Наша ошибка

С момента нашего переезда в дом Владимира Ивановича прошёл целый месяц. Но для меня он был словно полгода. У меня так жизнь быстро менялась только после развода родителей. Да и то из-за малолетства я особо не помню, что да как происходило. Так что-то в общих чертах. А тут… Сначала новое место жительства, потом пышное праздневство их свадьбы. Так ещё это всё и догонялось моими постепенно возникающими чувствами к сводному брату. Я как мог, гнал от себя мысли об этом. Всё же это неправильно… Ладно то, что мы оба парни. Сейчас мнение о ЛГБТ начало улучшаться, или большинству людей стало просто всё равно. Из разряда: «Делайте что хотите, главное меня не трогайте». Но то, что мы являемся родственниками, пусть и не кровными. Это всё меняло. Однако я постоянно чувствовал на себе его заинтересованный взгляд. А что до моих отношений с мужем матери. Так у нас всё хорошо. Он с удовольствием принял меня: с радостью давал деньги на карманные расходы, любил поболтать со мной о разном, делал мне подарки, не пытался поменять меня под свои стандарты, ему нравилось смотреть на мои картины. Он даже предложил мне поступать в художественный вуз после окончания учёбы в школе. Если говорить кратко, то Владимир был прекрасным человеком. И маме очень повезло с ним. Так безмятежно протекали мои дни., и сомнения улетучивались прочь… Открыв глаза, я почувствовал насколько холодно в комнате. Большое окно было немного приоткрыто, солнечные лучи вместе с прохладным освежающем воздухом проникали в комнату. Как бы не хотелось вставать, но надо было поднимать своё тело из-под уютного одеяла. Я медленно потянулся в кровати, стараясь растянуть каждую мышцу и связку в теле, разгоняя застоявшуюся кровь, и наконец заставил себя встать. Около противоположной стены стоял большой светлый шкаф, набитый разными вещами, вплоть до принадлежностей для рисования. Я заглянул в него и мой выбор пал на чёрные джинсы с дырками на коленях и чёрно-красный свитер. Давно я его не одевал— в той квартире он затерялся в недрах комода. Глаза ещё слипались, и я периодически зевал так, что, казалось, челюсть вывихнется. Пока пытался разбудить мозг, который активно сопротивлялся, попытался сделать из себя человека с помощью воды и расчестки. А выходя из ванной комнаты ненамеренно загляделся на знакомую дверь. «Всё ещё спит.» — улыбнулся своим мыслям, представляя милую картину, как Платон тихо похрапывает, лёжа на животе и повернув голову налево. Когда бы я не заходил утром, чтобы разбудить этого совёнка, всегда видел его в этом положении. Осознав это, я быстро развернулся к мастерской. Там, на мольберте ещё стоял холст, наполовину готовой картины. Я уже очень давно не рисовал пейзажи, отдавая предпочтение портретам в стиле DarkFantasy. Что-то было в них такое, что меня тянуло. Скорее всего то, что иногда хотелось проснуться в какой-нибудь фентезийной книге, таким способом сбежать от проблем и давления. А переехав в этот светлый дом, наполненный уютом, мне хотелось нарисовать соответствующий зимний пейзаж, наполненный чем-то радостным и приятным. Правда мои желания провалились, и опять получилось немного мрачновато. Однако это и делало пейзаж привлекательным. Уже на промежуточном этапе он ожил. Наверное, эта незаконченная картина в какой-то степени олицетворяла меня: лес был манящий и умиротворённый, как новая семья, но в глубине, в тени скрывалась суровая тайна, о которой не должен был никто узнать. Я писал её 2 недели, то заканчивая и приступая к другим скетчам, то начиная снова. Мне и сейчас не особо хотелось рисовать, но она меня захватывала, заставляя продолжить. Буд-то я сам рассчитывал узнать, что там — в глубине леса. И вот я опять сижу у мольберта, держа в руках палитру. Не знаю, сколько прошло времени с того момента как я сюда зашёл, но меня вывел из транса стук в дверь. Резко развернулся. Там, опёршись о косяк двери, стоял Владимир Иванович. — А я думал, кто же это шумит, — улыбнулся он, проходя в мастерскую и заглядывая через моё плечо на картину.— Мрачновато, но завораживающе. — Да уж. А посыл то был другой… — поднимаю на него голову. — Значит так и должно было быть, — он сел на одну из табуреток.— Слушай, у моей фирмы вечером будет банкет. На нём будет присутствовать твоя мама и Платон. Я знаю ты не любишь такие мероприятия … Но может ты тоже пойдёшь? — приёмный отец посмотрел на меня. По его глазам сразу было видно, что для него это важно. В любой другой день я бы уже давно отказался. Но раз ему это так нужно… Что же, один вечер ещё можно было потерпеть компанию богатеньких снобов и заискивающих сотрудников компании. —Если вы хотите, я пойду, — немного улыбнулся я в ответ. —Здорово! — он вскочил и обнял меня.— Да, знаешь, тебе не следует снимать серьги на мероприятие. Тебе идут эти проколы, — он вышел из комнаты.— Разбуди своего брата, пожалуйста, и идите кушать. Я давно заметил, что Владимир Иванович немного экспрессивный человек. Мне это в нём нравилось. Напоминал мне отца, что играло ему на пользу. Он не боялся обнять или потрепать по голове своего неродного сына, постоянно делясь со мной семейным теплом, которого мне не хватало. Не знаю почему, но со мной он иногда относился, как с маленьким ребёнком. А вот Платону спуску не давал, постоянно требуя от него многое. Я понимал, почему отчим придирался к своему сыну, всё-таки он готовил будущего наследника семейного бизнеса. Но с другой стороны это было несправедливо к Платону, хотя тот даже виду не подавал. Буд-то это его не касалось. Я вышел из мастерской, сняв фартук и убрав краски. Перед тем как войти в спальню брата, постучался в дверь. Было тихо. А после повторного стука, с той стороны послышалось недовольное мычание. Но пора было уже вставать, поэтому я вошёл. Платон как всегда лежал на животе на большой кровати, оголив мощную спину. —Пора вставать, Платон, — потрепал брата по плечу, садясь рядом на корточки.— Там уже завтрак приготовили. Он развернулся ко мне лицом и громко втянул воздух. — Что рисовал? — приоткрыл он свой глаз, как хитрый сонный котяра. — Зимний пейзаж продолжал, — внимательно следил за тем, как у него подрагивали ресницы.— Как узнал? — От тебя пахнет красками… — Правда? — я принюхался к кофте, пытаясь ощутить запах льняного масла, но ничего не учуял.— У меня уже нюх отбило растворителем. Платон резко поднялся на кровати, и мне открылся вид на его красивый накаченный пресс, от которого даже самая невинная девчонка взмокла бы, как проститутка. Господи, как он был красив. Так и хотелось прижаться к нему, крепко обнять, почувствовать его кожу, его запах. Мои уши начали гореть, а пульс зашкаливать. Я отвернулся, дабы не лицезреть соблазнительную картину, и встав с корточек, кинул ему в лицо приготовленную со вчера одежду, мирно весящую на стуле. Но своеобразное метательное оружие было перехвачено. — Ты иди. Я сейчас спущусь, — с довольной улыбкой, как мартовский кот, произнёс он. На моём лице уже совсем расцвёл светло-розовый румянец. Можно было вызывать пожарку, не прогадали бы. Следуя указанию, спустился на первый этаж, пытаясь успокоить сердцебиение, где кто-то шумел на кухне. Там около плиты стояла горничная Катя, которая, судя по запаху, готовила оладьи. — Вкусно пахнет, — сажусь за большой стол, где были уже поставлены тарелки с разными закусками. — Благодарю, молодой господин. Скоро будут готовы. Вам сколько положить? — она обернулась на несколько секунд с улыбкой на лице. — Так у нас сегодня оладьи, — на кухню-столовую вошёл Владимир Иванович, садясь справа от меня.— Что собираешься делать после завтрака? — Думаю продолжить рисовать и позаниматься. Скоро контрольная работа по русскому языку. —Хорошо. Может тебя всё-таки перевести в другую школу, более престижную? — спросил он. Он уже давно предлагал перевести меня в школу, где год назад учился Платон. Говорил: «Там тебя обучат лучше, чем в государственной. Учителя более мотивированны…». Однако у меня не было особого желания менять ещё и круг общения. Ведь как бывает: ты переезжаешь, про тебя помнят какое-то время, пишут, зовут гулять, а потом всем становиться не до этого, у всех свои дела, свои заботы. И вот через пол года самые близкие друзья становятся незнакомцами. — Да не переведётся он. Это и так давно было понятно, — за стол села мама, потрепав меня по голове и поцеловав мужа. Как только они женились, мама стала более домашней. Казалось, что она решила полностью изменить свою жизнь, отдав всю себя для сохранения семейного счастья. Может так на неё повлиял Владимир Иванович, а может она переосмыслила свой прошлый брак и не хотела повторения предыдущих ошибок. Впрочем, я был рад этим изменениям: она перестала придираться ко мне из-за внешнего вида, часто спрашивала, как у меня дела и многое другое. Пока я смотрел как мама и отчим мило воркуют, пришёл Платон и мы позавтракали, обсуждая новости, что крутили по телевизору. …………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Спустя девять часов, что я успешно провёл в мастерской, Владимир Иванович по смс отправил мне, что пора готовиться к банкету. От написания картины я так расслабился, что совсем забыл об этом событии. Я сразу же, как получил сообщение, пошёл в комнату, чтобы одеть костюм и вообще привести себя в порядок, только не стал снимать пирсинг. Спустившись на первый этаж, где уже были готовы все члены семьи, подошёл к ним. — Ты хорошо выглядишь, — похвалил Платон, улыбнувшись мне и неприлично долго рассматривая, проводя взглядом с низу верх, особенно долго останавливая его на груди и галстуке. — Ты тоже. Он и правда выглядел просто сногсшибательно. Все девчонки и женщины, без исключения, будут обращать своё «дорогое» внимание на эту персону. По сравнению с ним, я выглядел как маленький мальчишка, который ещё балуется со своим внешним видом, пытаясь выглядеть как взрослый. Хотя, так оно и было. Мы сели в машину отчима и отправились на банкет. — Евгений, будь благоразумным и не неси чепуху всякую, которую ты любишь. И вообще, что это за вид? — мама недовольно оглянулась на меня. Я то думал, что мои страдания и её нравоучения закончились, а оказывается женщина ждала подходящего момента. — Да отстань ты от пацана, — посмеялся отчим.— Это я ему разрешил оставить серьги. С ними он выглядит довольно интересно. Платон от последнего высказывания прыснул от смеха. — Спасибо, — шепотом произнёс на ухо мужчине. Я снова вернул своё внимание на дорогу и проносящиеся машины. Куда они спешат? Тоже по важным делам? На мероприятия? Или они едут отдыхать? Мне невольно в голову начали лезть мысли о том, что я тоже хочу отдохнуть, полежать в кровати, посмотреть сериалы, послушать папину музыку, расслабиться. Но сейчас я ехал на банкет, где не возможно будет предаться реллаксу.