Per aspera ad astra (Сквозь тернии к звездам).

Они вернулись на Север на следующий день после того, как Чонгук очнулся. Он всё это время пытался взять себя в руки, чтобы вернуть трезвый разум и продолжить вести себя так, как и подобает мужу Северного короля. Только почему-то не получалось, поэтому оставшимися делами распоряжался Тэхён с Юнги, а он лишь сидел в комнате и пытался осознать то, что его брата больше нет в живых. Джинсока больше нет в живых. Чимин тоже мёртв, и это, вообще-то, очень сильно ударило и по Тэхёну, и по Юнги, но они смогли взять себя в руки, а Чонгук всё еще сидел и жалел себя. Ему было мерзко от себя, но больше он с Тэхёном об этом не говорил, хоть тот и пытался узнать о переживаниях омеги. Чонгук понял, что взваливать на мужа свои проблемы сейчас не стоит, потому что у него их и так слишком много. Общим решением, но пока без участия Востока, было разделить центральные земли между другими королевствами. Это был долгий процесс, ещё много будет общих советов, но сейчас каждая страна зализывала раны после затяжной войны, им было не до дележки. Тело Джинсока вернули на Запад, где его должны были предать огню, а после ещё утвердить нового короля. Чонгуку хотелось бы присутствовать при этом, но его ждало дело важнее – похоронить Хосока. Именно поэтому он, будучи на Севере, распорядился немедленно перенести тело брата на Юг, где уже ждал Чану, который ещё не знал всех новостей. Чонгуку с Тэхёном пришлось разделиться, потому что у короля были свои дела на Севере, а Чонгуку надо было быть на Юге. Чонгук даже малышку Джису ещё не видел – не было времени, да и не хотел он знакомиться с ней в таком состоянии. На Юг с ним отправился Бэкхён, посеревший и осунувшийся за это время. Если раньше они и недолюбливали друг друга, сейчас общее горе их сблизило. Бэкхён рассказал, что узнал о беременности прямо перед отправкой на Центр – он ходил к лекарю на осмотр, и тот объявил, что в омеге развивается новая жизнь уже месяц. Тот был в шоке, а когда рассказал Хосоку... тот от счастья подхватил его на руки, кружа вокруг себя, а потом долго целовал, сияя. Он был таким счастливым, говорил, что родись у него сын – он расплачется или упадёт в обморок. Когда Бэкхён рассказывал это, его голос дрожал. Чонгук и сам едва сдерживал слёзы, а после крепко обнял омегу, обещая себе, что его племянник или племянница будут самыми здоровыми и счастливыми на свете. Самым тяжёлым было видеть лицо Чану, когда они прибыли. Он сначала улыбался, встречая героев и сидя в специальной деревянной конструкции, которую ему сделали местные мастера, чтобы он мог передвигаться самостоятельно, а после улыбка исчезла с его лица. Он всё и так понял. Дальше снова были слёзы, крики, слуги бегали туда-сюда, чтобы подготовить всё к похоронам. Чану был мрачным, так как встал ещё один вопрос – Юг тоже лишился своего короля, пора выбирать нового. – Ты должен сесть на трон, – произнёс Чонгук, стоя у окна. Они заняли кабинет, в котором раньше обитал Хосок. Тут всё осталось так же, как и было раньше, и от осознания того, что альфы здесь больше не будет, было очень больно. – Чонгук, ну какой из меня король? Я ведь... – Во-первых, ты старше меня. Трон переходит к тебе официально. Отец сказал бы то же самое. Плюс я уже являюсь регентом Севера. – Чонгук, я ведь обычный калека, какой из меня король? – Самый лучший, – Чонгук повернулся к брату, глядя в чужие серьёзные глаза. – То, что твои ноги не ходят, не значит, что ты плохой король. Ты остался всё тем же смелым мудрым мужчиной, и королём должен стать ты. – А что делать с наследниками? Какая омега вообще обратит на калеку внимание? – тихо произнёс Чану, опустив глаза. Чонгук поджал губы и подошёл ближе, склонившись над братом и обхватив его плечи: – Чон Чону, запомни: по-настоящему влюбляются в душу. Ты найдёшь того человека, которого искренне полюбишь и который тоже будет испытывать в ответ. Всё у тебя будет – не смей ставить на себе крест. Чану молча смотрел на него какое-то время, а после вздохнул. – Я... я понимаю. Только ты, братишка, будешь мне помогать – у тебя в этом явно побольше опыта будет. – Я никогда не брошу тебя одного. Если нужна будет помощь, присылай ворона, я приеду сразу же, как смогу, – серьёзно бросил Чонгук. – Да и сейчас я какое-то время буду тут. Нужно решить вопрос с фамильной усыпальницей, официально утвердить тебя на троне, решить дела с присоединенными землями и многое другое... – А как же Тэхён? Думаю, ты нужен ему там не меньше, чем мне здесь. – Тэхён не один там, – мягко кинул Чонгук. – Там его сестра, Юнги и Джин. Ему помогут. А я должен быть здесь. – А как быть... с Бэкхёном? Я всё ещё в шоке, что стану дядей. Вот уж Хосок жук – умудрился заделать ребёнка первым. Жаль, что остальные братья уже не смогут. Да и Хосок своего ребёнка никогда не увидит и не сможет подержать на руках. Эти слова остались неозвученными, да и не нужно было – они поняли друг друга и так. – Мы говорили с Бэкхёном недавно. Он сказал, что хочет остаться здесь. Я уважаю его желание. За ним будут наблюдать лучшие лекари, так что за него я спокоен. Ему бы вернуться на Восток к своему королю, но тому послали ворона – думаю, он и так всё поймёт. Чану молча кивнул, задумчиво глядя куда-то перед собой. – Иди отдыхай. Завтра похороны, нужно поспать, – кинул он, и Чонгук молча кивнул, сжав плечо брата. Они прекрасно знали, что заснуть не смогут, но эти разговоры нужны были, чтобы держаться на плаву.

*

– Господин, тут прислали послание вороном, – в покои постучали, прежде чем войти. Сан полулежал на софе, держа в руках кубок с вином. Его золотые браслеты с некрупными рубинами позвякивали, когда он слабо покачивал кубком, заставляя вино перекатываться внутри. Он поднял голову и кивнул, позволив слуге подойти и передать сложенный вчетверо лист. Слуга тихо удалился, закрыв за собой дверь, а Сан отставил кубок и поднялся, задумчиво глядя на лист в тонких пальцах. Забавно, что лишь тонкий лист отделял его от правды – горькой или счастливой, он не знал. Тряхнув головой, он развернул его, пробегаясь глазами по строчкам. В больших покоях стояла мёртвая тишина: даже птицы будто смолкли, ожидая приговора. А после она нарушилась негромким шорохом и уже знакомым звяканьем цепочек и браслетов – Сан опустился на ковёр, сжав письмо в побелевших напряжённых пальцах. А дальше снова тишина. Даже прозрачные капли, градом упавшие на ткань широких штанов из лёгкой ткани, не нарушили её. Ведь у каждого печаль своя. У кого-то громкая и отчаянная, а у кого-то – тихая, не требующая свидетелей.

*

– На сегодня всё, можете быть свободны, – бросил Тэхён, и советники поднялись, кланяясь и хором прощаясь с королём. Только когда все вышли Тэхён устало выдохнул, стягивая с себя плащ, и спросил: – Что думаешь? Юнги, который стоял у окна, спрятав ладони в карманы брюк, повернулся к королю, задумчиво нахмурив брови. Теперь его одежда была полностью чёрная – знак траура, который, кажется, останется с ним навсегда. – Насчёт чего? Насчёт присоединения куска новых земель или... – Ты понимаешь, о чём я. Юнги лишь вздохнул. – Я правда не знаю, что тут сказать. Советники твои – остолопы те ещё, и их мнение я особо не учитываю. Вопрос Намджуна действительно сложный. Он всё ещё является правой рукой Минхёка, и то, что он сам его убил – не значит, что он был на нашей стороне. У него могут быть свои мотивы. Однако я так и не услышал твоего мнения. Что ты думаешь? Стоит казнить его или помиловать? Тэхён молчал какое-то время, барабаня пальцами по столу, а после лишь пожал плечами. – Я подождал бы возвращения Чонгука. Не хочу выносить приговор без него. – А пока?.. – Пока пусть чувствует себя как дома, но не забывает, что он пленник, – без всякой иронии кинул Тэхён, и Мин хмыкнул. – Всё равно ему неплохо досталось от меня – на восстановление понадобится время. – А... В дверь неожиданно постучали, и внутрь заглянула девушка со свёртком в руках. – Простите, мне сказали, что вы освободились... Джису проснулась. Я уже покормила её, поэтому пришла к вам... Юнги тут же подошёл к ней, осторожно взяв на руки дочь, и кивком отпустил девушку, глядя на дочь, которая улыбалась ему, дёргая руками. – Ты выспалась, малышка? – тихо спросил он, и ребёнок задёргался, услышав родной голос. – Вижу, что да. – Она растёт не по дням, а по часам, – заметил Тэхён, встав рядом. Джису отвлеклась на новое лицо, хлопая ресницами, и Тэхён слабо улыбнулся, протянув руку и мягко нажав пальцем на пухлую щёку малышки. Та тут же захихикала, дёргая руками, и Юнги фыркнул. – Ты мою дочь на свою сторону не перетягивай! Я за неё могу и хозяйство оторвать. – Говоришь, как Чонгук. Это он у тебя набрался или, наоборот, тебя научил? – Сие тайна, которая останется между нами. – Ну и кто тут теперь ревновать должен? – Можно подумать, мне сдался этот ребёнок! – То-то же. Смотри мне, я слежу за тобой. Они слабо улыбались, продолжая смотреть на девочку, которая так много взяла от Чимина, что на сердце невольно теплело. То, что она вырастет красавицей, было ясно с самого начала, как бы Юнги ни отбивал от неё многочисленных кавалеров.

*

– Тебе вовсе необязательно постоянно присутствовать при посещении меня лекарем. Джин, сидящий на стуле, лишь молча наблюдал за обнажённым по пояс Намджуном, который слабо двигал раненым плечом, перевязанным смазанными мазью повязками. – Я хочу знать, идёшь ты на поправку или нет. – Я не такой уж и слабый, Джин-и, всё будет в порядке, – покачал головой альфа, и Джин поднялся, чтобы подойти ближе. – Я всё равно волнуюсь, – пробормотал тихо омега, осторожно уложив ладони на широкие плечи мужчины. Он заглянул в тёмные глаза и поджал губы. – Тебе правда не стоит, – Намджун коснулся кончиками пальцев щеки Кима, чтобы легко огладить нежную кожу. – Твой брат хороший человек, раз позволил мне вылечиться, а не кинул в темницу к крысам. – Скоро вернётся Чонгук, и я сомневаюсь, что он будет таким же благосклонным, – тяжело вздохнул Джин, опустив глаза. – Я заслужил этого. Не знаю даже, как я поступил бы в такой ситуации. Их злость и недоверие оправданы. – Но ты ведь на нашей стороне! – Но я также всегда останусь тем самым преданным псом безумного короля, – спокойно кинул альфа, который действительно понимал Тэхёна и Чонгука. – Джин-и, мы не можем ничего сделать. Я приму любой выбор королей. Джин резко вздохнул, будто воздуха перестало хватать, и прижался к Джуну, позволяя себя обнять. Они молчали, ведь разговоры были бесполезны – они и так знали, что положение у них хуже некуда. Джин всё ещё не решался поговорить с братом, хотя они вернулись домой ещё месяц назад; Чонгука не было столько же. Как-то он решился на разговор с Чонхой, ужасно боясь её осуждения и презрения, но она честно призналась, что не могла спать нормально, пока он был в плену, и сейчас, когда она узнала, что его условия там были не настолько ужасными, ей стало намного легче. Однако она не смогла ничего сказать насчёт Намджуна – лишь честно призналась, что и сама не знает, что в итоге решит Тэхён, потому что он с ней об этом не говорил. Так они и жили в постоянном напряжении, ожидая в любой момент, что двери временных покоев Намджуна распахнутся, придёт стража и заберёт его, чтобы казнить. Джин из-за этого старался не расставаться с любимым, потому что не мог спать один спокойно. – Всё будет хорошо, – произнёс Намджун, и омега отстранился, заглянув в его глаза. Они молча потянулись друг к другу, слившись в поцелуе. Джин обнял его шею, закрыв глаза, чувствуя, как чужие руки сжали талию, а язык мягко раздвинул губы. – Ты ведь ранен, – пробормотал Джин еле слышно, отстранившись, и альфа хмыкнул: – Тогда тебе стоит излечить меня. – Какой же ты дурак! Они незаметно переместились на кровать, пропадая друг в друге, и Джин в такие моменты действительно чувствовал себя самым счастливым, ведь любимый человек был рядом.

*

Чонгук спрыгнул с лошади, поправляя на себе тёплый плащ, и слабо улыбнулся, заметив среди встречающих родное лицо. Он вернулся на Север спустя почти два месяца пребывания на Юге. Возможно, он и остался бы подольше, но его уже выгнал Чану, сказав, что его как бы ждёт муж. Он знал, что Тэхён не осудил бы, останься он ещё, но мужу тоже нужна его поддержка. Плюс он действительно соскучился по нему и остальным. Слуги тут же подошли ближе, здороваясь и уводя его лошадь, и Чонгук кивнул им, слабо улыбаясь. – Какие люди, – хмыкнул Юнги, появляясь рядом, и Чонгук тут же набросился на него, крепко обнимая. – Ой-ой, осторожнее, здоровяк, задушишь. Что, так соскучился? – Совсем немного, – кивнул Чонгук, отстранившись, и охнул, когда Мина оттеснила Чонха и повисла на нём, чуть не отправив их двоих в снег. – Ты вернулся, грозный король! – воскликнула она, всё такая же живая, с растрёпанной косой и блеском в тёмных глазах. – Тэ безумно по тебе скучал, хотя не признавался, – уже шёпотом добавила она, подмигнув, и отстранилась. Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна, который стоял чуть дальше, и они одновременно шагнули друг к другу. Чонгук прижался к его груди, уперев лоб в чужой, и прикрыл глаза, чувствуя, как его руки обхватили талию. – Я вернулся, – тихо кинул он, прижимаясь секундным поцелуем к мягким губам. – Я рад, – коротко ответил альфа, и этого хватило, чтобы сердце Чонгука затрепетало. Остальные, решив им не мешать, двинулись назад в замок, а они так и стояли, крепко обнимаясь. – Где Джин? – спросил Чонгук, когда они уже были в покоях. Чонгук снимал с себя дорожную одежду, желая поскорее оказаться в купальне и лечь спать – даже ужинать не хотелось. – Наверняка с Намджуном. Чонгук молча кивнул, кинув рубашку к сброшенному на стул плащу, и повёл затекшими плечами. – Ты не решил, что с ним делать? – Я решил дождаться тебя. Омега поморщился, поворачиваясь к мужу, расслабленно сидящему на постели. – Почему? – Думаю, для тебя это важно. Он потёр устало лоб, разглядывая спокойного Тэхёна. – Я не знаю, что делать, Тэ. Не доверяю ему ни на грамм. Он был причастен к смерти близких мне людей, и я никогда его за это не прощу. – Здесь явно есть какое-то "но". Альфа похлопал по месту рядом с собой, и Чонгук подошёл ближе, сев прямо на колени к мужу. Тот уложил ладони на бёдра омеги, всё ещё скрытые грубой тканью штанов, и произнёс: – Любимая тяжесть. Чонгук зарылся пальцами в кудри Тэхёна, глядя на него сверху вниз. – Но я не хочу быть тем, кто лишит жизни любимого Джина. Я всё ещё не понимаю, как вообще они полюбили друг друга. Чем вообще думал Джин? Я не знаю, Тэ. Но он твой брат, и он не заслужил терять ещё кого-то близкого. – Тогда оставим его здесь? – Держи друзей близко, а врагов ещё ближе? Я не хочу видеть его в замке. В любом случае, решать тебе, ты король. – Ты тоже. Я не собираюсь что-то решать без тебя. – Давай подумаем об этом завтра? Не хочу сейчас... Чонгук первым подался вперёд, целуя чужие губы, и ему моментально ответили, сжимая в пальцах упругие бёдра. Омега подтолкнул альфу, и тот упал на постель, позволяя тому нависнуть сверху с блестящими круглыми глазами и слабым румянцем на щеках. – Мне нужно в купальню, – произнёс Чонгук, с удобством устроившись на бёдрах мужа. – Идём. Чонгук хмыкнул, мягко улыбаясь, и склонился над альфой, целуя. Тэхён углубил поцелуй, снова сжав бедра, но омега вовремя хлопнул его по рукам, отстраняясь. – Мы так никуда не уйдём, если продолжим. От Тэхёна донёсся тяжёлый вздох, но он послушался, поднимая вслед за Чонгуком. В конце концов, что им мешает продолжить в купальне? Явно ничего.

*

– Она такая кроха, – тихо кинул Чонгук, держа на руках ребёнка, и Юнги рядом хмыкнул. – Конечно, она же дочь Чимина. Маленькая красотка. – Так и есть, – кивнул омега, продолжая смотреть на малышку, которая хлопала ресницами, глядя на него. Чонгук познакомился с ней совсем недавно, и теперь не мог отвести взгляда. Она действительно была такой маленькой, такой милой и так хорошо пахла молоком и отцом, что оторваться от неё было невозможно. Сейчас, глядя на неё, Чонгук задумался о том, будут ли его с Тэхёном дети такими же... притягательными? Когда ты держишь кроху на руках и понимаешь, что не хочешь отпускать. Когда сердце бьётся быстрее при взгляде на маленькое личико и большие глаза, смотрящие на тебя с такой наивностью, такие чистые, ничем не запятнанные. – Что, уже о своих мечтаешь? – ехидно спросил Мин, и Чонгук показал ему язык, продолжая укачивать ребёнка на руках. – Ну а что, чем больше детей, тем оживлённее в замке... – Я не уверен, что готов сейчас, – тихо произнёс Чонгук. – Я не хочу растить своих детей, когда сам ещё не отошёл от всех событий. Сейчас мы будем заняты восстановлением северных земель, на это уйдёт достаточно времени. Нам с Тэ пока совсем не до детей. – Понимаю, – кивнул Юнги, похлопав друга по плечу. – Ты виделся с Джином? – После вчерашнего – нет. Вчера Чонгук с Тэхёном собрали совет, где присутствовал и Намджун, на котором омега объявил, что Ким должен покинуть замок в ближайшее время. Его никто не выгонял из северных земель – он мог остаться здесь, наладить жизнь, но в замке никто его видеть, очевидно, не хочет. Если советники и были против такого решения, возникать не решились, потому что Чонгук больше не шестнадцатилетний принц Юга, не имеющий своего мнения. Сейчас, если его мнение оспорят, можно спокойно договориться до висельницы. Намджун принял приговор с достоинством, молча кивнув. Что не скажешь о Джине, узнавшем обо всём сразу после совета, который чуть не рухнул на колени, побледнев. Однако Намджун одним взглядом успокоил его, и омега, схватившись за Тэхёна, решительно сказал, что уходит тоже. Потом, конечно же, были долгие разбирательства, ведь это сущий кошмар – принц, член королевской семьи, собирался отказаться от всего и уйти с бывшим советником безумного короля! Громче всех возмущались советники, которых вскоре Тэхён отправил восвояси, ведь от их ора голова болела у всех. А после они очень долго говорили с Джином, и в итоге Тэхён кивнул, признавая поражение – он отпускал брата с Намджуном. Вчерашний день был слишком шумным, поэтому сегодня Чонгук с утра сбежал к Юнги, который нянчился с Джису, чтобы поговорить спокойно. – Когда они собираются уходить? – Думаю, в ближайшее время. Тэхён распорядился, чтобы им дали свободный дом в ближайшем от замка городе, ведь ясно, что Джина никто далеко не отправит и без крова не оставят: он всё ещё оставался принцем. – Да Намджун этот неплохо в итоге устроился, – хмыкнул Юнги, покачав головой. – Злишься из-за этого? Чонгук некоторое время думал, а почему пожал плечами. – Надоело злиться. Не хочу даже думать об этом. – Как по-взрослому! – А я и не взрослый, отвали. Они фыркнули, глядя друг на друга, а после Мин стал серьёзным и тихо произнёс: – Всё будет хорошо, Гук. Чонгук слабо улыбнулся, глядя на друга, и ответил: – Я знаю.

lijeon