Per aspera ad astra (Сквозь тернии к звездам).

Чонгук резко проснулся, садясь, стоило услышать хрип. Он повернулся к Тэхёну, который держался за сердце, тяжело дыша, и встревоженно произнёс: – Тэхён, что такое? – Сердце, – прохрипел он, опуская голову. – Что-то не так. Произошло что-то плохое. Чонгук растерялся, не зная, что делать. – Что произошло? Тэхён? Тэхён встал, зачёсывая волосы назад и связывая их ремешком. – Я не знаю. Что-то не так. Я проснулся от того, что моё сердце будто проткнули тысячи игл. Чонгук поджал губы, не зная, что сказать, и взглянул в окно, за которым уже поднималось солнце. Рассвет. Они могли поспать дольше. – Как... как я могу тебе помочь? – спросил Чонгук беспомощно, и Тэхён тихо кинул: – Никак. Мне нужно подумать. И тут же вышел из покоев, оставляя Чонгука одного. Чонгук откинул одеяло, вставая, и тяжело вздохнул. Что же такое увидел Тэхён?

*

Юнги сидел на стуле, глядя на лежащее перед ним тело. Чимин был очень красивым. Бледный, с такими же губами и будто фарфоровой кожей он был просто... просто невыносимо прекрасным. Было такое чувство, что он сейчас откроет глаза и что-нибудь скажет, улыбнётся и поцелует его. Но нет. Вот он лежал перед ним, осыпанный цветами, в красивой одежде и уложенными пшеничными волосами. Красивый, но мёртвый. – Ты снова здесь. Юнги даже не дёрнулся, продолжая устало смотреть на тело. – Юнги, твоя дочь тебя ждёт. Тишина. – Юнги! – Чонха в два шага оказалась рядом и дернула его за шиворот, заставив подняться с колен. – Я понимаю, как тебе больно и плохо, но Чимин мёртв! А твоя дочь жива и здорова, и ты уже трое суток к ней даже не подходил! Что бы Чимин на такое сказал? Он подарил тебе первенца, а ты только сидишь и жалеешь себя! На секунду Юнги думал, что убьет её. Он мог сломать её тонкую шейку одним движением. Но спустя эту же секунду он расслабился, отстраняясь от девушки, и произнёс: – Прости. Чонха тут же смягчилась и обняла его крепко, прижимая к себе. – Ты же знаешь, да? Уже сегодня... – Вы... сожжёте его? – тихо спросил Юнги, не знакомый с местными погребальными обрядами. – Да. Вы делаете не так? – Нет. Мы закапываем, – пробормотал с трудом Юнги. – Я уважаю ваши традиции. Мы можем похоронить его в земле, если ты хочешь. – Там... где он родился, закапывали или сжигали? – спросил Юнги, глядя на девушку, и та печально улыбнулась, легонько касаясь его шрама. – Сжигали. – Значит, так и сделаем... Чонха с сожалением смотрела на мужчину перед собой. Юнги был рассеянным и очень усталым. Он явно ещё не пришёл в себя. И неизвестно, когда придёт. Чонха хотела немного взбодрить его, напомнить, что у него есть дочь, ради которой надо взять себя в руки. И она знала, что Юнги возьмёт, ему просто нужно немного времени. – Иди к дочке. Тебя позовут, когда... когда мы будем сжигать тело. – Хорошо. Юнги кое-как поднялся, окинув Чимина последним взглядом, и вышел из комнаты. Когда он вошёл в спальню, Джису не спала. Рядом с ней сидела молодая девушка, качая её кроватку и мягко напевая какую-то песню. Она подскочила, стоило Юнги войти и, молча поклонившись, вышла. Юнги же подошёл к кроватке и глянул на дочь. Глаза у неё явно от Чимина. И этот маленький носик тоже. Юнги сел подвинув кроватку ближе к себе, и поднял дочь на руки, прижимая к себе. Она тут же ухватилась за пуговицу на его рубашке, принявшись её дёргать, и заулыбалась. Какая же она красавица. – Сколько же мне кавалеров от тебя придётся отгонять? – спросил задумчиво Юнги. – Хотя, я уверен, что Чимин бы сказал: "Она имеет право быть с тем, с кем хочет!" Да... Всхлип. Юнги зажмурился, прижимая дочь к себе, не желая, чтобы кто-либо видел его слёзы. Ему просто нужно немного... немного покоя. Джису обхватила его волосы ручками, бормоча что-то на своём непонятном языке младенцев. Будто утешала его.

*

– Бал? Стоит ли его проводить сейчас, милорд? Минхёк одарил советника тяжёлым взглядом и усмехнулся. – Стоит, разумеется. Мы ударили по Северу, когда он был наиболее уязвим, войска Джинсока, этого тупого вояки, не дергаются в нашу сторону. Я уже чувствую победу на своём языке. – Но... – Ты сомневаешься в моих решениях, Ёнджэ? – мрачно спросил король, и советник тут же замолчал, опуская голову. – Все вы только и умеете, что вставлять мне палки в колесо. Ничего полезного не сделали, советы ваши никак не помогают. После официального завершения войны я подумаю о вашей важности при дворе, – закончил он, скрипнув зубами. – Намджун, разошли приглашения. Я хочу закатить такой пир, чтобы Джинсок вместе со своими прихлебателями знал, насколько его поражение близко. Не забудь, что дворцовую стражу надо усилить. – Будет исполнено, милорд, – кивнул Намджун, как обычно сидящий возле короля по правую сторону. – Свободны. Все тут же поднялись, в мрачной тишине покидая зал совещаний. Намджун покинул его в числе последних, отошёл на достаточное расстояние и тяжело вздохнул, потирая уставшие веки. – Джун? Услышав негромкий зов, альфа вскинул голову, заметив голову Джина, выглядывающую из покоев. Что ж, он сам не заметил, как пришёл к спальне Джина, полностью уйдя в свои мысли. – Ты чего такой загруженный? После собрания? – Да, – кивнул Намджун, машинально скользнув в покои омеги. – Ты... ничего не болит? Уже несколько дней они проводили вместе. Каждую ночь Намджун приходил в чужие покои, каждый раз спрашивал разрешение (и получал его соответственно), и они полночи любили друг друга. Это было похоже на наваждение. Их тянуло друг к другу просто безумно. – Всё... всё в порядке, – кивнул Джин, чувствуя слабый румянец на щеках. – Что-то не так с советом? – Всё так. Милорд устроит бал совсем скоро. Думаю, тебя тоже заставит идти. – Бал? Сейчас, когда идёт война? – нахмурился омега, и Намджун кивнул. – Да. Мы почти одержали победу, так считает его величество. Он хочет этим балом показать, что переживать не о чем. – Ты же понимаешь, что вы не победите, Намджун? Вам не позволят, – кинул Джин печально, обхватив плечи руками. Намджун тяжело вздохнул, нажимая подушечками пальцев на виски. Он правда устал и просто хотел спать чуть больше трёх часов в сутки. – Мне пора. Есть дела. Я приду ночью, если... если ты хочешь. Джин скользнул ближе, осторожно отодвигая ладони альфы, чтобы помассировать прохладными кончиками пальцев виски блаженно зажмурившегося Намджуна, а после мягко поцеловал, задержав свои губы на других буквально на несколько секунд. – Я всегда буду ждать, – еле слышно произнёс он, прижимаясь к Намджуну, и тот крепко обнял в ответ.

*

– О боже, прикройтесь чем-нибудь, бесстыдники, – ворчливо отозвался Чонгук, раздвигая тяжёлые шторы, чтобы в покои проник дневной свет. Хосок дёрнулся, распахнув глаза, и тяжело вздохнул, мягко толкнув Бэкхёна, лежащего под боком. Омега проворчал что-то, абсолютно обнажённый и еле прикрытый одеялом, и открыл глаза. Чтобы тут же их распахнуть в шоке и замотаться в одеяло. – Что ты здесь делаешь? – Мне надо с братом поговорить, брысь, – отмахнулся Чонгук нетерпеливо, кидая омеге в лицо одежду. Бэкхён закатил глаза, оголяя голую грудь и впалый живот, покрытые красными метками, и надел рубаху через голову. Он по-военному быстро натянул штаны, всунул ноги в ботинки и исчез за дверьми, пока Чонгук отвернулся, позволяя и Хосоку одеться без постороннего внимания. – Что такое срочное ты хотел мне сказать? – спросил Хосок, набирая в кубок воды из хрустального графина и залпом её выпивая. – Во-первых, Тэхён уже несколько дней сам не свой, постоянно думает о чём-то, вечно напряжён и не может долго спать, ведь ему снятся кошмары. Я правда не знаю, что мне пока с этим делать, но мы разберёмся. Я к тебе, в общем-то, с новостями. – Тэхён? Сам не свой? – нахмурился недоуменно Хосок, почесывая обнажённый живот. – Никогда не видел его в состоянии, отличном от спокойного. – Он обычный человек, – хмыкнул Чонгук, сложив руки на груди. – Нам донесли, что Минхёк хочет бал в столице устроить. – Этот старый дурак совсем рехнулся? – вскинул брови альфа, застёгивая на себе рубашку. – Ощутил вкус победы? – Он либо нас очень недооценивает, либо готовит какую-то ловушку, – задумчиво произнёс Чонгук, глядя в окно. – Я чего ещё пришёл... сейчас совет срочный собираем. Кажется, планы поменялись. – Что? Но у нас уже есть план, мы долго его разрабатывали, зачем что-то менять сейчас, когда мы готовы? – Если мы можем уменьшить количество жертв, мы это сделаем, – отрезал Чонгук, поворачиваясь к брату. – Я не собираюсь рисковать напрасно жизнями своих подданных. Хосок окинул взглядом фигуру омеги, только сейчас поняв, как же тот вырос и возмужал. А его речи... настоящий правитель. – Я понял тебя, ты прав. Тогда дай мне немного времени собраться, и я к вам присоединюсь. Чонгук кивнул и двинулся к выходу, решив не стоять над душой у брата.

*

Намджун стоял возле распахнутой двери, ведущей на балкон, полностью обнажённый, задумчиво глядя на небо. Через секунду к нему прижался Джин, закутанный в тонкую простыню, и тихо спросил: – О чём задумался? – О бале. – Минхёк действительно спятил, раз решил устроить праздник в такое время... – пробормотал Джин, сдвинув брови. Намджун промолчал, как молчал всегда, когда вопрос касался короля. – Не говори так. Даже у стен есть уши, не гневи Его Величество понапрасну. – Но разве ты не думаешь о том же, Джун? Это безумие! – На войне безумие часто идёт рядом с людьми, – пожал плечами альфа, на секунду глянув на Джина. – Так... приготовлениями займёшься ты? – Разумеется, – кивнул он, а после негромко добавил: – Подумываю о том, чтобы объявить об обязательном ношении масок для всех гостей. – Чего? Зачем им маски? – не понял Джин, и Намджун повернулся к нему, светя ухмылкой. – Так будет интереснее принимать гостей. – Что? О чём ты... Альфа просто подхватил вскрикнувшего Джина на руки, подошёл к кровати и осторожно опустил на неё драгоценную ношу, нависая сверху и сдирая с тела простынь. Дальнейшие разговоры потонули в шорохе простыней и звонких стонах, разбивающихся о стены покоев.

*

Чонгук только вышел с собрания, где обсуждались важные моменты изменившегося плана, когда ему передали, что Юнги вернулся. Он радостно улыбнулся и буквально полетел навстречу, не в силах сдержать волнение и счастье. Наконец-то его близкий человек вернулся, наверняка с хорошими новостями о родившемся малыше. Чонгук распахнул массивные двери, выходя во внутренний двор замка, и снова улыбнулся, заметив Юнги, снимающего седло со своей лошади. Альфа и пикнуть не успел, когда он подлетел к нему, крепко обнимая. И не сразу понял, почему Мин совсем не реагирует. Чонгук недоуменно отстранился, держа ладони на плечах мужчины, и застыл, заметив его посеревшую кожу и пустые тёмные глаза. – Ю... Юнги? Что произошло? – тревожно спросил Чонгук, совсем тихо, будто боясь нарушить хрупкую тишину между ними. – Чимин мёртв, – хрипло прокаркал альфа, не глядя омеге в глаза. – Войска Центра напали на Север... Чимин защитил меня и погиб. Чонгук зажал ладонями рот, уже не слыша ничего, даже не заметив, как слёзы покатились по щекам.

lijeon