Per aspera ad astra (Сквозь тернии к звездам).

Юнги распахнул сонные глаза, от души потянулся и тут же кинул взгляд на вторую половину постели. Чимин не спал. Он лежал на боку, подложив ладонь под щёку, и смотрел прямо на него. Его взгляд был каким-то пустым, но в то же время вмещал в себя слишком многое. Юнги также повернулся на бок, глядя на омегу, и тихо произнёс: – Чимин, что с тобой происходит? Почему ты... Отталкиваешь меня? Чимин моргнул, будто удивившись тому, что Юнги проснулся, и хрипло ответил: – Я просто устал. Всё в порядке. – Тогда почему ты не можешь рассказать мне? Разве я не заслужил того, чтобы быть рядом с тобой? Чимин прикрыл на секунду глаза, а после придвинулся ближе и уткнулся лицом в грудь Мина. Юнги притянул его ближе, принявшись гладить тёплыми ладонями спину, и мягко поцеловал в макушку. – Ты заслужил этого, как никто другой, – тихо протянул Чимин. – Тогда... В чём проблема? – Ты думаешь, нам стоит продолжать всё это? Юнги нахмурился, замерев, а после высвободил руку, касаясь ладонью подбородка Чимина. Тот тут же вскинул голову, глядя усталыми блестящими глазами. Мин произнёс: – О чём ты? Ты больше не хочешь со мной быть? Было чувство, будто Чимин держался всё это время, но тут его прорвало. Он всхлипнул, поджав губы, и покачал головой, вжимаясь в Юнги. Мин растерянно обнял омегу и принялся шептать какие-то успокаивающие глупости в чужое ухо. – Хэй, Мин-и... Тише, – кинул Юнги. – Ну ты чего? Поделись со мной. Я не то чтобы часто успокаивал омег, да и не отличаюсь особой внимательностью, но даже идиот бы понял, что с тобой не всё хорошо. Почему ты не можешь рассказать мне? – Это разобьёт тебе сердце... Я не могу, – шепнул Чимин дрожащим голосом, а после отстранился и сел, подтягивая колени к груди. Он был таким грустным, таким... Опустошённым. Юнги тоже сел, а после подсел ближе, заглядывая в чужие глаза. – Чимин. Я уже неделю не могу с тобой нормально поговорить. Ты избегаешь меня, не делишься тем, что на душе. Что должно разбить мне сердце? Если ты нашёл другого, я... – Юнги запнулся, бегая глазами по комнате. Он не знал, что ему в таком случае делать. Он пережил бы, да, но чувствовал бы себя паршиво. Юнги удивлённо вскинул бровь, когда услышал чужой смех. Чимин хрипло смеялся, почти до слёз, зажмурив глаза. Мин нахмурил брови протянул: – Тебе что, смешно? Чимин покачал головой, всё ещё хихикая, а после зарылся пальцами в светлые волосы, поднимая глаза на альфу. – Да, прости. Я не нашёл себе другого, Юнги. Ты правда думаешь, что кто-то хочет закрутить роман со мной? Юнги нахмурил брови, не совсем понимая, и Чимин пояснил: – Я ясновидящий, Юнги. И хоть знают об этом не все, мои волосы выдают меня. Никто не захочет со мной связываться. Разве что только забрать себе, как игрушку. Да и не нужен мне никто, кроме тебя. Пусть мы и не так долго вместе... Я дорожу тем, что есть между нами. И дорожу тобой. Я просто... – Чимин судорожно выдохнул и отвёл взгляд. Но Юнги не позволил отвернуться, взяв ладони Чимина, такие маленькие и нежные, в свои. Чимин обратил на него свои чудесные большие глаза, и Мин твёрдо произнёс: – Что ты "просто"? Что такое? Чимин тяжело вздохнул и неожиданно произнёс: – Я беременный. И Юнги онемел, застыв на месте. Он молча смотрел на омегу, пытаясь понять смысл чужих слов. Всего два слова. Но как же они выбили Мина из колеи. Чимин также молчал, глядя на альфу, а после выдохнул: – Скажи что-нибудь. – А... Какой месяц? – заторможенно пробормотал Юнги, усиленно моргая. – Второй, – кинул Чимин, всё ещё следя за чужой реакцией. Юнги нахмурился задумчиво и произнёс: – Э... Я не особо разбираюсь, но почему тебе стало плохо сейчас? Мне казалось, что это должно было произойти давно... Его голос был таким растерянным... Юнги не мог в голове уложить всё это. Чимин беременный, у него, точнее у них, будет ребёнок... – У каждого по-разному, – пожал плечами Чимин, а после поджал губы и как-то робко спросил: – Что ты об этом думаешь? – Я? Ну, я в шоке, – кинул смешок Юнги, а после взлохматил волосы. – И я рад, разумеется. Я просто ещё не до конца понял. Ты из-за этого был расстроен? Чимин отвёл взгляд, шумно выдохнув. – Ну... Вроде как? Да, возможно, и из-за этого. – Ты думал, я не приму тебя? – продолжил Юнги. – Я опасался. Мин потёр веки кончиками пальцев, а после приобнял омегу, целуя его в лоб. – Я не брошу тебя, Чимин. И мысли такой не было. У нас будет ребёнок – что ж, хорошо. Мы справимся. Чимин прикусил нижнюю губу и вжался в Юнги, обнимая в ответ. Они просидели так некоторое время, пока Юнги не отстранился от Чимина, глядя на него с сожалением. – Нам пора вставать, Мин-и. Сегодня день похорон. Чимин распахнул глаза, а после опустил их. Точно, Чеён. – Я... Совсем забыл об этом. И о Чонгуке. А ему ведь так нужна наша поддержка... – Я не думаю, что он примет её сейчас, – каким-то тяжёлым тоном произнес Юнги, и Чимин нахмурился, вскинув бровь. – О чём ты? – Он в последние дни очень раздраженный. Постоянно тренируется, срывается, если его трогают. Так что хочу попросить тебя: не подходи к нему. – Что? – изумлённо моргнул Чимин. – Но он же мой друг! – Чимин, так нужно. Я не хочу, чтобы ты сейчас волновался, а он... Явно поможет тебе с этим. – Но мне нужно сказать ему о ребёнке... – растерялся Чимин, но Юнги перебил его: – Я сам скажу. А ты... Просто больше отдыхай. И не скрывай от меня ничего, я хочу знать о твоём состоянии всё. Чимин молча кивнул, снова прижавшись к Юнги, и тот не смог отказать себе в том, чтобы посидеть с омегой ещё немного.

*

– Думаешь, хорошей было идеей рассказать Хосоку о том, что я жив? – спросил Тэхён, держа в руках пиалу с чаем. Здесь чай был каким-то очень вкусным, никогда ещё Тэхён не пробовал что-то похожее. Как сказал Сан, этот чай не продаётся, его можно попробовать только на Востоке, поэтому Тэхён пользовался чужим гостеприимством. – Думаю, да. Скоро он прибудет сюда, возможно, с королём Запада, – Сан усмехнулся, сверкнув глазами, – и мы обсудим дальнейшие действия. – Когда Чонгук узнает обо мне? – тихо спросил Тэхён, и Сан кинул на короля взгляд. – Ты должен потерпеть, сладкий. Скоро ты воссоединишься со своим возлюбленным, будь уверен. Он явно прискачет сюда первым, когда узнает. – Надеюсь, – хмыкнул Тэхён, глядя в окно. – После восьми месяцев затишья... Почти год прошел. Меня уже похоронили на Севере. – Только не он. Думаю, он всё ещё надеется в глубине души, – пожал плечами Сан. – Меня больше напрягает затишье Центра. – Твои уши и глаза не приносят тебе информации? – спросил Тэхён, и Сан фыркнул, выглядя, как обиженный ребенок, у которого отобрали игрушку. – Это не так просто! Они могут месяцы быть там, чтобы узнать хоть что-то. А ты? – Что я? – без интереса спросил Тэхён, расстёгивая пуговицы рубашки, ведь на Востоке было слишком тепло. – Ты как-то упомянул, что у тебя в Центре есть человек? – невзначай поинтересовался Сан, и Тэхён хмыкнул, кинув на омегу проницательный взгляд. – И не надейся, имени ты не узнаешь. Сан поджал губы и пихнул Тэхёна в бок. – Я ненавижу, когда чего-то не знаю! – Очень не хотелось бы тебя мучить, но своих подданных я раскрывать не буду. – О, так он твой подданный? – с интересом спросил Сан, подавшись вперёд. Тэхён молча кивнул, слегка прищурив глаза от солнца, чьи лучи нагло забрались в залу, и произнёс: – Он моё доверенное лицо. Точнее даже не моё, а моего нерадивого отца. – И что, он постоянно в Центре? – Да. Уже лет шесть, – кивнул Тэхён. – Добровольно согласился быть в центре событий на постоянной основе. – И за столько лет его не раскрыли? – Он умён и осторожен. Иногда не выходит на связь месяцами, чтобы его не заподозрили. Не знаю даже, что буду делать, если его поймают. – Будем молиться за него, – подмигнул Сан, а после завёл тему о погоде. Тэхён особо не вникал, о чём там говорил омега, задумавшись о своём.

*

Джин проснулся среди ночи от криков. Он подскочил в постели, моргая и пытаясь понять, что происходит, а после слегка успокоился, поняв, что кричат вовсе не в его комнате, а за окном, которое было распахнуто на ночь из-за духоты. Джин, который спал в длинной дурацкой сорочке, вскочил, путаясь в ткани, и бросился к окну, вид которого выходил на внутренний двор замка. Там горело множество факелов, из-за чего у омеги зарябило в глазах; много голосов кричали что-то, а кто-то отдавал приказы, пытаясь успокоить толпу. Джин поджал губы, раздумывая всего секунду, а после сорвался с места, выбегая из комнаты и еле успевая натянуть обувь на ноги. Он сжал в пальцах низ туники, отчего оголились икры, и помчался по коридору, желая увидеть, что там происходит. На улицу он выскочил через кухню, которая сейчас пустовала. Мимо него тут же пробежал высокий мужчина, держа в руках факел, и Джин шарахнулся в сторону. Что он вообще здесь забыл? Совсем нет чувства самосохранения. Джин облизал взволнованно губы и пошёл к месту скопления людей. Когда он подошёл ближе, то понял, что толпились люди возле колодок, в которые был закован какой-то мужчина. Чуть в стороне Джин заметил Минхёка, возле которого стоял Намджун. Джин не решился подойти ближе, поэтому остался стоять в тени, наблюдая за всем и прислушиваясь. Вскоре гомон стих, а вперёд выступил Минхёк, и взгляды всех тут же обратились на него. Он с садистским удовольствием улыбнулся и громогласно произнёс: – Самое страшное для монарха – это удар в спину, когда преданные ему люди нарушают клятву верности и переходят на сторону врага. Выход для таких людей один – смерть. Он выдержал театральную паузу, оглядев застывших в молчании подданных, и продолжил: – Моё самое доверенное лицо, мой советник и правая рука, Ким Намджун только что нашёл предателя, когда тот попытался отправить вороном послание на Север, – Минхёк посмотрел в сторону Намджуна, который непроницаемым взглядом смотрел перед собой. – Он схватил предателя и привёл сюда, на наш суд. И теперь я хочу, чтобы предатель на своей шкуре почувствовал, что значит предать своего короля. Отрубить ему голову! Мужчина, скованный в колодки, молчаливо ожидал своей участи, повесив голову. Он не кричал, не молил о пощаде, он просто стоял, и от этого зрелища у Джина мурашки поползли по коже. Он понимал, что этот мужчина сейчас умрёт, ему отрубят голову (а это не самое прекрасное зрелище), но не мог сдвинуться с места, заворожённо глядя на место казни. Вперёд выступил мужчина с длинным клинком, хищно блестящим в пламени факелов. Все молча расступились, пропуская его к пленнику. Джин видел, как мужчина подошёл ближе, как Минхёк ухмыльнулся и произнёс: "Твоё последнее слово?" Но пленённый так и не сказал ничего, даже не поднял головы, поэтому его палач молча занёс меч. Усилием воли Джин не отвернулся, глядя, как отлетает чужая голова, падая прямо в ноги Минхёка. К горлу подступила тошнота, и Джин отвернулся, тут же распахнув глаза от зрелища, которое повергло его в шок даже больше, чем чужая голова, отделённая от тела. Он смотрел прямо на Намджуна, лицо которого исказилось какой-то печалью, и это слишком поразило Джина, ведь он никогда не видел у альфы таких живых эмоций. Он всегда был холодным и равнодушным, словно переобщался с Тэхёном, а сейчас... Сейчас он был другим. Но волшебные мгновение прошло, и на лице Намджуна была непроницаемая маска. Джин моргнул, ничего не понимая. Ему привиделось? Да нет, не могло... Тогда... Намджуну действительно было грустно? От смерти другого человека? Люди постепенно начали расходиться, всё ещё обсуждая произошедшее ранее. Король Минхёк ушёл первым, стоило зрелищу закончиться, поэтому стали уходить и слуги. Джин внезапно будто очнулся ото сна, сразу почувствовав усталость, голод и холод, от которого заледенели конечности. Он выдохнул, сжав свои плечи руками, чувствуя себя настолько одиноко, что просто... – Не стоит в таком виде гулять по ночам, особенно омеге. Джин подскочил, резко разворачиваясь. Перед ним стоял Намджун, глядя с высоты своего внушительного роста. И хоть Джин был не намного ниже, ему стало неуютно. – Что здесь... – Не спрашивайте. Так поступают со всеми предателями. Вы не должны были смотреть на это. – Но я смотрел, – кинул Джин, чувствуя, как дрожит от холода голос. Намджун молча стянул с себя свою мантию и накинул на плечи омеги. Джин почувствовал благодарность, укутавшись в ткань, и неловко буркнул: – Спасибо. – Вам нужно вернуться в покои. Я провожу вас. И вот сейчас они молча шли по коридору в сторону покоев Джина. Джин устало плёлся за альфой, пока в голове ворочались бесконечные мысли. И половина из них, почему-то, сводилась к идущему впереди мужчине. Джин неожиданно остановился, глядя в спину Намджуна. Тот остановился спустя несколько секунд и обернулся, спросив: – В чём дело? Джин поджал губы, глядя на альфу, и произнёс: – Есть хочу. Намджун вскинул бровь, но промолчал. Так они оказались на кухне, которая пустовала сейчас. Джин оглядывался, всё ещё кутаясь в чужую мантию, а после перевёл взгляд на Намджуна, который закатал рукава рубашки и кивнул омеге на стул. – Конечно, чего-то изысканного я не приготовлю, но попробую вас удивить, – произнёс Намджун, гремя посудой, и Джин вскинул брови. – Вы умеете готовить? – любопытно спросил Джин, и мужчина повернулся к нему, кладя на стол разделочную доску. – Научился, когда ещё был в армии, – дёрнул плечом Намджун, зачёсывая волосы назад. – Там готовили по очереди, пришлось учиться на ходу. – Вы служили в армии? – Да, тогда ещё зелёным юнцом был. Лет десять назад это было. Джин нахмурил брови, считая чужой возраст в голове, но всё же решил спросить: – А сколько вам лет? Намджун кинул на омегу непроницаемый взгляд и произнёс: – Двадцать девять. Джин вскинул брови. Признаться, он ожидал, что Намджун старше... Нет, он не выглядел старым, но его энергетика, умение держать себя... Он выглядел очень мудрым. – Удивлены? – спросил Намджун, и Джин кивнул. Джин наблюдал за тем, как Намджун разделывал мясо, ловко орудуя ножом. Его сильные предплечья напряглись, отчего выступили вены, и Джин залип, хоть и не признался бы в этом даже себе. – Тот шпион... – вдруг бездумно начал Джин. Намджун кинул на него непроницаемый взгляд, но промолчал, занятый мясом. – Как вы его обнаружили? – прямо спросил Джин, глядя на Намджуна. Тот молчал какое-то время, не поднимая головы, а после произнёс: – Это вышло случайно. Он отправлял послание Северу. Я поймал его, когда он почти отпустил ворона. – Мне показалось, что вы... Нет, ничего, – качнул головой Джин, не желая поднимать тему чужой эмоциональности. Как будто чувствовал, что это тонкий лёд, который легко даст трещины, если упорно пытаться на него ступить. Дальше Джин попросил рассказать что-то из армейской жизни альфы, и Намджун принялся рассказывать, не отрываясь от готовки. Джин чуть не заснул на этой кухне, слушая чужой низкий голос, пока его руки не коснулась чужая. Принц тут же вздрогнул, приоткрывая веки, и Намджун кинул: – Вы всё ещё голодны? Я закончил. Джин кивнул, сдерживая зевок, и потёр глаза, опуская глаза на тарелку, которую Намджун поставил перед ним, садясь напротив. – А вы не будете?.. – неловко спросил Джин, взяв вилку, и Намджун покачал головой. – Я не голоден. Попробуйте. Джин взял нож, а после осторожно отрезал кусочек мяса, отправляя его в рот. Вкусно! Джин облизал губы и не сдержал улыбки. – Это действительно вкусно. – Приятного аппетита, – хмыкнул Намджун, отводя взгляд к окну, чтобы не смущать трапезничающего принца. Закончив с едой, Джин выпил стакан воды и поднялся. – Благодарю за еду, – произнёс Джин, вдруг поняв, что они впервые так спокойно общались, так спокойно сидели рядом друг с другом. Это изумило омегу, ведь Джин никогда не думал, что сможет спокойно общаться с ним. Тем более, Джин здесь пленник, а Намджун тот, кто находится на стороне врага, того человека, что его пленил. Тогда почему с ним так спокойно иногда?.. Почему Намджуну хотелось верить? У Джина никогда не было особых предпочтений, тем более он знал, что отец просто выдаст его замуж за какого-нибудь богатого мужчину, который будет полезен Северу, и Джин не противился, потому что это было устоявшейся системой. Не он первый, не он последний. Поэтому и о любви он особо не думал, даже о привязанности не смел мечтать. Конечно, хотелось бы, чтобы его предполагаемый супруг хотя бы его уважал, но это было лишь мечтой. Но теперь он понимал, что хотел бы себе такого же мужа, как Намджун. Спокойного, уверенного в себе, мудрого, того, кто всегда сможет защитить и подставить плечо. И такие мысли пугали ещё больше, учитывая, кем был Намджун. Джин сглотнул и отвернулся от Намджуна, прохрипев: – Я должен вернуться в покои. Спасибо, что составили компанию. – Всегда пожалуйста, принц, – кинул спокойной голос, и Джин поджал губы, спеша к выходу из кухни, забыв о том, что на нём всё ещё была чужая мантия. К счастью, Намджун за ним не пошёл.

*

Чонгук молча наблюдал за тем, как сжигали тело Чеён. Её одели в красивое белое платье, заплели длинные волосы в сложную прическу и накрыли умиротворённое лицо вуалью. Рядом стоял Юнги, также молча наблюдая за ритуалом, пока позади них еле слышно перешёптывались советники, некоторые придворные и слуги. Чонгук не мог лгать себе в том, что сильно грустил. Он совершенно не общался с Чеён, не знал её и не пересекался с ней. Для него она была сестрой Тэхёна, младшей принцессой, которая постоянно болела, большую часть времени молчала и вела уединённый образ жизни, ни с кем особо не общаясь. Чонха, стоящая рядом, печально смотрела на сестру, но Чонгук знал, что она тоже не была с ней особо близка. Чеён... Она просто была. Все знали о её существовании, все помнили о ней, но едва ли она оставила какой-то след в жизни. Однако Чонгука раздражало всё это. Смерти. Бесконечные смерти, страдания, боль. Казалось, его жизнь теперь только и была ими пропитана. И что самое плохое в этом всем – Чонгук не мог контролировать это. Он не был властен над смертью. Он не мог остановить её беспорядочный захват жизней. Бессилие раздражало. – Чонгук, – тихо позвал стоящий рядом Юнги. – Да? – равнодушно кинул Чонгук. – Нужно поговорить. Чонгук молча кивнул и снова перевёл взгляд на огонь, который забирал себе останки мёртвого тела. – О чём ты хотел поговорить? – спросил Чонгук, когда они оказались в его покоях. Он сразу же налил себе в чашу отвар, который должен был успокоить головную боль, мучавшую его вот уже несколько недель, и сейчас медленно его цедил, стоя у окна и задумчиво глядя на поднимающееся солнце. – Чимин беременный. Чонгук замер, чаша с отваром зависла около его губ. Чонгук медленно обернулся, глядя на серьёзного Юнги, и слабо улыбнулся. – Поздравляю. Чудесная новость, – искренне произнёс Чонгук. В полную силу радоваться не получалось, так как не было сил. Но Юнги принял и это, понимая, что Чонгуку и так сейчас сложно. Он подошёл ближе, и Чонгук молча обнял его, прижав к себе. – Я... Знаешь, я будто всё ещё не осознал, – пробормотал Юнги, и Чонгук хмыкнул, поглаживая его по спине. – А теперь представь, какого Чимину. Почему он сам не сказал? – Я решил сам сказать, чтобы... – Думал, я буду грубить ему или сделаю что-то плохое? – риторически спросил Чонгук, и когда Юнги промолчал, продолжил: – Я сейчас действительно раздражительный и грубый, но я никогда не навредил бы Чимину. Он очень дорог мне, всегда меня поддерживал. Глупо с твоей стороны так думать, Юнги. – Знаю. Прости, что усомнился в тебе. – Оставь это, – дёрнул плечом Чонгук и отстранился от друга, заглядывая в его глаза. – Сам знаю, как я сейчас выгляжу в глазах других. Особенно советников. Но они безумно меня раздражают, бросил бы в темницу каждого. – Я готов тебе с этим помочь, – хмыкнул Юнги. – Что ты планируешь делать дальше? – Завтра пойду на осмотр армии. Пойдешь со мной? Это затишье явно скоро закончится, и нам надо быть готовыми к тому, что пойдёт за ним. – Разумеется, – кивнул Юнги, а после спросил: – А что насчёт мертвецов? Чонгук задумчиво нахмурил брови и произнёс: – Я пока не изучал этот вопрос глубже, нет времени, да и пока эта проблема ушла на второй план. – Понимаю... А... Тэхён? Голос Юнги был осторожным, словно тот не был уверен в том, имел ли он право поднимать эту тему. – Мне не хватает его. Сколько бы я не убеждал себя в обратном, справиться со всем одному очень сложно. Но я понятия не имею, жив ли он, где он находится. Я не знаю, Юнги... – Ты не один, Чонгук, у тебя есть мы. И где бы сейчас ни был Тэхён... Я уверен, он бы тобой гордился. – Я надеюсь, – шёпотом кинул Чонгук. – А теперь пошли к Чимину, я хочу его поздравить. Юнги кивнул, не сдержав улыбки, и Чонгук одним глотком допил отвар, следуя за альфой.

*

– Ты действительно жив... – выдохнул Хосок, спрыгивая с лошади. Тэхён выступил вперёд и кинул: – Как видишь. Живее всех живых. – Удачливый сукин сын, – покачал головой Хосок, а после подошел ближе, приобнимая альфу и похлопывая его по спине. – Я рад, что мой брат в свои семнадцать не стал вдовцом. – А я как рад, – хмыкнул Тэхён, оглядывая свиту Хосока. – Откуда здесь король Запада? – Он был на Юге, когда нам пришло письмо от тебя, поэтому тоже сорвался сюда, – пояснил Хосок, поворачиваясь к своему отряду, что он взял с собой для охраны, и Джинсоку, который стоял возле своего коня, поглаживая морду. – У меня много новостей. Здравствуйте, король Востока! – громогласно кинул Хосок, когда Сан спустился, ступая ближе, в своей лёгкой полупрозрачной одежде и с подведёнными глазами. – Здравствуйте, славные мужи, – улыбнулся сладко Сан, оглядывая Хосока, а после Джинсока. – Рад, что вы смогли посетить мою скромную обитель. – А я и не знал, что нам в помощи отказал такой прекрасный омега, – фыркнул Джинсок, подходя ближе, а после слегка склонился и прижался губами к ладони Сана. – Я лишь написал, что готов оказать помощь инкогнито, так как сохраняю нейтралитет, не помню, чтобы отказывал вам, – бархатным голосом выдохнул Сан, слегка прищурив глаза. Тэхён окинул их взглядом, заметив явное напряжение, и перевёл взгляд на Хосока. – Тогда, думаю, нам стоит пройти в замок.

*

– Тэхён, хочу сказать, что новости плохие, – первым делом произнёс Хосок, стоило им устроиться в зале. Сан отдал приказ, и им накрыли стол, выложив разные сладости и поставив пиалы с тем самым вкусным чаем. Тэхён от сладостей отказался, потягивая чай. Несмотря на внешнее равнодушие, внутри у него всё бурлило от нетерпения. Хотелось уже узнать хоть что-то о внешнем мире, ведь всё, что он делал здесь – это тренировался, восстанавливался и вёл иногда беседы с Саном. Он многие новости мира упустил и сейчас хотел это наверстать. – Думаю, я справлюсь, – ровно произнёс Тэхён. Втайне он надеялся, что новости не связаны с Чонгуком. Он надеялся, что с этим маленьким смелым ребёнком всё хорошо. – В первую очередь хочу сказать, что я соболезную тебе, – Хосок сделал паузу, а после выдохнул: – Твоя сестра, младшая принцесса Чеён, умерла. В зале повисла мертвая тишина. Тэхён замер, сначала не вникнув в смысл слов, а после слегка нахмурил брови. – Что с ней произошло? Её убили? – спросил Тэхён в полной тишине, и Хосок поджал губы. – После твоего исчезновения она совсем ослабла. Сердце не выдержало, и она умерла во сне. Сегодня утром её тело должны были сжечь. Тэхён устало сжал переносицу, поставив пиалу с чаем на стол. Сначала отец, потом Джин, теперь ещё и Чеён. Едва ли он беспокоился о первом, да и о втором, зная, что в замке Минхёка есть свой человек, который сможет в случае чего защитить его брата, а с Чеён он никогда не был близок. Но всё же его семья стремительно сокращалась, и это заставляло чувствовать глухое раздражение и бессилие. – Я понял, – спустя время произнёс Тэхён, нарушая тишину. – Ещё что-то? – От Минхёка полная тишина. Ни одного сражения за пять месяцев, но мы думаем, что это ненадолго. – Что насчёт Севера? – спросил Тэхён, надеясь, что Хосок расскажет о том, кто волнует его сердце и голову. Хосок, к счастью, никогда не был глупым, и произнёс: – Чонгук официально стал регентом в твоё отсутствие. Он смог вселить боевой дух в твою армию, и каждый солдат теперь готов проливать кровь за Север. Тэхён вскинул голову, глядя на Хосока, а сердце невольно ускорило ритм. Его сильный умный мальчик... Как всегда не разочаровал. – Что-то ещё? – спросил Тэхён, не позволив эмоциям проскользнуть в голосе. Если он и будет с кем-то эмоциональным, так это только с тем, кто находится далеко на Севере. – Кажется, всё, – задумчиво произнёс Хосок. – Что ж, тогда давайте обсудим что-то более приятное, – предложил Сан, улыбаясь, и стрельнул глазами в сторону Джинсока, который не сводил своих с омеги. Напряжение между ними, кажется, чувствовал каждый в комнате, но у каждого хватило ума не обращать на это внимания. Сами разберутся, не маленькие. – Только один вопрос: почему мы не расскажем Чонгуку о том, что Тэхён жив? – спросил Хосок, и Сан улыбнулся, закусив губу. – На самом деле, я думал о том, что время пришло. Пора двум голубкам воссоединиться. Тэхён резко повернулся к нему. Что, уже? То есть... Они так давно не виделись. И наконец смогут?.. – Да, не смотри ты так на меня, я отправлю ему письмо, – хихикнул Сан, словив взгляд Тэхёна. – Пошлю ворона сегодня вечером. А сейчас давайте насладимся чаем, скоро должны принести ужин. Чувствуйте себя, как дома, дорогие гости! Тэхён перестал слушать и в чужой разговор не вникал. Совсем скоро... Будет ли рад Чонгук? Это только предстоит узнать.

lijeon