Don't call me nice

      — Что это у тебя, малыш? Дамайча?       «Да, и, кажется, самая дорогая в этом полушарии, идиот», — мысленно ответил Яо, но вслух ничего не сказал, потому что не любил, когда незнакомцы называли его «малыш». Очередной подпивший урод, который решил, что Яо будет рад ему отсосать за халявную выпивку. Пара минут молчания — и сам отвяжется.       — Два чиваса мне и моему другу, — самодовольно потребовал мужчина, трактуя молчание в свою пользу.       — Или твой друг призрак, — не удержался Яо, испытывая законное раздражение оттого, что его бедра будто невзначай коснулась наглая чужая рука. — Или ты не на шутку размечтался.       Мужчина посмотрел на него так, что перед Мэн Яо немедленно встала дилемма. Чтобы избавиться от приставаний, он мог переместиться за столик, где наблюдать за публикой было не так удобно, и пришлось бы заказывать что-то посерьёзнее бокала холодного чая. Второй вариант был гораздо дешевле и мог сохранить за Яо место на наблюдательном пункте.       Опустив длинные ресницы и мягко улыбнувшись, Яо медленно подался вперёд. Он сделал это так картинно и неспешно, что у тупицы, который всё ещё прижимал ладонь к его ноге, хватило времени на то, чтобы проанализировать невербальный сигнал. Тот сглотнул и, расслабленно улыбнувшись в ответ, тоже наклонился поближе, явно решив, что мальчик сменил гнев на милость и можно будет без проблем «угостить» Мэн Яо сначала выпивкой, а потом и своим вялым стручком. Но когда призывно полураскрытые губы Яо оказались рядом с мясистым ухом, напоминавшим неудачно слепленный большой пельмень, нежный «мальчик» тихо, певуче и очень вежливо проговорил:       — Если не отъебёшься, я тебе ухо откушу, а потом в глотку затолкаю. Может, тогда научишься слышать «нет».       Яо, довольный произведённым эффектом, уже планировал отодвинуться, но его пальцы вдруг отозвались такой болью, что он едва не взвыл. Сжав губы, он мотнул головой и сдержался, чтобы не привлекать лишнего внимания к этой сцене. Он даже не стал вырываться, потому что точно знал: начнёшь дёргаться — и этот урод назло сделает ещё больнее.       — Какой грязный… рот. — Мэн Яо даже не нужно было поднимать глаз, чтобы точно знать, что за выражение лица сейчас у назойливого «поклонника»: всё было ясно по интонации. — Может, нужно чем-то подсластить твой горький язычок, малыш? У гэгэ найдётся для тебя конфетка.       «Дилер?» — с невольным интересом подумал Яо и молниеносно решил, что стоит пока прикинуться паинькой и заболтать этого хуесоса. Проверить догадку. Уточнить детали. Информация про новую точку никогда не бывает лишней. Раньше в этом районе такие типы не тёрлись…       — Отпустите. — Яо скосил глаза на возникшую рядом с ним фигуру, но по привычке сначала бросил быстрый взгляд вниз. На обувь.       — Отвали, не видишь: общаемся? — огрызнулся «поклонник» Мэн Яо.       Однако боль в пальцах стала явно меньше, оттого что ладонь перестали яростно сжимать до сухого треска в суставах.       — Ему больно, — спокойно, но настойчиво заметил внезапный «спаситель». «Да я сегодня нарасхват», — ядовито усмехнулся про себя Яо и поднял брови, чтобы придать лицу немного беспомощное выражение, от которого у многих просто крышу срывало. Деточка. Малыш. Котёночек.       — Ему нравится, — заверил «поклонник».       — Да не особо, — встрял Яо, пользуясь возможностью высвободиться. — Считай, в конкурсе на самое крепкое рукопожатие ты сегодня победил. Пальцы как железо. Уф-ф-ф…       Он демонстративно замахал рукой и только после этого взглянул на нового участника этой довольно дурацкой мизансцены.       Последовательность оценки была соблюдена: сначала обувь и одежда, словно говорившие: «У меня водятся деньги и есть вкус» (что не всегда встречалось вместе), а уже после этого — лицо.       Точнее — глаза. А ещё точнее — взгляд.       Мэн Яо сложно было сбить с толку или смутить. Его почти невозможно было вывести из себя. Он всегда сначала определял, кто перед ним, и только потом выбирал стратегию поведения.       Но сейчас его сбили с толку, и он совсем не понял выражения этих глаз. И, что было самым неприятным, ему, кажется, понравился этот взгляд. Может, потому, что глаза были красивые. А может, потому, что во взгляде не было жалости или превосходства. Мэн Яо ненавидел, когда на него смотрят свысока, — презрительно или покровительственно — это просто были разные формы унижения. А ещё больше он ненавидел, когда на него смотрели с жалостью. Жалеют только слабых и ничтожных. Жалеют слабаков, которые не могут поставить на место пьяных уёбков.       — Я должен попросить вас ещё раз? — по-прежнему уточнил у «поклонника» этот человек в сдержанно-элегантном, совсем не клубном костюме.       — Благодарю, — спокойно, хотя и прохладно произнёс «журавль», хотя собеседник явно заслуживал прицельного удара в широкую переносицу, а не вежливых слов.       Мэн Яо уже без особых сожалений спустился с высокого барного стула, который служил ему наблюдательной вышкой. Смысла сохранять за собой эту позицию уже не было. Кажется, самое интересное в этом заведении он уже обнаружил.