How To Get You Alone

— Хей, ты не видел Бёна? Чанёль уже третью лекцию подряд ищет этого невозможного во всех смыслах парня, что, как выяснилось сегодня утром, прогулял те же два дня, что и сам Пак. Вот только последний заслуженно отлеживался дома из-за болезни, пихал в себя без разбора всякие таблетки с непроизносимыми названиями, заботливо принесенные старшим в тот злосчастный день. А также старался регулярно брызгать горло, хоть и ненавидел это дело. Лишь чувство вины и ответственности за свой организм взяли вверх, посему Пак и старался не забивать, а добросовестно лечиться. Ситуация, произошедшая со старшим, не давала ему покоя все эти пару дней, что он находился в замкнутом кругу вместе с самим собой. Самое глупое и смешное это то, что, общаясь с Бэкхёном все это время, они так и не записали контактные номера друг друга. Чанёль потерял свой старый телефон после того, как перестал общаться с тем, а посему в новом списке контактов Бён Бэкхёна уже оказаться не могло. От чего и написать тому было делом проблематичным. Да и нужно ли это? Кажется они оба невъебически запутались в своих чувствах друг к другу. Точнее… что, вообще? Какие тут могут быть чувства, когда сам Пак лишь помогает своему бывшему другу в охмурении своего настоящего друга на данный момент? Что вообще за хрень творится, Господи? Тяжело вздохнув, получая очередной отрицательный кивок от одногруппника, Чанёль лохматит волосы и оглядывается по сторонам. Просторная аудитория была наполовину забита щебечущими друг с другом студентами. Вот только среди них не было такого нужного сейчас человека. С другой стороны, может это и к лучшему? Вот, что бы шатен сейчас сказал старшему, если бы наткнулся на того? Извинился бы? Однозначно, но разве это основная причина такого настырного поиска Бёна по всему университету? А дело в том, что Чанёль был уверен, что тот в здании, так как своими глазами видел его макушку и узнаваемый профиль средь шумного и забитого людьми коридора в главном корпусе. Только вот, когда Пак таки пробился через всю эту непроходимую толпу студентов, след Бэкхёна так и простыл, словно его и не было. Глубоко уйдя в свои мысли, парень не заметил, как кто-то подкрался к нему и неожиданно хватанул за плечо. — Воу, что-то ты частенько начал шугаться меня, Чанёр-а, — протянул брюнет, снисходительно улыбнувшись, — проблемы? — А, нет, Ёнсу-я, — снова провел рукой по волосам Пак и приветливо улыбнулся в ответ, но улыбка вышла довольно натянутой. Что и не укрылось от внимания друга. — Тогда, чем ты занимаешься? И почему так рьяно ищешь Бён Бэкхёна по всему универу? — От произношения этого имени из чужих уст стало как-то зябко, аж захотелось поёжиться, но парень сдержал это чувство. Чанёль резко ощутил, словно вся тяжесть этого мира резко легла на его плечи, хоть это далеко не являлось правдой. Но люди ведь любят драматизировать. Ёнсу продолжил, тем временем, — наши уже начали разводить слухи, что он должен тебе кругленькую сумму, а сам бегает вокруг да около, водя тебя за нос. Да и видок у тебя… Друг окинул шатена взглядом и по-доброму покачал головой, скрестив руки на груди. Они стояли в проходе между длинными белыми столами в аудитории, где у них через десять минут должна проходить лекция. И, так как они значительно мешали другим студентам пройти на свои задние места, Чанёль взял Кима под локоть, коротко бросив: «Не здесь» и повел того на выход под любопытные взгляды любящих разные слушки однокурсников. Уже покинув такое душное помещение, Чанёль облокотился на свободный подоконник в пустом пространстве коридора, где не было таких любопытных ушей. Ёнсу терпеливо ждал и не задавал лишних вопросов. Он вообще был крайне внимательным и осторожным, не шёл на конфликты и всегда старался мудро их решать, слушая обе стороны. Не то что эмоциональный Пак, который всегда шел языком вперед прежде, чем обдумать свой шаг. Посему парню была вполне ясна причина влюблённости Бёна в его лучшего друга. Они идеально подходили друг другу, как пара. Такому же вспыльчивому и шумному Бэкхёну нужен кто-то спокойный и уравновешенный рядом. И шатен старался не подмечать мысленно, что подумал он об этом, скрепя сердце. — В общем, так, — начал Пак, наконец взглянув на Ёнсу, который кивнул, показав, что внимательно слушает, — кажется, я запутался. Я не знаю, что делать, у меня просто пиздец, какие мысли в голове, и мне нужно… — И это все из-за Бёна? — Резко перебил брюнет, что было ему не свойственно, так как он всегда старался дослушать собеседника. Чанёль же выпал настолько от неожиданности, что лишь молча кивнул в ответ, так ничего и не сказав. — Ну, так встречайся с ним, что. Он хороший парень, вы с ним были друзьями когда-то, ты хорошо его знаешь. Так почему бы и не… — Постой, что ты несёшь? — Очнулся младший, нервно встряхнув головой и неловко посмеявшись, так как ожидал совсем другого. Они с Бэкхёном, и встречаться? Что за бред. Все ведь совсем наоборот… Ёнсу недоуменно выгнул бровь, словно разговаривал с полным болваном, и, похоже, это было недалеко от истины. Он старался подбирать слова, чтобы донести свою мысль до вмиг напрягшегося друга: — Ты и Бён Бэкхён. Все уже заметили, что вы возобновили общение. И это круто, чувак. — Ким явно прощупывал почву, прежде чем продолжить. — Даже если это что-то большее между вами… — Ничего это не большее, о чем ты! — Взмахнул руками Пак, посмотрев на брюнета так, будто тот несёт полную ахинею. — Я и Бэкхён? Не-е-ет, — неверяще протянул Чанёль и издал смешок, — мы не пара, я не про это. — А, — только и смог, что выдать Ёнсу, от неловкости почесав затылок, глядя куда-то в сторону, — я уж было подумал… ты начал так много времени проводить с этим парнем. Да, и тот твой вопрос, о том, буду ли я встречаться с парнем… Чанёль тут же стремительно закрыл рот друга рукой, так как из-за угла выскочила стайка болтающих девушек, что, завидев их, дружелюбно улыбнулись, и продолжила свой путь дальше по коридору. Как только они отошли на достаточное расстояние, Пак отлип от брюнета, закатывая глаза. — То, что я поинтересовался об этом, не делает меня автоматически геем, ясно? Я просто… — Чанёль запнулся. Не мог ведь он поведать настоящую причину, так? -… говорил же, чисто спортивный интерес. — Что ж, как скажешь, — поднял руки в сдающемся жесте и поднял уголок губ, — кстати, о спорте. Ты в курсе, что тебе пиздец? — Если ты о трене и Крисе, то можешь не продолжать, — обреченно пробормотал шатен, тяжело сглотнув, уже предвкушая не шибко приятное времяпрепровождение в компании безжалостного китайца, — он теперь мне жизни спокойной не даст. — Да, ты знатно проебался, друг, — подбадривающе похлопал того по спине Ёнсу, — а где же ты был, что умудрился без предупреждения слинять? С девушкой встречался, что ль? — Нет, просто Бён… — Чанёль резко оборвал себя, но было поздно. Он с опаской поднял взгляд на брюнета, что во все глаза таращился на него в ответ, чуть было не разинув рот от шока. — Что-о? — Ошалело протянул Ким, не в силах сдержать свое удивление. Да, и с другом ведь у них не было таких прям уж секретов, но это упущение из жизни шатена было просто непростительным. — Ты обрек себя на вечные мучения в лице нашего китайского неврастеника-тире-палача ради Бёна? И только не смей отрицать, что этот парень имеет какое-то странное влияние на тебя. Я уж не знаю, как он умудрился, но заставить тебя пропустить тренировку, зная о дальнейших наказаниях… Это просто талант. Вау. Ёнсу даже похлопал от души, и вовсе заставив Пака неловко смутиться и остановить этот жест, вызывая лёгкий смех друга. Но не признать этого было бы кощунством, Бэкхён действительно влиял на младшего и крайне сильно. А хорошо это или же плохо… Что ж, он еще успеет проверить. — А что ты сам знаешь о Бэкхёне? — Осторожно спросил Чанёль, так же, как и Ким ранее, прощупывая почву. Даже если они с Бёном и в ссоре, он, все же, не намеревался отступать и бросать того на еще начале их пути по завоеванию сердца ничего не подозревающего Кима, что так и просилось в руки. Ёнсу всерьёз задумался, а затем просто пожал плечами перед своим честным ответом. — Да нормальный парень. Мы один проект однажды делали вместе, помнишь? Смешной, в меру общительный, да, и очень ответственный. Мне такие нравятся. — Загадочно протянул брюнет. — То есть? — Перешёл в атаку Пак, заинтересованно склонив голову и любопытно глядя на друга. — Ты хочешь сказать… — Господи, Чанёр-а, — недовольно закатил глаза Ёнсу, подтягивая лямку рюкзака на плече, — я уже знаю, что ты хочешь спросить, поэтому скажу сразу — да. Я бы попробовал с ним встречаться. Парень умный, ну, и полностью в моем вкусе, так что… была бы возможность. Чанёль не знал, как реагировать на такое откровенное признание. Это было крайне неожиданно, а ещё Пака терзали противоречивые ощущения. Вроде бы, он и рад, что у Бёна тут что-то наклёвывается, как они и планировали. А, с другой стороны… хотя, лучше об этом не думать. Так правда будет лучше для них обоих. Зачем портить отношения, когда у тебя с самим собой не лады, лучше ведь искренне порадоваться за двух своих друзей, потому что у Бэкхёна может все получиться с его лучшим другом, чего он искренне желал им обоим. А посему лучше не отвлекаться от их общей цели. Уж потом-то Чанёль обязательно обо всем подумает, со всем разберется. И примет свое решение. — Знаешь, — вновь похлопал его по плечу Ким, задорно подмигнув, — я даже рад, что у вас нет, как ты говоришь, чувств друг к другу. Потому что есть больше шансов заполучить такого парня, как Бён. Не обижайся. И со смешком брюнет направился обратно в аудиторию, оставляя младшего позади. *** — То есть… как? — Недоуменно выдал Пак, оглядывая большой стадион и нервно облизывая губы, чтобы затем вновь неверяще уставиться на капитана их баскетбольной команды, думая о том, что ему все же послышалось. — Ты оглох, Пак? — Его суровый тон эхом раздался по всему пространству. Крис стоял непоколебимой стеной, словно ему вместо позвоночника вставили железный прут. Он непреклонно скрестил руки на груди и, нахмурившись так сильно, что венка у его виска вздулась и грозила лопнуть от перенапряжения, грозно вцепился в парня взглядом. Такие, как Крис, должны стать теми самыми начальниками, от одного вида которых, хотелось убежать с громкими воплями, дабы никогда не вставать на пути. А, тем более, стоять провинившейся овечкой, коей себя и чувствовал сам Пак на данный момент. Чанёль тяжело вздохнул, чтобы после вздрогнуть от вновь раздавшегося резкого голоса капитана. — Тридцать кругов вокруг поля за 15 минут, отсчет пошёл. Не выполнишь в срок — будешь бежать, пока не получится. Но начислю еще десять за то же время. Беги, пока я добрый. И Чанёль побежал без лишних разговоров. А в шоке он был, потому что это взаправду был аттракцион невиданной щедрости со стороны этого китайского засранца, который парил мозг и нервы каждому игроку в команде за один лишь неправильный отжим. Неужели, сейчас все наказание Пака, что прогулял аж две тренировки подряд без объяснения веской причины — это оббежать тридцать кругов, всего лишь-то. Это действительно нечто. — Тебе крупно свезло, Чанёль, — рядом оказался его сокомандник, что был наказан за не так поставленный бросок во время тренировочной игры в самом начале, и бегал уже сороковой круг подряд. Он явно выбился из сил, говорил с трудом и с нескрываемой одышкой, но умудрялся при этом намекающе играть бровями и подмигивать. — Что ты имеешь в виду? — Тут же спросил Пак, не понимая, о чем вообще идёт речь. Конечно, ему ужасно повезло, но почему он так реагирует? — Да, ты у нас герой, оказывается, а мы то не знали. Выручаешь бедных людей, попавших в беду и нуждающихся в помощи в трудную минуту средь бела дня. Это просто вау, мое уважение. — О чем ты? Говори уже, — вскипел шатен, совсем выбитый из колеи. В голове крутилось множество мыслей, но не было ни единой догадки. Что же такого знал его сокомандник, чего не знал он сам? А затем Чанёль дёрнулся от одного лишь упоминания такого знакомого имени. — Да Бён Бэкхён приходил ещё утром к Крису и тренеру нашему. Рассказал, как в тот день ты спас его от хулиганов, что напали на него прям за универом. Гипс у него, конечно, знатный… — Гипс? — Тупо переспросил Пак. Его что, правда побили? А он решил таким вот дебильным способом выгородить парня? Что за хрень… — Ага, думал, мол, руки лишится — ему её так сильно отдавили. — Продолжил парень тем временем. Кажется, ему приносило удовольствие болтать во время долгого бега. Отвлекало от усталости. — Еще рассказал, как ты выхаживал его эти пару дней, из-за чего и не смог прийти на тренировки. Капец, короче. Молодцом, Пак, так и надо делать, респект. Он толкнул прифигевшего парня в плечо и убежал восвояси, пока сам шатен пытался вникнуть в саму суть его слов. Бэкхён просто защитил его, и это понятно, но вот рука… Ох, точно! Он ведь ударил тогда нехило по стене во время их ссоры. Вот же идиот… — Хей, Пак, ты там серенады воспеваешь или что? Бежать будем или мне придумать для тебя особое наказание, похлеще? Чтобы через пять минут двадцатый круг уже навернул, клоун переросток! — Раздался оглушительный вопль Криса, вырывая парня из его мыслей. Чанёль сцепил зубы, но не из-за слов капитана. Он однозначно разыщет Бёна. Пора им все выяснить. *** Бэкхён почти сгибался от тяжести учебников, что ему велели отнести в библиотеку, так как он единственный остался в аудитории, не успев сбежать вовремя. Гипс на правой руке, конечно, никого не волновал, да, и Бён никогда не считал себя слабаком, чтобы из-за такой маленькой промашки отказывать учителю, что спешил по своим делам, сгрузив эту обязанность на своего студента. Конечно, справляться одной рукой было тяжеловато, но парень приноровился, гипсом поддерживая стопку из пятнадцати тяжёлых книжонок. Тут и двумя руками сложно удержать такую кучу, да только Бэкхён старался не жаловаться, сосредоточенно ступая по пустым коридорам до своей цели, которая находилась аж другом конце корпуса. Что ж, дело не из лёгких. Блондин настолько ушел глубоко в свои мысли, что не замечал ничего и никого вокруг, да, и было достаточно поздно, чтобы кто-то мог встретиться на пути. Время показывало примерно семь часов вечера. На улице давно стемнело, так как зима взяла управление сменой погоды на себя, отчего темнело достаточно рано. Делать было нечего, да, и кто ждал Бёна дома? А кто может ждать очередного студента, живущего в арендованной квартирке за несколько кварталов от универа? Только если родители, да только те живут в другом городе и ждут своего сына лишь на праздники, коих в году было не так уж много. С другой стороны… любимый человек? Кажется, Бэкхёну рано об этом задумываться. Конечно, он как и все, хочет искренней любви, чтобы о нем заботились и волновались, ждали и беспокоились, посылая смс-ки о его местонахождении и скором возвращении домой. Вообще, несмотря на многочисленные знакомства и излишнюю общительность, Бёну казалось, что он до безумия одинок. Он еще со средней школы старался подавить в себе это чувство, тогда же и ощутил влечение к собственному полу, что далось весьма тяжело, хоть и двадцать первый век на дворе. Одиночество сопровождало парня, хоть Бэкхён и старался перекрыть его, заводя большое количество друзей и становясь самым шумным в компаниях, настоящий экстраверт. Но внутри все ощущалось по-другому. Первый друг отвернулся, когда узнал об ориентации Бёна, из-за чего открыться кому-то еще было просто непосильной задачей, хоть парень уже и не считал это нужным. В любом случае, личная жизнь должна оставаться личной, к чему ничего и никому не доказывающие каминг-ауты? Лишняя трата времени. И все же. Приходя вечерами в пустую квартиру уже в статусе студента, Бэкхён не мог выносить тоску на сердце. Он понимал, что должен найти равновесие перед тем, как встретит кого-то, чтобы они смогли начать отношения, стабильные и долгосрочные. И ему было хорошо с самим собой, но невыносимо одиноко. Бён перепробовал все — то была не простая потребность в общении или же внимания. Это было ощущение того, как жизнь протекает сквозь пальцы в неутолимом желании попробовать себя в настоящих и глубоких отношениях, уходя в омут с головой. Сможет ли он однажды встретить такого человека? Что ж, всему своё время. Да и теперь у парня скребло на сердце по другой причине, как будто он сделал что-то не так. Но, с другой стороны, во всем был виноват этот чёртов Пак Чанёль. Какой же он… Бён непроизвольно поскреб зубами и мельком глянул на свой гипс. В тот вечер, когда он ударил по стене у младшего дома во время их глупой ссоры, ему было настолько не до боли, которая начала буквально раздирать кости под кожей, когда старший вышел, нет, буквально, выбежал наружу. Он тогда долго прогуливался по ночным улицам, направляясь к себе домой и игнорируя тянущую боль в руке. На следующее утро пришлось в срочном порядке бежать в больницу, чтобы уже там добрые врачи взяли рентген и намотали гипс на ушибленную руку. Вздохнув, Бэкхён не мог не признать, что между ним и Чанёлем витает странное напряжение, которого не было в начале их крепкой дружбы. Тогда они лишь были простыми друзьями, ищущими приключения на свои задницы. Вот только сейчас ничего и не поменялось особо, они оба все такие же взбалмошные дурки, коих ещё во свет не сыскать. Но все уже не так просто, да и они уже не друзья. Удобнее перехватив грозящую упасть гору из книг, которая почти перекрывала весь обзор на пути, Бэкхён ойкнул, когда самая верхняя гаденькая книжонка намеревалась слететь с самого краешка стопки. Бён начал терять равновесие, пытаясь удержать падающую книжку без рук, подстраиваясь под её падение, да только сам начал заваливаться назад, уже предвкушая свое фатальное падение и в душе радуясь, что кампус пустой, дабы никто смог этому свидетелем. Затаив дыхание, старший даже зажмурился, да только, вместо того, чтобы окончательно упасть и развалиться на холодном полу, спина наткнулась на что-то, тоже твёрдое, но достаточно мягкое, по сравнению с полом, и теплое. Бэкхён даже не понял, что произошло, когда его руки, держащие гору из книг, накрыли другие, поддерживая, а сам Бён забыл, как дышать, уставившись перед собой невидящим взглядом. — Ты все такой же растяпа, Бэкхённи, — протянул басистый голос сверху, от которого тело пробила толпа мурашек, и их крайне трудно было скрыть. Блондин лишь пробормотал что-то нечленораздельное, опуская глаза вниз и глядя, как чужие большие руки накрыли его, отчего стало так… легко. Как будто так было всегда. — Что ты здесь делаешь? — Тихо спросил старший, принципиально не собираясь отодвигаться. Чанёль и раньше имел привычку вплотную приближаться и вторгаться в его личное пространство, да, только не на того напал. Старший лишь притискивался ближе, и это было их безмолвное общение, которое никого из них абсолютно не смущало. Хорошо было вернуться в то время хотя бы сейчас, хоть и ненадолго. Бэкхён почувствовал, как его ладони перехватили сильнее, чуть сжав загипсованную руку, обратив на неё большее внимание. — Глупый хён, — произнес младший с неким упрёком, тяжело вздохнув, словно мать непутевого ребёнка, насолившего средь бела дня перед всем честным народом, но любить его от этого хотелось лишь сильнее, несмотря ни на что. Поэтому Пак лишь мягко улыбнулся, вдыхая запах волос Бэкхёна, а затем окончательно перехватил большую стопку книг из рук того, обойдя его и становясь перед старшим лицом к лицу. Так как держать было больше нечего, а, соответственно, занять себя или спрятаться хотя бы за чем-то тоже, — Бэкхён отвел взгляд и опустил руки, неловко стараясь скрыть гипс, который и без того уже был замечен. Закусив губу, Бён не мог подобрать слов, все мысли перемешались. Хотелось сказать так много, но язык не поворачивался — то ли глупая гордость, то ли дурацкое и неловкое смущение. — Чанёль… — Бэкхён? — Начали они одновременно, из-за чего удивленно посмотрели друг на друга и тихо посмеялись. — Ты первый, — кивнул Пак. — Ладно, что ж, — протянул старший, отведя взгляд, но все же пересилил себя и заставил взглянуть в глаза напротив, — я хотел бы извиниться за тот вечер. — Мы оба учудили тогда, — пожал плечами Чанёль, но был перебит. — Нет, правда, я втянул тебя в эту авантюру — мне очень жаль. Если ты… — Бэкхённи, — вздохнул Пак и покачал головой, удобнее перехватывая книги и с улыбкой глядя на старшего, — если ты ещё раз заикнешься про то, чтобы я перестал помогать тебе, забыл про обещание и бла-бла-бла, то давай не будем, окей? Я все ещё деле, только давай больше без этих странных… — младший запнулся, не зная, как подобрать слово, чтобы описать все, что происходило между ними, но после лишь сказал примирительно, — без споров, ладно? Бэкхён кивнул, его уголки губ поползли вверх, и Чанёлю действительно нравилась именно эта улыбка старшего. Она была такой тёплой и смущенной, но, в то же время, по настоящему радостной и счастливой. В ней скрывалось столько чувств и эмоций парня, которые читались в этой тёплой улыбке и его радостных морщинках в уголках светлых глаз, когда он улыбался. Они направились в сторону библиотеки по пустым коридорам, тихо болтая ни о чем в начале, а уж потом начиная шуметь так, как они умеют только вдвоем, забывая все, что было до этого. — Ты сумасшедший! Я до сих пор в шоке, как Крис поверил во всю эту историю. Как ты это сделал? — Восклицал Чанёль, чуть ли не размахивая руками, которые, вообще-то, все еще удерживали большую стопку из злосчастных книг. Старший лишь неоднозначно пожал плечами, но легкая усмешка выдала его самодовольство с головой. — Я просто умею влиять на людей. Из меня вышел бы хороший актёр. — Это точно, — проворчал Пак, подозрительно косясь в сторону довольного парня, — ещё и с гипсом теперь шатаешься. И сколько в тебе силы, потому что так особо и не видно… Чанёль тут же вскрикнул от сильного толчка вбок и обиженно насупился в сторону Бёна, который шёл себе дальше, ни в чем не виноватый. — Ты забываешься, Пак, — он ответил, когда младший нагнал его и пошёл вровень, — я вообще-то трёхкратный чемпион… -… по хапкидо с чёрным поясом с пятнадцати лет, я помню, — продолжил Чанёль, уже заучив эту фразу от зубов, — и все же, чтобы прям наложили гипс… — Завидуй молча, Чанёлли, — насмешливо протянул Бэкхён, становясь наконец у дверей библиотеки и открывая двери, впуская младшего внутрь. Разобравшись со злополучными книгами, они наконец вышли из здания университета, забрав вещи старшего из кабинета, тогда как вещи самого Пака были при нем. Вдохнув полной грудью, Чанёль глянул на рядом идущего Бёна. Между ними вновь повисло это приятное молчание, когда говорить о чем либо не хотелось, да и было не нужно. Они спускались вниз по улице в сторону остановки. Высокие столбы из ярких фонарей горели вдоль извилистых улиц, не пропуская полную темноту в пределы города. Люди сновали туда-сюда, шумные улицы наполняли гудки машин, самый час пик — пробка. Уже сидя в автобусе, шатен не мог не улыбнуться старшему, что вновь закемарил, удобно устроив голову на его плече, забавно поскуливая. Сколько же таких маленьких нюансов и привычек Бэкхёна уже успел позабыть младший. Сейчас на сердце становилось приятней, что они, возможно, после всего этого вновь останутся друзьями. Не могут же они перестать общаться во второй раз? Вот только улыбка пропала с лица, когда Чанёлю пришлось вспомнить причину их общения и общей цели. Ёнсу. Вроде бы ничего такого, старший лишь влюблен в его лучшего друга, и ради этого Чанёль готов был на все. Даже если ему это уже вовсе и не по душе. И дело, кажется, даже не в самой силе обещания и мужского слова, которого нужно держаться всем без исключения, если ты добросовестный человек. Младший вновь опустил взгляд на Бёна, мирно и тихо сопящего на его плече, очки вновь забавно сползли с переносицы. Улыбка вновь коснулась губ. Да, дело вовсе не в обещании. И плевать, чем это закончится, если в итоге Бэкхён будет счастлив. *** Автобус прибыл на их остановку ровно через сорок минут, как они и привыкли. Точнее, Пак мог выйти ещё на позапрошлый раз, так ему было ближе. Только вот он уже приучился выходить вместе с Бэкхёном на остановке последнего. Далее они проходили пару извилистых улочек до одного из пятиэтажных жилых домов старшего, что столпились кучкой в этом непопулярном, но довольно тихом райончике, где он и жил. А, проводив Бёна, за пятнадцать минут Чанёль уж добирался и к себе домой. Бэкхён по пути смешно потирал сонные глаза, поправляя лямку сумки на плече, и, не стесняясь, зевал во весь рот, нехотя идя под тусклыми фонарями, что никак не могли починить в этом районе. Шатен лишь шёл рядом, засунув руки в карманы худи, задумчиво глядя вперёд. Они прошли уже половину пути, как Пак неожиданно сказал. — Я доел твой суп. Знаешь, теперь я уверен, что ты не пытался меня отравить. Бэкхён вначале странно взглянул на того, а затем непроизвольно фыркнул и отвернулся. — Я, знаешь ли, больных никогда не пытался угробить. — Он махнул рукой, показывая свое безразличие, — мог бы уже вылить его в унитаз. — Ты что! — Громогласно воскликнул Пак, глядя на старшего, как на врага народа, а когда заметил, как тот вопросительно выгнул бровь, спешно пояснил, — что за нещадный перевод продуктов! Нет, уж, раз приготовил — я все и съел. Неплохо получилось, кстати говоря. — Последние слова парень уж что-то совсем тихо пробормотал, но Бён все равно их прекрасно расслышал и попытался скрыть довольную улыбку за очередной насмешкой. — Что ж, я рад, что простуда тебя не сгубила. Крепким малым оказался, раз так просто тебя не взял обычный кашель. Значит, ещё на что-то годен будешь. Их словесная перепалка вперемешку с обычным разговором, которые стали такими типичными в их уже ежедневном общении, сопровождала весь оставшийся путь, что они сами не заметили, как дошли до дома старшего. Это был не совсем уж и людный переулок. Ближайший фонарь стоял в нескольких метров от них, но свет был настолько тусклым, из-за чего что-то увидеть было достаточно трудным делом, если не напрягать зрение. А ещё он как-то подозрительно мигал уже который день подряд. Чанёль всегда поражался, как Бёну не страшно возвращаться сюда по темени, когда в такое безлюдное время кто угодно мог воспользоваться этими обстоятельствами в этом самом месте и напасть на бедного студента, просто идущего домой. Скрипя зубами, Пак сжал кулаки. Захотелось написать весточку в правительство, да только вот даст ли это свои плоды, когда у тех вот таких вот весточек, как раз, — выше крыши, каждый день по несколько сотен тысяч просьб и жалоб, оставшихся без ответа. Поэтому парень очень сомневался, что его послание станет таким уж значимым, а посему Бэкхёна ещё больше не хотелось отпускать в такое место, называемое его домом. Сама квартирка, конечно, была ничего, но вот район оставлял желать лучшего. Да, Чанёль и раньше так переживал, но он мог каждый божий день провожать старшего домой, пока не перестал. И раз Бён ещё жив, его помощь уж точно не понадобится парню с чёрным поясом по борьбе. — О чем задумался? — Неожиданно спросил Бэкхён. Оказывается, они уже достаточное время стояли так под его окнами в темном переулке, молча уйдя в свои мысли. Но Пак смутился, так как старший неотрывно глядел на него, как будто изучая. Как будто ждал чего-то. — Эм, да… ничего, — невнятно пробормотал парень, вскинув руку за голову, неловко пиная ближайший камушек носком кроссовка и отворачиваясь в сторону. Прощаться как-то не хотелось, было столько мыслей и столько слов, которые стоило сказать. Младший и забыл, что должен был обговорить с Бэкхёном уже два своих разговора с Ёнсу, которые непосредственно касались их плана свести этих двоих вместе. И только шатен было открыл рот, как закрыл его обратно, нерешительно поджав губы. Ему не хотелось. Вот просто банально не было желания поведать полученную информацию, которая бы несомненно обрадовала Бёна, который перекатывался с пятки на носок, также пряча руки в кармане куртки. При свете дальнего фонаря, даже так Чанёль видел, как горячее дыхание выходит белым паром изо рта парня, как он зябко ежился и напевал что-то незамысловатое. Паку стало неловко, что он просто заставляет старшего ждать, пока тот уйдёт. Они и раньше так стояли, но тогда причиной их нежелания расходиться по домам были нескончаемые разговоры ни о чем, громкие споры, такие, что соседи из окна кричали им быть потише, а также огромный поток шуток и смеха, чтобы после просто пойти к Бёну или самому младшему домой. Смотря, у кого тогда появлялся новый выпуск очередной игры. Чанёль усмехнулся этим воспоминаниям, оглядывая такой знакомый белый обшарпанный дом, тихую улочку, зелёные искусственные кустики. Его взгляд вновь вернулся к старшему, что разглядывал ночное небо. Шатен тоже поднял голову. Звезды были видны, но не так, как это показывают в кино или описывают в книгах. В основном, кое где проявлялись несколько маленьких сверкающих точек, на этом все. Даже луны не было видно. Не так уж и романтично. Взгляд вновь опустился. Бэкхён был таким… красивым? Подходит ли сюда это прилагательное? Его волосы были растрепаны, куртка не самая новая, очки запотевали от холода. Он не был излишне худым или стройным. Он был обычным. Бэкхён был шумным и громким. Но это абсолютно не мешало ему проявлять заботу и ответственность в нужные моменты, когда того требовала ситуация. А еще его глаза. Они так сияли, всегда, когда бы Чанёль не подумал об этом. Глаза старшего были такого же цвета, как и самого парня — темно-карие, да только в них был некий блеск. Он будто сам весь светился и был таким теплым и родным. Словно спустя долгое и утомительное путешествие, полное насыщенных событий и встреч с разным множеством людей, ты наконец встречаешь кого-то такого родного, кого не видел все это время. Но вот, теперь вы вновь можете быть рядом, заново познать друг друга, поговорить, коснуться. Ничто не мешает вам начать все сначала. Этот свет вокруг Бэкхёна. Это то, что привлекло Чанёля в нем в их первую встречу. Свет. Он всегда сопровождал старшего, когда бы младший не смотрел на него. Легкое свечение во мраке, полное невыносимой тоски, забот и переживаний, когда путь кажется непроходимым. Но тут появляется маленький лучик надежды на то, что все будет лучше, чем сейчас. Ты смотришь на это свечение и невольно улыбаешься, выдыхая, может, и не полной грудью, но уже точно легче, чем было до этого. Да, груз не ушёл полностью, но ты понимаешь, что этот самый свет будет рядом с тобой. Главное, не упусти его. Чанёль грустно поджал губы, ощущая, как сердце тяжёлым булыжником упало куда-то вниз, разбиваясь о безнадёжное море из кривых осколков неумолимого осознания. Он свой свет уже упустил. И ему не верилось, что это самое озарение заявилось к нему, глядя на Бён Бэкхёна. Но после этого стало так легко. Признаться самому себе. — Ладно, Чанёлли, — вывел младшего из мыслей Бён, махнув на прощание рукой, — будь осторожен на пути домой. — И, не дожидаясь ответа, старший направился в сторону крыльца своего дома, удаляясь все дальше и дальше, пока его фигура не скрылась за подъездной дверью. Паку ничего не оставалось, как проследить за парнем взглядом, пока тот не зашёл внутрь. Он постоял так ещё немного, чувствуя непреодолимую пропасть между ними, которая образовалась буквально только что, как он признался самому себе в своих чувствах к этому наглому, безбашенному, но такому яркому и светлому парню. Да уж, ситуация, в которую они все попали, была не из лучших. И у Чанёля совершенно не было идей, как они будут выпутываться. Теперь он должен был помогать не просто своему бывшему лучшему другу, а парню, который ему нравится. Чтобы охмурить парня, который нравится самому Бёну. А этим парнем является его самый близкий друг, на которого даже нет ни причин, ни желания злиться, он вообще здесь третье колесо. Что ж, Пак, ты хотел полюбить вопреки и посему. За что боролся, как говорится. — Айщ, что за… — В сердцах воскликнул шатен. — Хей, Пак! — Послышался зов со стороны, отчего Чанёль развернулся и уставился на старшего, что стоял на своём балконе, еще не переодетый, опираясь о перила и широко улыбаясь. — Ты не такой уж и слабак. Увидимся! — После этого его образ скрылся за балконной дверью, утопая где-то в глубине квартиры. Младший молча переваривал эту фразу, не сдержав тихий смешок. Он встряхнул головой и направился к себе, пытаясь унять бешеный табун бабочек в животе и радостное предвкушение завтрашнего дня. Ведь завтра они смогут увидеться. А Паку большего было и не нужно.