Per aspera ad astra (Сквозь тернии к звездам).

Чонгук прикрыл глаза, укладывая голову на бортик длинной бадьи. Горячая вода будто массировала уставшие после тренировки мышцы. Чонгук утром около двух часов стрелял, упражнялся на мечах с Юнги и делал упражнения на мышцы. Теперь всё тело ныло, но это была привычная боль, Чонгук даже начал ею наслаждаться. Он поднял голову, когда в покоях кто-то распахнул двери со всей силы, отчего те ударились о стену. После на несколько секунд наступила тишина, которая нарушилась голосом Юнги. Чонгук сел в ванной, когда чужие руки забарабанили по двери, и откликнулся: – Что такое, Юнги? – Чонгук, это срочно! Быстро вылезай! Ты будешь в шоке! Чонгук тяжело вздохнул и кое-как поднялся, выходя из ванной. Он кое-как натянул штаны на мокрое тело и открыл двери, решив, что Юнги всё равно будет на его сомнительные прелести. Как он и думал, Юнги совершенно не обратил внимания на его внешний вид. Он был каким-то взъерошенным, взбудораженным, а ещё сжимал в руках какую-то бумажку. – Успокойся и объясни нормально, что произошло, – произнёс Чонгук, ничего не поняв из чужой речи. Мин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и выпалил: – Ворон прислал письмо с Востока! Чонгук вскинул голову. Аж из самого Востока? – И что же захотел от нас король Востока? – поинтересовался Чонгук, и Мин протянул ему смятую бумагу. – Я думаю, тебе нужно самому это увидеть. Только... Лучше присядь. Чонгук скептично хмыкнул, оставшись на месте, и взял бумагу, которая оказалась коротеньким письмом. Чонгук опустил глаза и принялся скользить глазами по ровному красивому почерку. По мере прочтения его глаза становились всё больше, а сердце билось всё быстрее в груди. Прочитав последнюю строчку, Чонгук упёрся ладонями в стену, так как ноги подкосились, и поднял глаза на Юнги. "... Ваш муж, Ким Тэхён, жив, и я был бы рад видеть вас у нас, на Востоке..." Жив. Тэхён жив, он смог, он выкарабкался... Чонгук сполз вниз, сам не понимая, когда начал плакать. Он всхлипнул, пряча лицо в ладонях, чувствуя, как Юнги опустился рядом, обнимая его. – Всё хорошо, ребёнок, он жив. Ты скоро сможешь его увидеть, слышишь? Минхёк не смог до него добраться, – шептал Мин, прижимая Чонгука к себе. А тот плакал, словно маленький ребёнок, которым всё ещё являлся, чувствуя небывалое облегчение. Его муж жив, с Тэхёном всё в порядке...

*

– Я невероятно рад, что наш король жив, но, милорд, стоит ли сейчас ехать туда? – произнёс один из советников. Чонгук ожидал этого. Успокоившись, он оделся, немного придя в себя, и собрал срочный совет. Советники уже знали о том, что Тэхён жив. Они явно воспряли духом, ведь омега на троне – тем более омега, не принадлежащий Северу – их не устраивал. А тут, оказывается, их король оказался жив, потому все радовались. Но после Чонгук огорошил их, сказав, что немедленно отправляется на Восток, и все принялись его отговаривать. Чонгуку было плевать на них с высокой колокольни. Никто и ничто сейчас не могли его остановить, он отправился бы к Тэхёну, даже если бы ему сломали руки и ноги. – Я не нуждаюсь ни в ваших советах, ни в ваших наставлениях. Я принял решение, о котором вам сообщил, и теперь я отправляюсь на Восток. Вы вполне сможете управлять здесь, пока я не привезу Тэхёна обратно. Здесь останется Чонха, которой вы должны подчиняться, и Чимин, который является правой рукой Тэхёна. Кто-то его ослушается – может попрощаться со своим местом. У меня нет времени ругаться и обсуждать с вами эту ситуацию, поэтому все недовольные могут сейчас же покинуть эту залу и больше сюда не возвращаться. Я всё сказал. Чонгук окинул взглядом замолчавших мужчин, а после развернулся и покинул залу, уже слыша чужие шепотки. Но ему было всё равно, пусть обсуждают, пусть поливают грязью, Чонгуку не было до них дела. Только Тэхён был в его мыслях и в его сердце. Юнги сжал его плечо и кинул: – Я поеду с тобой. – Ты не должен оставлять Чимина, – произнёс Чонгук, и Юнги покачал головой. – Не должен. Только вот он сам меня отправил с тобой. Я вернусь к нему в любом случае, и он это знает. Чонгук задумчиво кивнул и кинул: – Тогда собирайся, выдвигаемся в ближайшее время.

*

Тэхён вышел на балкон, наслаждаясь ночной прохладой, опираясь локтями на парапет. Лёгкий ветер трепал отросшие волосы и ткань рубашки, и Тэхён подставлял ему лицо, прикрыв глаза. На душе было неспокойно, оттого и сон не шёл. Тэхён не знал, получил ли Чонгук письмо, а если да, то как отреагировал, решился ли приехать сюда, на Восток, чтобы увидеть его. Тэхён надеялся, если быть честным. Что Чонгук отреагирует, захочет его увидеть. Потому что Тэхён безумно хотел. От мыслей его отвлёк чей-то довольный стон совсем рядом. Тэхён кинул взгляд на соседний балкон, который был чуть дальше, где дверь, соединяющая балкон с покоями, была распахнута настежь. Из-за открытой двери было прекрасно слышно стоны, скрип кровати, видимо, и шорох. Тэхён отвёл взгляд, стоило услышать голос Сана, а после и вовсе ушёл обратно в покои, закрывая дверь, когда ему ответил грубый мужской. Чужому уединению мешать не хотелось, и хоть парочка явно даже не догадывалась о том, что Тэхён всё слышал, он не хотел проникать в чужой интимный момент, пусть и случайно.

*

Чонгук совершенно не помнил, как он собирался, как созвал небольшой отряд, что должен был его сопровождать, как уехал с Юнги, успев проститься с Чимином и Чонхой, которые крепко обняли его на прощание. В голове был полный сумбур, Чонгук просто подстёгивал своего Блэка вперёд, отчего тот нёсся галопом, и другим невольно приходилось также ускоряться, чтобы успеть за омегой. За каких-то несколько часов они добрались до телепорта. Чонгук спрыгнул с Блэка, оглянувшись на Юнги, который подошёл ближе, и негромко кинул: – Если поспешим, то к ночи будем на границе Востока. А там уже предупредим стражников, и они проводят нас до дворца. – Хочешь загонять нам коней? – спросил Юнги, и Чонгук ответил: – Хочу увидеть Тэхёна. Они почти не замедлялись, лишь иногда разрешали коням перейти на шаг, чтобы дать им немного отдохнуть. Чонгук был отстранённым и молчаливым, не обращал внимания на окружающий мир. Иногда Юнги выдёргивал его из своих мыслей, чтобы Чонгук пришёл в себя, но это было ненадолго. Когда стемнело, как и сказал Чонгук, они приблизились к воротам, возле которых стояли стражники. Те переполошились, стоило Чонгуку сказать о том, кто он, и поспешили дать им одного стражника, который должен был их проводить, пока ещё один быстро отправился во дворец, чтобы предупредить короля. Чонгук смотрел перед собой, не глядя совершенно на красоту чужой страны. Ему было не то чтобы интересно, хоть виды здесь и были красивыми. Усталость уже подкрадывалась к нему, ведь он целый день был в дороге, тем более ещё телепорт высосал часть его сил. Но он держался в седле стойко, выпрямив спину. Невольно вспомнился переезд на Север, когда он был ещё совсем наивным, глупым и слабым омегой, падающим в обморок с коня и позволяющим почти незнакомым альфам затыкать ему рот. Он изменился. Пусть и прошёл всего год, пусть он всё ещё слишком юн, Чонгук больше не тот наивный мальчик, каким он был раньше. Оказывается, брак действительно меняет человека, хоть здесь он и не сыграл огромной роли. Но точно повлиял на Чонгука. Вскоре Чонгук увидел огромный замок, к которому они стремительно приближались, и его сердце сжалось. Стражник явно уже добрался до замка, а это значило, что все уже знали о том, кто едет. И Тэхён тоже. Чонгук глубоко вздохнул, на секунду прикрыв глаза, и Юнги поровнялся с ним, спросив тихо: – Нервничаешь? – Безумно, – честно произнёс Чонгук. Больше они не говорили.

*

Чонгук спрыгнул с Блэка, чувствуя, как дрожат его колени, и огляделся. Дворец был красивым, большим и величественным, но Чонгуку не было дела до его красоты. Он с замиранием сердца ожидал, когда из замка выйдет хоть кто-нибудь. Стоило большим дверям распахнуться, как Чонгук почувствовал резкую боль в груди. Он невольно поморщился, думая, что с такими переживаниями его сердце долго не протянет, и тут же забыл, о чём думал, стоило заметить чужие фигуры. Короля Востока он оглядел быстро, особо не задерживаясь, сним шёл Хосок, улыбаясь, и Джинсок. А после взгляд перешёл на ещё одну фигуру, и сердце совсем замерло. Он будто стал выше и шире, крепче. Смоляные волосы совсем отросли, и их владелец перевязал их кожаным ремешком на затылке. От чужого родного лица, слегка осунувшегося, но явно здорового, у Чонгука подкосились ноги. Тэхён также жадно смотрел в ответ, разглядывая крепкую фигуру, такие же отросшие волосы и огромные родные глаза, но Чонгук не замечал, пытаясь прийти в себя. – Очень рад вас видеть, король Севера Чонгук, – с улыбкой произнёс король Востока, но Чонгук проигнорировал его. Тэхён остановился, как и остальные, буквально в двух метрах от Чонгука. Чонгук ещё несколько секунд стоял на месте, а после сделал шаг вперёд, отцепляя пальцы от шеи Блэка. Тэхён повторил за ним, делая шаг вперёд, а после они одновременно сорвались с места. Чонгук влетел в Тэхёна, крепко его обнимая, вдыхая чужой запах, чувствуя чужое тепло. Живой... Господь, он действительно живой... В горле стоял комок, который будто стал больше, когда чужой низкий голос выдохнул хриплое: – Как же я долго ждал этого момента... Чонгук зажмурился от облегчения и нашёл чужие губы, целуя. Он не один жаждал встречи, не один ждал и надеялся. Тэхён тоже волновался, тоже думал о нём. Чужие губы, мягкие и родные, целовали в ответ жадно, отчаянно. Чонгук не сдержал короткого всхлипа и вжался в Тэхёна крепче, скользя языком в чужой рот. Ему нужно было это. Почувствовать, что Тэхён жив, что он в его руках, тёплый и здоровый. Остальные наблюдали за ними с улыбками, искренними и добродушными, но не смели мешать чужому воссоединению, нет.

*

Спустя время им всё же удалось отстраниться друг от друга, и тогда все двинули в замок. Сан, как истинный хозяин, накрыл стол, и хоть Чонгук совершенно не был голоден, ему пришлось ещё около часа сидеть за столом рядом с Тэхёном, пока все ужинали, обсуждая дальнейшие планы. Конечно, когда Чонгук немного пришёл в себя, он обнял Хосока, ведь давно не видел брата, а после познакомился с Саном. Кто-то, вроде Хосок, пошутил о том, что теперь все короли были в сборе, и они рассмеялись, поддерживая шутку. Чонгук молчал, сжимая под столом большую ладонь Тэхёна, и мечтал уже отправиться с ним в покои. То, что они будут спать вместе, даже не обсуждалось, Чонгук не собирался после стольких месяцев спать в другой комнате. Ему хотелось обсудить всё, что было с Тэхёном, рассказать о своих страхах и надеждах, расспросить Тэхёна о его жизни здесь. Ну и просто хотелось побыть наедине спокойно, почувствовать ещё раз чужие губы на собственных, посидеть в чужих крепких объятиях. И остальные решили не томить супругов, расходясь по спальням, прекрасно понимая, что им сейчас совершенно нет дела до обсуждения проблем. Чонгук разглядывал покои Тэхёна с любопытством, пока тот открыл дверь, ведущую на балкон, чтобы прохладный ветер разогнал духоту в спальне. – Как тебе тут жилось? – спросил негромко Чонгук, скидывая с себя камзол и расстёгивая две верхних пуговицы на рубашке. Тэхён обернулся, задумчиво глядя на него, и произнёс: – Вполне нормально. Разве что здесь бывает жарко, но я научился с этим справляться. – Ты сблизился с королём Востока, – утвердительно выдохнул Чонгук, пробегая пальцами по спинке софы, стоящей у стены рядом с дубовым столом. Чонгук почувствовал, как Тэхён приблизился к нему сзади. Атмосфера между ними изменилась. Появилось странное напряжение, от которого у Чонгука скручивало низ живота и дыхание спирало. Он не знал, как описать это чувство. Возбуждение? Вполне возможно. – Не то чтобы у меня был выбор, учитывая, что больше мне здесь не с кем было общаться, – бархатным голосом произнёс Тэхён прямо на ухо, уложив ладони на талию Чонгука. Чонгук обернулся в чужих руках, поднимая глаза, и закинул свои на шею альфы. – Мне было одиноко, – шепнул еле слышно Чонгук, доверчиво глядя в чужие медовые глаза. – Я просто понимал, что не справлюсь без тебя. Я постоянно думал о тебе и вспоминал. – Я тоже, – кинул Тэхён, подталкивая Чонгука к столу. Чонгук слегка подпрыгнул, усаживаясь на стол, и раздвинул ноги, позволяя Тэхёну устроиться между ними. – Но сейчас ты здесь... И мне до сих пор не верится, – продолжил Чонгук шепотом, скользнув кончиками пальцев по чужой щеке. – Ты обязательно расскажешь позже, как ты сюда попал и что произошло. А сейчас... – Что сейчас? – переспросил Тэхён, наклоняясь ближе. – Я просто хочу побыть с тобой. Чонгук закрыл глаза, отдаваясь поцелую и сжимая пальцами чёрные кудри альфы. Непонятные силы продолжали скручиваться в низу живота, как если бы у Чонгука сейчас была течка. Только вот это была не течка. Он чувствовал возбуждение. Ему хотелось сгореть в чужих руках, почувствовать чужие прикосновения и поцелуи на своём теле. Впервые захотелось отдаться другому человеку. – Ты ведь помнишь, что я ни разу не был с омегой? – прохрипел Тэхён, отстраняясь, и его губы заскользили по шее вниз. – Я не хочу сделать тебе больно. – Я тоже никогда не был с альфой, Тэхён. Думаю, как-нибудь мы справимся, – шепнул еле слышно Чонгук, а после слегка отстранил его от себя и стянул чужую рубашку через голову, не желая мучиться с пуговицами. Тэхён снова поцеловал его, проникая языком в рот, а сам Чонгук заскользил ладонями по крепкой груди, обвёл пальцами пресс и замер на несколько секунд над кромкой штанов, собираясь с мыслями. Тэхён продолжил вытворять своим языком волшебные вещи, а Чонгук простонал сбито и проник ладонью в штаны, тут же сжав полувозбуждённую плоть. Тэхён был внушительным, больше Чонгука точно, а ведь тот маленьким размером не отличался. Чонгук покрепче перехватил чужой член и принялся скользить ладонью, выбив низкий стон из пухлых губ альфы. – Что ты со мной делаешь... – произнёс Тэхён, отстраняясь и стягивая с Чонгука рубашку. – Какой же ты... Большие ладони обхватили его талию, притягивая ближе. Чонгук крепче схватился за Тэхёна, когда тот подхватил его, чтобы перенести на постель. Стоило спине Чонгука коснуться прохладных простыней, как его выгнуло, а с губ сорвался стон. – Ты такой чувствительный, – почти восхищённо произнёс Тэхён, избавляя его от оставшейся одежды. Чонгук не позволил себе начать смущаться из-за обнажённого тела и резко перевернул Тэхёна, седлая его. Чонгук сглотнул, облизав губы, ведь Тэхён выглядел прекрасно на постельном белье, с припухшими губами, сияющими в свете свеч глазами и раскинувшимся по подушке кудрями. – Какой смелый, – Чонгук задохнулся, когда по чужим губам скользнула ухмылка, а крепкие руки легли на бедра, сжимая. Чонгук наклонился, прижимаясь губами к чужим, и ахнул, когда большие ладони легли на ягодицы. Тэхён перенял инициативу в поцелуе, скользнув языком в рот, лаская чужой язык, а после сел и подтянул Чонгука ближе, сжимая его в руках. Чонгук почувствовал ягодицами чужое возбуждения и тихо простонал, находя чужие губы снова, скользя ладонями по крепкой груди вниз. – Сними штаны, – выдохнул Чонгук, выгибаясь от чужих губ на шее. – Тэхён... – Не спеши, – тихо кинул Тэхён, осторожно укладывая Чонгука на постель и нависая сверху. Чонгук притянул его ближе, бедро задело его член, и он выгнулся, простонав. Хотелось уже чего-то другого... – Тэхён, сними эти чёртовы штаны! – Хватит ругаться, ребёнок, – хмыкнул Тэхён и решил не испытывать судьбу, стягивая штаны и кидая их на пол. Чонгук тут же сжал чужую плоть в руке, закусив губу. Горячая, влажная и большая... Она ведь влезет в него? Тэхён опустился вниз, целуя ходящий ходуном живот, и Чонгук сглотнул, опуская глаза. Боже, каким красивым был Тэхён... Чонгук раньше не задумывался, так как практически ненавидел Тэхёна и их связь, но сейчас... Чонгук охнул, выгибаясь, когда губы коснулись влажной головки, но Тэхён не остановился, спускаясь ниже, а после его язык лизнул проход, и Чонгук вскрикнул, зарываясь пальцами в чужие волосы. Чонгук раздвинул ноги шире, двигая бёдрами навстречу, чтобы почувствовать чужие прикосновения. Ему было слишком мало. Он хотел больше. – Тэхён... Ах, хватит уже... – выдохнул Чонгук, силой отрывая Тэхёна от своего влажного сфинктера и притягивая к себе, чтобы поцеловать. Чонгук почувствовал свой вкус и простонал, вылизывая чужой рот. Тэхён горячо дышал, сжимая его в своих руках, а после снова поцеловал, пока ладонь спустилась вниз, пальцы коснулись сжимающегося кольца мышц; палец проник внутрь на одну фалангу, и Чонгук промычал что-то, прижимая Тэхёна к себе и пряча лицо в чужой шее. Он дёрнул бедрами и шепнул: – Добавь ещё один... – Боже, ты убьёшь меня своими словами, – простонал низко Тэхён, пихая второй палец, и накрыл губы Чонгука своими, глуша чужой стон. За вторым пошёл и третий, после которого сознание Чонгука совсем затуманилось. Он громко стонал, двигая бёдрами, царапал короткими ногтями чужую спину, а мог и укусить чужое плечо, если пальцы касались простаты. В один момент Чонгук не выдержал и отстранился, отпихнув от себя альфу. Чонгук сел и упёр ладони в плечи Тэхёна, заставляя его упасть на постель. Чонгук сглотнул, облизывая влажные губы, и оседлал чужие бедра. Тэхён смотрел на него почерневшими глазами, сжимая его талию до лёгкой боли. – Давай, – шепнул он одними губами. Чонгук слегка приподнялся, сжав член у основания, и направил его в себя. Стоило головке проникнуть внутрь, как Чонгук громко простонал и сжался, замерев. Тэхён выругался, откинувшись головой на подушку, тяжело дыша. Чонгук упёрся ладонями в чужой напряжённый торс, кусая губу, и принялся медленно насаживаться, чувствуя чужой томный взгляд. Тэхён смотрел только на него, даже на секунду не отводил взгляда, и Чонгук не мог остановить свои стоны. Они одновременно облегчённо вздохнули, когда бёдра Чонгука коснулись чужих. Чонгук слегка поёрзал, устраиваясь поудобнее, и охнул, когда головка задела простату. Приятно, слишком приятно. Чонгук прикрыл глаза и приподнялся, позволяя чужому члену выскользнуть наполовину, а после снова сел, выбив низкий стон из Тэхёна, который продолжал сжимать бедра омеги до синяков. Чонгук двигался медленно, наслаждаясь каждым толчком, чувственно гнулся в спине и стонал негромко, жмуря глаза. Он чувствовал чужой заворожённый взгляд, и от этого что-то тёплое разливалось в груди. Тэхён резко сел, заставив Чонгука охнуть, и прижал к себе, принявшись сам толкаться в омегу. Чонгук сжал чужую шею ладонями, простонав, и позволил Тэхёну самому двигаться. – Не могу поверить, что мы это делаем, – хрипло выдохнул Тэхён, прижимаясь губами к щеке Чонгука. – Я тоже. Ещё бы несколько месяцев назад я бы не поверил, – шепнул Чонгук, кусая губу. – М-м-м, пока тебя не было я... Ах, у меня была течка, и я... Я думал о тебе. Я ласкал себя и думал о тебе, хотел, чтобы ты был рядом... – Я думал о тебе каждый день, – ответил Тэхён, глядя в круглые глаза, которые успел полюбить. – Ни о ком ещё я не думал... Так много... Тэхён остановился, тяжело дыша, и осторожно вышел из Чонгука, поддерживая за бёдра, а после развернул и навис сверху, снова заполняя. Чонгук простонал и притянул альфу ближе, двигая бёдрами в такт неторопливым толчкам. Им некуда было спешить. Они наконец-то были вместе, и Чонгук точно знал, что ни одна сила в мире не сможет теперь их разлучить. – Мы же... Мы же со всем справимся? – спросил Чонгук, и Тэхён замер, дыша в чужие губы. – Обещаю. Чонгук прикрыл глаза и накрыл мягкие губы своими, а Тэхён возобновил толчки в податливое тело. Чонгук никогда не думал о близости с альфой кроме того раза, когда у него была течка. Но сейчас, когда они были одним целым, Чонгук не понимал, как не хотел этого раньше. Или дело было в том, что он был с Тэхёном? Возможно, так и есть. – Чонгук, я... Меня надолго не хватит, – напряжённо кинул Тэхён, скользя внутри под другим углом, и Чонгук выгнулся до хруста спины, когда член задел простату. – Меня тоже... – жалобно простонал Чонгук, сжимаясь, и Тэхён ускорился, тяжело дыша. Их тела были влажные и скользкие, дыхание тяжёлое, а движения резкие и беспорядочные, потому что оба были близки. Тэхён обхватил ладонью возбуждённую плоть Чонгука, скользя, и Чонгук заскулил, снова сжимаясь. Тэхён выругался, делая ещё несколько толчков, и излился в Чонгука, пока его рука продолжила резко двигаться на чужом члене. Спустя пару таких движений Чонгук высоко простонал и заляпал семенем чужую ладонь, тут же обмякая. Тэхён лёг рядом, тяжело дыша, и покои погрузились в тишину. – Это было удивительно, – произнёс Чонгук, уложив голову на чужую грудь. Тэхён гладил его плечо, прижимая к себе, пока Чонгук нежился в чужих руках, прикрыв глаза. Было тепло, уютно, он чувствовал чужое сердце, спокойно бьющееся в груди. Это первый раз за последнее время, когда он чувствовал себя так спокойно. – Согласен, – произнёс спокойно Тэхён. Чонгук соскучился даже по чужому вечному спокойствию. Тэхён всегда был таким спокойным и уверенным, поэтому и Чонгук чувствовал себя в безопасности рядом. От Тэхёна исходила аура сильного человека, поэтому люди тянулись к нему. И Чонгук вот притянулся. – Что мы будем делать дальше? – спросил Чонгук. – Во-первых, никто не должен знать, что я жив. Это главное наше преимущество. – Все советники Севера знают. – Главное, чтобы за их круг ничего не вышло. Если Минхёк узнает, что я выжил, всё пропадёт. – И... Что? Война? – Она уже идёт, Чонгук. Но мы должны её закончить с минимумом жертв. Я не хочу рисковать своими людьми из-за безумного фанатика с манией величия. И я должен спасти Джина. – Как думаешь, с ним всё хорошо? – Не уверен. Все думают, что я мёртв, он мог пострадать после этого, – поджал губы Тэхён. – Я просто хочу надеяться, что его никто не тронул. Чонгук замолчал, расстроенно нахмурив брови. Джин был милым и добрым, Чонгук не хотел, чтобы он страдал. Кстати о Кимах... – Тэхён... Ты должен знать кое-что о Чеён, – тихо начал Чонгук, и Тэхён спокойно его перебил: – Я знаю. Хосок мне рассказал. Чонгук приподнял голову и прижался к чужим губам лёгким поцелуям. – Мне очень жаль, – искренне шепнул Чонгук, глядя в чужие медовые глаза. – Я знаю, – тихо произнес Тэхён. – А сейчас давай спать, ты устал с дороги, да и я тебя вымотал. Мы поговорим об всём завтра. Чонгук кивнул и снова лёг на чужую голую грудь, прикрывая глаза. Заснули они быстро, прижимаясь друг к другу, и никто их сон не тревожил.

*

– Мы должны напасть снова, – произнёс Минхёк, сидя на совете среди своих советников. – Мы должны разнести войска этого индюка Джинсока! – Мой король, это опасно. Он серьёзный противник, нельзя нападать наобум, – подал голос один из мужчин, и Минхёк грохнул кулаком по столу, рыча: – Мне надоело ждать! Я хочу, чтобы все они сдохли! Я хочу лично сжечь их тела, а лучше отдать трупы животным на растерзание! Мы! Должны! Напасть! Минхёк тяжело дышал, его лицо покраснело. Он схватился за сердце, хрипло выдыхая, и советники подскочили. – Король, что такое?! – Вам больно! – Разошлись! – рявкнул мужчина. – Всё со мной хорошо, не растаю. Вы меня поняли? Делайте что угодно, но в ближайшее время мы должны утереть нос этому королю западному! Джин, стоящий за дверью, поджал губы. Минхёк совсем потерялся в своем безумстве. Надолго ли его хватит с такой ненавистью ко всем? – Подслушивать – это признак дурного тона. Джин вздрогнул и резко обернулся, увидев перед собой невысокую бледную женщину. Он тут же понял, кто это. Королева. Джин ни разу не видел её за время своего плена. Кажется, она вела уединённый образ жизни и редко выходила из своих покоев. – Да... Я не хотел, – произнёс Джин, щёки которого слегка покраснели. – Не хотите прогуляться со мной? – спросила она, и Джин просто не смог отказать. Они оказались на большом балконе, который открыл красивый вид на большой сад. Джин молчал, ведь совершенно не знал, о чём говорить с женщиной, та тоже молчала, глядя перед собой. – И как вам здесь? – спросила она. Джин недоуменно посмотрел на королеву. – Как мне может быть в плену? Я хочу домой. Но меня этой возможности лишили, когда убили единственного человека, который мог бы меня спасти. Чужое имя болью отзывалось в сердце, поэтому Джин не произносил его. Он не мог смириться со смертью Тэхёна. Тот всегда был таким сильным, таким уверенным в себе. Он не мог так рано покинуть этот мир. – Ты сам виноват, – произнесла женщина, не оборачиваясь. – Да? И в чём же? – хмуро спросил Джин, недовольно поджав губы. – Ты слаб, – пожала она плечами, обернувшись. – Подойди ближе. Джин поколебался, но все же подошёл ближе, став рядом с королевой. – Посмотри, какой красивый вид. Я смотрю на этот сад уже двадцать лет, начиная с того момента, как мои родители привезли меня сюда и отдали замуж за человека, которого я не люблю. Этот человек сломал мне жизнь. Он изнасиловал меня в первую брачную ночь, а после насиловал всё время, пока я не забеременела Сонмином. Я ненавижу этого ребёнка всем сердцем, даже пыталась его убить в колыбели. Но мне не дали, – она недовольно поджала губы, а Джин распахнул глаза, изумлённо глядя на неё. Она пыталась убить своего собственного ребенка? Джин не мог её осуждать хотя бы потому, что её изнасиловали, как какую-то рабыню, которой она, по сути, и являлась. Но вымещать свою боль на невинном младенце... – Я даже пыталась умереть сама, но мне опять-таки не дали. Я смирилась с этим. Закрылась в одной из башен, выходила только на время приёмов и балов, изображая из себя счастливую жену. Знал бы ты, как это осточертело. Королева повернулась в его сторону. – Я слаба, так же, как слаб и ты. Я не сделала ничего, чтобы спасти себя, как сейчас это делаешь ты. И знаешь что? Я могу тебя избавить от этого. – Что... Женщина достала из складок длинный кинжал, хищно блеснувший в закатном солнце, и дёрнулась в его сторону. Джин вскрикнул, вцепившись ладонями в лезвие, чтобы остановить женщину, в глазах которой плескалось настоящее безумство. Джин был мужчиной, он был сильнее её, но та неожиданно давила с такой силой, что Джин со стыдом признал, что проигрывал ей. По его ладоням текли ручейки крови, ладони горели от боли, но он продолжал бороться, глядя в безумные глаза. Он не звал на помощь, потому что знал, что это бесполезно. – Что вы... Что вы творите?! Почему вы, сломав жизнь себе, пытаетесь убить меня?! Что я вам сделал?! – отчаянно закричал Джин, пытаясь оттолкнуть от себя женщину, но та налегла на него сильнее, толкая к балкону, и прошипела: – Ты игрушка Минхёка, и я очень хочу посмотреть на его лицо, когда он поймёт, что ты сдох! Я хочу сделать ему больно, как он сделал мне, поэтому ты умрёшь! Джин понял, что ещё чуть-чуть и он упадёт с балкона. Ноги упёрлись в невысокий парапет, на глаза вылезли отчаянные слёзы, но он продолжал бороться. Он ни за что не умрёт вот так, от рук обезумевшей от горя королевы. Он умрёт только с гордо поднятой головой, когда придёт его время, когда Минхёк занесёт над ним свой меч, но не сейчас. Он не понял, когда на балконе они оказались не одни. Он просто поднял мокрые глаза и увидел Намджуна, который застыл у входа, глядя на них. Омега всхлипнул, понимая, что несмотря на недавний вечер, который они спокойно провели в компании друг друга, несмотря на то, что их отношения изменились в тот вечер, Намджун не пойдёт против королевы и уж точно его не будет спасать. Только не Намджун. А после Намджун в два шага оказался рядом с ними, оторвал королеву от Джина и швырнул её за балкон. Джин упал на колени, вцепившись пальцами в парапет, и огромными глазами наблюдал за женщиной, которая летела с балкона. По её бледной щеке побежала слеза, а на губах отразилась последняя улыбка, прежде чем она с жутким хрустом свалилась на землю. Джин не понял, что кричит. По щекам текли слёзы, он не мог отвести взгляда от чужой изломанной фигуры, цепляясь окровавленными ладонями за перила. Он только понял, что чуть не умер только что, и от этого рыдания только усилились. Намджун наклонился, садясь рядом с ним, и дёрнул на себя, глядя в глаза. – Сокджин. Приди в себя сейчас же. Успокойся. Джин покачал головой, громко всхлипывая, дергаясь в чужих руках и цепляясь своими за чужой камзол, пачкая его в крови. – Сокджин! Ты истекаешь кровью, тебе нужна помощь. Немедленно успокойся! Он не слышал чужих криков. Намджун показывал слишком много эмоций, но Джин был настолько разбит, что не мог этого заметить. Он начал задыхаться, его колотило, а слёзы продолжали ручьями течь по лицу. А после его губы накрыли чужие, и Джин застыл, глуша всхлип в поцелуе. Он распахнул глаза, глядя на Намджуна, который целовал его. Намджун его целовал! Джин собрал в себе последние силы и оттолкнул от себя альфу, задыхаясь. – Что вы... Что... Щёки вспыхнули, но Джин хотя бы пришёл в себя, испуганно глядя на Намджуна. – Ты должен успокоиться, – уже спокойнее произнёс Намджун, глядя ему в глаза. – Ты меня слышишь? Дыши глубже. Джин сделал глубокий вздох, который отозвался хрипом, и выдохнул, постепенно успокаиваясь. Намджун всё это время сидел рядом, сжимая его плечи до отрезвляющей боли, и внимательно смотрел в глаза. – Всё? – спросил Намджун, когда Джин задышал спокойнее. – Ты изранил себе все руки, встать сможешь? Джин, цепляясь за альфу, попытался встать, но колени тут же подогнулись, и Намджун легко удержал его, а после подхватил на руки. – Сейчас тебе помогут. Не закрывай глаза. Джин, ненавидя себя за слабость, прижался к Намджуну и спрятал мокрое лицо в чужой шее. Намджун был его врагом, и Джин не должен был себя так вести. Но он был один. Он устал. Ему было так одиноко. Он просто хотел жить, хотел вернуться домой и увидеть свою семью. Он хотел покоя. А покой, по странным стечениям обстоятельств, дарил ему именно мужчина, что так бережно сейчас нёс его на руках. И Джин просто не смог сопротивляться.

lijeon