"Eden"

       Изувеченный труп некогда красивой актрисы лежит на металлическом столе. Платье с остальными предметами гардероба были сожжены в угольной печи после того, как Лиён скончалась полчаса назад. Поварский нож вонзили в сонную артерию на шее, вызвав мгновенную смерть. Хёнждин всегда пользовался этим способом, так как остальные части тела были важны для него. Кровь до сих пор стекала на холодную поверхность стола медленно, небольшими каплями по уже начерченной алой дорожке. И без того бледная кожа обрела холодный оттенок белого, как у фарфоровой куклы. А Хёнджин молча смотрел в её глаза: выжидал момента, когда она снова закричит, попросит остановиться, будет умолять пощадить. Ничего не происходило. Глаза девушки были мертвы. Из них не уже не капают слёзы, губы не двигаются, кривясь от боли с дрожью. Повар до этого никогда не приступал к процессу расчленения тел, пока они не перестанут подавать хоть какие-либо признаки жизни. Он всегда обладал непоколебимым терпением, а если это связано с кулинарией, то может ждать дольше вечности. Наконец, вооружившись филейным ножом — с самым острым и длинным лезвием, тот мастерски разрезал плоть от груди до пупка. Чтобы вынуть сердце меж лёгких пришлось аккуратно разломать грудную клетку кухонным топориком, после убирая каждую, создающую преграду, кость руками. На одноразовых перчатках образовались дырки от этих манипуляций, но Хван успокаивал себя, напоминая о сочном вкусе сердца в соусе. Плавными движениями рук тот продолжил разрезать вены, идущие от желаемого куска мяса. Теперь можно погрузить его в раскаленную сковороду с нужными ингредиентами. С остальной частью он разберется завтра. Только нужно не забыть отнести труп в холодильную комнату.

***

      Ужин оказался слишком поздним и плотным, по его мнению. В следующий раз стоит ограничиться небольшим количеством мяса с бедёр, буквально на одну порцию и вином. Если и желудку не понравилось, что его побеспокоили в час ночи, для самого Хёнджина трапезничать в безлюдном роскошного зале ресторана более чем было удовлетворительно. В такие ночи он по-настоящему наслаждался своей жизнью. Всматриваясь в золотистые узоры, напоминающие ветви вьюна на стенах, он, особенно чувствует, насколько счастлив. Губы в привычной для него манере расплываются в улыбке, когда взгляд находит то самое незаметное пятно уже давно засохшей крови. Мужчина всегда улыбается, был лишь один случай, когда кто-то из персонала увидел его раздражённым из-за критики подвыпившиего шеф-повара из Японии. Это раздражение он подавил спустя минуту, снова заулыбавшись, и гордой осанкой он вернулся на свой пост. Сейчас причиной приятных чувств служит воспоминание о другом.       В тот день «Eden» посетила телеведущая из, набравшего широкую известность, реалити-шоу. Хотя сам Хёнджин слышал только имя этого шоу и его ведущей. Он прекрасно знал эту телеведущую ещё несколько лет назад. Тогда она училась в университете Сеула. Его лучший друг привёл её на вечеринку в честь своего девятнадцатого дня рождения. Её самодовольное и в то же время по-детски наивное лицо навсегда запечатлелось в его памяти. Тогда у него впервые за всю жизнь появилось желание убить человека. Возможно, это было самым сильным и ярким чувством за весь период, и по сей день. Потому что было больно осознавать, сказанные другом слова. Больно и шокирующе. «Это моя девушка — Чонхи. Мы с ней познакомились в баре месяц назад. Не обижайте её или надеру вам всем задницы», — после этого компания друзей парня громко гудела и смеялась вместе с ним. Все, кроме Хвана. Он тоже был знаком с ней, только впервые он её увидел четырьмя месяцами ранее, не в баре, а в танцевальной студии, которую он посещал после занятий в университете. Её лицо казалось не таким отторгающим, когда она впервые появилась в студии — длинная челка спадала на большие глаза, делая её ещё милее. Она напоминала щеночка. Плавные и ритмичные движения в такт музыки делали её более очаровательнее. Только вот, когда друг обнимал за плечи Чонхи, иногда целуя в щёку, её миловидное личико ни что бы не украсило так, как её собственная кровь.       Почему они вместе?       Шеф-повар пригласил Чонхи так же, как и Лиён — в одиннадцать ночи и ждал у чёрного входа. Так же провел вовнутрь, заперев плотно дверь. Но начиналось всё не столь мрачно. Хёнджин и Чонхи сидели за столиком, вспоминая о прошлом. Им было весело говорить о своих юношеских шалостях, о том, как они мечтали, что будут прославленными танцорами, ведь в танцах им не было равных, пожалуй, во всем городе, а может и в стране, как они считали. А позже, следуя цепочке воспоминаний, девушка заговорила о её отношениях с тем самым закадычным другом Хёнджина. — Ты ревновал меня к Феликсу, я ведь угадала? — она звонко засмеялась. — Ах, как мы любили друг-друга… Даже удивительно, что мы легко расстались, когда он, вдруг, заявил, что переезжает в Австралию!       Хёнджин нервно разрезал ножом свиные рёбра, слушая ту. Отвечать и продолжать это ему хотелось меньше всего, а ведь его начала отпускать давняя зудящая боль. Ему показалось глупым, что он внезапно возненавидел Чонхи из-за порыва ревности. А она решила по новой нанести удар. — Почему ты замолчал? Значит, ревнова-а-ал. — смех повторился. Девушка встала с места и села на чужие колени, лицом к лицу. Под градусом она это сделала или нет, Хёнджин не понимал. — Ты тоже всегда мне нравился. Когда я услышала, что ты стал известным поваром, то подумала, что ты стал пузатым мужчиной с бородкой и морщинами под глазами, а ты такой красавчик. Я не вижу кольца и девушки у тебя тоже нет. До сих пор мечтаешь обо мне?       В этот момент его глаза загорелись каким-то ярким огнём, он положил левую руку на бедро, лаская его. Он словно пытался этим успокоить свой гнев, который с каждой, произнесённой фразой Чонхи, хотел вырваться наружу. Нервно сглатывал пережёванное мясо, продолжая улыбаться. — Ну же, Джинни, ты же не просто поболтать позвал меня ночью в свой ресторан. Покажи мне свою любовь, сладкий.       Эта сука сама виновата, она сама спровоцировала его. Такие не заслуживают пощады, прощения, понимания. Кара должна настигнуть их в ту же секунду. По области плеча и ключиц Чонхи быстро прошелся столовый нож. Он не такой острый, как другие виды кухонных ножей, но в руках умелого повара — это тоже нехилое оружие. Ошарашенная подобной реакцией, та выпрыгнула с Хёнджина и попятилась назад. «Что с тобой такое?!» — она побежала к главному выходу с удивительной скоростью, а дверь не собиралась отпираться. За ручку дёргали со всей силой, толкали на себя, но ничего не получалось. Рана только углублялась от активных движений, кровью испачкан верх платья. Единственным способом спастись был чёрный выход. Она успевает добежать, Хван всё ещё остался сидеть на месте. Кажется, он не меньше удивлен от содеянного. Он просто физически не способен догнать её, если снять туфли и двинуться к противоположной двери. Застежка второй туфли, по закону подлости, не расстёгивалась. Исчерпав всё свое терпение, Чонхи решила, что не будет снимать чёртову туфлю. Золушка смогла, сможет и она. Только за Золушкой гнался мирный принц, а не яростный шеф-повар с ножом. Когда она повернулась, Хёнджин уже был позади. То, что он сидел на месте на самом деле самообман от разума девушки. Во второй раз нож поразил живот, в третий раз тоже живот, но на несколько сантиметров ниже, в четвёртый раз на несколько сантиметров выше. Так продолжалось порядка двадцать раз. В аккомпанементе со звуками разрывающихся мыщц и кожи слышался жуткий женский вопль: он резал слух не хуже холодного предмета, рвущего владелицу криков на части. Она билась до самого конца: толкала тело, нависшее над ней тяжёлым грузом, пинала, предпринимала тщетные попытки выползти. Мужчина сильнее, решимости у него куда больше. Ему нравилась эта безумная картина. Безумная, буквально. Доброжелательной персоны в Хёнждине нет, она покинула его вместе с здравомыслящей частью.       Серии убийств всех преступников почти стопроцентно начинаются вот так спонтанно. И остановят их либо закон, либо смерть самого побудителя. Ни того, ни другого ещё не произошло, поэтому сегодня повар, полакомившись сердцем, теперь уже, печально-известной актрисы, уехал домой мирно спать до следующего утра. Но что будет, если австралийский журналист узнал об их свидании?