Выходя за рамки

      Время текло очень медленно, словно липкий, терпкий мёд, от сладости которого сводило челюсти, и Какаши не мог сказать ни слова. Он мог лишь молча наблюдать за улыбкой, за мимолётным взглядом, которым без конца одаривали его изумрудные глаза. Коротким, но настолько глубоким, что кожа невольно подчинялась стае мурашек, а ладони покрывались холодной испариной. Всё, что он сейчас мог делать — лишь молча наблюдать за Сакурой и наслаждаться.       И как его угораздило…       Завтра рано утром в дорогу, нужно было успеть к полуденной лекции, от которой его никто не освобождал — самое время пойти спать. Да хотя бы дочитать до конца тот распечатанный препринт*, который он смял, затеребил до неузнаваемости, пока ждал задержавшихся студентов в одиноком фойе. Вариантов, чем заняться вечером, было много, и играть в карты на выпивку с молодыми докторантами точно не входило в их число.       А разве у него был выбор?       Наверное, был. Он мог придумать что-то, построить предложение так, чтобы не нарушить обещание и не сказать запретное слово. Хатаке не раз изворачивался от хитрых уловок Момочи, поэтому заговорить зубы Наруто с Сакурой точно бы не составило труда. А может, всё-таки не мог? Или просто не хотел?       О том, чтобы сказать «нет», Какаши даже не подумал.       — Кому подлить? — Узумаки деловито зашуршал пакетом, выставляя на потускневший ковёр очередную бутылку. Он скрипнул крышкой, и тесную комнату отеля заполонил едкий алкогольный душок.       — Что за отраву опять накупил? — Сакура брезгливо cклонилась над бутылками. Глаза пощипывало от одного запаха. — Пахнет спиртом как в больничке.       — Э, какой спирт? — Наруто обиженно развернул этикетки к Харуно. — Пиво, вино, виски. Напоследок текила, — он гордо выдвинул бутылку с крышкой в виде сомбреро. — Тебе что?       — Вино, — фыркнула она и выбрала самый безопасный вариант. Пиво Сакура не хотела, текила явно была заготовлена на потом, а виски в литровой пластиковой бутылке её не впечатлил. Совсем.       — Мне тоже вино, — Ино придвинула свой стаканчик к Узумаки.       — А вам что налить, профессор Хатаке?       Какаши вздрогнул. Он невольно засмотрелся на то, как после пробного глотка по губам Харуно стекала красная капелька, как тонкий кончик языка смахнул вино, а вслед за этим брезгливо дрогнул порозовевший нос. Будучи на голову выше Сакуры, ему ничего не оставалось, кроме как наблюдать за ней, не отрывая взгляда.       — М-м, мне тоже вино, — он хрустнул пластиком, расправляя сжатые стенки стаканчика, и протянул его в центр круга. — Только немного, мне завтра за руль.       — Конечно, конечно, профессор Хатаке!       Узумаки был хорош в двух вещах — матанализе и умении спаивать окружающих. Просьбу Какаши он, естественно, проигнорировал и наполнил стакан профессора до краёв. Более того, каким-то образом Наруто уговорил Саске опробовать пресловутый виски, а остальных даже упрашивать не пришлось.       — Ну что, продолжим? — Яманака обвела сидящих вокруг взглядом. Задержалась на Хатаке, с интересом разглядывая профессора, затерявшегося меж студентов. Хитро улыбнулась, когда встретилась взглядом с Сакурой. — Мы тут как раз играли в «Я никогда не» до вашего прихода!       — Чья очередь?       — Начнём с самых трезвых? Сакура!       — Эй, чего сразу я? — она исподлобья зыркнула на подругу.       От лучезарной улыбки Яманака было тошно. Поначалу Сакура даже хотела выплеснуть дешёвое вино на лиловую блузу, за то что подруга вот так заставляла её краснеть перед Хатаке. Но она сдержалась, и когда до неё наконец дошло, что именно задумала Ино, сама расплылась в улыбке.       Использовать сегодняшний вечер и глупую студенческую игру, чтобы выведать главный секрет Хатаке — лучше плана было и не придумать.       — Я никогда себе ничего не ломала.       Шаг первый: повысить градус алкоголя в его крови. Харуно не могла знать это наверняка, но судя по пристрастию Какаши влезать в бои по поводу и без, без сломанной кости его путь каратиста обойтись не мог.       И она была права. Хатаке, то ли от неожиданности, то ли от накопившегося за столь необычный вечер волнения, отхлебнул треть стакана.       — Саске, твоя очередь!       — Я никогда не видел привидений.       — Э-э?! — Сакура, сидящая ближе всех к Учихе, на всякий случай заглянула в его стакан. — Ты правил не знаешь, что ли?       — Знаю. Но я никогда не видел привидений.       — Их никто не видел, а значит, никто не будет пить! — Ино качнула головой. — А мы тут только ради этого и собрались! Давай, пей штрафной!       Саске свёл брови, но перечить разгорячённой Яманака не стал — себе дороже.       Вопросы шли один за другим. Алкоголь в стаканах исчезал на лету, и Узумаки едва успевал подливать. Какаши нашёл себе новое увлечение — наблюдать за проступившим румянцем на щеках Сакуры. Сама же она без перерыва играла в гляделки с Яманака, пытаясь каким-то образом выведать у подруги совет насчет вопроса. Редкую возможность убедиться в причастности Хатаке к игре нельзя было упускать. Только вот фантазия под конец тяжёлого дня ничего внятного не выдавала.       — Я никогда не переписывалась с незнакомцем, — сказала Ино, когда настал её черёд, и впилась глазами в сидящую пару напротив. Она хмыкнула от сухого кашля Сакуры, которая явно не ожидала такой прямолинейной «помощи» от подруги, прищурилась, следя за нервной попыткой Хатаке сжать длинными пальцами неподатливую ткань джинсов.       Два глотка, два неловких переглядывания: а заметил ли он, а заметила ли она?       — Ваша очередь, профессор.       — Эм, — Какаши оторвал свой взгляд от Харуно и невольно дёрнул плечом. — Я никогда не посещал БДСМ мероприятия.       Получилось. Тонкие девичьи пальцы замерли, а искусанная до покраснения нижняя губа дрогнула.       Слишком точным был вопрос Яманака, подозрительно смелым — она явно была в курсе происходящего между Сакурой и незнакомцем. Более того, две подруги затеяли что-то, может, даже догадались о чём-то. Руки Хатаке пробила нервная дрожь от дикой догадки, что его раскрыли. Но вместо раскаяния и испуга он избавился от последних моральных ограничений — если Сакура нацелилась играть с ним, то и он не останется в стороне.       И на этот раз игра будет без поддавков.       Пьяный шёпот мгновенно перерос в гул и так же быстро сошёл на нет. Сакура неловко оглянулась по сторонам: кажется, в этом раунде пить ей придётся в одиночестве.       Она жалобно взглянула на Ино, но от той помощи дожидаться не стоило. Да и на сочувствие можно было не рассчитывать. Яманака всё любопытно косилась на стакан в руках Харуно, задирала брови. Мол, кончай греть вино и устраивай уже представление.       От хитрого прищура Какаши по соседству и вовсе хотелось провалиться сквозь землю.       Под натиском этих двоих времени анализировать не было. И хоть оставшаяся головоломка была по-детски простой — вопрос Какаши ведь смело можно было отнести к признанию? — пристальное внимание всех вокруг затмило разум Сакуры.       Она сильнее сжала стаканчик, взболтнула со дна мутный осадок и залпом выпила оставшееся вино.       Кто-то гулко охнул, кто-то присвистнул.       — О-ого, Сакура! — таким довольным, будто котяра развалившийся в зимний вечер на батарее, Наруто давно не был. — Так-так-так, — затараторил он. — Что ещё мы о тебе не знаем?! Ой, расскажешь, что за извращения предпочитаешь? Как там у вас это называется?..       — Даже не думай, просто налей ещё, — отрезала она, всучив Узумаки стакан прямо в лицо. Терпкая сухость во рту не исчезла, а запылавшие пуще прежнего щеки только усилили жажду. — Всё, даже не начинайте! — сердитого проблеска в её глазах хватило, чтобы утихомирить вновь зародившийся гомон. Только вот стереть лисью ухмылку с лица Хатаке не удалось, а она неслабо раздражала, аж до побелевших костяшек на кулаках.       — Твоя очередь, Сакура, — бархатный, донельзя ехидный голос Какаши ошпарил разум.       Он наклонился к ней, слегка, так, чтобы растрепавшиеся за день локоны качнулись в его сторону, и знакомый, ставший родным аромат духов пробрался в недра лёгких, вскружил голову. То ли это дешёвое вино делало своё дело, то ли раздирающая изнутри необъяснимая тяга, что томилась в груди уже не один час, и даже не один день. Жуткое влечение, сопротивляться которому отчаянно не хотелось. И терзающий в груди азарт — сделав ход, Хатаке с затаенным дыханием ждал реванша.       Как раз был черёд Сакуры.       — Кхм, — она поморщилась от непривычно холодного, но всё такого же затхлого глотка вина. — Я никогда не целовалась со своими студентами.       В этом раунде выпили двое.       Сидящему чуть за пределами круга Хатаке улыбнулась удача: его несмелый, ставший поперёк горла глоток не заметил никто помимо Харуно. Но этого было достаточно. От мягкого лисьего прищура сковало грудь, сердце забилось с перебоями.       Неужели догадалась? Навряд ли. Скорее это палёное вино обжигало стенки желудка.       — Наруто, тебе что, так не терпится нажраться? Какие студентки?       — Или студенты? — поправил Саске, невозмутимо отхлёбывая виски словно воду.       — Да не вру я, — отмахнулся Узумаки. — Я как-то помогал Джирайе с лекциями у третьекурсников, — он горделиво улыбнулся. — Так вот, там была одна такая. У неё ещё волосы в красный были покрашены, очень запоминающаяся! Джирайя одобрил. У неё как раз были проблемы со стохастическими дифурами, — Узумаки довольно хрюкнул. — Ну я и помог… Ай!       Хлёсткий звук от подзатыльника заставил сидящих вокруг боязливо сжаться.       — Нельзя студенток цеплять! — Яманака гневно сдула с глаз упавшую прядь волос. — Ой, Сай звонит, я пошла!       Одной проблемой стало меньше. По крайней мере, Хатаке хотелось так думать. Сакура старательно не пересекалась с ним взглядом, хоть и очень этого хотела — это было заметно по отсутствию вина в стакане, по поблескивающим от влаги губам, что изредка дёргались, когда Какаши издавал какой-либо шум. Он даже нарочно сдвинул колени, бренча излюбленной связкой ключей, чтобы удостовериться. Она следила за ним, за каждым его движением, пристально вслушивалась. Она даже слегка наклонилась к нему, сдвинулась всем телом вправо — так ведь лучше слышно.       — Хм-м, вино закончилось, пиво тоже, — Наруто оценил иссякающие запасы алкоголя, заострил своё внимание на Учихе. Тот смотрел в одну точку и в принципе ничем не отличался от своего обычного рабочего состояния, если бы не одно «но»: — Виски тоже куда-то улетучился, аж наполовину… Саске, ты же один пил его! Ох, что ж, — он хлопнул в ладоши. — Тогда время текилы!       Времени на возражения не было. Буквально за секунду на полу появилась связка с лаймами и небольшой мешочек с поваренной солью. Узумаки аккуратно нарезал цитрусы дольками и разложил на пакете из-под выпивки.       — Давайте сюда пустые стаканы, — пробка-сомбреро обещающе скрипнула. — Профессор Хатаке, будете?       — Э-эм, — он досадно цокнул. По какой-то причине Какаши надеялся, что его обойдут стороной, но сидя рядом с Наруто, рассчитывать на это было глупо. — Мне завтра за руль, я н… — он осёкся. Он не мог сказать нет. Точнее, он бы наверняка нарушил правила игры, если бы Сакура не сидела рядом, едва касаясь бедром его руки. Хатаке сверился с часами — количество выпитого в крови должно поубавиться до разрешённого лимита к семи утра. — Хотя, один раунд я сделаю. Да, наливай.       — Т-ак, Сакура, — Наруто поочерёдно разливал текилу. Одинокие капельки алого вина смешались с золотистым напитком, растворились, придавая ему ещё большую рыжину. — Саске, твоя очередь…       Резкий запах алкоголя обжёг ноздри, всколыхивая в памяти не самые приятные воспоминания. Текила — это тот напиток, который всегда было очень весело пить, а вот разбирались с его последствиями уже не так бодро. Особенно тогда, когда за разлив выпивки отвечал Наруто. Чувство меры у парня было развито по-своему, да и жадным его нельзя было назвать. Харуно поёжилась от красочной картинки, что первой ассоциацией всплыла перед глазами, и невольно пробормотала:       — Ой, зря.       — М-м, зря? — Какаши удивлённо поднял бровь, хоть и был с ней полностью солидарен.       — Плохие воспоминания.       — У тебя хоть воспоминания остались, — горько усмехнулся Хатаке.       — Всем налил? — их беседу, как всегда, прервал Наруто, деловито проверяющий наличие алкоголя в стаканах. Тем, у кого по его мнению текилы было недостаточно, он подливал из бутылки, а затем сравнивал с линией горизонта — не самое простое занятие, когда глаза и так ведёт от опьянения. — Э-э-э, не так быстро! — он шикнул на протянутую за долькой лайма руку. — Пьём по правилам…       — Каким ещё правилам?       — Тяните по карте, — со второй попытки он вытащил из кармана рубашки тоненькую стопку с картами. — В этой колоде только пики и черви. Те, у кого одинаковые достоинства, разбиваются по парам.       — Зачем это? — Харуно раздражённо свела брови: даже выпить так просто не давали, но карту взяла. Пиковая тройка.       — Значит так, всё просто! Сыпем соль на шею партнёра, э-э, ну а дальше всё по стандарту, — хмыкнул он. — Соль, текила, лайм.       — Эй, с какой стати?       — Это ведь даже не игра!       — Все вопросы не ко мне, а к Яманака, — Наруто пожал плечами. — Это она предложила!       — Ага, предложила, а сама слиняла…       — Блин, я же говорю, вопросы не ко мне! — Узумаки попятился от навалившегося на него негодования. — Профессор Хатаке, ваша карта последняя.       На этом этапе вечера Какаши уже перестал вдумываться в происходящее. Он вообще перестал мыслить, что-то анализировать, пытаться предугадать. В какой-то момент, слегка разморенный алкоголем, он сдался на попечительство судьбе, а там будь что будет. Последствия будут потом, а не сейчас. Поэтому когда он перевернул карту и увидел червонную тройку, то не мог больше сдержать улыбки.       — Сакура, кажется, мы с тобой вдвоём.       Какаши понятия не имел, отчего блеск в зелёных глазах засиял ярче. Может, дело было в его потрёпанном, далеко не трезвом виде — такое вполне могло рассмешить. А может, всё дело было в достоинстве карты, которую он надломил пальцами, никак не хотел выпускать. Зачарованная, Сакура сидела не двигаясь, молча смотрела на него и ждала.       Ждала, пока он смахнёт её невесомые волосы с плеч, перекинет их на другую сторону, оголяя мочку уха. Она наблюдала за тем, как Какаши облизал свой большой палец и нежно провёл им по изгибу её шеи. Под влагой мгновенно проступили мурашки, а острое плечо чуть дрогнуло, сгоняя прочь робость.       Какаши вновь провёл кончиком языка по пальцам, макнул их в горстку соли на тыльной стороне ладони и так же медленно, как в прошлый раз, оставил крупицы на её шее. При каждом вздохе белые кристаллы неестественно переливались от мутного свечения желтоватой лампы у стены.       Соль защипала на языке. Какаши плавно заскользил по коже, губами собирая даже самую мелкую крупинку, языком опаляя каждый приподнятый волосок. Тихий, различимый только ему полустон Сакуры заставил его сильнее впиться в её плоть, посасывая чувствительную кожу, прикусывая её.       Шальная мысль не останавливаться промелькнула яркой молнией, сбивая с налаженного, хоть и учащённого в стократ ритма сердце.       — Саске-е, ты что творишь?! — громкий вопль Узумаки заставил всех обернуться. — Я же сказал, один раз лизнуть! Ну почему всем достались девушки в пару, а мне — ты?!       Сакура невольно улыбнулась. Но не из-за вечно попадающего в передряги Наруто, а от серых глаз напротив, от стекающей по подбородку капли текилы, от сведённых к переносице бровей — лайм, наверное, был кислым.       — Моя очередь.       Не дожидаясь согласия, она резко прильнула к Хатаке, расстегнула верхнюю пуговицу, затем вторую. Сухой порошок защекотал шею. Часть крупинок соли остались лежать горкой на ключичной впадине, остальные затерялись где-то под рубашкой.       Пустой стаканчик шаркнул по ковру, едва женская щека задела щетину, едва холодок и мелкие покалывания соли сменились на жар. Жар, который вмиг охватил всё его тело, концентрируясь внизу живота, болезненно и непосильно.       Она одарила его одним поцелуем, ни больше ни меньше.       Отпрянув, Сакура облизала губы. Зажмурилась от горькой текилы, от кислоты лайма, от напрочь покинувших её голову терзаний о чёртовой тетради. Она скользнула пальцами по его запястью, будто бы играючи, беря его на кон.       Если он хотел играть — Сакура была не против. Она последовала бы за ним, как и в прошлые разы. Если это именно он так послушно исполнял её задание, то счёт был равным, ну почти. И хоть сомнение всё ещё теплилось в голове, сердце кричало о другом.       В душной комнате стало громко. Покончив с текилой, кто-то из докторантов включил музыку, которую изредка заглушал Узумаки — он всё ещё причитал о несправедливости этого мира и коварной карточной колоде.       В номере было достаточно громко, чтобы под шумок воспользоваться этим и сбежать.       Едва они оказались в коридоре, свежий воздух обволок их тела, даже создал видимость трезвости. Походка выпрямилась, дыхание на вид сделалось более ровным. Они шли по узкому ковролину меж поблескивающих от голубых ламп стен. От них веяло сыростью, одиночеством, из-за чего Сакура и Какаши с каждым шагом сокращали расстояние между собой. Неизбежное касание костяшками о ладонь, робкая царапина на мягкой коже.       — Пятый этаж?       Сакура одобрительно кивнула. Более нарушать тишину они не торопились — всё недосказанное передавали их пальцы, пугливо оставляя отпечатки на выпирающих фалангах, на шершавых подушечках, на неровных линиях. Везде, где только можно было дотронуться.       Щёлкнула кнопка вызова, загрохотали за их спинами двери. Чем выше они поднимались, тем ощутимее, тем смелее были прикосновения.       Старый лифт брякнул напоследок, выплёвывая их в кромешную тьму коридора, и ушёл на покой. Датчики движения, отвечающие за освещение, по какой-то причине не сработали, но так даже было лучше. Какаши крепче сжал ладонь Сакуры, поглаживая большим пальцем ямочку между костяшками, оберегая нежную кожу от залётного сквозняка.       Они замерли у дверей: ей направо, ему налево. Нужно было разжать ладони, разбежаться по сторонам, отоспаться после долгого дня, но вместо этого перед глазами Харуно мелькнул сумеречный блеск мужских глаз, голубоватое свечение улыбки.       Мелькнул и пропал, а его губы следом коснулись её. Несмело, поначалу смазано, в отчаянном поиске одобрения, разрешения не останавливаться. Но как только мягкие девичьи губы прильнули в ответ, Какаши сорвался — выпустил её взмокшую ладонь, зарылся пальцами в волосы, сминая вьющиеся от влаги локоны. Он сделал шаг вперёд, до скрипа паркетных балок под ногами вжал её в дверь, аккуратно придерживая затылок ладонью.       Не ослабляя напор, он горячо мял её губы, то покусывая нижнюю, то проводя кончиком языка по верхней, то и вовсе прорываясь внутрь, теряясь в горячей мякоти. Каждым долгожданным поцелуем Хатаке срывал томный вздох, сам переходил на приглушённый рык, когда холодные острые ноготки, ловко пробравшись под рубашку, впивались в голую кожу спины.       В воздухе промелькнул запах текилы и спелого цитруса от капель, что затерялись где-то на вороте, вороша свежие воспоминания. Какаши оторвался от девичьих губ и, размазывая по коже прохладную слюну, добрался до мочки её уха, а затем опустился ниже — к шее.       — Как давно, — царапнувшая щетина Хатаке вызвала волну мурашек, побуждая Сакуру запрокинуть голову назад. — Как давно я хотел этого.       Какаши не обделил вниманием даже самые крохотные участки оголённой кожи, и чем ниже он опускался, тем податливее становилось женское тело. Сакура отвечала на каждое прикосновение, каждый выдох, что бодряще проносился по коже, в то время как пьяные пальчики пробирались ниже, к затвердевшему паху.       Дверь лифта бесцеремонно лязгнула, отрезвляя ледяной реальностью. Темнота вновь сыграла им на руку — даже с заторможенной алкоголем реакцией они успели отпрянуть друг от друга, вернуть на место задравшуюся рубашку и опустить на место тесный лиф.       — Ино?! — от адреналина в крови голос Сакуры звучал чересчур громко, отражаясь эхом о пустующие стены коридора.       — Да, я. Не ори только, а то голова уже начинает раскалываться от той мути, что нам Наруто впихнул, — очертания Яманака становились всё более отчётливыми. — Я общалась с Саем в фойе, там вайфай лучше ловит. Ой, — она запнулась. — Профессор Хатаке, и вы здесь?       — М-м, да, — Какаши порывисто пригладил волосы, что топорщились в разные стороны. — Спокойной ночи, Сакура. Увидимся!       Двери по очереди захлопнулись. Харуно успела включить свет и сделать два шага, прежде чем Ино накинулась на неё с расспросами:       — Блин, это что, я сейчас была не вовремя? — затараторила она. — Извини, извини, извини! Ох, что же у вас там произошло, пока меня не было? Ой нет, погоди, ты узнала, что хотела? Это он незнакомец?!       — Тише ты! — зашипела Сакура, отмахиваясь руками от возбуждённой подруги.       Она рухнула на застеленную постель в чём была — в обуви, в неудобных брюках, в измаранной каплями алкоголя блузке. Сакура распластала руки по сторонам и прикрыла глаза. Оказавшись на мягкой перине, её голова пошла кругом — то ли от алкоголя, то ли от горящих губ, по которым до сих бродили иголки — и Харуно казалось, что она падала всё глубже и глубже в бездну. Только распахнув веки, она взлетала обратно, возвращалась в пошарпанный номер отеля. И так повторялось с каждым закрытием глаз.       — Так, — Ино сжала зубы от нетерпения. — Какаши — это твой незнакомец по переписке?       — Хм, — нескончаемое падение укачивало, и Сакура приподнялась на локтях. — Кажется, да. Но я не уверена на все сто процентов, где-то на девяносто семь.       — Так это же практически сто!       — Нет, надо убедиться… — или ей просто было страшно узнать правду.       — И ты этим тут у дверей занималась? — Ино приподняла левую бровь, расшнуровывая ботинки. — Ой, да ладно, как будто я не поняла, — цокнула она в ответ на нахмуренные брови. — Только не говори, что спишешь это всё на пресловутую случайность!       Сакура громко вздохнула. Списать этот поцелуй на случайность не получилось бы. Ну совсем никак.       Поцелуй был не один, их было сотни. Так много и так катастрофически мало.       Сакура не хотела сваливать случившееся на неуклюжесть, избыток алкоголя в крови, очередное созвездие в ретроградном Меркурии — на какую ещё чепуху там скидывали ответственность?       Она хотела ещё, всё её тело изнывало от шального желания ворваться в дверь напротив и закончить начатое. Только горькое послевкусие не давало Харуно так сделать, точнее те три процента, в которых она не была уверена. Или наоборот, проблема была в девяноста семи процентах?       Сакура не знала, как она отреагирует на правду, но это была проблема завтрашней Сакуры. Сегодняшняя же просто закрыла глаза, окунаясь в свободное падение, и затаённо поглаживала все те места на теле, которых касались губы Какаши, его пальцы.