хотел сказать больше, но его обычно бездонный запас слов казался сухим. Были ли для этого вообще слова?       Тишина затянулась       — Итак… Чего хотел шеф? — Райт первый прервал её.       — Именно то, что он сказал. Просто поговорил со мной, — к Реджинальду вернулась его кривая досада, но он чуть приподнял уголки губ. — И то, что он сказал… я думаю, это было именно то, что мне нужно было услышать.       — В нём действительно есть что-то особенное.       Реджинальд сглотнул. Для Райта дать такую ​​оценку с одобрительным тоном значило очень много.       — Тебе непросто смотреть, как я отношусь к нему с дружелюбием, — сказал Реджинальд. Это не было вопросом, это была констатация факта. — С моей стороны было ошибкой не сказать тебе раньше, что я признаю и уважаю тебя за то, что ты не затаил обиду. Или, по крайней мере, не проявлял подобного, — мысленно он представил себя заместо висящего Генри снаружи поднимающейся станции. — Сдерживать такое — непростая задача.       — Это… сложно, — признал Райт. Он скрестил руки на груди, глаза устремились к потолку. — Но я знаю, когда нужно ставить благо Клана на первое место. Я устрою парню взбучку, когда он этого будет заслуживать, но пока у него всё не так уж плохо. И он определенно знает, как выбрать второго в команде.       Под конец он снова смотрел на Реджинальда и почти улыбался, и Реджинальд мог только смотреть в ответ с восхищением. Его встреча с этим человеком стоила больше, чем любое состояние, которое он когда-либо крал.       Однако истинная причина, по которой он был здесь, всё ещё горела в нем, и он наконец набрался храбрости, чтобы озвучить её. Он не мог больше выносить собственное дрожание.        — Что насчёт меня? Я… сложный человек?       — С чего тебе быть таким? — моргнул Райт.       Правый действительно был в замешательстве, что сбило Реджинальда с толку.       — За то, как я поступил во всей той неразберихе, — пояснил он тихим голосом. — Как я… Как я бросил тебя, и всё остальное, с чем тебе приходится жить сейчас, — в его горле застрял камень, но он с трудом продолжил. — Что ты умер на какое-то время.       Райт уставился на него.       — Блять, Редж, это… Это то, что заставило тебя вести себя так уклончиво? — он широко указал на себя кибернетической рукой. — Ты не приложил руки ни к чему из… этого. То, к чему я пришёл, зависело от моего собственного выбора. Моего. — Он подошёл ближе, когда сказать было уже нечего. Недоумение сменилось твёрдостью, которая была не гневом, а скорее искренней, почти отчаянной уверенностью. — И я бы сделал то же самое снова.       Реджинальд быстро моргнул от внезапной расплывчатости в глазах.       — Это не имеет для меня большого смысла, — пробормотал он, а затем сдался и вытер глаза манжетами рукавов. Эта волна отпущения грехов была для него слишком сильной, чтобы осознать всё сразу. — Но я ценю это.       Наступила пауза. Райт замолчал и посмотрел в сторону стены.       — В последнее время ты тоже не очень вразумляешь меня, — голос был низким и грубым. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я был так близок после всего, что случилось.       Непонимание Реджинальда, должно быть, проявилось на его лице, потому что Райт мелькнул изумленным взглядом, когда растерянное молчание первого заставило его оглянуться назад. Прошли долгие секунды, и затем, как нож между рёбрами, он произнёс почти неслышное пояснение:       — Обычно люди выбрасывают сломанные инструменты.       Дыхание Реджинальда стало настолько неглубоким, что по краям поля зрения у него появились пятна. Выбросить его?       — Райт, ты моя правая рука. Как я мог выбросить часть себя?       В комнате воцарилась звенящая тишина. Когда Райт всё же смог промолвить что-то, в его голосе прозвучала сиплость, которой Реджинальд никогда не слышал ранее.       — Что ты сказал?       — Я говорю, что влюблен в тебя двенадцать лет, — прохрипел Реджинальд. — и тот факт, что я осознал это только недавно совершенно не имеет значения, поэтому я бы предпочёл не уделять этому внимание, — Его голос сорвался на грани.       Даже настоящая молния не оставила бы Правого настолько поражённым. Но, пока Реджинальд смотрел на это, неприкрытый шок превратился в нечто неописуемо мягкое. Сперва Райт сократил оставшееся расстояние между ними, а затем сделал ещё кое-что получше: поднял руки, чтобы обнять его. Он прижал его к груди, и Реджинальд почувствовал тепло его дыхания на своем ухе, когда мужчина хрипло хихикнул.       — Я люблю тебя, Редж…       Не только то, что он это сказал, но и то, как он это сделал — почти вздохнув, такой небрежный, такой искренний — заставило Реджинальда растаять. И снова это ощущение — это состояние, как бальзам на ноющую рану, которую он едва осознавал. Он не мог контролировать своё дыхание.       — Скажи это ещё раз, — прошептал он.       — Такой жадный, — последовал шутливый ответ.       — Это практически обязательное условие для вступления в Клан, — поддразнил в свою очередь Реджинальд, но затем сглотнул. Он отстранился ровно настолько, чтобы иметь возможность смотреть в лицо Райт. Никогда в его жизни не было момента, когда он чувствовал бы себя более уязвимым, чем сейчас. — Скажи мне это ещё раз. Пожалуйста.       Органический глаз Правого светился. Тот же самый из их ночи в убежище, тот же, что и после первой речи Реджинальда в качестве лидера клана, тот же самый из других бесчисленных моментов в их жизни, которые до сих пор Реджинальд не имел решимости назвать.       — Я люблю тебя.       Бывший шеф задрожал, прислонился лбом к правой руке и закрыл глаза.       Космос был мирным. И на этот раз, Реджинальд был таким же.