Per aspera ad astra (Сквозь тернии к звездам).

Пять месяцев спустя

– Милорд! Чонгук поднял глаза от карты, над которой склонился, когда в шатер забежал один из солдат. – Что такое? – спросил Чонгук, вскинув бровь. – Вам письмо с Севера! Чонгук кивнул, взяв у солдата письмо, и отпустил его. – Кто там? – спросил Юнги, сидящий за столом. – Чонха, – коротко ответил Чонгук, разворачивая письмо. "Здравствуй, Чонгук! Я очень надеюсь, что у тебя всё хорошо. Судя по слухам, что гуляют по всему континенту, твоя военная кампания весьма удачна. Да и твои письма, что приходят регулярно, успокаивают меня. У нас всё хорошо. Старейшины, что остались на Севере, иногда мнят себя королями, но мне удаётся осадить их. С Чимином тоже всё хорошо! Он совсем уже пузатый и очень много ест. И смешно ходит. Недавно попросил целый килограмм голубики! Видел бы ты лицо слуг, которым сказали её собрать..." Чонгук глянул на Юнги, который задумчиво смотрел перед собой, и хмыкнул. Что ж, ничего удивительного. Именно у Юнги был запах каких-то лесных ягод. Чимин просто скучал. – Что? – спросил Юнги, реагируя на чужую улыбку. – Ничего. Просто радуюсь за тебя, – кинул Чонгук, и Мин недоуменно вскинул бровь. Чонгук опустил глаза, читая продолжение письма. "... Насчёт дикарей. Недавно их обнаружили в четырёх километрах от замка. Это слишком близко. Они никогда не приближались к нам на такое расстояние. Мы смогли поймать пару человек. И те были слишком напуганы, чтобы сказать что-то вразумительное. Всё, что мы смогли узнать: они бегут от чего-то страшного, что преследует их и приближается с каждым днём всё ближе. Я думаю, ты понимаешь, о чём я говорю. Мы с Чимином перечитали книгу, что ты нашёл в библиотеке Юга. И я думаю, что нам нужно снарядить отряд в лес. По-другому мы не узнаем, скрывается там зло или нет. Береги себя! Чонха" Чонгук отложил письмо и не сдержал тяжёлого вздоха, прикрыв глаза. Проблемы. Их так много, что бесполезно было перечислять. – Чонгук? Что там? – Юнги поднялся, оказавшись рядом и хмуря брови. – Что-то на Севере? – Да. Твои сородичи бегут из леса. Их нашли почти возле замка. Чонха хочет отправить отряд, чтобы проверить. – Она хочет отправить людей навстречу смерти? Я ведь рассказывал, кто там скрывается, – хмуро кинул Мин. – Я знаю, Юнги. Я лишь надеюсь, что Чимин в это лезть не будет. Юнги изменился в лице, а глаза потемнели. Он зарылся пальцами в волосы, о чём-то усиленно думая. – Он не может. Он же не... Боже, разумеется, он может. Я... Чонгук наблюдал за чужими метаниями, не зная, что сказать, чтобы успокоить друга. Чем тут поможешь? – Я не могу оставить тебя, я ведь твой советник. Но, по правде говоря, не прошло и дня, когда я не думал бы о Чимине и нашем ребёнке. Я постоянно нахожусь в напряжении, не могу спать. Чонгук сжал плечо Мина, пытаясь успокоить, и тот притянул его к себе, обнимая. Они стояли молча, ведь слова не нужны, особенно между ними. А после Юнги отстранился немного, задумчиво хмуря брови, и неожиданно кинул: – Твой запах, Чонгук. – Что с ним? – не понял омега, вскинув брови, и Мин пояснил: – Он усилился. У тебя скоро должна быть течка? Чонгук поморщился, поджав губы, а после молча кивнул. – К сожалению. Я надеюсь, что она не испортит наши планы. – Ты не пойдёшь на поле боя с текущей задницей, ты же это понимаешь? Чонгук открыл рот, желая возмутиться, а после тяжело вздохнул. Конечно, не пойдёт. Он не собирался подводить всю армию из-за своего состояния. – Я понял. Значит, войско поведёшь ты. – Завтра на рассвете мы выступаем. До Запада рукой падать. Ещё немного, и мы будем там. Отдохнём, соберёмся с силами, а после уже будем думать. – Да... Ты прав. – А теперь тебе стоит отдохнуть. Если тебе понадобится помощь, зови меня. – Помощь? Поможешь мне поменять штаны? – хмыкнул Чонгук, окончательно отстраняясь от альфы, и тот ответил ехидно: – Ну, если ты будешь слегка ниже, фигуристее, будешь иметь светлые волосы, пухлые губы и откликаться на Чимина, то пожалуйста, поменяю. Чонгук закатил глаза и пихнул друга. – Жаль, что ты не имеешь высокого роста и не зовёшься Тэхёном. – Прямо по больному, – драматично схватился за сердце Юнги, а после взлохматил волосы омеги. – Отдохни, Чонгук. Встретимся на рассвете. Чонгук кивнул, и Юнги покинул его шатёр, оставляя наедине с самим собой. Чонгук прошёл к столу, глядя на развёрнутое письмо, лежащее там, а после отвернулся. Ладно, ему действительно нужно отдохнуть.

*

– Как?! Как мы могли проиграть какому-то сосунку трижды?! – надрывался Минхёк, запуская карту в стену. – Я не понимаю! – Мой король, армия Севера всегда была огромной, тем более их новый король... – Вот именно, – прорычал Минхёк, уже красный от злости. – Эта подстилка, эта глупая шлюха мешает всем нашим планам! Вы хотите сказать, что я потерял треть своей армии из-за какой-то омеги?! – У него есть мудрые советники, милорд, – подал голос другой советник, серьёзный высокий мужчина со шрамом на пол-лица. – Я нисколько не умаляю заслуги вас самих или ваших подданных, но на троне Севера сидит сын Чон Дохёна и муж Ким Тэхёна. Это два очень сильных и мудрых человека. – И я их убил! Всех убил! – Милорд, вам стоит успокоиться, – негромко кинул Намджун. Минхёк развернулся к нему разъярённой фурией, а после посмотрел в равнодушные глаза и выдохнул, потирая лоб. – Ты прав, мой друг. Надо успокоиться... И надо любыми способами устранить этого Чонгука. Он мешает всем моим планам. Все закивали, соглашаясь с королём, лишь бы снова не вызвать его гнев, и беседа снова продолжилась в мирном русле. Буквально через несколько дней в замке стояла мрачная тишина. Минхёк снова проиграл. Снова проиграл малолетней омеге без опыта и знаний. Все ходили на цыпочках, боясь и слова лишнего сказать. А Джин ликовал в душе. Он сидел в своих покоях и долго смотрел в окно, иногда улыбаясь. Чонгук смог, этот малыш с огромными глазами, который когда-то тенью бродил по замку и боялся с кем-то говорить, повёл за собой многотысячную армию и выиграл в который раз. Этот мальчик смог. Джин никогда не был особо близок с Чонгуком. Честно говоря, ему было абсолютно всё равно на избранника своего брата. И да, он жалел о том, что его похитили и что он так и не смог с Чонгуком подружиться ближе. Но ведь у него будет время, да? Чонгук же спасёт его, несмотря на то, что Тэхён мертв? С ума сойти. Чонгук действительно заслуживал восхищения. Он вошёл в королевскую семью Севера, в совершенно чужую для него семью, а после смерти Тэхёна не бросил всё, не уехал на Юг. Он остался, встал во главе Севера и пошёл на Центр. Джин, к сожалению, такими силой воли и мужеством не обладал. Он был слабым и трусливым. Он даже о побеге ни разу не думал, потому что знал, что не сможет, что его поймают и изобьют или вообще убьют. Он боялся боли и не хотел её испытывать. К счастью, сейчас Минхёк будто совсем про него забыл. Его заботили только война и поражения, которые настигают их один за другим. Не видел Джин и Намджуна. Тот появлялся редко, тем более они особо не разговаривали. Иногда бывали моменты, когда Намджун просто приходил в библиотеку, где сидел Джин, и садился на приличном расстоянии, тоже что-то читая. А иногда Намджун видел, что читал Джин, и заводил беседу об этой книге. Тогда они могли несколько часов обсуждать сюжет, героев и даже спорить. И хоть Джин не хотел признаваться, он любил такие вечера. Они давали иллюзорные спокойствие и уют, будто он не сидел в чужом замке, в чужом крае, в плену. Но иллюзия эта рассыпалась в пыль, когда Намджун уходил, желая спокойной ночи. Как будто они у Джина были. Что ещё удивительно, Джин начал много общаться с сыном Минхёка. Бом-и был открытым, милым и весёлым ребенком, рядом с которым Джин чувствовал себя лучше. Они могли играть в саду, читать вместе сказки. Джин рассказывал юному принцу истории, учил его грамоте, так как тот часто бегал от своих учителей, объясняя это тем, что они скучные и злые. А ещё Джин безумно скучал по дому. По родному саду, своим большим покоям и свободе. Раньше, дома, он считал, что особой свободы у него не было, ведь он постоянно учился, знал, что его мнения ни в чём не будут спрашивать, но сейчас он понимал, что тогда была свобода. Хоть какая-то, но свобода. Джин закрыл книгу, которую взял к себе в покои, чтобы почитать вечером, и от души потянулся. А после решил прогуляться до библиотеки и взять что-нибудь новое; всё равно в столь позднее время никто в замке не ходил, а страже на него было, откровенно говоря, плевать. Джин шёл по пустым коридорам, думая о чём-то своем, когда услышал чей-то шепот. Он замер на секунду, а после прокрался и выглянул из-за поворота. Там стояли двое, разговаривая на пониженных тонах, и Джин прислушался. – Надо срочно найти принца, иначе полетят головы. Милорд и так не в духе после поражения, сейчас он вообще всех убьёт. – Как вообще малец смог прокрасться в зал советов и украсть карту? Кто надоумил его? – Да его сын всегда сам себе на уме, кто его знает. Разговор стих, а после двое поспешили вперёд по коридору. Джин же нахмурился. Всё очень плохо. Надо срочно найти ребёнка и забрать у него карты, ибо Минхёк в гневе может всякое натворить. С другой стороны, не тронет же он родного сына? Конечно, Джин не верил в его любовь к родственным связям, всё же по своей умершей жене он не скорбел ни дня, но его сын – это всё-таки наследник престола, с ним Минхёк точно ничего не сделает. Или?.. Джин развернулся, почти бегом отправляясь в другую сторону. Он забежал в свою комнату, оставив там книгу, и на секунду замер, пытаясь понять, где может быть принц. А после его осенило, и он сорвался с места. Где Бом-и часто прячется от отца и учителей, читает и играет с Джином? В библиотеке, конечно! Джин бежал, как мог, пытаясь успеть, но, к сожалению, когда он добрался до библиотеки, там уже стояло несколько стражников, те самые советники, чей разговор подслушал Джин, и Бом. Сердце омеги замерло, когда он увидел страх на личике ребёнка, который сжимал в маленьких ладошках карту, явно не желая отдавать её взрослым. Джин подскочил ближе, желая пробиться к ребенку, но дорогу ему преградил стражник, не позволяя пройти дальше. – Юный принц, отдайте карту. Ваш отец гневается, вы хотите расстроить его? – пытался уговорить ребёнка один из советников, подходя ближе, но Бом тут же отошёл, упрямо поджав губы. – Ну же, принц, не упрямьтесь... – Нет! Папа делает плохие вещи, я не хочу, чтобы он обижал людей! – Мой принц, ваш отец – мудрый правитель, и всё, что он делает, всё это для нашего королевства. – Нет! Он злой! – В сторону. Все замерли, обернувшись на Минхёка. Его глаза пылали яростью, чёрные и злые. Стражники отошли в сторону, как и советники, и Минхёк прошёл вперёд, глядя на сына, у которого затряслась нижняя губа. – Бом. Отдай карту, – отрывисто произнёс король, в его голосе сквозило бешенство. – Не зли меня ещё больше. – Нет! Ты снова будешь убивать людей, так нельзя! – Я разве спрашивал тебя, что можно, а что нет? – ставя точку после каждого слова, прорычал Минхёк, а после дёрнулся вперёд и схватил сына за шею. – Я тебя спрашивал?! – Пап... Папа, мне больно... – всхлипнул ребенок, начиная плакать, а карта со стуком свалилась на пол. – Что вы делаете?! – вскрикнул Джин, дернувшись вперёд, но его перехватили, не разрешая. – Он же ребёнок! Отпустите его! – Папа... – Бом уже откровенно рыдал, дёргаясь и пытаясь отцепить от себя руку отца. Минхёк не реагировал, продолжая рычать: – Ты, бесполезный глупый ребенок, можешь ты хоть что-нибудь сделать правильно?! Почему ты не слушаешься меня, а только валяешь дурака целыми днями?! Каким королём ты будешь, а?! Отвечай! – Отпусти его! – заорал Джин, а после замер, как вкопанный, распахнув глаза, когда услышал странный звук. Все застыли, и будто даже время остановилось. Хруст. Так хрустят кости, когда их едят собаки. Так хрустят палки под ногами. И так хрустнула шея маленького десятилетнего ребёнка, чьё тело обмякло, а глаза остекленели. Принц Центра, единственный сын Ким Минхёка, был мёртв. Джин осел на пол, неверяще глядя на тело, а после истерично расхохотался, трясущимися пальцами пытаясь убрать катящиеся из глаз слёзы. Он всё хохотал и хохотал, не в силах остановиться, а Минхёк поморщился, как от зубной боли, и разжал пальцы, позволяя мёртвому телу упасть на пол с глухим стуком. Стражники, советники – все смотрели на это с шоком и ужасом, но никто не издал ни звука. – Никому ни слова, – кинул Минхёк. – Для всех принц умер от несчастного случая. Он слетел с лестницы и сломал шею. Кто-то проговорится – казнь ему обеспечена. Минхёк вышел из библиотеки, больше не глядя на своего сына, и стремительно ушёл. Остальные всё также молча смотрели на мёртвого принца, а после засуетились: советники отдали приказ взять принца и вынести отсюда, и стражники бросились выполнять приказ. На Джина никто не обращал внимания. Омега кое-как поднялся, держась за стену, взглянул на Бома, который никогда больше не придёт к нему, не попросит почитать сказку или поиграть в саду. Отвернувшись, он закусил губу и побрёл по коридору. Он сам не понял, как пришёл в сад. Ноги тряслись, и он упал прямо на траву, пустым взглядом глядя перед собой. Бом был маленьким ребёнком. Ещё невинным, не испачканным грязью взрослого мира. Такой милый и открытый малыш, который всегда улыбался. Джин не знал, сколько лежал на одном месте, глядя на звёздное небо. В душе зияла пустота. Он думал, что Минхёк не посмеет тронуть сына. Как же он ошибался. Рядом раздались шаги, но Джин даже не дёрнулся. А после на траву молча опустился мужчина, и Джин перевёл на него взгляд. Намджун так же смотрел на небо. Он был необычайно бледным, но на лице его была обычная равнодушная маска. – Он был ребёнком, – внезапно даже для самого себя нарушил тишину Джин. – Я знаю. – Он не заслужил этого. А я... Я как обычно ничего не смог сделать. – От тебя ничего и не зависело. Джин уже понял, что Намджун опускал уважительное обращение только в тяжёлые моменты. Так было, когда Джина чуть не убила королева. И так было сейчас. – Но я мог сделать хоть что-нибудь. – Не мог, ты сам об этом знаешь. – Почему ты служишь у него? Ты же умный мужчина, Намджун. Ты знаешь, какой он. Так почему... – Не уверен, что ты готов сейчас к слезливой и банальной истории. – Я готов уже к чему угодно. Намджун молча лёг рядом, и Джин повернул к нему голову, наблюдая за благородным профилем. Намджуну самому бы к королевской семье принадлежать. Королём он был бы хорошим, уж в этом Джин был уверен. – Длинная история. Если коротко, то он оказал мне большую услугу. Я в ответ поклялся служить ему верно. Намджун также повернул к нему голову. Они молча изучали друг друга глазами, а после Джин шепнул: – Ты печалишься. – Бом был мне как младший брат. Или сын. Я приглядывал за ним с самого его рождения. Считай, что вырастил его. Джин прикрыл влажные глаза, отворачиваясь, а после почувствовал, как чужая грубая ладонь сжала его собственную. Джин и понять не успел, как их пальцы переплелись, ведь пытался сдержать позорные всхлипы. Хотя, почему позорные? Плакать – это не стыдно. Стыдно показать себя слабым. Но Джин так часто был перед Намджуном слабым, что скрывать это уже как-то и не хотелось. С ним не страшно быть слабым. Хоть он и на вражеской стороне, на стороне злодея, монстра. Намджун никогда не был монстром. Он спасал Джина от монстра. И это позволило расцвести благодарности в его груди.

*

Чонгук проснулся посреди ночи. Он сначала не мог понять, что произошло, а после выдохнул, скидывая с себя одеяло. Чёртова течка всё-таки началась. Слишком чувствительное тело горело, а живот скручивало возбуждением. Чонгук выдохнул и сел, ероша влажные волосы. Так он точно не уснёт. Он поднялся и вышел из шатра, щурясь от огня костров, которые горели в военном лагере. Часовые заметили его и молча поклонились, приветствуя монарха. Если они и почуяли его усилившийся запах, то ничего о нём не сказали. Чудно. Чонгук вспомнил, что если пройти немного по лесной тропе, то можно выйти к речке. Это ему и нужно сейчас. Охладиться. Какая ирония в том, что Чонгук за такое время всё ещё ни разу не провел течку с Тэхёном. Конечно, и без течки они занимались любовью очень даже хорошо, но в такие моменты, когда всё тело горело и требовало альфу, он хотел лишь, чтобы Тэхён был рядом. Тэхён... Как же безумно Чонгук скучал по нему. Они так давно не виделись. Он до сих пор помнил светлые глаза альфы, когда уезжал. Они смотрели прямо в душу, обещали скорую встречу. Но на деле они не виделись почти полгода. Даже письмо не могли друг другу отправить. Для всего мира Ким Тэхён был мёртв, и Чонгук даже боялся представить, чтобы было бы с ним, если бы он до сих пор не знал о том, что его муж жив. Чонгук вышел к реке и тут же скинул с себя всю одежду, ступая в воду. Она была нагретая за день, слишком приятная для его измученного тела, и омега шумно выдохнул. Он поплавал немного, смывая с себя пот, а после вышел из воды и опустился на песок, поднимая глаза к небу. Завтра придётся трястись в седле целый день и мучиться от зуда в причинном месте. Сейчас бы действительно Тэхёна рядом... Перед глазами появилось лицо альфы. А после его руки, блестящий от пота торс, крепкие бёдра и член, что так хорошо входил в него, доставляя неземное удовольствие. Чонгук прикрыл глаза и сжал в руке покрасневшую плоть, лаская. Он понимал, что это ему полноценную ночь с альфой не заменит, но надо же было как-то убрать этот зуд. Чонгук выгнулся, а с губ сорвался тихий стон. Пальцы сильнее сжались на члене, а вторая рука заскользила вниз, позволяя двум пальцам проникнуть в влажный анус. Внутри было горячо и мокро, стенки тут же сжались, и Чонгук снова простонал, ускоряя движения на члене. Хотелось уже кончить и пойти спать, так как совсем скоро нужно было вставать.. Апогеем стала картинка Тэхёна перед глазами, который прикрыл глаза, низко простонав и кончив. Чонгук охнул, выгнувшись до хруста позвонков, и излился себе в ладонь, тяжело дыша. Ещё несколько минут он лежал на песке, глядя на звёздное небо, а после поднялся и снова нырнул в воду, чтобы ополоснуться, а после одеться и двинуться обратно к лагерю. Завтра намечался длинный день.

*

– Снова тренируешься? – спросил Сан, ступая ближе и гремя своими бесконечными браслетами и украшениями. Сегодня на нём были широкие длинные штаны, шикарно сидящие на бёдрах, и короткая рубашка без рукавов, которая больше открывала, чем скрывала. Например, плоский живот с проколотым пупком и розовые соски. Его глаза как обычно были подведены, а на губах, растянутых в улыбке, сиял блеск. – Ох, как я люблю наблюдать за мужчинами во время работы. Так был и съел, – промурлыкал король Востока, наблюдая за тяжело дышащим Тэхёном, который вытирал пот с мокрого торса рубашкой, задумавшись о чём-то своем. – У тебя ко мне какое-то дело? – спросил Тэхён, повернувшись к королю. – Принёс тебе выпить, а то жалко смотреть, – фыркнул омега, протягивая мужчине глубокую пиалу. Тэхён тут же сделал большой глоток, и по горлу разлилась холодная жидкость с ягодным привкусом. Тэхён облизал губы и допил всё одним глотком. – Спасибо. – Не за что, – отмахнулся Сан и указал на большое дерево, под тенью которого они и устроились прямо на траве. – Я вижу, ты уже готов к бою. – Давно, – пожал плечами Тэхён, полностью укладываясь на траву и закинув руки за голову. – А толку-то, я сижу здесь безвылазно. – А ты уже рвёшься сражаться? – со смехом фыркнул Сан. – Этого и не требуется, твой муж прекрасно со всем справляется. – Да, – в голосе Тэхёна проскользнула гордость. – Он прекрасно справляется. – Но скоро ему определенно понадобится наша помощь. Только совместными усилиями мы сможем победить зло, – драматично кинул Сан, щуря свои красивые глаза. – И что ты предлагаешь? – спросил Тэхён, переводя на омегу взгляд. – Скоро ты выступишь на этой арене. Правда, никто об этом не узнает. – Например? – вскинул бровь альфа. – Чонгук со дня на день доберётся до Запада, а там король его приютит. У тебя же немного другая роль. Ты должен отправиться на Запад. Инкогнито, разумеется. – Твои хитроумные планы ввергают меня в уныние, – равнодушно кинул Тэхён, и Сан хохотнул. – Лучше бы радовался, скоро ты снова увидишься со своим благоверным. Вы опять можете кричать всю ночь и ломать чужие кровати, – хитро добавил Сан и на чужой взгляд пояснил: – Мои покои соседние. Очень хорошо всё слышно. – Мне тоже хорошо было слышно, – хмыкнул Тэхён, и Сан сверкнул глазами, закусив губу. – Я и не пытался скрывать. Всё-таки не зря короля Запада называют диким и необузданным. – Очень интересно, но, может, ты поподробнее расскажешь мне о плане? – О, это с удовольствием.... Тэхён прикрыл глаза, слушая чужой мягкий голос, а перед глазами встало лицо улыбающегося Чонгука. Скоро они снова встретятся, и Тэхён надеется, что после их уже ничего не разлучит.

*

– Всё почти готово. Завтра отряд выступает в лес, – поделилась Чонха вечером, когда они с Чимином сидели у камина, наслаждаясь чаем и вкусными пирожными. – Быстро, – заметил Чимин, поглаживая живот, в котором толкался его малыш, уже желая поскорее выбраться на свет. – А чего медлить? Хоть мы и мало знаем, но угроза нависает нешуточная. – Ты права, – кивнул Чимин. – Я просто очень надеюсь, что всё будет хорошо. – Всё будет хорошо, – в голосе Чонхи была уверенность, но и Чимин, и она прекрасно знали, что никакой уверенности на деле не было. Они не знали, что ждёт воинов в дремучем лесу. Они не знали, что они там найдут. Но надо было во что-то верить, и Чонха верила. Чимин же ни во что не верил уже. Но и никакого плохого предчувствия у него не было. Значит ли это, что всё будет хорошо? Он не знал. Чимин тяжело вздохнул, думая, съесть ли ему ещё одно пирожное или всё же не надо, а после застыл изваянием. Он смотрел на огонь, но видел совсем не его. Перед глазами мелькали яркие картинки, связанные между собой, как будто Чимин листал книгу с яркими гравюрами. Только вот ни одна книга не могла похвастаться тем, что видел Чимин каждый раз, когда у него были видения. Это было первое видение спустя долгое время, и Чимин не знал, к добру это или нет. Когда он очнулся, он понял, что чашка с чаем, что он до этого держал в ладонях (хорошо, что чай успел остыть), упала на пол, облив его жидкостью, а Чонха трясла его за плечо, пытаясь докричаться. – Чимин! – Тише, – хрипло выдохнул Чимин, моргая. – Всё хорошо. – Что такое? Тебе пришло видение? Чимин, ответь! Чимин зажмурился на секунду, пытаясь прийти в себя, а после распахнул глаза и кинул неожиданно: – Всё отменяется, никакой отряд в лес не пойдет. – В смысле? – оторопела девушка. – Что ты увидел, Чимин? Эй, скажи мне! – Я сам пойду туда. Один. Чонха замерла, распахнув глаза, и комната погрузилась в тишину.

lijeon