Выходя за рамки

      Искусственный свет проникал в каждый потаённый уголок мокрой лаборатории, придавая блёклым стенам желтоватый оттенок. Тусклые лучи отражались от покоцанных временем столов, потёртых спинок кресел, пластиковых контейнеров, что стояли аккуратными рядами в глубине полок. Свет умудрялся просочиться сквозь прикрытые жалюзи на окнах, озаряя голые деревья.       В помещении было светло, но неуютно. Освещение хоть и было наполнено тёплыми тонами, однако ничто в окружающей обстановке не намекало на гостеприимство. Излишняя чистота и тихий гул измерительных приборов ненавязчиво предупреждали, что лучше здесь не задерживаться. Тем более ночью.       Сакура сидела на высоком стуле. Она периодически ёрзала, отчего сидение тихо поскрипывало. Высунув кончик языка, биолог старательно добавляла в пробирки буферный раствор. Через каждую пару таких манипуляций пипеткой она закрывала веки, дожидаясь, пока пелена тумана в ослепших от яркого света глазах не рассеется. И едва навязчивый дискомфорт исчезал, Сакура вновь приступала к выученным, отточенным до мастерства движениям.       Но несмотря на то, что глаза видели ясно, рука предательски дрожала, так и норовя опустить кончик пипетки не в ту пробирку, или же вовсе отмерить двойную дозу раствора. Измученно фыркнув, Сакура откинулась на низкую спинку стула и протёрла высучившимся из-под халата рукавом капли пота, что проступили на лбу. Тревожность докторантки выдавали не только непослушные пальцы, но и неугомонный ритм сердца, которое всё куда-то ускорялось.       Харуно сглотнула и провела языком по пересохшим губам. Ей оставалось всего десять пробирок, но она никак не могла найти в себе силы закончить необходимые процедуры. В течение всего вечера в ней накапливалось раздражение, так как чем дольше она медлила, тем меньше оставалось надежды на то, что она покинет это бездушное помещение до рассвета. Такую нерасторопность нельзя было списать на недостаток сна или волнение из-за проводимых экспериментов: благодаря двойному эспрессо сонливость сняло как рукой, а точно отмерить раствор она могла и закрытыми глазами посреди ночи.       Нет, здесь было что-то ещё. И это «что-то ещё» сидело сейчас за стенкой в коридоре.       Ничего удивительного в том, что Хатаке работал по вечерам или даже ночам, не было. Так делали и студенты, и постдоки, и чересчур увлечённые идеей профессора. Таких, обычно, никто не ждал дома. Или наоборот, подобным образом они избегали повседневной рутины и лишних ссор. И Хатаке как раз вписывался в одно из таких определений. Однако это был первый случай на памяти Сакуры, когда кто-либо сооружал себе рабочее гнездо прямо на полу, в коридоре.       Профессор Хатаке напугал Сакуру до чёртиков, но, наверное, своим присутствием она ошеломила мужчину не меньше. Харуно никак не могла выкинуть из головы стеклянные глаза, в которых отсвечивался экран ноутбука, окрашивая обычно серую радужку в голубой. И правда, сегодня он был словно не похож на себя. Однако оправдать это одним лишь изменившимся цветом глаз было невозможно.       Может, докторантку смутило его бессвязное бурчание в ответ? Но это навряд ли бы въелось в её подсознание — Хатаке всегда был немногословен и не отличался лёгкостью в общении. По крайней мере, с Сакурой. Или может, виновником был всё-таки отстранённый словно в помутнении взгляд, который он прятал под спадающей чёлкой? Или же это руки, которые Хатаке скрывал за экраном?       Сакуру вновь окутало дымкой, возвращая из размышлений. Глаза наполнились влагой, а очертания пробирок размылись. Осталось всего пять штук, после чего можно было наконец расслабиться. Предвкушая недолгий, но очень необходимый перерыв, Сакура прикусила внутреннюю сторону щеки. Предстоящий отдых означал лишь одно: ей вновь придется пересечься с профессором.       Как только последняя пробирка была оприходована, Харуно отложила часть из них в вытяжной шкаф, а оставшиеся пять поместила в центрифугу. Звонко хлопнув крышкой, она задала необходимые параметры и поставила таймер на телефоне. Перед выходом из лаборатории докторантка стянула липкие перчатки, морщась от запаха латекса, смешанного с потом. Она повесила белый халат на крючок и, шумно выдохнув, толкнула дверь вперёд.       Где-то глубоко в душе она надеялась, что коридор будет пустовать, что никто больше не напугает её своим присутствием. По спине пробегал холодок от одной мысли о неловком обмене фразами, которого было не избежать. И когда Сакура заметила знакомую фигуру в освещённом проходе, внутри у неё всё сжалось.       Профессор Хатаке сидел на полу, словно и не прошло сорока минут, что докторантка провела в лаборатории. Длинные пальцы мужчины живо, но при этом бережно стучали по клавиатуре, а слегка отстранённый взгляд был сосредоточен на экране. Сакура на мгновение заострила внимание на нервно трясущейся ноге, что заставляла связку ключей на поясе тихо позвякивать. Глядя на это, заразная нервозность начала окутывать и девушку, поэтому она дёрнула плечами, смахивая наваждение, и вышла из тени.       От вида мутных, до одури усталых глаз Сакуру обдало жаром. Измождённые, покрасневшие от работы за компьютером — смотря на них, Сакура ощущала зарождающуюся внутри слабость. И как в прошлый раз, в лице мужчины таилось что-то ещё. Что-то более глубинное, но хорошо знакомое. Настолько, что девушке невольно захотелось помочь мужчине, поделиться теплом. Поэтому, не ведая, что творит, Харуно собрала всю храбрость в кулак и спешно выпалила:       — Не хотите кофе? Или чаю?       Губы Хатаке удивлённо дрогнули. Он бегло посмотрел на экран, щёлкая пальцами по двум клавишам, и поставил ноутбук на пол:       — Можно.       Сакура очень обрадовалась тому, что коридоры в центре были недлинные, так как находиться рядом с профессором, который неторопливо шаркал позади, было неловко. Настолько, что она уже пару раз пожалела о спонтанном порыве как-то помочь Хатаке. Поэтому, как только они оказались на кухне, Харуно ринулась заваривать чай.       — А ты чего так поздно в лаборатории?       — Э, я? — хриплый голос застал Сакуру врасплох, и она ударилась затылком о выдвинутый ящик. — Надо сделать пару измерений.       — Да? Ночью? — задумчиво спросил Хатаке, изучая различные опции кофемашины.       — Запись забита на три недели вперед, и единственное свободное время было ночью.       — Хм, а что за спешка? — определившись с выбором, он нажал кнопку. Сакуре пришлось подождать, пока жужжание машины прекратится:       — Как чего? Вы… Ты же меня сам просил измерить пару параметров для модели!       — Да? — последняя фраза докторантки заставила Какаши оживиться. Хоть он и надеялся, но всё равно не ожидал такого рвения от Харуно. Тем более, он не хотел быть причиной, по которой она лишилась сна. Какаши потупил заблестевший от энтузиазма взгляд и отхлебнул кофе, обжигая язык. — Спасибо.       — Да не за что. Мне самой не нравится ждать, — заметив смущенность профессора, Сакура засветилась и, чтобы не выдавать свою самодовольную улыбку, начала активно заваривать чай — благо вода как раз успела закипеть.       — И часто докторанты так делают? — Хатаке присел на краешек стола, согревая ладони кружкой. — Я про ночные переработки. Это вообще разрешено?       — Ну, в принципе, нет. Но Цунаде-сама не против… Точнее, предпочитает о таком не знать.       — Ну ладно, — заметив то, как смутилась Сакура, мужчина улыбнулся. — Я тоже тогда не против.       Он улыбнулся так искренне, что в тесной кухоньке стало теплее. Харуно сначала насторожилась, ожидая подвоха, но вскоре расслабилась и сама расплылась в улыбке:       — А ты почему работаешь по ночам? Я такого рвения ни за Наруто, ни за Саске не замечала…       — Ну, им и не положено пока. Я работаю над заявкой на грант.       — А чего ночью? — Сакура удивлённо вскинула брови.       — У меня не лады с дедлайнами, — Хатаке с горечью усмехнулся и виновато почесал затылок. — Самое гадкое оставляю напоследок.       — Гадкое?       — Ага. Научной ценности, как по мне, в них ноль. Но только так можно получить деньги на исследования.       — А-а…       — Твоя докторская, например, тоже оплачивается из гранта, который получила Цунаде-сама, — Какаши сделал глоток и брезгливо поморщился, так как кофе успел остыть. — У Сенджу талант приманивать деньги, а вот теоретикам обычно так не везет, хоть и нужно нам в разы меньше.       — Да? А почему?       — Вот ты, будучи биологом, дала бы деньги теоретикам?       — Э-э, а что тут такого? — Харуно призадумалась. — Конечно, частенько ваши модели нереалистичны, но ведь предсказания вполне подтверждаются экспериментально.       — Да, ты права. Все модели неправильны, но некоторые полезны*. Только вот основная масса биологов этого не знает. Точнее, не хочет признавать. Но это моё личное мнение…       — Ясно. А почему на полу в коридоре?       — А? — Хатаке удивлённо вскинул брови и пожал плечами. — Да обстановку хотелось поменять…       Дребезжащий писк телефона заставил Сакуру подскочить на месте. Ошарашенная, она хаотично рыскала по карманам в поисках неугомонного девайса.       — Ой, мне нужно обратно в лабораторию, — она выключила таймер и, вылив остатки чая в раковину, поставила кружку в посудомоечную машину. Заметив тень, упавшую на лицо Хатаке, Сакура вновь предложила что-то непривычное для себя: — Не хочешь посмотреть? Мне недолго, просто добавить реагент и запустить центрифугу опять.       — Э? — Какаши удивлённо вытянул лицо, при этом облегченно вздохнув: возвращаться к ненавистному тексту очень не хотелось. — Почему бы и нет. Я туда нечасто захожу.       — О, тогда я всё покажу!       Мокрая лаборатория больше не казалась отчуждённой и враждебной. То ли сказывалось пробудившееся рвение Сакуры: ей всегда доставляло удовольствие показывать своё рабочее место посторонним. А может, дело было в том, что она находилась в помещении не одна. Нахлобучив белый халат, который был тесен в плечах, Хатаке осторожно следовал за биологом. Краем глаза Харуно заметила, что мужчина не спешил прикасаться к чему-либо, и лишь кривился, потирая кончик носа. Кислый лабораторный воздух был ему не по нраву.       Сакура кивком указала на стул и поспешила к своим пробиркам. Профессор молча наблюдал за тем, как Харуно трепетно нависла над склянками и, прищурившись, отмеряла какой-то раствор. Синие перчатки делали пальцы девушки более тонкими, и Хатаке не мог оторвать взгляд от чётких, плавных движений. Сакура заставила и его надеть перчатки, которые, опять же, были на размер меньше положенного, и он без конца поправлял неподдающийся латекс. Радовало лишь то, что докторантка сжалилась над ним и разрешила не надевать защитные очки поверх обычных — такой дискомфорт стерпеть он точно бы не смог.       — Хочешь попробовать? — Хатаке вздрогнул, когда Сакура развернулась на стуле и протянула ему пипетку.       — Э-э, нет!       — Почему? — Харуно нахмурилась. Хоть она и предложила это в шутку, но такого твёрдого отказа никак не ожидала.       — Лучше не надо, я всё-таки по теоретической части…       — Да ладно, тут ошибиться невозможно!       — Это ты так думаешь, — хмыкнул мужчина.       — Ты пробовал, что ли?       — Э, нет. Я к вашим пипеткам не притрагивался, но, когда ещё сам был студентом, у меня постоянно всё взрывалось на лабораторных.       — Ну так вы же физики! Вот у профессора Учихи постоянно что-то гремит, — Сакура прикусила губу, пытаясь скрыть рвущийся наружу смешок, но это не утаилось от мужчины. Какаши ухмыльнулся и удручённо вздохнул:       — К сожалению, у меня в руках взрывалось даже то, что взрываться не должно. Так что я пас.       — Хм… Ну в биологии все проще! Просто следуешь рецепту, словно в кулинарии, — Харуно задорно подняла в воздух палец, но осеклась, едва заметила, как насупился мужчина. — Ты ведь готовишь?       — Ну как сказать… — Хатаке скрестил руки на груди. — Выходит не очень.       — Ах, но ведь когда делаешь всё так, как написано, то ошибиться сложно!       — Мне не нравится следовать указаниям. Поэтому на полпути начинаю сыпать на глаз. А вообще легче доставку заказать…       — Ладно, мне осталось немного, — Сакура обречённо покачала головой. Наверное, правду говорят, что некоторым людям лучше держаться от мокрой лаборатории подальше.       Щёлкнув крышкой центрифуги, Харуно стащила перчатки и вновь поставила таймер.       — И что теперь? — спросил Хатаке, опершись руками о сидение.       — Подождать, потом повторить.       — Звучит нудно.       — Есть немного…       Сакура притихла, всматриваясь в лицо Хатаке. При ярком свете лабораторных иллюминаторов он выглядел несколько иначе. Харуно предстали детали, которые она раньше не замечала: то самое «что-то ещё». Охнув, она приблизилась к мужчине и задрала непослушную чёлку. Его левая бровь была рассечена и покрыта толстой корочкой. На подвижном веке были видны засохшие следы крови, которые он, судя по всему, забыл смыть.       — Что произошло?       — Н-ничего.       Холодные пальцы Сакуры обожгли и так воспалённую кожу. Хатаке жадно вдыхал воздух, надеясь, что приток кислорода поможет расшевелить оцепенелые мышцы. Несмотря на яркий свет, что бесцеремонно просачивался сквозь чёлку, в глазах постепенно темнело от мысли, что он попался с поличным. Попался, обнажил свою слабость незнакомке…       «Незнакомке?» — знакомый парфюм заглушил этот гадкий запах, заполняющий лабораторию. Хатаке широко распахнул глаза, всматриваясь в лицо напротив: Сакура. Это Сакура — его студентка, не незнакомка. Какое глупое совпадение…       — Всё в порядке? — заметив, как забегали зрачки мужчины, Харуно положила ладони на плечи и немного встряхнула его. Она скользнула взглядом вниз на сжатые в кулак пальцы и ужаснулась: сквозь синие перчатки виднелись почерневшие костяшки, которые, судя по всему, кровоточили.       — Эм, да.       — Это откуда, если не секрет?       — На тренировке пропустил удар, — Хатаке сжал губы, силясь сохранить спокойствие и непринуждённость. Этот допрос, который бесцеремонно устроила докторантка, напоминал ему разговоры с лучшим другом, поэтому Какаши по привычке решил обороняться, скрывая правду. Один пропущенный удар позволителен, особенно когда пробуешь себя в неравном бою. Но вот десяток пропущенных — в голову, в солнечное сплетение, в почки — это провал. Позорное фиаско, сопровождаемое лёгким сотрясением и разбитой бровью. А также злостью на себя, на свою слабость и на отсутствие долгожданного облегчения.       — О-о, а чем ты занимаешься?       — Карате.       — Ого! Со стороны бы не сказала, что ты похож на спортсмена, — Сакура оживилась, вглядываясь в зияющую дыру на лице. — А ты обработал рану?       — Э-э, — Какаши ошарашенно взглянул на девушку. С души словно камень упал: она явно не догадалась, что такие увечья на обычных тренировках не получают. Ему вдруг стало настолько легко, что он забыл даже возмутиться, что посторонняя девушка вот так беспардонно влезла в его личное и довольно болезненное увлечение. — Да… Я водой промыл.       — И всё?!       — А что ещё?       Сакура раздражённо выдохнула и качнула головой. И почему мужики всегда пренебрегают первой помощью? Герои хреновы. Поджав губы, чтобы не сорваться и не завалить Хатаке поучениями без какого-либо намёка на уважение к старшим, Харуно залезла на табуретку и достала с верхней полки сундучок с красным крестом.       — Что это?       — Аптечка, будем лечить твои раны.       — Но…       — Без «но», — отрезала Сакура. Какаши оставалось лишь заткнуться и подчиниться: что-то подсказывало ему, что лучше было не перечить. — Пошли. У меня есть минут пятнадцать.       В течение вот уже двух минут Хатаке разглядывал губы Сакуры, которая наклонилась чересчур близко. Слегка припухлые, с небольшими ямочками на уголках, потрескавшиеся от осеннего ветра. Моментами Харуно складывала их в трубочку, оголяя передние зубы. Знакомый аромат парфюма дурманил. Хатаке на мгновение прикрыл веки, убаюкиваемый осторожными касаниями девушки. Радужные искры, что плясали перед глазами, начали складываться в привычный силуэт незнакомки, что посещал его всё чаще в последнее время. Особенно в моменты слабости, когда Какаши оставался наедине с собой. Какое странное совпадение… Но совпадения случаются.       — Ау!       — Не дёргайся, — Сакура сердито цокнула, одёргивая руку с ваткой. — Каратисты же должны быть сильными.       — Им не устраивают пытки при помощи спирта и ваты.       — Не спирт, а антисептик. И не пытка, а первая помощь, — пробурчала Харуно, вновь прикладывая тампон к ране.       — Ай, и часто ты так лечишь коллег?       — Да нет. Один раз только пришлось пластырь наклеить на лоб Узумаки, когда тот врезался в стеклянную дверь по пьяни. Повезло, что не сильно, иначе зашивать бы пришлось… — Сакура отпрянула и, сообразив, что сдала друга с потрохами, прикусила язык. Но Хатаке лишь усмехнулся. — Ну, всё. Вы свободны, профессор Хатаке, — она достала зеркальце из рюкзака, что лежал неподалёку, и повернула его к мужчине.       — И правда, выглядит лучше… А ты где так научилась?       — Э? Что именно?       — Оказывать первую помощь.       — А-а, в меде.       — В меде?!       — Ага! Ой, мне пора обратно в лабораторию! — отключив верещащий без остановки телефон, Харуно засуетилась. Она наспех сложила неиспользованную вату и бутылочку с лекарством в коробку и быстрым шагом пошла в лабораторию. Хатаке же увязался следом. — А тебе не надо работать?       — Хм… — профессор проверил время на часах и молниеносно оценил весь ущерб: — Не, чем ближе дедлайн, тем лучше работается. Так, когда ты в меде успела отучиться? Тебе сколько лет?       — Э-э, подожди, мне надо запустить измерения… Давай я зайду после того, как закончу.

***

      Время тянулось медленно. Голубой свет въедался в оболочку глаз, но Хатаке не обращал внимание на жжение: он смотрел куда-то вглубь, сквозь тонкие строчки. Почему он последовал за Харуно? Как он подпустил её к себе? И отчего ему так не хотелось вновь остаться одному, наедине с ненавистным ноутбуком? Вопросов было много, ответов — ни одного. Мысли тоже лились нескончаемым потоком, но надо было гнать их в шею. Не в то русло, не в то время. Совпадения случаются. Он даже мог посчитать вероятность.       Вполне вероятно.       — На полу что, и правда удобнее? — взгляд Хатаке вмиг сфокусировался, стоило ему услышать голос докторантки. Она подкралась незаметно. Её сопровождал лёгкий аромат кофе, который моментально распространился по узкому коридору. Харуно протянула одну из кружек и скользнула по стенке вниз, усаживаясь поудобнее на жёстком полу. — Это вам… Тебе. Извини, мне сложно ещё.       — Ничего. Спасибо.       — Не за что.       — Так, когда ты успела в меде отучиться? На вид ведь выглядишь не старше того же Узумаки, а он-то прямиком из магистратуры.       — Ах, спасибо за сравнение. Я проучилась два года, — Сакура подула на кофе. — А потом вылетела оттуда как пробка.       — Э-э? — Какаши изменился в лице. — Почему?       — Неуспеваемость.       — И как… Каким образом ты сейчас пишешь докторскую в одной из лучших онко-лабораторий страны?       Сакура потупила взгляд. На языке так и вертелось: «Не твоё дело». Но говорить такое своему, хоть и неофициальному, но всё же научному руководителю не стоило. Выкладывать чистую правду тоже было бы неправильным, непосильным. Несмотря на то, что хотелось. Биолог даже пожалела, что под рукой не было тетради в чёрном переплёте, куда она могла бы выговориться. Анонимно, без каких-либо последствий.       — Быть ответственной за алкоголика и при этом учиться — тот ещё залог успеха, — отчеканила Харуно. Грудную клетку моментально охватила давящая боль, и она с опаской глянула вглубь коридора: страх, что вдали покажется покачивающийся силуэт, бессвязно мычащий и отчаянно хватающийся за воздух дрожащими пальцами, преследовал девушку до сих пор.       Хатаке изумлённо посмотрел на Харуно. По коже пробежали мурашки. А когда Сакура развернулась к нему, улыбаясь так наигранно, мужчину кольнуло в груди. Его собственные терзания и печаль показались на миг невесомыми, иллюзорными. При этом что-то новое и увесистое надавило с удвоенной силой.       — Извини, что спросил.       — Ничего. Но я не хочу, чтобы об этом кто-то знал здесь, — Сакура поставила кружку на пол и уткнулась подбородком в колени. — Цунаде-сама знает, но больше никто.       — Хорошо. Родственник?..       — Ага, отец, — Сакура наклонила голову так, чтобы можно было видеть Хатаке. Сквозь отражающие голубой свет очки виднелись потерянные, даже слегка испуганные глаза. — Не волнуйся, это было давно.       — Хм, давно, не давно — но такое оставляет след, — «Надолго. Скорее навсегда», — пронеслось в голове, но озвучивать это он не стал. Вообще, ему следовало бы заткнуться, но рациональным его мышление назвать было трудно: сказывались сотрясение, ночная переработка и чудовищная усталость. — А почему ты одна с этим справлялась?       — А? Мама умерла несколькими годами ранее, опухоль яичников. Ну и отец решил справиться с утратой таким вот способом… — «И справился. А я испытала облегчение...» — Сакура тоже решила умолчать, когда гложущее чувство вины кольнуло в сердце. — Я, кстати, из-за этого в мед и пошла. Хотела… Хотела помочь остальным, наверное.       — А почему не восстановилась тогда? — «Идиот. Пора заткнуться».       — Ну, трудно сказать, — «В тех стенах я видела отражение матери. И отца. Легче было сбежать». — Когда я наконец осталась одна, свободна, то поняла, что, даже будучи врачом, мамину болезнь на той стадии я бы не вылечила. А вот занимаясь исследованиями, могла бы стать чуть-чуть ближе к этому, — Сакура то и дело запиналась, подыскивая слова и сначала проговаривая каждую фразу про себя.       — Я… Извини, что спросил. Мне очень жаль.       — Ничего, мне надо больше об этом разговаривать.       — Знаешь, ты сейчас говоришь как один мой давний друг. Он на голову взрослее меня и постоянно вещает такую вот мотивирующую чушь… Кхм, речь.       — Хороший друг, значит, — уголки губ Харуно дрогнули от улыбки, и ямочки стали более выраженными.       — Ну да… А тебе не надо в лабораторию? — опомнившись, Какаши взглянул на часы и ужаснулся: время ускорялось неумолимо.       — Э? Не, еще два часа ждать. Ой, а тебе ведь, наверное, писать надо? — Сакура обеспокоенно заёрзала, разминая мышцы и заглядывая в экран ноутбука, который загорелся от внезапного движения.       — Не хочется, но надо, — сокрушённо вздохнул Хатаке.       — Давай, может, помогу чем? Я вроде неплохо пишу, — Сакура на автомате дотронулась до тачпада, пролистывая документ. — О-о, Какаши С. Хатаке? У тебя второе имя есть?       — Да. Сукеа.       — Необычно как! Я редко такое встречала, — Харуно задумчиво почесала подбородок.       — В моей стране так принято.       — Стране? — удивилась Сакура. — Хотя, если так подумать, то есть у тебя лёгкий акцент…       — Это да, — Какаши стеснительно улыбнулся и взъерошил волосы. — Есть немного.       — Но так даже милее звучит, — докторантка переключилась обратно на экран. Она прокрутила документ и остановилась на пустующем окне. — Что тебе осталось написать?       Как только к написанию заявки присоединилась Сакура, процесс пошёл в разы быстрее. Каверзный вопрос, которого Хатаке избегал до последнего, внезапно покорился. Если до этого профессор плевался от одного слова «влияние» или «общество», то работая на пару с Харуно, он их попросту не замечал. Ненавистные слова затерялись в безликом полотне текста. Стоило ему застопориться, как девушка подсказывала недостающие предложения. Иногда, в порыве энтузиазма, она диктовала без передышки все варианты, что посещали её голову, при этом царапая острым ноготком экран. Хатаке же громко тарабанил по клавиатуре, стараясь поспеть за бойким потоком её мыслей. Потом они вместе обсуждали наиболее подходящие формулировки, попутно обговаривая и научную составляющую.       — Хм, как тебе такой вариант? — Какаши бегло осмотрел последний параграф и довольно цокнул языком. Он был готов выслушать любезности в свой адрес, но за последние минут десять, пока он играл в конструктор с предложениями, девушка не издала ни звука. Мужчина опустил взгляд и увидел, что Сакура мирно спала у него на плече, игнорируя его литературные достижения. И правда, он почувствовал, как левое плечо начало оттягивать, но не придал этому значения: причин возникновения дискомфорта и так было немало.       Хатаке озадаченно почесал нос. Сакура же, почувствовав движение, капризно вытянула губы и пробурчала что-то несвязное. Но стоило Какаши замереть, как проступившие морщинки на лбу разгладились, и девушка вновь расслабилась. Он осторожно откинул голову назад, прикрывая глаза. Холодное прикосновения к стене растеклось приятной истомой по телу: он устал. Безмерно устал. Каждая клеточка в теле мужчины была истерзана до предела, а мышцы болезненно гудели от неудобной позы. Но пошевелиться он не мог, то и дело прислушиваясь к мерному сопению под ухом. Непривычно, но приятно. Настолько, что он и сам постепенно проваливался в сон.       Визгливый звонок телефона разбудил учёных.       — Да заткнись ты уже, — жмурясь от света, Сакура смогла отключить будильник только с третьей попытки. — Ой… Профессор Хатаке.       — Хм, не называй меня так, ощущаю себя совсем стариком. Хотя… — пробормотал Какаши. Спросонья он не отличался добродушием, на самом деле напоминая ворчливого старикашку. — Очередное развлечение с центрифугой?       — Нет, измерения должны быть готовы. Надо проверить, не накосячила ли я.       — А что будет, если накосячила?       — Сколько сейчас времени?       — М-м, полпятого.       — Ну, если я молодец, то пойду спать около шести. А если нет — то сон мне и не предвидится… — Сакура опёрлась на плечо мужчины и поднялась на ноги, разминая затёкшие ягодицы. — Скоро вернусь.       — Угу. Я пока перечитаю.       Судя по широкой улыбке, которая красовалась на лице девушки, она могла рассчитывать на скорую встречу с постелью. Хатаке громко щёлкнул клавишей «Ввод», отправляя заявку, и тоже довольно растянул пальцы. Мысли о предстоящем сне заметно улучшали настроение. Не теряя времени, Сакура и Какаши собрали вещи и оказались на улице. До рассвета было ещё далеко, и утренний холод пробирал до дрожи. Каждый кутался в одежду как мог: Хатаке завернулся в шарф по самый нос, а Сакура придерживала ворот, чтобы ветер не просачивался внутрь.       От бессонной ночи ноги казались ватными, и сил поддерживать разговор не было. Вскоре голые деревья, редко растущие вдоль дороги, сменились серыми фасадами зданий. Дойдя до центральной площади, Хатаке остановился и развернулся к Сакуре:       — Мне направо.       — А, а мне прямо, — девушка не сразу сообразила, к чему клонил профессор.       — Спасибо тебе, — Какаши опустил шерстяной шарф, чтобы было легче говорить. — Ты мне очень помогла.       — А? Да не за что! — оживилась Харуно. — Это мне надо сказать спасибо, иначе было бы совсем скучно всю ночь вот так сидеть.       Хатаке молча кивнул и уже собирался свернуть направо, но в последний момент застопорился и неуверенно посмотрел на Сакуру. Он прижал подбородком мешающий шарф и глубже спрятал руки в карманах пальто. Увидев, что профессор замешкался, Сакура тоже остановилась на полушаге:       — Что-то не так?       Но мужчина не ответил. Он беспокойно покусывал нижнюю губу. Что-то, по-видимому, терзающее, вертелось у него на языке, но озвучить это по какой-то из причин он не решался. Какаши хотел было сделать шаг по направлению к дому, но неожиданно для себя вскинул голову, убирая мешающиеся пряди с глаз, и выпалил:       — Мне, наверное, тоже лучше начать говорить. Ты не одна.       — Э? Ты о чём? — Сакура удивлённо моргнула и посмотрела в серые глаза. К её удивлению, Хатаке не отвёл взгляд. Он пристально всматривался в девушку, но, как ей казалось, смотрел он вовсе не на неё, а куда-то сквозь, отчего по спине пробежал неприятный холодок.       — У меня, как и у тебя, была причина попасть именно в эту лабораторию, — Какаши говорил так тихо, что изредка его заглушал вой ветра. — Я тоже кое-кого потерял. Это был несчастный случай. Точнее, — он сглотнул. — Я в каком-то роде причастен к этому. Из-за меня она оказалась не в том месте не в то время.       Ветер колыхал волосы, то прижимая вплотную к лицу, то вздымая вверх. Спутанные пряди щекотали кожу и периодически прилипали к губам. Блёклый фонарь отражался в её глазах, делая их намного темнее. Продрогшие пальцы впились в воротник пальто, боясь отпустить мятую ткань. Ведь если Сакура высвободит её, или вообще просто шелохнётся, то оробелый силуэт мужчины напротив испарится. И хоть Сакура не до конца осознавала суть его слов, она боялась его спугнуть. Ведь в каком-то смысле, совсем мельком, в этом незнакомом человеке напротив она узнала себя.       — Я, — продолжил Хатаке, но в этот раз он смотрел не куда-то мимо, а именно на Сакуру. — Я почему-то решил, что таким образом смогу загладить хоть частичку вины. Поэтому спасибо.       — З-за что?       — Не знаю, — Какаши пожал плечами. — Мой тот самый друг наверное бы сказал — он очень любит говорить — что я не один. И, — его голос зазвучал ровнее, без дрожи. — Это ты и показала мне сегодня, — Хатаке развернулся вполоборота, напоследок окинул взглядом девушку и, улыбнувшись, махнул рукой: — Увидимся!

***

      Уже пятый по счёту раз Сакура откладывала будильник. Приевшийся за столько лет рингтон раздражал, но она никак не могла найти в себе решимость отключить его насовсем. Назойливый писк вылавливал её из дремоты, которую можно было сравнить лишь со свободным падением: предугадать заранее, закончится ли очередной сон кошмаром, было невозможно. Но несмотря на то, что стрелки часов давно перевалили за полдень, вставать Сакура не спешила. Затяжной страх, что ютился отголоском беспокойной ночи в груди, убивал всякую мотивацию.       Этой ночью она разворошила старые воспоминания и теперь расхлёбывала последствия. Но это было не в первой, и за годы терапии они с врачом разработали стратегию, которая обычно помогала вернуть всё на круги своя. Малоприятно, местами медленно, но эффективно. А значит, и это пройдёт.       Только вот тревога не уходила. В памяти, словно заезженная пластинка, всплывал их последний диалог с Хатаке у фонтана. Точнее, его монолог, так как мужчина скрылся из виду до того, как Сакура нашла слова для ответа. Она простояла так ещё несколько минут, всматриваясь в темноту. Ветер хлестал волосы по лицу и наполнял глаза влагой, пока она совсем не окоченела.       Искренняя, умиротворённая улыбка, с которой он прощался, не покидала её разум. Улыбка, которая говорила, что всё будет хорошо, что она не одна. Что он не один.       «Не суди о других по обложке», — в мыслях непрошено всплыла фраза Забузы.       И правда, мы видим лишь наружную оболочку человека, а по делу общаемся с незнакомцем. С незнакомцем, который умело скрывает свои слабости, переживания, пристрастия, одиночество. Только вот последнее поправимо.       Харуно раздражённо стянула с себя одеяло, раскрываясь по пояс. Светящее сквозь тюль солнце хоть и не придавало тепла на улице, но зато успело согреть смятую постель. Сакура перевернулась на спину, вытягиваясь во весь рост, и недовольно простонала: каждая усталая мышца давала о себе знать нудной болью.       Телефон вновь истошно затрещал, оповещая о прошедших пяти минутах. На этот раз Сакура взяла его в руки и нажала кнопку «Отключить». Вслед за этим на экране высветилось новое оповещение:       «Сакура-химе, надеюсь, ты не забыла?»       Прочитав смс, Харуно невольно закатила глаза: Сасори появлялся в её жизни, как всегда, не вовремя, но он был последним, о ком хотела думать девушка. Она откинула смартфон так, что он затерялся в складках одеяла, и дотянулась до рюкзака. Сакура вытащила тетрадь с ручкой и, усевшись поудобнее на подушке, открыла чистый лист. Кажется, своё задание она выполнила.