Per aspera ad astra (Сквозь тернии к звездам).

Чонгук точил меч, сидя на заднем дворе. Вокруг шумели люди, тренируясь или общаясь. Все армии смешались, уже и не понять было, кто откуда. Но это было и к лучшему. Теперь они были единым целым, сплоченной силой, которая уничтожит Центр. Чонгук думал о чем-то своём, мало внимания обращая на окружающий мир, но из мыслей его выдернул знакомый ехидный голос: – Скучаешь один? Чонгук поднял голову, глядя на Джинсока, возвышающегося над ним. Король сел на скамью рядом с ним, глядя на шумный двор, и Чонгук буркнул: – Чего тебе? – Опять рычишь, северный волк? – фыркнул добродушно Джинсок, и Чонгук закатил глаза, игнорируя. – Ты успел поцапаться с Хосоком? Уже неделю ходит мрачный и рычит на всех подряд. – Сам виноват, нечего было срываться на мне, – пожал плечами Чонгук. Особых мук совести он не испытывал. Они вдвоём были хороши, сорвавшись друг на друга. Чонгук уже не злился так, как раньше, но пока не собирался подходить к Хосоку. Им нужно было остыть. – А ты-то был воплощением доброты и порядочности? – Я тебе сейчас что-нибудь сломаю, если будешь злить, – мрачно кинул Чонгук, сжав в руках меч, и Джинсок хохотнул. – Не сомневаюсь, великий и злой король. Я сюда не злить тебя пришёл вообще-то. – Да ну? А я думал, именно для этого, – саркастично кинул Чонгук. – Утю-тю, сбавь яд, Чонгук. Тебе послание пришло, я принёс. Кажется, от Юнги, я не заглядывал. Чонгук тут же встрепенулся, вырвав из чужих пальцев кусок пергамента. Он развернул его, видя короткое послание, и замер. Я стал отцом, Чонгук. У нас родилась девочка. Чимин в порядке, медленно восстанавливается. Постараюсь в ближайшее время выдвинуться на Запад.

Юнги

У Чонгука бешено забилось сердце в груди, а на лицо выползла глупая счастливая улыбка. – Он тебе так в любви признался или что? – недоуменно кинул Джинсок, наблюдая за омегой, и Чонгук радостно выпалил, подскакивая: – Юнги стал отцом. Пойду расскажу Тэхёну, спасибо, что принёс письмо! – Э, подожди! Да куда ты рванул, меч забыл! – крикнул вслед убежавшему Чонгуку Джинсок и покачал головой. – Ну что за ребёнок, никогда не меняется.

*

Джин распахнул глаза, моргая, и сел, отчего одеяло сползло с груди. Обнажённая кожа тут же покрылась мурашками от холода, и он поежился. – Ещё рано, ложись спать. Джин вздрогнул и повернулся в сторону голоса. Намджун, вышедший из купальни, смотрел в ответ. С влажными волосами и расстегнутой рубашкой. Джин сглотнул, стоило заметить следы от ногтей на чужой груди и одно покраснение - кажется, он впился в плечо зубами в сильном порыве страсти. – Ты уже уходишь? – слабо спросил Джин, сжав пальцами одеяло. Намджун зачесал волосы и слегка поджал губы. – Да. Король ждёт. – Почему мне кажется, что ты жалеешь? – шепотом спросил Джин, пристально глядя на альфу. Намджун подошёл ближе и сел на постель, касаясь пальцами подбородка Джина. – Нам действительно не стоило делать это. Мы стёрли последний барьер, и теперь, в случае чего, мне будет очень сложно тебя отпустить. Но я никогда бы об этом не пожалел. Джин прикрыл глаза, слушая чужой спокойный голос, в котором проскакивала горечь. Стало больно. В детстве он читал сказки, которые заканчивались счастливым концом. И он понимал, что в их сказке счастливого конца не будет. – Хорошо, – тихо произнес Джин. – Я тоже не жалею. Ни о чем. Это было чудесно. – Да, – Джин открыл глаза, тут же заметив улыбку на чужих губах. – Спасибо... за нежность. – Ты заслуживаешь её. Как и всего в этом мире, – Намджун наклонился и прижался губами ко лбу омеги. – А теперь отдыхай. Джин кивнул и снова лёг. Намджун накрыл его одеялом и поднялся, застегивая рубашку. Он подарил Джину тёплый взгляд и улыбку, прежде чем уйти, и принц смог заснуть спокойно.

*

Чимин разлепил глаза и поморщился от боли в животе. Он попытался сесть, но у него не получилось, поэтому он поднял тяжёлую руку и коснулся ей низа живота, нащупав швы. Он облизал сухие губы и прикрыл глаза. Что ж, у него получилось. У них с Юнги получилось. – Чимин?! Ты очнулся! Чимин открыл глаза, видя Юнги, который бросился к нему. Встрепанный, с диким волнением в глазах он был таким милым, что Чимин не сдержал улыбки. – О боже, как ты?! Ты такой бледный, я сейчас позову... – Все хорошо, – шепнул хриплым голосом Чимин. – Дай мне воды, пожалуйста. – К-конечно, сейчас! Юнги почти полетел за графином и вернулся, приподнимая голову Чимина и помогая ему попить. – Спасибо, – пробормотал Чимин. – Как... как наш ребёнок? – С ней все в порядке. У нас девочка, малыш, – произнес Юнги, улыбаясь, и Чимин сам не сдержал улыбку. Девочка... его маленькое золото. – Я хочу на неё взглянуть. – Она недавно проснулась, я принесу её. Юнги подскочил, все ещё неуклюжий и взволнованный, и Чимин слабо рассмеялся. – Спокойно, Юнги. Все хорошо... Чимин кое-как сел, морщась от боли, и упёрся головой в спинку кровати. Стало даже как-то одиноко и грустно от того, что его малышка больше не в его животе, не с ним. Зато теперь он сможет обнять её, заглянуть в любимые глаза и прижать к груди. Это было более ценно. Чимин поднял глаза, когда Юнги вернулся, держа на руках крошечный свёрток. У омеги сперло дыхание от волнения и подкатывающих слез. – Она твоя копия, – шепнул тихо Юнги, садясь на постель. Чимин заглянул в карие круглые глаза, а после протянул дрожащие пальцы. Девочка моргнула, а после начала улыбаться, издавая непонятные звуки и дергая руками. Чимин шмыгнул носом, касаясь пальцами чужой ручки, и девочка схватила его палец, продолжая улыбаться. – Моя малышка... – шепнул Чимин, улыбаясь, и Юнги спросил: – Как бы ты хотел её назвать? Чимин поднял глаза на Мина, задумавшись. А после ответил: – Джису. Юнги кивнул и произнес: – Красивое имя. – Так звали мою маму, – тихо кинул Чимин. Юнги промолчал, но приобнял омегу одной рукой, другой держа ребёнка.

*

Ещё две недели пролетели незаметно. План по вторжению в Центр был готов, воины каждый день тренировались до седьмого пота. Чонгук тоже был среди них. Он тренировался иногда с рассвета, ведь постоянно думал, что он недостаточно готов. Внутри горел огонь мести, хотелось поскорее расправиться с Минхёком и его прихлебателями. Он должен был отомстить за родителей и братьев, за Тэхёна, которого чуть не убили. Он не успокоится, пока не сделает это. Через два дня они должны были выступать, поэтому сегодня Джинсок решил закатить небольшой пир в честь будущей победы. Празднество устроили прямо на улице, на внутреннем большом дворе, где могли поместиться все воины. Чонгук сидел на ступеньках с кубком в руке, глядя на Джинсока, толкающего пафосную речь. Воины отвечали ему поощряющими криками, отчего во дворе было слишком шумно. – Чудесная речь, – произнес рядом знакомый голос. Чонгук поднял голову, заметив Хосока, который прислонился к стене, держа в руках такой же кубок. – Не лишена пафоса, – хмыкнул Чонгук, и Хосок ответил: – Тоже заметил, да? Они тихо рассмеялись, а после Хосок кинул: – Прости. Я был очень груб и несправедлив. Чонгук снова посмотрел на брата, который серьёзно смотрел в ответ, и мягко произнес: – Я не лучше. Прости меня тоже. В какой-то мере это была и ревность. – Ох, Чонгук... – Хосок сел рядом и приобнял омегу, прижав к себе. – Не думай, что я не знаю, что это такое. Думаешь, я этого не испытывал? Да я себе места не находил, когда отпустил тебя на Север. А потом, когда увидел тебя рядом с ним, я... Я очень хотел дать ему в нос и забрать тебя. Ведь постоянно вспоминал тебя маленького. Ты был таким весёлым, любознательным. Постоянно лазил где попало, разбивал колени, а потом бежал ко мне и сидел на моих, пока я тебя не успокою. Я всегда был рядом, я был тем, кто вызывал твою улыбку. А потом ты вырос, теперь у тебя муж, и я... я все ещё хочу разбить ему нос. Чонгук шокированно смотрел на брата, а на последней его фразе не выдержал, начав хохотать, словно безумный. Это было так... так странно. Все время он считал весь мир своим врагом, думал, что все его бросили, а тут оказалось, что родной брат мучился не меньше. Чонгук всхлипнул, жмурясь, и уткнулся лицом в плечо брата, пряча слезы. – Тише, ребёнок, – ласково произнес Хосок. – Ты все еще моё маленькое сокровище, которое я безумно люблю. И ничего это не изменит, слышишь? Чонгук зажмурился, чувствуя, как крепко его обнимают. Его семья все ещё здесь, его любят. Он не один. – А вот и твой дорогой муж, – хмыкнул Хосок, отрываясь от Чонгука. – Уже метает глазами молнии. Я пойду, он успокоит тебя лучше. Хосок коснулся губами лба брата и поднялся, кивнув Тэхёну. Тот кивнул в ответ, глядя исключительно на Чонгука, и Хосок фыркнул, двигаясь к костру, который развели посередине двора. – Все хорошо? – спросил Тэхён, приземляясь рядом, и Чонгук улыбнулся, обняв его за шею и поцеловав в нос. – Все прекрасно.

*

– Видишь, солнышко? Наш папа утомился, – произнес шепотом Юнги, качая на руках Джису и глядя на Чимина, который свернулся калачиком на постели, задремав. Джису сонно хлопала ресницами, глядя на отца, который ей улыбался, и явно ничего не понимала, но Юнги все равно говорил с ней, как со взрослой. – Кажется, пора и тебе спать, что скажешь? – продолжил Мин, касаясь пальцем крошечного носа, и малышка заулыбалась, заставив сердце Юнги дрогнуть. Он уже укладывал дочь в колыбель, когда в двери резко постучали. Юнги глянул на Чимина, который продолжал безмятежно спать, и подошёл к дверям, распахивая их. – Господин, там... на замок снова напали... – задыхаясь, произнес слуга, и у Юнги дрогнуло сердце. Он с печалью посмотрел на семью, а после кинул: – Спрячь моего ребёнка и омегу. А после вышел, почти бегом направляясь к тронной зале, где Чонха наверняка уже раздаёт приказы.

*

Чимину снился лес. Он был каким-то тёмным, с огромными деревьями, чьи ветви напоминали скрюченные пальцы. Он шёл вперёд, пробираясь сквозь колючие кусты, раня себе пальцы и лицо в кровь. Боли он совсем не чувствовал и продолжал идти вперёд, зная, что за этими кустами его что-то ждёт. А после он вывалился на круглую поляну, которую со всех сторон окружали деревья. Он обернулся, чтобы посмотреть на проход, из которого вышел, но на том месте свои ветви сомкнули деревья. Чимин пытался прислушаться, но вокруг стояла мёртвая тишина. Он сделал шаг вперёд и вздрогнул, когда с деревьев сорвались целые тучи ворон (которых раньше там точно не было). Чимин вскинул голову, глядя, как птицы образуют странный смерч, громко каркая и шурша крыльями, и тут же все понял. Он закрыл глаза и сделал ещё один шаг вперёд, поняв, что проваливается в темноту. А после распахнул глаза, глядя на мужчину, склонившегося над ним, который тряс его за плечи, бормоча: – Надо вас спрятать... на замок напали... Чимин сел, отпихивая от себя мужчину, и спросил: – Где моя дочь и муж? Муж... а ведь они так и не обручились официально. Надо было сделать это раньше. – Мы спрятали вашу дочь с остальными женщинами и омегами, она под надёжной защитой... Господин пошел к госпоже, чтобы защитить замок. Чимин вскочил с постели, тут же поморщившись от ноющей боли в животе (он еще не полностью восстановился) и произнес: – Я тоже пойду защищать замок. – Но вам нельзя! Ваш муж сказал... – Попробуй меня остановить, и я сломаю тебе челюсть, – мрачно произнес Чимин, и слуга явно струхнул, отступая. Чимин решительно двинулся вперёд, игнорируя слабость. Он не бросит своих в беде. А уж Юнги тем более.

*

Уже с начала нападения Юнги понял, что это центр постарался. Плохо было то, что они это не предугадали, думали, что Минхёк направит все свои силы для войны и не будет тайно подсылать войска на незащищённый Север. Они крупно ошиблись, и эта ошибка может стоить им всего. В который раз Юнги поблагодарил свою выдержку, закалённую лесами, в которых жил. Он не знал, сколько они уже сражаются, кто побеждает и сколько погибших тел. Он просто бился за Север, убивая воина за воином, и старался ни о чем не думать. Он откинул от себя мёртвое тело ногой, тут же отражая удар другого. Сзади хрустнула ветка, и он нагнулся, спасая свою голову, а после пнул другого в голень, отправляя на землю и вонзая меч в сердце. Забыв о другом, он пропустил один удар и еле успел дернуться назад, чуть не лишившись  глаза, но кончик меча успел его зацепить, оставляя на лице огромный порез. Юнги рыкнул от боли, а после перерубил туловище нападавшего пополам. Он остановился, тяжело дыша и вытирая кровь, залившую глаз, а после огляделся. Север явно побеждал, и это не могло не радовать. Юнги глубоко вдохнул, а после застыл, бледнея, заметив знакомую фигуру. Чимин юрко пробрался сквозь толпу сражающихся, чудом не получая смертельные удары. Он был бледным, с явной испариной на лбу, что было немудрено, ведь он ещё не восстановился после родов. Юнги помчался вперёд изо всех сил, а после схватил Чимина, притянув к себе, и рявкнул в лицо: – Что ты тут делаешь, черт возьми?! Кто разрешил тебе выйти из замка?! Немедленно возвращайся! – И оставить тебя тут одного?! Как ты себе это представляешь? – огрызнулся Чимин, и Юнги буквально закричал: – Ты не воин, Пак Чимин! Ты не умеешь драться, от тебя здесь никакой пользы! – Ошибаешься! От меня пользы больше, чем ты можешь думать! – разозленно крикнул в ответ омега, поджимая губы. – Я не позволю тебе здесь находиться, – решительно кинул Юнги, схватив Чимина за локоть. – Пошли отсюда! – Нет! Как ты не понимаешь, я должен... должен здесь быть! – отчаянно кинул Чимин. По его щекам уже побежали слезы, и Мин притянул его к себе, крепко обнимая: – Любовь моя, я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло, – горячо произнес Юнги. – Со мной все будет хорошо, я опытный воин и смогу себя защитить. Но ты... – Нет, ты умрёшь, – с истерикой в голосе проскулил Чимин. – Я не могу спокойно спать, думая об этом! Я лучше... – Чимин расширил глаза, глядя за спину Мина, и шепнул: – Умру сам. – О чем ты... – начал Юнги, отстраняясь, и охнул, когда Чимин с неожиданной силой оттолкнул его в сторону. Юнги не смог удержаться на ногах, плюхаясь на колени и ошарашенно моргая, а после резко подскочил, тут же застыв на секунду. Чимин держался руками за меч, который вошёл в него наполовину. У него явно дрожали ноги, по щекам катились слезы, а из уголка рта потянулась кровь. Юнги распахнул глаза, срываясь вперёд, и его отчаянный, полный боли крик разнесся по всему месту битвы: – Нет! Он всадил меч в спину воина, отчего тот тут же захрипел и упал, еле успел подхватить оседающего Чимина, не зная, что ему делать с мечом, застрявшем в чужом теле. Что ему делать?! – Чимин, нет, пожалуйста, – дрожащим голосом произнес Юнги. – Не надо, я не смогу без тебя... тебе сейчас помогут, слышишь?! Все будет хорошо! – Юнги, все... будет хорошо, – прохрипел омега, морщась от боли. – Береги нашу дочь и... себя... я... – Пожалуйста, ничего не говори! – Я провел с тобой много времени, и... – Чимин закашлялся кровью, но продолжил: – Оно было... самым лучшим в... моей ж-жизни... – Нет, не смей это говорить, слышишь?! Ты выживешь! Я не позволю тебе умереть! – Верхний ящик... стола, – еле проговорил Чимин. – Что?! О чем ты?! – Я люблю тебя, Мин... Юнги... – шепнул Чимин окровавленными губами. А после обмяк. Юнги неверяще смотрел на Чимина, на свою первую и единственную любовь, который не дышал, глядя куда-то в небо стеклянными глазами, и не мог поверить. Его больше нет. Его светлый лучик, смысл жизни, человек, подаривший ему ребёнка, мертв. Это был конец.

lijeon