Per aspera ad astra (Сквозь тернии к звездам).

Чонгук постучался и медленно открыл дверь, заглядывая внутрь. Юнги сидел у окна, повенувшись к омеге лицом. – Можно? – спросил тихо Чон, и альфа кивнул, похлопав по стулу рядом с собой. Он сел, глядя на друга, и сжал губы, пытаясь выдавить из себя что-то, что не было грубостью или глупостью. – Как там Тэхён? – нарушил тишину Мин, и омега вскинул голову, выдохнув невольно. – Не очень, – печально произнес Чонгук. – Мы все шокированы, но он... он так долго был с... – Он хотел сказать "с Чимином", но решил, что Юнги может стать больно, – с ним, что сейчас ему очень трудно пережить утрату. – Почему ты тогда не с ним? – бесцветно кинул Юнги, и Чон опустил ладонь на чужую, лежащую на столе. – Потому что Тэхён не хочет сейчас никого видеть и слышать. Никакие мои слова ему не помогут, да и чужого присутствия ему сейчас не надо. Если я понадоблюсь ему, я буду рядом и не отойду ни за что. Но сейчас... сейчас я хочу быть рядом с тобой. Юнги поднял глаза, глядя на совсем юное лицо, и произнёс: – Почему? – Потому что ты мой самый лучший друг, – выдохнул Чонгук, и глаза альфы расширились. – Разве ты не понимаешь, что у нас с тобой... как у Тэхёна было с ним? Я чувствую, что если с тобой что-то случится, я... мне будет... Он сглотнул, запинаясь и путаясь в словах, и Мин молча притянул его к себе, крепко обнимая. Чонгук сразу замолчал, поняв, что он понял его и без слов, и обнял также крепко в ответ, прикрыв глаза. – Это было так ужасно... – пробормотал еле слышно Чонгук, стоило Юнги коротко рассказать о том, что тогда произошло. Они лежали на постели, крепко обнявшись: Чонгук прижал к груди альфу, поглаживая по волосам, пока тот тихо делился наболевшим. – Это не самое страшное, – обронил Юнги, и Чонгук нахмурился. – О чём ты? Мин отстранился и встал с кровати, двинувшись к своему вещевому мешку. Он достал оттуда что-то белое, а после сел обратно и протянул омеге. Чонгук взял нечто, оказавшееся листом бумаги, и, дождавшись кивка от Мина, раскрыл лист. Это оказалось... письмо? Письмо от Чимина. Чонгук сглотнул, на секунду прикрыв глаза, и открыл их, принявшись читать. Привет, родной. Если ты читаешь это письмо, значит, я уже мёртв... Чонгук еле сдержал жалобный всхлип, но пересилил себя и продолжил читать. ... знаю, с этим сложно смириться. Я просто очень хочу, чтобы ты прочитал это письмо, внимательно, Юн-и! И послушал меня. Дело в том, что... я знал, что умру. Возможно, это разозлит тебя, я надеюсь, ты не будешь меня ненавидеть за это. При нашей первой встрече, когда ты напал на наш отряд, а Тэ хотел убить тебя... я увидел кое-что. Мне пришло видение, где ты улыбаешься мне, целуешь меня. Однако я увидел ещё кое-что, о чём не сказал никому, даже Тэхёну. Я увидел твою смерть, Юнги. И я понял, что если я хочу изменить судьбу, я должен умереть сам, ведь я бы не пережил, если бы тебя не стало... Я понимаю, что это тяжело принять. Я сам не мог долго прийти в себя. Сначала думал, что не привяжусь к тебе, что твоя смерть не станет для меня трагедией, но я влюбился. Мы ведь не выбираем, кого любить, да? Вот и я не успел понять, когда при виде тебя моё сердце сходило с ума. И тогда... я знал, что у нас с тобой мало времени, чтобы побыть счастливыми. Когда ты покидал Север, я молился, чтобы с тобой всё было в порядке. Когда же ты был рядом со мной, я мечтал, чтобы наше счастье продлилось дольше. И это помогло, ведь теперь ты не останешься одиноким, у тебя есть Джису. Наша малышка... я так боялся, что она не успеет появиться на свет, что я умру раньше, но она смогла. Пожалуйста, береги её и обязательно передай, что папочка её очень любит, когда она подрастёт. И... пожалуйста, не цепляйся за меня, любимый. Ты ещё молод, ты можешь встретить любимого человека и жить счастливо. Я буду только рад, если ты будешь счастлив, не ставь на себе крест. Передай Чонгук-и, что я очень им горжусь, этот ребёнок очень сильный духом. А Тэхён... мне больно даже думать о нём. Он будто частица моей души, и я правда не знаю, как он переживёт мою смерть. Пожалуйста, оставайтесь рядом с ним. И скажи ему, что я очень его люблю, и мне жаль, что я не смогу понянчить его детей и поздравить его с победой. Я в любом случае уверен, что у него всё будет хорошо. Я люблю тебя, Мин Юнги из племени дикарей, и буду любить всегда. Чонгук молча ронял слёзы на свои руки, отодвинув письмо, чтобы не намочить его. – Как... как ты выдержал эту боль? – всхлипывая, пробормотал Чонгук, и Мин печально улыбнулся, кинув: – А как ты справился со своей, потеряв семью? Никак. Она всегда оставалась в его сердце. Вот и ответ.

*

– Не забудьте добавить больше свежих цветов, — давал указания Намджун, пока несколько помощников, отвечающих за бал, стояли напротив, кивая и записывая чужие слова. – Пропишите в приглашениях, что на бал обязательно нужно явиться в масках. Каждому. – Мы всё сделаем, но... почему маски? – нерешительно спросил молодой омега, хлопая ресницами, и Намджун окинул его холодным взглядом, сделав голос угрожающим: – Вы выполняете приказы, а не обсуждаете их. Если я сказал, что нужны маски, значит, они нужны. Ещё вопросы? – Н-нет... – Свободны. Помощников как с места сдуло. Намджун потёр переносицу, вздохнув, и обернулся, стоило заметить Джина, стоящего возле открытой двери в залу. – Ты такой суровый, – произнёс Джин, сложив руки на груди, и Намджун подошёл ближе, молча глядя на омегу. – Ты со всеми такой? – А почему я должен быть мягким с чужими мне людьми? Тем более слугами, которые должны выполнять ту работу, которую я им даю, – пожал плечами альфа, легко погладив омегу по щеке. – Зерно истины в этом есть, – кивнул задумчиво Джин, жмурясь от приятной ласки. – Так... бал всё-таки состоится? – Нет причин его отменять, мы почти победили. – Вы не победите, Намджун, – поджал губы омега. – И ты сам это знаешь. Ваш бал – это как последний глоток свежего воздуха перед поражением. Против вас ополчился весь континент, так что Центр не оставят в покое в любом случае. – Но пока они лишь терпят поражение. Ты и сам помнишь, что стало с людьми, которые пошли против нас, – заметил Намджун беспристрастно, заметив вспышку боли в чужих глазах. О, Джин прекрасно помнил. Спокойное лицо его брата до сих пор стояло перед глазами. Тэхён умер, защищая свои идеалы, пытаясь спасти его, Сокджина, который сидел тут и ничего не делал. Так ещё и, вроде как, сошёлся с врагом, делил с ним постель. Стоило представить, как Тэхён, если бы узнал, разочарованно смотрел бы на него, виня во всех проблемах, и на сердце совсем потяжелело. Намджун открыл рот, желая что-то сказать, ведь понял, кажется, что сказал не самую приятную вещь, но Джин прервал его хрипло: – Ты прав, я помню. Очень много человек погибло, пытаясь остановить вашу тиранию, но не думай, что они прекратят свои попытки. В конце концов, зло должно быть побеждено. Джин развернулся и ушёл, больше ни сказав ни слова, а Намджун тяжело вздохнул, покачав головой. Ну вот кто его за язык тянул?

*

– Тэ? – тихо кинул Чонгук, подходя к мужу, который стоял возле своего коня, поправляя плащ. Тот поднял голову, всё такой же спокойный и невозмутимый, разве что бледнее обычного, и молчаливо вскинул бровь. – Всё в порядке? Я имею ввиду... мы можем отправиться в путь завтра, если ты... – Нет нужды, мы слишком долго готовились, чтобы сейчас пойти на попятную, – пожал плечами Тэхён и, заметив беспокойство в глазах омеги, продолжил: – Всё в порядке, Чонгук. Я просто хочу уже покончить с этим всем, убить Минхёка и вернуться домой. Я слишком долго был в статусе трупа, пора наверстать упущенное. Чонгук тяжело вздохнул, нисколько не убежденный словами Кима, но решил не лезть дальше. После того, как Тэхён узнал о смерти Чимина, он всё время молчал, сидя в комнате, или же тренировался. Чонгук понимал, что ему было плохо, он пытался смириться со смертью человека, который был рядом с детства. Чонгук понимал, как мужу больно и горько, он тоже метался между горем и яростью после смерти семьи, и прекрасно видел, что Тэхён не хочет, чтобы его утешали и вытирали ему слёзы. Он не тот человек, который будет горько плакать, завывать на луну или жалеть себя любимого. Ему просто нужно было побыть наедине с самим собой, чтобы смириться и успокоиться. Тем не менее Чонгук очень за него беспокоился, он не мог это унять, всё-таки его любимый человек страдал. Чонгуку тоже было больно, но он не испытывал и сотой части той боли, что была в душе Кима. – Всё готово, пора выдвигаться, – громогласно произнёс Джинсок, и Чонгук последний раз глянул на серьёзного Тэхёна, чтобы после развернуться и двинуться к своему коню. Сейчас у них есть цель. И когда они добьются её, будет много времени, чтобы всё обсудить и отдохнуть. Сейчас нужно сосредоточиться на уничтожении Центра.

*

К вечеру весь замок окрасился разноцветными огнями, которые отражались от стеклянных люстр, столовых приборов и серебряных кубков в руках гостей. Один из самых больших залов был заполнен фигурами: девушками в ярких изящных платьях, мужчин в парадных костюмах и мундирах. Повсюду раздавались разговоры, смех и музыка. Многие разговоры, разумеется, крутились вокруг войны. Аристократы в большинстве своём поддерживали королевскую семью и обеспечивали ту золотом и вооружением. Они знали, что король не поскупится на ответные подношения после победы. Сейчас они праздновали и веселились, искренне веря в несокрушимость их государя. Они ведь не знали всей правды, да и не нужно им это, ведь тогда и вера в Минхёка могла пошатнуться. А тому нужна была поддержка дворянства, если он хотел рассчитывать на победу. Минхёк сидел на троне, подперев щёку кулаком и лениво наблюдая за гостями. Его лицо было безмятежным и радостным в какой-то мере, ведь он уже предвкушал свою победу и полное поражение неприятеля. Разве что оставалось мечтать о голове Джинсока, которую он хотел бы повесить на пику замка, чтобы все видели, что он делает с теми, кто идёт против его воли. Рядом с ним сидел Намджун, единственный допущенный до места рядом с монархом, что никого особо не удивляло. Вся семья Минхёка была мертва, поэтому из ближайших людей оставался Ким Намджун, являющийся правой рукой и самым верным советником. – Среди них явно затесался кто-то из союзников Джинсока. Этот тупой мужлан наверняка думает, что самый умный и сможет меня обмануть, – хмыкнул Минхёк, проходясь взглядом по каждому гостю, чьи лица были скрыты масками совершенно разных форм и размеров. – Разве что мне непонятно твоё желание спрятать их лица. – Так ведь не только враг, но и мы можем спрятать среди гостей наших воинов, – пожал плечами Намджун, также спрятав лицо под маской. – Недурно, – хмыкнул Минхёк. – Мне нужен кубок с вином, в горле уже пересохло. Намджун подозвал к себе слугу и шепнул ему о желании короля, которое поспешили незамедлительно выполнить. Один из слуг тут же поднёс личный кубок Минхёка, полный вина, и тот с удовольствием отпил из него. – А где тот ущербный, кстати? – задумчиво кинул Минхёк, прищурившись. – О ком вы, милорд? – О брате Ким Тэхёна. Запамятовал его имя... фигурка и личико у него ничего, а вот имя совершенно безвкусное. – Я не посчитал нужным позвать его сюда, мой господин, – помолчав, произнёс Намджун, звуча совершенно ровно и невозмутимо. – Ах, боишься, что его заденет, если что-то случится? – чистая насмешка. – Милорд? – Брось, Намджун, я прекрасно знаю, что ты трахаешь этого мальчишку. Надеюсь, что у вас нет ничего серьёзного, потому что я не позволю вражеской шлюхе понести от тебя. Хотя, если вскоре мы одержим победу и ты принесёшь мне голову Джинсока, я подумаю о том, чтобы оставить его в живых. Даже отдам эту зверушку тебе. Намджун молчал какое-то время, а после бесцветно кинул: – Между нами нет ничего серьёзного, милорд. Я лишь снимаю напряжение, а он, похоже, уже успел надумать себе лишнего. Он глупый и слабый, вот и цепляется за первого попавшегося ему мужчину, которым оказался я. Поиграюсь и брошу его, не волнуйтесь. – Я и не волновался, – фыркнул Минхёк. – Но это забавно. Бедный малыш влюбился в своего врага. В духе тех романов, что читала моя глупая жена. Поэтому и закончила так. Хуже глупых женщин только омеги, строящие из себя сильных и независимых, как тот сынок Чонов, Чонгук, кажется?.. Ещё молоко на губах не обсохло, а он уже расправил крылья и решил вести за собой армию. Когда они уже поймут, что из таких просто надо выбить глупость и спесь. Стоит слегка надавить на них – тут же ломаются. Намджун молчал, глядя в толпу, и нахмурился, заметив отчего-то знакомую фигуру в толпе. И не столько одежда бросилась в глаза, сколько ажурная белая маска на лице, окружённая тонким кружевом. Он узнал эту маску, потому что сам дал её Джину вчера. Значит, омега всё-таки пришёл. Он стоял возле стола с едой, оглядывая веселящуюся толпу, и Намджун обязательно спустился бы к нему, но ему нельзя было покидать монарха сейчас. – Ты оповестил стражу о возможном вторжении? – спросил Минхёк, допив вино и отдав кубок обратно слуге. – Разумеется, милорд. Они готовы ко всему. – Прекрасно, – довольно хмыкнул мужчина. Две фигуры танцевали в центре, выглядя слишком гармонично и красиво: одна во всем белом, включая маску, другая в чёрном. Многие пары на них поглядывали, ведь они действительно выделялись. – Ты прекрасно выглядишь, – шепнула чёрная фигура, и белая ответила: – Разве сейчас это важно? – Я могу говорить об этом каждый день. – Мне казалось, что ты не такой человек. – Ну, брак существенно меняет человека. Фигура в чёрном рассмеялась, кружась в чужих руках. В это же время Минхёк поднялся с трона, невольно покачнувшись от странной слабости, и громогласно произнёс: – Прошу внимания. Музыка стихла, как и разговоры гостей, повернувшихся к королю. Он дождался, когда стало тихо, и продолжил: – Я рад всех вас видеть сегодня. Спасибо всем, кто посетил мой скромный бал. Я собрал вас всех сегодня, чтобы показать, что со мной шутки плохи. Наши враги решили, что они могут победить нас, свергнуть меня и воцариться здесь. Как вы прекрасно знаете, я почти одержал победу над теми, кто решился выступить против меня, и я уверяю вас, что скоро всё это закончится, и всех недовольных я заткну... – Самонадеянно, – сказал чей-то голос из толпы, и все тут же начали оглядываться, шепчась. Минхёк прищурился и громко крикнул: – Кто это? Покажись, если смелости хватит. Вперёд выступила фигура во всем чёрном. Все взгляды обратились на неё. А после человек стянул маску, пристально глядя на Минхёка почти чёрными глазами, и кинул: – Это я. Минхёк еле слышно усмехнулся, пока Чонгук всё также молча смотрел на него.

lijeon