Per aspera ad astra (Сквозь тернии к звездам).

Джина разбудили слишком рано, ещё и очень грубым способом. С него просто сдернули одеяло и схватили за ворот рубашки, стаскивая с кровати. – Что происходит?! – воскликнул он полусонно, пытаясь прийти в себя и волочась за двумя стражниками (один из которых и тащил его весьма грубо) по коридору. – Король велел привести тебя к нему, – буркнул нервно один из стражников. – Я могу идти сам! – Не дергайся, – рыкнул второй, не сбавляя хода. – Иначе без головы останемся мы. Его буквально втащили в тронный зал и пихнули на пол. Джин больно ударился коленями, тут же поморщившись, и вскинул голову, глядя на Минхёка. Признаться, он довольно давно его не видел, избегая любыми способами. Кроме ненависти и брезгливости, что он испытывал к этому животному, был ещё и страх. Очевидно, Минхёк сошёл с ума, а в таком состоянии он всякое мог сделать с пленником. Джин его избегал, да. Но как можно избегать короля в его же замке? Он нашел его сам. Минхёк подскочил с трона, чуть не уронив с головы тяжёлую корону, и спустился к Джину, высокомерно глядя на него сверху вниз. Джин поджал губы, пытаясь подняться, и Минхёк тут же пихнул его обратно на пол ногой. Джин охнул от удара по животу, зажмурившись, и тут же вскинул слезящиеся глаза. – Я, признаться, и позабыл о тебе, жалкая тварь. Твой родственничек и его прихлебатели так удачно вставляют мне палки в колеса, что мне некогда думать о чём-то другом, – произнес Минхёк разъяренно. Джин осторожно огляделся, с ужасом осознав, что кроме стражников в зале никого не было. Где Намджун? – И они в итоге добьются своего и свергнут тебя, – прошипел Джин, кое-как поднимаясь. Ему тут же прилетело по лицу, и он пошатнулся, прикладывая ладонь к горящей щеке. По подбородку потекло что-то тёплое, и он посмотрел на кончики своих пальцев. Черт, ему разбили губу. – Как ты смеешь, – дрожащим от ярости голосом рыкнул Минхёк. – Ты сдохнешь прямо сейчас, глупый ничтожный... – Милорд! Громогласный крик и распахнувшиеся двери заставили обоих вздрогнуть. У Джина чуть не подкосились ноги от облегчения, стоило увидеть Намджуна, который быстрым шагом шёл к ним. Он окинул Джина миномётным взглядом и остановился напротив Минхёка, который тяжело дышал, невидящим взглядом глядя на советника. – Милорд, я не знаю, что вам нашептали советники, но не поступайте сгоряча, – спокойно произнёс Намджун, но Джин заметил, как его пальцы сжались на эфесе меча. – Они лишь подстрекают вас, заставляют действовать необдуманно. Если вы сейчас убьете его, вы совершите самую большую ошибку. – Да? И почему же? – произнес Минхёк, явно пытаясь совладать с собой. – Они хотят, чтобы вы потеряли хватку. Чтобы наделали ошибок, ослабли. И тогда они могут нанести удар. Если вы сейчас убьете его, вам не видать победы. Он, – кивок в сторону Джина, – ваш козырь. Он средство, с помощью которого вы все ещё можете давить на Север. А если прогнётся Север, прогнутся и остальные. Подумайте об этом. Минхёк молчал несколько долгих минут и за это время явно успел успокоиться. Джин же смотрел на Намджуна, пытаясь понять, серьёзно ли тот говорил. Он всего лишь средство, так сказал альфа? Просто вещь, с помощью которой можно манипулировать людьми, дорогими ему, Сокджину? – Ты прав, – произнёс Минхёк устало, проводя ладонями по лицу. – Этих крыс давно пора казнить, я не удивлюсь, если они находятся в сговоре с нашим врагом. Только тебе я могу доверять, Намджун, ты никогда меня не подводил. – И я буду верен вам до последнего вздоха, мой господин, – склонил голову Намджун, а после словил взгляд Джина и кивнул ему на дверь. Джин сглотнул, отворачиваясь, и двинулся к выходу, уже не слыша чужие разговоры. Он вышел за дверь и тут же привалился к ближайшей стене, вытирая ладонью губы. Захотелось заплакать, но он мужественно сдержался и побрел по коридору в сторону своих покоев. Радовало одно: Намджун неплохо укрепил Минхёка в мысли, что его не надо трогать. А значит, в ближайшее время Джин будет жить.

*

– Чимин! Чимин утомлённо вздохнул, отрываясь от книги, и поднял голову. – Да, Юнги? – мягко отозвался он, и Мин, услышав его голос, быстренько попёр вперёд. – Ты чего тут прячешься? – Я всего лишь читаю, – Чимин показал книгу в руках. – Ты позавтракал? – Да. – Настой выпил? – Да. – Ноги не болят? – Очевидно, если я дошёл до библиотеки. – Вкусненького хочешь? – Юнги, – прервал поток вопросов Чимин. – Я беременный, но не беспомощный. Хватит надо мной так трястись. Я был слугой двадцать лет, я что, сам еды себе взять не могу или по коридору пройтись? – Но теперь у тебя есть я. И я хочу о тебе заботиться, – тоном обиженного ребёнка произнес Юнги, сев рядом с Чимином. – И я рад этому, милый, – ласково кинул Чимин, погладив Мина по волосам. – Но иногда ты опекаешь меня, словно неразумного ребёнка, а это немного слишком, понимаешь? Юнги кивнул, поджав губы, и уложил ладони на живот омеги, поглаживая. – Я просто... беспокоюсь постоянно. А ещё я жалею, что не смог быть с тобой все это время. – Юнги, никогда не вини себя в том, что от тебя не зависит. Просто... так получилось, что наш малыш решил появиться на свет именно сейчас. Здесь нет твоей вины, – мягко произнес Чимин и улыбнулся, стоило Юнги посмотреть на него. – Как долго ты пробудешь здесь? – Пока ты не родишь, – пожал плечами Юнги. – Сейчас затишье, Минхёк ничего не предпринимает. Поэтому наши строят планы и отдыхают. – Я рад, что ты будешь рядом в такой важный момент, – искренне произнёс Чимин, и Мин оставил на его лбу ласковый поцелуй. – Я не могу не, – тихо кинул Юнги, прижимая омегу к себе. В библиотеке повисла тишина. Им не нужно было говорить, ведь объятий и взглядов украдкой было вполне достаточно.

*

Чонгук из окна наблюдал за тренирующимися внизу воинами. План был составлен, роли и позиции распределены, так что совсем скоро они будут выступать на Центр, из-за чего зашевелилась армия. Каждый день теперь двор замка был заполнен людьми, оттачивающими удары, тренирующимися друг с другом или по одиночке. Давно Чонгук не видел такого воодушевления и решительности на чужих лицах. Они знали, ради чего сражались, и это по мнению Чонгука, было самым важным. – Наблюдаете? Чонгук даже не вздрогнул, кидая взгляд на омегу, что стал рядом. Тот самый, что постоянно трется возле Хосока. Чонгук уже успел остыть к нему и не скрипел зубами каждый раз, как видел его. Но неприязнь осталась, из-за чего Чонгук отвернулся от Бэкхёна, оставив вопрос без ответа. – Они такие упорные... – Ты чего-то хотел? Я не хочу здесь предаваться праздным разговорам, – прохладно кинул Чонгук, и Бэкхён усмехнулся. – Я вам не нравлюсь, так, господин? – А должен? – Вас так смущает то, что я сплю с вашим братом? Чонгук прикрыл на секунду глаза, сдержав раздраженный вздох. Ну ясно, с ним пришли поговорить на тему "Старший брат может спать с кем хочет". – Мне плевать. – Судя по вашей реакции, это не так, – мягко кинул Бэкхён, и Чонгук метнул в него тёмный взгляд. – Просто не понимаю вашей связи. Вы любите друг друга? – А вы любили короля Севера, когда вышли за него? – Не сравнивай это. Меня выдали замуж насильно, ты же добровольно прыгнул в койку Хосока. – Грубо прозвучало, – задумчиво произнес Бэкхён. – Нам хорошо вместе, этого будет достаточно, чтобы вы не были против меня? – Мне все равно. Делай, что хочешь. – Тогда стать королём Юга вы тоже позволите? Чонгук схватил Бэкхёна за шиворот, вдавив в стену, и рыкнул: – Так вот что тебе надо. Славы и власти захотел? – Кажется, вы слишком прямо восприняли мою шутку, – фыркнул Бэкхён, цепляясь пальцами за руку Чонгука. – В каждой шутке есть доля правды, не так ли? – кинул Чонгук, поджав губы. – Не всегда, господин. Иногда шутка, – Бэкхён толкнул Чонгука и поменял их местами, улыбаясь и держа его за плечи, – это просто шутка. Я не претендую на трон, не пытаюсь соблазнить Хосока или занять его место. Я просто хочу быть с ним. И я буду, несмотря на то, что вы или ещё кто-то обо мне думаете. Считайте меня подстилкой, коварным соблазнителем или ещё кем-то. Вы король, и я буду слушаться ваших приказов, но не лезьте в мои отношения с Хосоком. – Что тут происходит? Чонгук? Омеги тут же отстранились друг от друга, глядя на приближающихся Хосока и Тэхёна. – Ничего, мы просто поговорили о жизни, – улыбнулся Бэкхён, поправляя на себе рубашку. – Что-то не похоже на ничего, – хмуро кинул Хосок, а после перевёл взгляд на Чонгука. – Разрешите мне забрать Чонгука на разговор. Чонгук поджал губы, кинув взгляд на Тэхёна, а после развернулся, следуя подальше от них. Хосок двинулся следом. Они вышли в другой коридор, и Хосок положил ладонь на плечо брата останавливая. – Чонгук, что произошло? – Ничего, – упрямо кинул Чонгук, мрачно глядя на брата. – Он просто бесит меня. Постоянно. – Что он сделал? – спросил Хосок, устало вздохнув. – А он должен что-то сделать? Мне не нравится, что он трется возле тебя, что ты так слепо ему доверяешь, хоть и не знаешь о нем ниче... – А теперь скажи мне, откуда ты взял, что я слепо доверяю ему или что ничего о нем не знаю? Как ты можешь думать так, если не знаешь ничего? – перебил брата Хосок, а в его голосе появилась сталь. Раньше она напугала бы Чонгука, потому что тогда его пугало все. Тогда он огрызался на чистом упрямстве. Только вот сейчас грубый тон и давящая альфья аура его совсем не пугала, он вырос. – Сколько вы знакомы, неделю, две? – саркастично спросил Чонгук. – Он просто один из воинов, посланных Саном для помощи. Ты не знаешь мыслей этого омеги, его мотивов, да и его самого ты не знаешь. Так скажи мне сам, Хосок, как ты можешь доверять ему в такой обстановке? – Я попросил бы тебя не лезть в мою личную жизнь. Доверяю я Бэкхёну или нет, это моё дело, в которое ты не должен совать свой нос. – Ты дурак, если думаешь, что у тебя с ним что-то получится! – Не тебе решать, Чонгук! Имей хоть немного уважения к старшим! – А старшие заслужили это уважение? Я должен уважать твой возраст или твои поступки? Я не буду стелиться перед тобой только потому, что младше! – Чон Чонгук! – рявкнул Хосок. Они стояли в метре друг от друга, тяжело дыша. – Во-первых, я Ким Чонгук, а во-вторых, не смей давить на меня своим запахом, Чон Хосок! Как это благородно - подавлять омегу внутри меня. Эта самая омега не помешает мне сейчас сломать тебе нос. Хосок прикрыл на секунду глаза, явно пытаясь взять себя в руки. – Хорошо. Извини, что давил на тебя. Но запомни, Чонгук, у меня есть своя голова на плечах. И только мне решать, с кем спать и с кем быть. Не строй из себя героя только потому, что теперь тебе достаётся меньше моего внимания. – Отлично, больше и слова не скажу. Живи как хочешь и с кем хочешь. И знаешь что, братец? – Чонгук подошёл ближе и выплюнул: – Подавись своим вниманием, мне оно больше не нужно. Кувыркайся со своей любовью всей жизни дальше. Чонгук задел Хосока плечом, проходя мимо, а тот рыкнул: – Чонгук, вернись сейчас же и извинись! Твою мать! – Хосок яростно снёс с подоконника горшок с растением, пылая чистой яростью. Чонгук же шёл по коридору, зло вытирая мокрые глаза. Хосок задел его и сильно задел, но никогда больше он не покажет ему своих слез. Он больше не слюнявый мальчишка.

*

Чонгук залетел в спальню, отцепляя от пояса меч и швыряя его на пол. Тэхён, сидящий на постели, тут же поднялся, молча наблюдая за разъяренным Чонгуком, ходящим туда-сюда по комнате. – Что случилось? – Не спрашивай! – рявкнул Чонгук, а после остановился, устало потирая лицо, и глухо кинул: – Прости. Я не должен был на тебя срываться. – Все в порядке. Вы поругались? – Да. Надеюсь, он будет счастлив со своей дорогой омежкой, – мрачно усмехнулся Чонгук. Он подошёл к столу, взял дрожащими руками сосуд с вином и налил себе полный кубок, тут же залпом выпив. Его все ещё колотило от злости, а ещё ему было обидно. Да, он наговорил лишних слов, но Хосок раньше никогда не пытался заткнуть его своей сущностью. А ему было страшно, действительно страшно от чужого взаимодействия на омегу внутри него. Но он тщательно спрятал это за злостью, не желая показывать слабость. Все они изменились. Чонгук закалился, не давал себя в обиду. Хосок тоже изменился, но Чонгук надеялся, что хотя бы отношения между ними останутся прежними. Что ж, очевидно, напрасно было так думать. – Чонгук. Расскажи, что случилось. Тэхён незаметно оказался рядом, мягко отбирая у него кубок, снова наполненный вином. – Неважно. Он... пытался подавить меня своей сущностью. – Он что? – с тихой угрозой в голосе кинул Тэхён. – Я поговорю с ним... – Не надо, успокойся. Я сказал ему правду, она ему не понравилась. Что ж, ничего. Мне уже все равно. Тэхён задумчиво смотрел на Чонгука, а после притянул его к себе, обнимая, и шепнул: – Испугался? Чонгук прикрыл глаза, поджав губы, и честно пробормотал: – Очень. Он никогда такого не делал, поэтому это было неожиданно. В следующий раз я точно дам ему по роже. – Следующего раза не будет. Тэхён говорил спокойно, но уверенно. Чонгук обнял его, поднимая голову, и молча поцеловал. Тэхён внимательно посмотрел на него, а после подхватил под бедрами, усаживая на стол, и Чонгук тут же раздвинул ноги, притягивая альфу ближе. – Правда хочешь этого? – спросил тихо Тэхён, и Чонгук кивнул, стягивая с него рубашку и тут же скользя губами по горячей груди. Он обхватил губами тёмный сосок, прикусывая, и Тэхён выдохнул, сжав пальцы на его бедрах. А после присел, стягивая с Чонгука штаны, и сжал в пальцах член, двигая кулаком. Чонгук прикусил губу, наблюдая за Тэхёном, и откинулся на стол, свалив на пол поднос с фруктами, когда пухлые губы Тэхёна сжались на головке. Чонгук не был маленьким, но Тэхён как-то умудрялся брать в рот по самое основание. Он скользил по члену языком, втягивал щеки, сглатывал слюну, пуская вибрацию, и Чонгук несдержанно стонал, выгибаясь. Чонгук не сдержал разочарованного стона, когда Тэхён отстранился, поднимаясь, чтобы приспустить свои штаны. Он тут же притянул его к себе, жадно целуя, и сжал в кулаке член, двигая пару раз. Тэхён охнул, прикусив Чонгуку губу, и подтянул его ближе, поглаживая пальцами влажный анус. – Войди в меня... я ещё растянут с утра, давай же, – шепнул Чонгук, скользя влажными губами по щеке замершего Тэхёна. – Но... – Быстрее. Тэхён прижал его к себе, снова целуя, и вошёл одним толчком, заставив Чонгука вскрикнуть и прикусить чужую губу до крови. Чонгук сжался, принявшись зализывать чужую рану, а Тэхён прохрипел: – Иногда ты действительно напоминаешь мне дикого волчонка. Чонгук не сдержал смешка, облизываясь, и двинул бедрами навстречу толчкам.

*

Джин сидел в постели, прижав колени к груди. За целый день он ни разу не вышел из комнаты, не считая утра, когда его тащили к Минхёку. Он не был уверен, захочет ли вообще выйти теперь. Не хотелось есть, спать или читать. Хоть чтение его и успокаивало, но для этого надо было выйти в библиотеку, а он боялся. Действительно боялся, что Минхёк передумает, что снова схватит, ударит или вообще убьет. Хотя будет ли так плохо, если он умрёт? Он наконец-то найдёт покой. Ему не надо будет каждый день переживать о своей жизни, о своих соплеменниках, сражающихся за свободу, о Тэхёне, который умер в самом расцвете лет. Ни о чем не надо будет переживать. Джин покосился на нож для фруктов, лежащий на столе. Он поднялся, подойдя ближе, и взял его в руки, задумчиво вертя в пальцах. Станет же лучше? Больше его ничего не будет беспокоить? Он ведь даже сможет встретиться с Тэхёном. И с мамой. И с отцом, если тот действительно умер. Джин устало выдохнул, поднимая глаза к потолку. Ничего не станет лучше. Да, он умрёт, и у Минхёка не останется козырей. Да, возможно, он обретёт покой. Но что дальше? Неужели он просто умрёт и забудет о Тэхёне, который умер, сражаясь за Север, за их дом? Забудет о воинах, которые погибли, защищая свою родину. Он просто умрёт и сделает все их труды напрасными? Тэхён никогда бы так не сделал. Он был умным, он силен духом и телом. Он сражался до последнего. А Джин хотел умереть из-за какого-то плена и удара по лицу? Жалкий. Джин поджал дрожащие губы, прикрыв глаза, и вздрогнул, когда дверь распахнулась. Он открыл красные глаза, глядя на Намджуна, который рванул вперёд и выбил нож из ослабевших пальцев. – Что ты творишь?! – крикнул мужчина, сжав в ладонях чужие. – Сокджин, умереть сейчас совсем не выход! – Да я... и не собирался... – Джин растерянно посмотрел на упавший нож, на испуганного Намджуна... И расхохотался. Громко, до слез, совсем не сдерживаясь. То ли он совсем поехал головой, то ли просто нервы сдали, но он не мог остановиться, согнувшись, не замечая откровенно ошарашенный взгляд Намджуна. – Джин-и, ты чего? Эй, иди сюда... – Намджун прижал его к себе, крепко обнимая и шепча что-то успокаивающее в макушку, а смех Джина перерос в рыдания. Джин-и Никогда ещё Намджун его так не называл. Даже в моменты, когда они оставались наедине. Но, видимо, сейчас он был в полном шоке, раз забыл про все. Джин горько плакал, обхватив шею Намджуна, словно маленький ребёнок. Он почувствовал, как его подняли на руки, а после Намджун сел на постель и посадил его на свои колени, снова крепко обнимая и укачивая в руках. Он шептал о том, что все будет хорошо, что они со всем справятся, что Джин обязательно выживет и вернётся домой. И говорил он так уверенно, так пылко, что Джину действительно хотелось верить. Верить Намджуну было легко. Тот никогда не врал, мог промолчать в каких-то случаях, но не врал. Чёртов идеальный альфа, жаль только, что находится на стороне врага. Вскоре Джин успокоился, подрагивая из-за остаточной истерики. Намджун все также крепко обнимал, кажется, совсем не обращая внимания на мокрую из-за чужих слез рубашку. – Как ты? – тихо спросил Намджун. Джин слегка отстранился, вытирая лицо рукавом рубашки, и шмыгнул носом. – Голова болит, – пробормотал Джин. Глаза Намджуна замерли на его губах, а после большой палец погладил опухшую нижнюю. – Болит? Джин облизал губу, коснувшись кончиком языка чужого пальца. Он и забыл о разбитой губе, но Намджун явно нет. – Слегка ноет. Ты... правда подумал, что я хочу умереть? – Ты находишься в ужасной ситуации. Я не хотел об этом думать, но нож в твоих руках и твой пустой взгляд... признаться, я испугался. – Ты испугался? Из-за того, что Минхёк потеряет свой последний шанс на победу? – шепнул Джин, чувствуя, как забилось сердце. – Из-за того, что я могу потерять тебя. Джин прикусил губу, глядя в чужие темные глаза, и Намджун первым потянулся вперёд, целуя. Джин тут же закрыл глаза, снова обнимая чужую шею, и ответил на поцелуй. Он почувствовал язык в своём рту и мягко простонал, отстраняясь и пытаясь выровнять дыхание. Они молча смотрели друг на друга с минуту, а после Джин пробормотал: – Дверь. – Дверь? Мне уйти? – спросил Намджун, гладя большими ладонями спину. Джин сглотнул слюну, снова облизываясь, и еле слышно кинул: – Закрой её. И затуши свет. Намджун смотрел на него внимательно, а после ссадил со своих колен и поднялся. Он закрыл дверь, а после подошёл к стоящему на столе канделябру, туша свечи. А после подошёл к постели, невольно нависая над сидящим Джином, и спросил: – Ты уверен? Сейчас не время... – А когда будет время? Я правда хочу... Намджун быстро расстегнул пуговицы, стягивая рубашку, и залез на постель, мягко толкая Джина и тут же нависая сверху. Джин притянул альфу ближе, целуя, а пальцы в это время робко скользнули по торсу мужчины. Джин с восторгом трогал чужой пресс, крепкую грудь, исследуя. Никогда он не прикасался так к мужчине, никогда даже не думал о том, что будет вот так вот лежать с альфой, готовый провести с ним ночь. Он боялся и стеснялся, но он правда хотел. Пусть это и обесчестит его в глазах других, он будет рад, если его первый раз заберёт именно Намджун, а не кто-то другой. – Пожалуйста, будь нежным, – шепнул Джин, жмурясь от поцелуев на шее. – Я... ты знаешь, я никогда... – Я буду, – ответил Намджун, прикусив легко кожу возле ключицы. Джин охнул, впившись пальцами в горячую кожу на спине альфы, и попытался свести вместе колени, когда почувствовал ладони на внутренней стороне бедра. – Раздвинь ноги, – хрипло выдохнул Намджун. Джин невольно зажмурился, но послушно раздвинул их. Намджун сел в его ногах, а после принялся расстегивать пуговицы рубашки Джина. Медленно, изучая глазами открывающуюся кожу. Джин приподнялся, чтобы Намджун стянул рубашку, тут же отбросив её, и притянул альфу ближе, несдержанно целуя. Возможно, сейчас он был распутным бесстыдником, но ему было все равно. Он никогда не испытывал такого, и ему правда нравилось. Он не хотел прекращать. Губы Намджуна заскользили по груди, целуя, а после обхватили один сосок, пока язык обвел горошину по кругу. Джин охнул, зарываясь пальцами в волосы Джуна, кусая губы до лёгкой боли. Почему это так приятно? Он никогда не думал, что будет так приятно... Намджун никуда не торопился, и Джин был благодарен ему за это. Он действительно был нежен, делал все аккуратно и очень приятно. Джин чувствовал, что уже возбудился, отчего щеки залила краска стыда. Такое он испытывал только в самые острые периоды течки. И то это было не так захватывающе, как сейчас. Джин вздрогнул, когда почувствовал, как с него стягивают штаны. Намджун тут же коротко его поцеловал, чтобы успокоить, и избавил его от последнего элемента одежды. Джин тут же попытался прикрыться, но Намджун не дал, перехватывая ладони. – Не закрывайся от меня, – произнес Намджун, целуя центр ладони омеги, а после прижался ближе, целуя уже в губы. Джин слегка расслабился, отвечая на поцелуй, и задрожал, когда длинные пальцы коснулись члена, повлажневшего из-за смазки, и сжались, скользя в медленном темпе. – П-пожалуйста... – простонал еле слышно Джин, отстраняясь от чужих губ, и Намджун шепнул: – Ты такой красивый. Джин не ответил, так как почувствовал, как в него проник один палец. Он тут же сжался, уперев лоб в плечо Намджуна, стараясь контролировать потяжелевшее дыхание. Бедра дрожали, и Джин не понимал, чего хотел: то ли отстраниться, то ли дернуться навстречу. Он был влажным, поэтому было не больно. Чужой палец скользил легко из-за смазки, как и второй, который альфа добавил спустя пару минут. Джин охнул, притянув Намджуна ближе, и затянул в жадный влажный поцелуй, скользя ногтями по чужой спине. Грудь ходила ходуном, сердце колотилось в груди, а третий палец окончательно добил Джина. Он промычал что-то невразумительное, двинув бедрами навстречу, а после потянулся вперёд и слизал каплю пота с чужого виска. Намджун тут же чертыхнулся, вынимая пальцы, и демонстративно облизал их на глазах у покрасневшего Джина. Джин сглотнул, облизывая губы, наблюдая за тем, как Намджун стягивает штаны. Он тоже был возбужден, член блестел в лунном свете, благодаря отодвинутым тяжёлым шторам. Намджун склонился над ним, глядя в глаза, а после поцеловал. Джин прикрыл глаза, притягивая мужчину ближе, и тут же выгнулся, чувствуя, как в него медленно проникают. Эти ощущения ни с чем нельзя сравнить. Ты становишься уязвимым, открываешь все свои чувства другому, сливаешься с ним. Намджун ждал недолго, начиная двигаться. Ещё лучше стало, когда головка его члена попала по простате, из-за чего Джина подкинуло над кроватью. Он не сдерживал уже стоны, прижимаясь влажным телом к телу Намджуна, обнимая его, целуя. Внутри был пожар, мешанина из чувств и ощущений, и Джин боялся, что просто взорвётся. Намджун двигался быстро, уверенно, хрипло дыша в ухо, и Джин каждый его толчок поощрял новым стоном. Кажется, он расцарапал чужую спину, даже не осознавая этого, умудрился укусить возле ключицы, оставив приличный синяк, а ещё начал двигать бедрами навстречу, не в силах сдерживаться. Его захлестнул водоворот чувств, он забыл кто он, где находится. Всё, что сейчас имело значение, - это Намджун и удовольствие, которое он доставлял. Разрядка уже подступала, и Джин всхлипнул, шепча: – Я... я сейчас... – Давай, Джин-и, ты можешь кончить. Чужой хриплый голос ударил по нервным окончаниям. Джин сжался, снова всхлипывая, и кончил себе на живот, тут же обмякая в постели. Намджун кончил спустя три толчка, стремительно выходя и изливаясь на грудь омеги. Он лёг рядом, тяжело дыша. Они молчали, пытаясь прийти в себя. Джин усиленно боролся со сном, моргая, и сдвинул дрожащие ноги. Он вздрогнул, когда Намджун взял с пола рубашку и вытер его живот, отбрасывая её обратно. Джин не знал, что сказать, так не вовремя его сковало смущение. Но Намджун и не ждал слов. Он прижал его к себе, натягивая на них одеяло, и кинул: – Спи. Джин устроил голову на чужой груди и уже спустя пять минут заснул, чувствуя себя настолько прекрасно, что это даже пугало.

*

Юнги резко проснулся, садясь, когда его схватили за руку, сжимая. Он не понял, что произошло, пытаясь проснуться и нащупать меч. Пока не понял, что за руку его держит побледневший Чимин. – Мин-и, ты чего? Что такое? – испугался Юнги, дергаясь к лежащему омеге. – Юнги... позови кого-нибудь... я, кажется, рожаю! – прохрипел Чимин, жмурясь. Юнги ещё несколько секунд ошарашенно смотрел на омегу, а после буквально слетел с кровати, запутавшись в одеяле и падая на пол. Он тут же вскочил, распахивая двери, и буквально орнул на бегу: – Подъем, Чимин рожает! Из-за угла выскочили испуганные стражники, которых Юнги отправил позвать Чонху. Он бежал так, как не бежал никогда в своей жизни, и перебудил весь замок, пока добрался до лекаря. Тот, уже готовый, тут же подхватил все нужное, позвал своего помощника, и они уже побежали обратно. Юнги только мельком увидел бледного Чимина, скрючившегося на постели, а после перед ним захлопнули дверь. Чонха уже была внутри, и это успокаивало, ведь она точно присмотрит за Чимином. Юнги опустился прямо на пол перед дверью, прислоняясь к стене и зарывшись пальцами в волосы. Он просидел так всю ночь, даже не двигаясь, не сводя глаз с двери, за которой была абсолютная тишина. Это нервировало. Где-то на рассвете Юнги услышал плач, тут же вскочив. Онемевшие ноги подогнулись, и он чуть не упал обратно, держась за стену. Сердце бешено забилось в груди, руки начали откровенно трястись, но ему было плевать. Через пару минут дверь распахнулась, демонстрируя усталую Чонху, на губах которой сияла улыбка. – Идём, отец. Юнги пошёл вперёд на дрожащих ногах. Он глянул на постель, измазанную в крови, на которой лежал обнажённый Чимин. Его грудь медленно вздымалась, а на животе были аккуратные швы. А после к Юнги подошёл лекарь, протягивая кряхтящий свёрток. – У вас девочка, – произнес мужчина. Юнги прижал ребёнка к себе, глядя на маленькое личико. На глаза вылезли слезы, и он даже не стал их стирать, не в силах отвести взгляда от дочки. Его ангел, малышка, которую он уже любит больше жизни. Его смысл жизни. Юнги коснулся пальцем маленького лба, и малышка вытянула губы, моргая, а после обхватила ручкой его палец, сжимая. Сердце Юнги замерло на секунду, а после забилось быстрее. Теперь оно билось ради неё и Чимина. Юнги подошёл к постели, накрывая Чимина простыней и прижался к чужому лбу своим, шепча: – Спасибо. Чимин сейчас был без сознания и не мог его услышать, но это было не страшно. Юнги будет благодарить его за дочь каждый день до конца жизни.

lijeon