Per aspera ad astra (Сквозь тернии к звездам).

Чонгук не ожидал. Он стоял посередине тропинки, глядя в черные звериные глаза. Он знал, что на Севере существовали огромные волки, высотой достигая до пояса. Перед ним стоял один из них, определенно. Наверняка один из самых огромных, черный, с черными умными глазами и гордо вскинутой головой. У Чонгука сперло дыхание, он примёрз к месту, не в силах оторвать взгляда от могучего зверя. Волк неожиданно встряхнулся и сделал шаг вперёд. Из горла Гука вырвался хрип одновременно с фразой, сказанной сухим низким голосом: – Не смей. Чонгук вздрогнул, резко обернувшись, что делать очень опасно, когда в метре от тебя дикий зверь. Тэхён стоял прямо за его спиной, однако смотрел он исключительно на волка. Тот так же смотрел на Тэхёна, а после подбежал к нему и ткнулся мордой в грудь. Тэхён положил на чёрную голову ладонь и погладил шерсть, кинув: – Давно тебя не было видно, красавец. Но пугать гостей всё-таки не стоит, понял меня? Волк поднял морду, будто действительно... Слушал его. А после махнул хвостом и потрусил по тропинке. – Тебе не стоит его бояться, он не нападет на друзей, – произнес Тэхён, подойдя чуть ближе. Чонгук поднял на него темные глаза и пробормотал: – Вот только я ему не друг. Тэхён никак не отреагировал, но неожиданно слегка нахмурил брови и произнес: – Приглашения уже разослали. К этой пятнице все съедутся в замок. В том числе и твои родители. Чонгук прикрыл на секунду глаза. Все действительно происходило слишком быстро. Он не был готов. Тэхён, наверное, подумав, что сказал все, чего хотел, развернулся и собирался уходить, но Чонгук неожиданно спросил: – Ты раздражен. Почему? Тэхён остановился, все так же стоя спиной к омеге, а после развернулся, глядя потемневшими глазами на него, и кинул: – Если бы я мог остановить свадьбу, я бы её остановил. Это самое мое... – он замолк на секунду, сжав челюсть, и выдавил: –... Сокровенное желание. А после ушел, оставив после себя глухое раздражение уже в Чонгуке. Чонгук зло глянул вслед ушедшему и развернулся, двинувшись в противоположную сторону. Как будто он горел желанием выходить замуж! Как будто он мечтал в свои шестнадцать надеть на себя оковы! Как будто он мечтал о женихе-камне, который ненавидел, кажется, весь мир. Или плевал на него. И то и другое стоило ожидать от наследника Севера. Чонгук раздражённо фыркнул, сверкнув глазами. Пусть иногда Ким Тэхён и был с ним... Более мил, чем обычно? Это не отменяло того, что в основном он был заносчивым придурком с манией величия.

*

Весь замок ожил, готовясь к свадьбе. Слуги носились туда-сюда, суетились, готовились, вычищали каждый уголок замка. А Чонгука пару раз ловили портные, а после полдня расспрашивали о его свадебном костюме. От этого голова пухла и отказывалась что-то генерировать. Меньше всего он хотел заниматься костюмами, речью, тем, что ему предстояло сказать, либо ещё чем-то, что относилось к свадьбе. После утреннего случая в саду они с Тэхёном ни разу не пересекались, что было немудрено, ведь замок был большим, а они находились в разных его частях. Судьба столкнула их за два дня до торжества. Чонгук просто услышал от принца Сокджина, с которым говорил пару раз о том, что самый старший ребенок дома Ким вернулась домой утром. О Ким Чонхе он слышал много раз. Ее называли Волчицей Севера. Она любила охоту, в совершенстве умела стрелять из лука, а особо наглым претендентам на ее руку, которые ей не нравились, могла сломать челюсть. Она была сильна духом, умна и свободна. В замке она была редко, зачастую просто разъезжая по Северу. И сегодня она прибыла в замок по случаю женитьбы младшего брата. Чонгуку было любопытно, потому он спустился вниз. Чонху встречали слуги и вся семья. Чонгук тут же нашёл девушку взглядом. Она была невысокой - ниже его на голову. В кожаных узких брюках, облегающих ее ноги, в длинных сапогах, в меховом плаще, накинутым на плечи. Она была действительно очень красива, как ее и описывали. У нее были длинные черные волосы, заплетенные сейчас в небрежную косу, большие глаза, прямой нос и пухлые прекрасные губы. Она не была похожа на леди в самом понимании этого слова, но она завораживала. Чонха говорила что-то своей семье, на ходу развязывая тесемки плаща, а Чонгук вдруг заметил, что Тэхёна среди встречающих не было. Неужели ему так плевать, что даже родную сестру он не захотел встретить? Но сомнения Чонгука развеялись, когда из коридора вышел Тэхён, двигаясь прямо к Чонхе. Та тут же заметила его и кинула плащ в руки стоящего рядом слуги, двигаясь навстречу брату. – Мой любимый младший братик! – громко произнесла она, ярко улыбаясь, и Тэхён хмыкнул, а глаза его потеплели. – И я рад тебя видеть, – кинул он, заключая сестру в объятия. Он определенно был рад ее видеть, хоть внешне этого и не показывал. Чонгук наблюдал за ними со стороны, когда Чонха, отлипнув от брата, спросила: – Где же твой жених? – Прячется в тени позади тебя, – безучастно произнес Тэхён, а после впился прямо в глаза удивленного Чонгука своими. Чонха так же повернулась и, заметив Чонгука, произнесла: – Подойди сюда, я тебя не обижу. Чонгук послушно вышел на свет, подходя к сестре Тэхёна. Вблизи она была ещё красивее. Она подошла к Чонгуку и неожиданно заключила его в объятия. Чонгук растерянно моргнул и положил ладони на ее спину. – Рада тебя видеть, Чонгук, – довольно искренне ответила она, отстранившись. – Надеюсь, ты будешь разговорчивее моего братца. – Не сомневайся, – произнес Тэхён, и Чонгук кинул на него темный взгляд. Тэхён его только что болтуном назвал? – Ладно, это все хорошо, но я принесла с собой не очень хорошие новости, – вдруг произнесла Чонха, отлипнув от Чонгука и став серьезнее. Тэхён вопросительно вскинул бровь, а она повернулась к двери и крикнула: – Внесите его! Центральные двери распахнулись, демонстрируя двоих мужчин в одежде охотников, тащивших с собой третьего, который определенно был мертв. Кто-то охнул, кажется, эта была младшая дочь короля Севера Чеен. Ее личная служанка тут же подхватила госпожу и увела из зала. Сокджин же остался стоять рядом с отцом, нахмурив брови. – Кто это? – спросил Минсок, оглядывая мертвое тело, которое сгрузили на пол. Тэхён, который, видимо, уже все понял, нахмурился и подошёл ближе, присев перед мертвым мужчиной на корточки. – Дикарь, – негромко кинул он, и в холле наступила мертвая тишина. Чонгук смотрел на мужчину нечитаемым взглядом. Он не впервые видел мёртвые тела, но вот дикаря встречал впервые. – Именно, – кивнула Чонха, так же подойдя к телу. – И знаешь, где мы его подстрелили? Возле Хрустального озера. Это в десяти милях от замка, Тэхён. Тэхён сжал зубы, отчего выступили желваки, и поднялся. – Ещё ближе, чем раньше. Он был один? – Нет, около дюжины. Остальных мы перебили и сожгли. Они, видимо, устроились там на ночлег и разожгли костер, который привлек нас, – ответила Чонха. Тэхён прикрыл на секунду глаза, а после приказал: – Унесите его и сожгите. А ты, после того как отдохнёшь, зайди ко мне, – обратился Тэхён к Чонхе, а после развернулся и двинулся обратно. Чимин, который ждал его у входа в коридор, из которого принц и вышел, тут же последовал за господином. Чонгук тоже развернулся и поспешил подняться наверх, не желая оставаться с членами семьи Ким наедине.

*

Утро Чонгук провел в каком-то полузабытье. Он сильно хотел спать, потому что его подняли, когда только начало светать. Его заставили тщательно помыться, добавили в воду каких-то пахучих трав, соли, ещё чего-то. После водных процедур Чонгук чувствовал себя благоухающим букетом цветов, но служанкам, видимо, было мало, ведь потом его ещё натерли каким-то пахучими мазями, травами и ещё какой-то чепухой. Как ему объяснили, это для того, чтобы раскрепостить молодых в брачную ночь. Чонгука тогда передёрнуло, но он промолчал. Меж тем гости уже пребывали в замок, поэтому в нем царила суматоха, отовсюду слышались разговоры придворных, крики слуг. У Чонгука голова уже шла кругом, но его продолжали упаковывать в слои одежды, дергать за волосы в попытках сделать что-то с кудрями, торчащими во все стороны, прыскать чем-то, а ещё щебетать о том, что свадьба будет великой, запомнится на долгое время. Для Чонгука она останется в памяти как событие, отрезающее его от счастья и свободы. Время летело стремительно. Вскоре Чонгуку наносили последние штрихи, он безумно устал и не понимал, как люди после ещё на свадьбе веселились. Черт возьми, он уже готов был сказать клятву, чмокнуть новоиспечённого мужа в губы и отрубиться в постели. В дверь постучали, и Чонгук удивлённо вскинул голову. – Входите? Дверь отворилась, и в комнату вошла до боли знакомая фигура. Чонгук распахнул глаза и вскочил, рванув к маме и крепко ее обнимая. Та рассмеялась, так же крепко обнимая сына. – Мой малыш, я так скучала... Как ты? – спросила она нежно, отстранившись от сына. На глаза Чонгука невольно вылезли слезы, и она аккуратно стёрла их кончиками пальцев. – Не плачь, ребёнок, – ласково кинула Джехё. – Как вы? Где папа и братья? – не смог сдержать вопросов Чонгук, потянув маму к столу и садясь за него рядом с ней. – У нас все хорошо, малыш. Отец очень тоскует по тебе, как и братья. Очень хотят увидеть тебя. Чонгук поджал губы. Он тоже безумно по ним скучал и хотел увидеться. – Мне пора, сынок, – женщина поднялась, расправляя складки на платье, и нежно улыбнулась сыну. – Мы будем ждать тебя в зале. Главное не волнуйся, ладно? Все будет хорошо. Женщина поцеловала сына в лоб и вышла из спальни, а его тут же подхватили служанки, сказав, что ещё не всё сделано. Чонгук тяжело вздохнул и покорно сел. Поскорее бы это закончилось.

*

Чонгук был уверен, что точно споткнется по пути к алтарю. Перед ним все было как в тумане, руки тряслись, а ноги и подавно, что значительно замедляло его движения. Позади него тянулась длинная темно-синяя мантия, и он боялся, что рухнет на пол и запутается в ней, как в коконе. Но пока все проходило очень даже неплохо. Он шел с опущенной головой, ведь смотреть на кого-то не хотелось, "особенно" на Ким Тэхёна, стоящего у алтаря рядом со священником. И все же, дошел Чонгук без падения. Он осторожно поднялся по небольшой лестнице и оказался возле Тэхёна. В зале царила мертвая тишина, все смотрели на молодых. Чонгук смотрел большими черными глазами куда-то в грудь Тэхёна, не решаясь посмотреть в чужие глаза. Тэхён же повернулся к священнику и едва заметно кивнул, дав понять, что пора начинать. Тот на добрых пять минут принялся зачитывать какие-то строки из книги предков, возводил глаза к потолку, бубнил что-то о верности и честности, а после произнес: – Теперь женихи должны накинуть плащи друг друга на плечи, что будет символизировать их верность, защиту и поддержку в трудную минуту. Тэхён повернулся к застывшему Чонгуку и развязал тесемки мантии, стащив ее со своих плеч. Она была черная, расшитая золотыми узорами. Чонгук дрожащими руками стянул свою, подтягивая ее к себе, чтобы легче было накинуть на чужие широкие плечи. Тэхён первым подошел ближе и накинул мантию на дрожащие плечи Чонгука, не коснувшись его голой кожи ни разу. Чонгук повторил его действия с меньшим изяществом, но хотя бы без падения плаща с лестницы, и на том спасибо. Дальше им предстояло произнести клятвы. Тэхён быстро произнес свою, спокойно, без запинки, глядя своим ледяным взглядом куда-то в подбородок Чонгука. Чонгук глубоко вздохнул и произнес свою часть, прикрыв глаза, чтобы не путаться от чужого бесстрастного лица. – Клятвы скрепили ваш союз! Объявляю вас супругами, да хранят вас боги, – громогласно объявил священник, и в зале начали хлопать. Чонгук нисколько не расслабился, все так же стоя напротив своего теперь уже мужа. Он знал, что это не все, что сейчас им нужно... – А теперь молодожены скрепят свой союз поцелуем! – в зале снова стало тихо, все уставились на стоящих молодых. У Чонгука сердце застучало где-то в горле, откуда-то подкатила тошнота, а мир будто размылся. Он не хотел. Тэхён развернулся к нему, все такой же холодный и безучастный, и коснулся ладонью плеча, этот жар чувствовался даже через тонкую ткань шелковых перчаток. Чонгук сглотнул, когда Тэхён склонился над ним, и невольно зажмурил глаза. Чужие губы, которые оказались на удивление мягкими, прижались к его собственным, невольно дрожащим от волнения. Это был сухой, целомудренный поцелуй, не длившийся больше пары секунд. Тэхён отстранился как ни в чем не бывало, гости тут же начали хлопать, а Чонгук невольно отшатнулся подальше, не заметив даже, что чужая ладонь все так же лежала на плече, и почувствовал, как загорелись его щеки. Первый поцелуй... Да ещё и с наследником Севера. Кто-то бы сказал, что ему несказанно повезло. Он бы ответил, что спокойно бы всё это отдал другому. Тэхён, будто только заметив, отпустил плечо Чонгука. Со своего места встал Минсок и громогласно объявил о том, что гости должны пройти в залу, где их ждали угощения и представления. Первыми должны были идти молодожены, поэтому Тэхён легко подтолкнул Чонгука в спину, ведь тот все ещё стоял на месте, не в силах пошевелиться. Чонгук очнулся и нехотя положил ладонь на сгиб чужого локтя, следуя за наследником. Ночь обещала быть длинной.

*

Чонгук сидел во главе стола, рядом с Тэхёном, безучастно глядя на то, как гости напивались, танцевали и смеялись. Ему было далеко не до смеха, в голове были мысли о том, что вечер стремительно кончался, переходя в ночь. А это значило, что вскоре гости вспомнят о молодожёнах и отправят их в постель под свист и сальные шутки. Вот тебе и высшее общество. Чонгук, который внутри трясся и кричал что-то в панике, внешне оставался невозмутимым, лишь побелел сильнее и пристрастился к вину. От этого кружилась голова и плыло перед глазами, но страх заставлял наливать себе ещё и ещё. Он где-то слышал, что из-за вина чувства притуплялись. Может, так он ничего не почувствует..? – С тебя достаточно, – раздался рядом знакомый низкий голос. Чонгук вздрогнул и кинул мутный взгляд на сидящего рядом "мужа". Тэхён накрыл ладонью его кубок, а после и вовсе отставил подальше. – А тебе не все равно? – промямлил Чонгук, надув губы и отправляя в рот кусочек рыбы, ведь налакался он на голодный желудок, а сейчас захотелось кушать. – Тащить на себе не собираюсь. Чонгук возмущённо вскинул подбородок и воскликнул: – А кто просил?! Тэхён смерил его своим ледяным взглядом и демонстративно отвернулся, закатив глаза. Чонгук проводил его ошарашенным взглядом. Ему что, пять лет, чтобы глаза закатывать? Совсем обнаглел! Какой-то предприимчивый мужчина, который до этого пьяно смеялся над какой-то шуткой, вдруг глянул на сидящих во главе стола молодоженов и крикнул: – А супруги-то наши скромные совсем! Ну-ка усладите нам глаза, покажите самый страстный поцелуй! И к ужасу Чонгука, люди начали вторить мужчине, подскакивая и выкрикивая. Он был пьяным, растерянным и напуганным. Поэтому, когда Тэхён поднялся, подхватывая и его за локоть, Чонгук покачнулся, из-за чего чужие ладони снова атаковали омежьи плечи. Чонгук очень отчётливо слышал от альфы тяжёлый вздох, понимая, что тот и сам не был в восторге от этой затеи. Но поцеловал всё-таки, что ж ещё делать. Чонгук охнул, зажмурившись, никак не двигая губами, пока чужие прижимались в том же сухом поцелуе. Тэхён только хотел отстраниться, как кто-то крикнул: – И что это за поцелуй?! У меня сын пятилетний лучше целует! Все засмеялись, оценив шутку, и снова поддержали говорившего криками. Тэхён отстранился от Чонгука, сжав раздражённо челюсть и темнея глазами, и кинул негромко: – Что ты встал, как палка? Чем быстрее мы закончим, тем быстрее они от нас отлипнут. Хватит уже цветочек полевой изображать. Чонгук растерянно моргнул, глядя на альфу, а тот уже снова склонился к Чонгуку, прижимаясь к мягким губам своими. И, о боги, в этот раз он двинул ими, скользя по розоватым губам Чонгука. Тот снова закрыл глаза и робко двинул губами навстречу, неуверенный в том, как это делать. Но он был пьян. Крики его будоражили, как и альфа, стоявший напротив. Поэтому скоро не только он, но и Тэхён почему-то вошёл в раж (а он был абсолютно трезв, между прочим). Его руки скользнули по талии Чонгука, а юркий мокрый язык неожиданно проник в рот омеги. Чонгук охнул, послушно приоткрыв рот, и вцепился невольно пальцами в плечи альфы. – Пора молодым уединиться, – сказал кто-то со смехом, но его опять же поддержали. Тэхён, поняв, что больше на них не наседали, чмокнул напоследок припухшие губы и отстранился, смерив тяжело дышащего Чонгука взглядом. А после схватил его за руку и вытащил из-за стола, следуя к выходу из залы. Их провожали криками и улюлюканьем, но они мало обращали на это внимания. Тэхён потому, что ему было все равно, а Чонгук ничего не слышал и не видел, ведь перед глазами все плыло, а губы горели так, будто он опалил их пламенем. Коленки колотились, как и бедное сердце. Они сейчас что?.. Чонгук затормозил, оглядывая коридор, в котором они шли. Тэхён раздражённо обернулся, вскинув бровь, и Чонгук пробормотал, запинаясь: – Я не... Не хочу! Тэхён сжал челюсть, прикрыв на секунду глаза, и произнес: – Ну, можешь в коридоре ночевать. А после потянул Чонгука дальше как ни в чем не бывало. Чонгук озадаченно смотрел ему в спину, послушно плетясь следом, и спросил: – А куда мы идём? Тэхён, к удивлению омеги, ответил сразу: – Ко мне в покои. – А что мы там будем делать? – подозрительно прищурился Чонгук, а после услышал, как Тэхён еле слышно воскликнул: "О боги, за что?" Чонгук тут же обиделся, хоть и не подал виду, и замолчал, скуксившись. А потом вдруг задумался. Зачем они шли в покои альфы? Для первой брачной ночи им подготовили специальные покои с огромной постелью, устланной шелковым бельем и осыпанной лепестками цветов. Люди старались, готовились, а наследный принц как всегда решил показать характер. Чонгук нахмурил брови и произнес: – Но у нас же спальня... Тэхён кинул на него темный взгляд и произнес отстраненно: – Не желаю даже порог этой спальни пересекать. "Тогда почему бы нам просто не разойтись по своим покоям?!" – возмутился про себя Чонгук, сверля широкую спину альфы круглыми злыми глазами. А, точно. Брачная ночь. Чонгук прикусил губу. Как же он не хотел этого... Ким же терпеть его не мог, может, он сжалится и отпустит Чонгука? К сожалению, они оба были заложниками брака, потому что без наследников они далеко не уедут. Если все уже требовали их, а ведь они тогда даже не поженились, то что же будет после этой ночи? На них насядут с удвоенной силой. Наконец-то они дошли до покоев Тэхёна. Тот жил в левом крыле, в самом его конце, будто специально отгородившись от всех. Возле покоев не было привычных стражников (хотя не то чтобы они для Гука привычные, все же он лишь единожды побывал в покоях Кима), поэтому они тут же прошли в спальню. Чонгука тут же отпустили, и Тэхён отошёл к дубовому столу, так там и застыв. Его задумчивый взгляд смотрел куда-то вперёд, а сам Ким явно пребывал в своих мыслях. Чонгук же так и остался стоять возле двери, подрагивая и глядя на мужа с опаской. Пора?.. Здраво рассудив, что чем быстрее они начнут, тем быстрее закончат, Чонгук неловко дошел до постели (почему-то когда Тэхён держал его за руку, идти было легче) и принялся снимать с себя чужой плащ. Тот упал кулем на пол, а Чонгук принялся за штаны, стягивая их и тут же передернувшись от сквозняка. Тэхён обернулся, услышав шорох, и застыл, удивлённо глядя на омегу. С тихим шорохом чужие штаны упали на пол, и взгляд альфы приклеился к голым ногам Чонгука, но после Тэхён поднял их на его лицо, испуганное и решительное одновременно, и холодно поинтересовался: – Ну и чем ты занимаешься? Чонгук застыл, застигнутый врасплох, и произнес растерянно: – Раздеваюсь. – Заболеть решил? Это тебе не Юг, где задом голым можно светить - не застудишь. Чонгук покраснел, почему-то посчитав фразу двусмысленной, и натянул ткань рубашки (все, что на нём осталось) на обнаженные бедра. – Ну... Все равно ведь придется снимать, я решил ускорить процесс. Тэхён, кажется, только сейчас понял, что Чонгук сделал. Чонгук впервые увидел такое яркое удивление на чужом лице. Раньше Тэхён максимум вскидывал бровь, да и то не всегда. – Ты что же, правда решил, что я буду делить с тобой ложе? Чонгук хмуро поднял глаза на альфу, который продолжал смотреть на Чонгука. На его лице снова была непроницаемая маска, но глаза заметно потемнели. – По-моему, чтобы трахаться, нужно хоть немного страсти к человеку испытывать. К тебе я не испытываю ничего, кроме раздражения или безразличия, – грубо, очень грубо. Чонгук нечитаемым взглядом смотрел на альфу, а после молча подобрал свои штаны и принялся их натягивать. Только когда штаны были на нем, он разогнулся и кинул: – Ты думаешь, я желал спать с таким, как ты? Вообще с кем-либо. Мне чертовых шестнадцать лет, у меня совсем недавно первая течка была, а меня уже отдали тебе, как какую-то игрушку. Да я лучше бы отравил себя, чем позволил бы тебе коснуться моего тела. Тэхён прищурил темные глаза и хмыкнул: – Что ж, очевидно, нас двоих тошнит друг от друга. Предлагаю встречаться только в крайних случаях. И никто не будет тратить нервы на все это. Сегодня тебе все же нужно остаться здесь - люди должны увидеть нас вместе. Чонгук молча кивнул и поднял плащ, кинув его в бархатное кресло, стоящее рядом. А потом окинул взглядом единственную кровать, стоящую в покоях, и поднял глаза на Тэхёна. Тот, видно, правильно расценил взгляд Чонгука и кинул: – Ложись спать, ты, очевидно, устал. – А ты? – тихо спросил Чонгук, сев на постель. Тэхён кинул на него задумчивый взгляд и отвернулся, следуя к балкону. – Спи. Я не хочу пока. И вышел, закрыв за собой двери, чтобы холод не проникал в спальню. О камине никто из слуг сегодня не позаботился, ведь, очевидно, молодые супруги должны были быть далеко не здесь, однако Тэхён решил по-своему. Чонгук же лег на постель, накрыл себя толстым теплым одеялом, и затих, задумавшись. Глаза уже слипались, ведь он действительно устал, а после ещё и выпил, поэтому организм и отключался. Но мысли не давали покоя. Он ведь мечтал о том, чтобы брачной ночи не было. Он готовил любые самые бредовые предложения, лишь бы Тэхён его не трогал. Но как оказалось, Тэхён, очевидно, испытывал к нему отвращение. Да и зачем ему Чонгук, у него вон Чимин был, да и много кого - он принц в конце концов. Чонгук нахмурил брови и закрыл глаза. Нечего о всяких глупостях думать. Не тронул - тем лучше, Чонгук этого и добивался. Совсем скоро он уснул. И уже не слышал, как двери на балкон открылись, и в спальню вошёл Тэхён. Он кинул взгляд на спящего омегу и тяжело вздохнул. Видимо, у него тоже было очень много тяжёлых мыслей, только вот со сном он справился хуже, чем Чонгук.