Per aspera ad astra (Сквозь тернии к звездам).

Чонгук тихо застонал и открыл глаза, моргая. Перед его взором был низкий потолок, почти не видный из-за полумрака. Было тепло, это Чонгук чувствовал, однако совсем не понимал, где находился. Он осторожно сел, держась за гудящую голову. Ему повезло, что голова – единственное, что его тревожило. Если бы он вступил в бой, вряд ли бы он вообще выжил. Воспоминания резко нахлынули, и он болезненно поморщился, сжав в руках тёплое пуховое одеяло. О боже... Мама, папа... Они были мертвы. А может, и братья, он совершенно не видел их... Чонгук схватился рукой за сердце, которое пронзило болью. Он начал задыхаться, не в силах побороть себя. На него обрушивались воспоминания, одно хуже другого, перед глазами была пелена, в ушах стояли крики и лязг оружия, а воздух стремительно заканчивался... – Чонгук! Обеспокоенный окрик немного привел его в себя. Чонгук вдохнул глубже, пытаясь успокоиться, и глянул на фигуру, стоящую возле кровати, сквозь слёзы, которые тут же сорвались с ресниц, пачкая солью щёки. Перед ним был Чимин. Бледный и осунувшийся, с дрожащими губами и слезами в глазах. – Где мы? – прохрипел Чонгук, когда смог открыть рот. Чимин сделал шаг к нему, но все ещё держался на почтительном расстоянии. Он шмыгнул носом и пробормотал: – Мы уже в северных владениях. Гнали на лошадях до телепорта, когда... Сбежали. Но после у Тэхёна открылась рана, и нам пришлось остановиться в ближайшей деревне. Тут нас приютили, а хозяйка помогла с рукой Тэхёна. Чонгук сглотнул, а после сжал в руках голову. Родители погибли, Тэхён ранен, а он... А он как всегда был бесполезным, жалким, никчёмным. Ничего не сделал, чтобы помочь родителям, ничего не сделал, чтобы помочь сражающимся друзьям, Тэхёну... – Чонгук, прости... – всхлипнул неожиданно Чимин, и Чонгук вздрогнул, бросая на него взгляд. – Это моя вина, Чонгук, пожалуйста... Когда мы вернёмся, я уеду из замка, обещаю, я больше не побеспокою вас, только пожалуйста... – Причём здесь ты? – спросил устало Чонгук, и Чимин пробормотал сквозь назревающую истерику: – Я ведь... Я ведь знал, что будет что-то плохое, я говорил... Надо было остановить вас любой ценой, надо было... – И тогда я узнал бы о смерти родных через письмо, – бесцветным голосом произнёс Чонгук, сжав одеяло. Правильно. Ничего бы не изменилось. Если бы они не поехали, родители всё равно бы погибли. Зато теперь Чонгук знал, кто убил маму. И он отомстит, обязательно отомстит. К сожалению, убийство отца он не застал. Что ж, не беда, он найдёт и убьёт всех, кто в тот вечер убивал людей по приказу Безумного короля. Всех до единого. – Иди ко мне, Чимин. Омега тут же бросился к Чонгуку. Чонгук подвинулся и потянул Чимина к себе, позволяя лечь рядом. Он лёг боком и прижал шмыгающего носом Чимина к себе, прикрыв глаза. – Прости... – Тихо. Ты не виноват. Чонгук прикрыл глаза и крепче обнял Чимина, стараясь не замечать солёных дорожек, тянущихся из глаз.

*

Потом им всё же пришлось встать, так как Чонгук захотел есть. Чимин повел его на большую кухню – единственное большое помещение в хижине. Там уже хлопотала невысокая дородная женщина, снимая с печи казанки с едой. На кухне сидела Чонха в простом платье до пола, которое, видимо, одолжила у хозяйки, Юнги, к которому пристал маленький мальчуган, расспрашивая о дикарях, и Тэхён. Тэхён, пожалуй, выглядел наиболее болезненным. Бледный, с синяками под глазами. Он сидел на стуле, прижавшись спиной к стене. Чонгук заметил перебинтованную руку и поджал губы, невольно останавливаясь. Все обернулись на них. Чонха ободряюще улыбнулась ему, Юнги подмигнул, а Тэхён впился темными глазами, нахмурив брови. Может, они ожидали, что он сейчас разрыдается и будет биться головой об стену? Может, так бы и было, если бы он контролировал себя хуже. – Ох, вы проснулись, милорд! – заметила его женщина. Он не обращал на неё внимания, глядя исключительно на Тэхёна. Тот встал, тут же поморщившись, видимо, от боли в руке, и сделал шаг вперёд. Маленький и будто бы неуверенный. Чонгук сделал три и прижался к Тэхёну, прикрыв глаза. Все тут же тактично отвели глаза, пока Чонгук мочил рубаху Тэхёна невольными слезами, а сам Ким обнимал его здоровой рукой, прижавшись губами ко лбу. – А хмурый дядя и грустный дядя любят друг друга? – шёпотом спросил мальчик, во все глаза глядя на супругов. Юнги хмыкнул, оглядев пару, а после почему-то кинул взгляд на Чимина, который стоял в стороне. Бледный, с покрасневшими глазами. Бедный. – Да, любят, – так же тихо произнес Мин, наклонившись к мальчугану. – Только это секрет, хорошо? Умеешь хранить секреты? – Мин подмигнул, а мальчик тут же с готовностью закивал, просияв. Через несколько минут Чонгук всё же оторвался от альфы, неловко отвернувшись, но Тэхён тут же взялся за чужой подбородок, поворачивая обратно и стирая пальцами слёзы с щёк. – Да целуйтесь уже, – не выдержала Чонха, и Тэхён тут же бросил на неё предупреждающий взгляд. Чонгук выдавил из себя подобие улыбки. Но весело ему не было. Совсем нет.

*

Они вернулись в замок спустя пару дней, когда удостоверились в том, что Тэхён способен перенести поездку на коне. Хоть он и упирался, говоря, что не неженка и способен доехать, его мало слушали. Юнги не был ранен, кроме мелких царапин и ссадин, которые быстро заживали, Чонха тоже быстро восстановилась, а Чимин не был ранен вообще. Чонгук так же в бой не вступал, потому остался цел внешне, но в душе у него зияла огромная рана. Они спаслись, да, но какой ценой? Чонгук не знал, остался ли хоть кто-то из его братьев в живых. Он очень наделся, мечтал о том, что да. Он ни с кем почти не разговаривал, так как не было сил говорить о чём-то. Чимин пытался его расшевелить, но потерпел неудачу. Юнги и Чонха благоразумно в это не лезли. С Тэхёном они также не говорили. Поначалу Тэхён пытался заговорить, но Чонгук либо просто уходил, либо прерывал его. Он. Не. Готов. Был. Об этом. Говорить. С кем Чонгук подружился, так это с маленьким мальчиком, который оказался сыном хозяйки и хозяина и которого звали Сонмин. Он постоянно бегал к «грустному дяде», и Чонгуку искренне он нравился, поэтому, когда им пришло время прощаться, он расстроился. Тогда Чонгук пообещал, что когда-нибудь обязательно навестит его. Сонмин тут же приободрился. После они поблагодарили добрых хозяев и забрались на лошадей, чтобы отправиться в замок. Так как назад Чонгук ехал с Юнги на одной лошади, пока пребывал без сознания во время побега, хозяева дали им свою, пусть не самую быструю, но они не привередничали. Тэхён пообещал отдать им всё в тройном размере, когда вернётся в замок, и они уехали. В замке был переполох, когда они вернулись назад: без охраны, уставшие и раненые. Видимо, новость о Диком торжестве, как прозвали это люди, уже распространилась на северные земли. Чеен – единственная, кто осталась в замке, так как плохо перенесла бы дорогу – была бледная и замученная, но стала радостной, когда увидела родных людей живыми. Тэхёна сразу же взяли в оборот советники, и он пропал надолго, видимо, пересказывая всё, что с ними произошло, а все остальные разбрелись по своим спальням. Чонгук, хоть ему и хотелось, не мог сомкнуть глаз. Потому что боялся. Боялся, что они придут к нему во снах. Убитый папа и мама, которую пронзал насквозь тяжёлый двуручник. Кровь, боль, крики. Ему тоже было больно. Так больно, что выть хотелось. Он сомневался, что кто-то сможет понять его боль. Теперь он мало спал. Он либо проводил время в зале с оружием, стреляя по установленным мишеням из лука, либо оттачивал удары, которым его успел обучить Тэхён. С их грандиозного побега с кровавого торжества прошло две недели. За это время он мало с кем общался, большее время проводя наедине с собой. Теперь он мало ел, так как часто кусок в горло не лез, поэтому сильно сдал в весе. Сегодня он тоже не смог заснуть, поэтому отправился в залу для тренировок. Ещё рассвет не показался, когда он уже шёл по пустынным коридорам, желая потренироваться пару часов, а после вернуться в покои и попытаться поспать. Однако планы его разрушились сразу, когда в зале он увидел Тэхёна. Тот сидел на одиноком стуле возле стола с разложенным оружием и крутил в руках небольшой кинжал, хищно поблескивающий в свете свечей. Его больная рука всё ещё была перевязана, и Чонгук, на самом деле, даже представить не мог, какая это боль. Тэхён отреагировал на шум открывшейся двери, вскинув голову. Его взгляд был уставшим и потухшим, под глазами залегли тени, а общий вид до сих пор был болезненным. Чонгук прикрыл за собой двери и прошел в залу, глядя на Тэхёна, который молча смотрел в ответ. – Не спится? – почему-то шёпотом спросил Чонгук, но из-за высоких сводов и абсолютной тишины его прекрасно было слышно. Тэхён склонил голову и низко протянул: – Как и тебе, видимо. Ты часто сюда приходишь? Чонгук слегка нахмурился. Следил за ним? Чонгук сделал ещё пару шагов вперед и спросил: – А ты что здесь делаешь? Тебе нельзя никак напрягать руку. Тэхён хмыкнул бесцветно и опустил кинжал на стол, перемещая больную руку на колено. – Мне не спится. Сегодня решил прийти сюда. Чонгук сделал финальные шаги вперёд и оказался возле Тэхёна. Он опёрся бедрами на столешницу и сложил руки на груди, глядя на альфу. Перед глазами внезапно встала сцена их пылких поцелуев в темном углу. Если бы не события, последовавшие за ними, Чонгук считал бы этот вечер одним из самых счастливых. Сейчас они будто снова вернулись в начало. Никаких встреч, никаких разговоров и уж тем более телесных прикосновений. Возможно, где-то в глубине души Чонгук и хотел поговорить с Тэхёном. О том, что там произошло, о том, что между ними сейчас, о том... Что Чонгук потерял родителей, братьев и абсолютно не знал, что ему делать. Он был потерян, ему было всего шестнадцать, и он просто хотел узнать, почему жизнь так несправедлива, раз забирает лучших. Но потом такие мысли притуплялись, и Чонгук понимал, что не хотел ни с кем говорить. Ему было больно, очень больно. Он не хотел перед кем-то открывать свою израненную душу. – Ты не должен все сдерживать в себе. Чонгук вздрогнул, успев уйти в свои мысли, и посмотрел на Тэхёна, который пристально смотрел в ответ. Он сглотнул и выпалил: – Мне нечего сдерживать! – Лгать ты не умеешь. Чонгук поджал губы. – Слушай, не лезь в это... – Я беспокоюсь. Чонгук подавился воздухом, распахнув глаза. Тэхён... Что? Беспокоился? О нём? – Ты... – Ты потерян сейчас. Опечален. Я понимаю. Чонгук хотел закричать, что он ничего не понимает, а потом прикусил язык. Точно... Тэхён ведь потерял маму. Он как никто понимал его. – Всё... Хорошо, – тихо шепнул Чонгук, опустив глаза. – Я справлюсь с этим. – Это будет нескоро. Чонгук поджал губы и раздражённо заморгал, чтобы избавиться от предательских слёз. Тэхён смотрел на него, Чонгук чувствовал. – Я... – начал тихо Чонгук и сглотнул. – Можно обнять тебя? Пожалуйста. Мне это нужно. Тэхён слегка привстал и молча потянул Чонгука на себя, усаживая на свои колени. Чонгук тут же обнял чужую шею и спрятал в ней лицо, затихнув. Тэхён же сжал здоровой рукой чужую талию и успокаивающе поцеловал Чонгука в щеку. Никогда ещё между ними не было такого умиротворения. – Я... Думаю, мне нужно домой, – тихо произнёс Чонгук, всё также сидя на чужих коленях. – Там никого не осталось из... Из семьи. – Я могу послать туда своих доверенных людей, – произнес Тэхён тихо, но Чонгук покачал головой и слегка отстранился от альфы, чтобы взглянуть в усталые глаза. – Нет, я сам. Я ведь... Получается, единственный из правящей семьи. Мне нужно там быть. – Ты справишься один? – склонил голову к плечу Тэхён. – Справлюсь, – кивнул Чонгук. – Я должен поддержать людей, которые остались без правителя. Они наверняка в растерянности. – Как и ты, – заметил Тэхён. – Я разберусь и в себе. Обещаю. Только отпусти... – тихо кинул Чонгук, прижимаясь своим лбом к чужому. – У меня в голове сейчас полная неразбериха. Отпусти меня домой. А когда я вернусь... Когда я вернусь, мы с тобой решим всё. Всё, что между нами. – Я не могу тебя держать, Чонгук, – хмыкнул Тэхён. – Если тебе это нужно, ты можешь ехать. Только ты... Вернись ко мне, хорошо? – Обещаю, – шепнул Чонгук, прикрывая глаза и чувствуя, как здоровая ладонь Кима сжала его талию. – А ты дождись меня. – Непременно.

*

Джин разлепил глаза из-за какого-то резкого звука и глухо простонал, схватившись за голову, которая безумно раскалывалась. Оказалось, что это скрипела дверь, открываясь. Джин моргнул, пытаясь понять, где он и что за люди зашли в комнату. Комнату ли? Где он вообще? Джин огляделся и с ужасом понял, что он в темнице. Под ним была полусгнившая влажная солома, а вокруг – голые каменные стены. Омега не успел впасть в панику, ведь один из мужчин заговорил: – Это он, мой господин. Джин снова прищурился и с ужасом узнал людей перед собой. Небезызвестный ему король Минхёк, который стоял над ним, сложив руки за спиной и глядя на него тёмным тяжелым взглядом, от которого Джину стало не по себе. – Просто замечательно, – произнес Минхек, разглядывая застывшего перед ними омегу. Испуганный, растерянный. Какая прелесть. – Отошли вороной письмо Киму. Пусть знает, что его драгоценный братик у нас. А этот, – Минхёк последний раз окинул омегу взглядом и отвернулся, – на тебе. Только не перестарайся, Намджун. – Понял вас. Минхёк вышел, а мужчина, который до этого стоял в тени, появился на свету, непроницаемо глядя на Джина. Джин вздрогнул и невольно отполз в угол, настороженно глядя на альфу. Высокий, плечистый, с мощной фигурой и кольчугой, выглядывающей из-под праздничного плаща, расшитого золотыми нитями. Получается, они заранее готовились? Что им нужно? Уничтожить всех правителей? А какой толк? Джин впился в альфу напряжённым взглядом. Точно, власть. «У Минхёка давно крыша протекает, – напряжённо думал Джин, – наверняка захотел себе все четыре королевства. У него большая армия, но если всем остальным сплотиться... Разве мы не победим?» – Вставай, – произнёс Намджун хорошо поставленным голосом, а после присел перед омегой на корточки. – Тебе здесь не место. – Как и в вашем поганом логове, – произнёс хмуро Джин и охнул, когда Намджун схватил его за талию и одним движением вздёрнул на ноги. Джин покачнулся, так как ноги слабо держали, и невольно опёрся о чужую грудь ладонями, сверкая глазами на чужую ехидную ухмылку. – Подождите, ваше высочество, это только начало, – шепнул проникновенно Намджун, а после потащил ослабевшего Джина из темницы. «Значит, всё-таки не отпустят живым, даже если Тэхён выполнит их условия...» – промелькнуло в голове Джина.

*

– Юнги. Мин обернулся, замечая Тэхёна, стоящего возле одного из стеллажей, и закрыл книгу, лежащую перед собой. – Да? – Хотел поговорить с тобой, – произнёс Тэхён, подойдя ближе, а после сел напротив Мина и оглядел стол. – Всё ещё ищешь что-то, связанное с мертвецами? – Я же должен быть чем-то полезен, – пожал плечами Юнги, а после кинул взгляд на руку Кима. – Как рука? – Почти зажила, – отмахнулся Тэхён, а после перевёл взгляд на Юнги. – Ты знаешь о том, что Чонгук уезжает домой? – Да, он мне сказал сегодня утром, – кивнул Юнги. – Вы с ним близки? Юнги задумчиво посмотрел в окно. – Чонгук хороший парень. Не отвернулся от меня. Первый защитил меня на собрании, когда ещё не знал меня. Научил читать, чтобы я смог помочь. Всегда мне улыбался, – Юнги улыбнулся, а после посмотрел прямо в глаза Тэхёна. – Да, мы близки, и я рад этому. – Тогда у меня к тебе просьба, – произнёс негромко Тэхён. – И какая же? – Поезжай с Чонгуком. Мин удивлённо распахнул глаза, глядя на Тэхёна. Тот был необычайно серьёзным. – Почему я? – спросил Юнги. – Я там буду лишним. – Сейчас... Стало опасно. Минхёк не остановится ни перед чем, чтобы убрать нас с дороги. Я волнуюсь за Чонгука. А тебе... Тебе я могу доверять. Могу же я тебе доверять, Мин Юнги? Юнги тоже стал серьёзным. – Знаешь, поначалу, когда я сюда только попал, я хотел уйти при первой же возможности. И я знаю, что вы бы меня отпустили. Но сейчас... Сейчас я возвращаться не хочу. Не скажу, что тут лучше, чем рядом с моим народом в лесах, но... Остаться здесь было правильным решением. Ты можешь мне доверять, Ким Тэхён, правитель Севера, потому что с той минуты, как Чонгук протянул мне руку, я являюсь твоим поданным и не предам тебя, даже если врагом будет народ, с которым я жил всё это время. Это не были просто слова. Они были очень важны. Это была клятва верности. Тэхён поднялся и протянул Юнги руку. – Так тому и быть. Ты, Мин Юнги из племени дикарей, с этого дня являешься моим поданным и доверенным лицом. Отправляйся на Юг с Чонгуком и защищай его ценой своей жизни. Юнги тоже поднялся и схватился за чужую ладонь своей, твёрдо сказав: – Клянусь.

*

– Что? Юнги отправляется с Чонгуком? – удивлённо переспросил Чимин. – Именно, – кивнул Тэхён, который стоял возле окна, задумчиво наблюдая за снежными просторами. – Но, Тэ... – Это окончательное решение, Чимин. – Но почему... – опустошённо протянул Чимин, и Тэхён обернулся к омеге, который сидел на его постели. – Потому что никто его так не защитит, как Юнги. Он воин, Чимин, и вырос в таких местах, где выживать учат с колыбели. Если не он, то никто. – Ты... Хочешь, чтобы Чонгук уезжал? – тихо спросил Чимин. Тэхён повернулся обратно к окну и спросил в ответ: – А ты хочешь, чтобы уезжал Юнги? Тэхён не видел, но почувствовал, как омега вздрогнул. – Что... – Чимин, я, может, и мало обращаю внимания на всё это, но я не дурак. Иди к нему сейчас, потому что скоро он уедет. И неизвестно, насколько. Чимин поднялся, а после подошёл ближе к Тэхёну и вжался лбом в чужую спину. – Между нами ничего нет, зачем бы мне к нему идти? – Он ждёт тебя. Чимин поджал губы, чтобы сдержать слабую улыбку, и шепнул: – А тебя Чонгук. Чимин почувствовал, как чужая спина напряглась, а после от Тэхёна послышался тяжёлый вздох. – Не сейчас. Ему не до меня. – Возможно, именно сейчас ты ему и нужен. Он потерял самых важных ему людей, разумеется, ему нужна поддержка! Просто он оброс колючками и думает, что он сам справится. Ребёнок, что с него взять. – Чим, тебе всего... – Т-с-с! Тэхён хмыкнул, а после обернулся, уложив здоровую руку на чужую макушку и заглядывая в большие глаза. – Знаешь, Чим, я совершенно не смыслю в отношениях между людьми. – Ну так пора! С Чонгуком и поймёшь. Вам ещё наследников рожать. Тэхён окаменел, глядя на улыбающегося Чимина, а после тяжело вздохнул и упёр ладонь в чужую спину, толкая омегу в сторону двери. – Всё, иди отсюда, пока скрещивать нас не начал. – Да я уже... Эй, Ким Тэхён! – возмутился Чимин, когда его выпнули за двери и захлопнули их тут же. Тэхён хмыкнул, слыша бубнёж Чимина за дверью, и устало провёл ладонью по лицу. – Я ему нужен сейчас, да?.. – задумчиво произнес Тэхён, в пустоту.

*

Стук в дверь застал Юнги, когда он готовился ко сну. Он удивлённо нахмурил брови и произнес: – Входите. Дверь открылась, и в комнату неуверенно зашёл... Чимин. Мин удивлённо вскинул брови, держа в руках рубашку, которую только что стянул через голову, и поинтересовался: – Чем обязан такому приятному визиту? Чимин вскинул голову, поджав губы, а его глаза невольно пробежались по чужому телу. У Юнги оказалось много шрамов, а ещё вполне крепкое тело. – Хэй? – напомнил о себе Юнги. Чимин очнулся, моргнув, и принялся жевать нижнюю губу. – Я... – омега замолчал, нахмурив брови, видимо, подбирая слова. Юнги терпеливо ждал его, всё также не двигаясь с места. – Пришёл, э... Выразить благодарность. – Благодарность? За что? – хмыкнул Юнги, поводя затёкшими плечами. – За все. Ты не сбежал от нас, а помог и... И Чонгука спас, – пробормотал Чимин, и Юнги нахмурился, сделав шаг вперёд. – Чимин, чего ты на самом деле хочешь? Чимин вздрогнул, подняв глаза. – Я, – Чимин снова принялся грызть нижнюю губу, которая и так уже опухла. – Ох, не знаю, я просто не хочу... – Не хочешь чего? – продолжил давить Юнги, сделав ещё шаг вперёд, оказываясь возле Чимина, вжавшегося в закрытую дверь. – Чтобы ты уезжал... – побеждённо выдохнул омега, поднимая глаза, а после прикрыл их и уложил ладони на голую грудь альфы. – Почему? – тихо спросил Юнги, наклонившись к лицу Чимина и вдыхая чужой аромат. – Не заставляй меня говорить это, – пробормотал Чимин, поднимая глаза и сталкиваясь с чужим тёмным взглядом. – Чимин-и, – шепнул низко Юнги, наклоняясь к чужому уху и оставляя на мочке маленький поцелуй, чувствуя чужую дрожь. – Чими-и-и-ин-и. – Ч-чего? – Скажи-ка, Чимин-и, ты спишь с Тэхёном? Чимин распахнул глаза, невольно вцепившись пальцами в чужие плечи. – Почему ты так думаешь? – тихо спросил Чимин. – Просто предполагаю. Вы очень близки. – А ты близок с Чонгуком, что, тоже спишь с ним? – резонно заметил Чимин, прикусив губу, ведь чужие горячие пальцы заскользили по шее. Юнги не сдержал смешка. – Мне его муж потом яйца оторвёт, – произнёс альфа с улыбкой. – Тем более он меня никогда не привлекал, как омега. – А кто привлекает? – спросил тихо Чимин, и вздрогнул, когда лицо Юнги оказалось возле его лица. – Да есть тут один мальчишка с невероятными губами и самыми красивыми глазами, – произнёс Мин, прижавшись лбом к чужому. – Хэй, Чимин-а. – Что? – Будешь скучать по мне? Чимин поджал губы, блеснув глазами, а после выдохнул: – Буду... Юнги прижался губами к чужим, обнимая омегу за талию. Чимин прикрыл глаза и обвил руками чужую шею, отвечая на поцелуй и позволяя ему из мягкого перерасти в более жаркий. – Ты рассчитывал уйти сегодня после прощания, да? – спросил Мин между поцелуями. – Забудь, я тебя сегодня не отпущу. Чимин кивнул, снова целуя альфу, а после охнул, когда тот вжал его бёдрами в дверь. – Я не... – Чимин задрал голову и звонко простонал, чувствуя губы на шее. – Я не девственник, так что... Можешь не нежничать со мной. – Но я не хочу грубо тебя трахать, – хмыкнул Мин, отлипая от чужой шеи и облизывая губы. – Я хочу тебя любить. Никто из них не помнил, как они оказались на кровати. Вот, казалось бы, целовались возле двери, вжавшись друг друга, а через мгновения Чимин седлал чужие бедра, помогая себя раздеть. – Ты же... Вернёшься? – шепнул Чимин, тут же простонав от того, что зубы Мина сжали сосок. – Обязательно, – произнёс Мин. – Я ведь не завтра уезжаю. Сначала надо короновать Тэхёна официально. Минсок же куда-то пропал. Чимин слегка отстранился и принялся расстёгивать ремень на чужих штанах. – Тем более... Как я тут брошу тебя? Будешь ещё плакать, грустить... Чёрт, – прошипел Юнги, когда короткие пальцы сжали возбуждённую плоть. – Посмотрим, кто плакать будет, – шепнул Чимин, улыбаясь, и охнул, когда Мин дёрнулся и поменял их местами, нависая над омегой. – Вдвоём поплачем? – хмыкнул Юнги, вжимаясь бёдрами в чужие, и словил губами звонкий стон, накрывая пухлые губы своими. – Предпочитаю... Заниматься чем-то более интересным, – пробормотал Чимин, пытаясь стянуть с себя штаны. Юнги помог ему, сдёргивая их сразу и бросая на пол, а после раздвинул ноги омеги и устроился между ними. – Например, тем, что мы делаем сейчас? Чимин не успел ответить, ведь Юнги наклонил голову и провел языком вдоль покрасневшей влажной головки. Изо рта вырвался стон, Чимин пытался сдвинуть ноги и обхватить чужую голову, но Юнги напряг руки, удерживая ноги Пака раздвинутыми. – Юнги... М-м-м, хватит! Не надо там... – Ты уже течёшь, Чимин-и, – шепнул Юнги, облизываясь, а после снова прижался губами к влажной дырочке, слизывая смазку. Чимин всхлипнул и выгнулся, кусая губы. Внизу все горело, воздуха не хватало, хотелось уже почувствовать Мина в себе. Поэтому Чимин протянул ладонь, слегка царапая короткими ногтями влажную грудь Юнги, и шепнул: – Юнги... Пожалуйста, растяни меня. Я хочу... – Т-с-с, тише, Мин-и, – произнёс Мин, отрываясь и поглаживая омегу по бедру. – Куда ты спешишь? – Я хочу быть ближе к тебе. – Ты и так ближе некуда, – хмыкнул Юнги, проникая двумя пальцами во влажный проход. Чимин испустил благодарный стон, вжимаясь в альфу всем телом. – Ты... М-м-м... Береги Чонгука, – шепнул Чимин охрипшим голосом. – Он очень дорог мне. И Тэхёну. И тебе наверняка, так что... – Я понял, Чимин-и, – произнёс Юнги, приспуская штаны. – А ты пообещай беречь себя. Чимин молча кивнул, а после развёл ноги, принимая в себя чужую плоть и тут же выгибаясь навстречу. Больше они в эту ночь не говорили.

lijeon