Детёныш

      Шарки казалось, что он сейчас лопнет. Он лежал, тупо лежал на полу пищеблока, объевшись, а на его животе таким же шариком распластался детёныш. Шевелиться да даже дышать не хотелось. Кажется, детёныш брал с него пример и доел всё, что выдал ему синтезатор по карточке. А это была его норма на день.       — Сразу видно, кто его папочка, — со смехом заявил Бони, едва появившись в проёме, стуча кулаком по стене. И Шарки, и детёныш лишь скосили на него взгляд — тот шумел и мешал созерцать сытую вечность.       Когда Бони отсмеялся, он наконец заговорил по делу:       — Тебя капитан зовёт. На ночь.       Шарки едва шевельнул хвостом в его сторону. Странно, ему казалось, сегодня очередь Бони.       — Ты до сих пор не починил общую связь? Предпочитаешь бегать и передавать сообщения? — Шарки поражался тому, что «бытовые» мелочи их гений чинить не любил, а вот механизм какой новый придумать — запросто. Бони недовольно цокнул языком.       — Может, мне полезна физическая нагрузка, — он подошёл ближе, переступил через хвост, присел на корточки. И добавил тише, почти урча: — Я бы сегодня поупражнялся с тобой и с кэпом. Но надо присмотреть ночью за детёнышем, а док не станет. Он расстроен, что его игрушку сломали, да ты и сам видел. Так что оторвись там за меня, акулка, — Бони погладил его гладкую черепушку, неспешно перейдя на плавник, и Шарки разомлел.       Пальцы Бони он обожал, так бы и облизал все да искусал. Он открыл глаза и наткнулся на любопытный взгляд детёныша — планы пришлось сдвинуть.       — Бони, надавишь на плавник чуть правее и поупражняться нам придётся прямо сейчас.       Бони фыркнул, но при этом не отстранился — наоборот подался ближе.       Его губы так осторожно провели по внутренней части плавника, что Шарки пробило мурахами до самого хвоста. Тот дёрнулся и поддал Бони по заду.       — Ну-ка хватит! Детёныша аккуратно бери и пошли. Я провожу, а потом к кэпу.       Бони возмущаться не стал, детёныш тоже безропотно сменил дислокацию.       — Эй, Шарки! — через несколько поворотов Бони взволнованно позвал его шёпотом. — Он походу уснул. Что делать-то?       Шарки обернулся. Детёныш прижал голову к плечу Бони и пускал слюни на его комбез. Ещё и сопел.       — Так с ним и ложись, — Шарки ухмыльнулся, потому что его забавляло волнение механика. Ну да, это ведь не с железками возиться, тут что-то живое. Сломаешь — и не починится. — Да не дрейфь ты. Ничего страшного не случится, он же нормально себя вёл. Не плакал даже ни разу, — Шарки ободряюще хлопнул Бони по спине и от его каюты повернул к капитану.       Вообще, капитан Шарки нравился. Уно был мужик хороший, пусть и почти человек. Ну как человек? Киборг. Шарки подозревал, что военная модель, но не спрашивал, ведь они тут все вместе собрались не душевные истории о прошлом рассказывать. Сколько процентов железок в теле у кэпа, Шарки тоже не знал — щупал только. Было много. Но кусать за «живые» части ему больше нравилось. Это пусть Бони о железки трётся и на них кончает.       Шарки как всегда в чужую каюту ввалился беспрепятственно. От взгляда капитана у него внутри сразу напряглось, а низ живота наоборот стал немного мягче, чтобы выпустить член. Обычно кэп сам его раздевал, поэтому Шарки застыл, предвкушая, позволяя обойти со спины.       Почему-то это тоже было приятно. Вот так расслабляться, подчиняясь чужим движениям, доверять настолько, показывать всю свою уязвимость и знать, что выстрел не снесёт башку, что никто не вырежет внутренности и не всадит банально нож в спину.       Шарки прикрыл глаза, подставляя плавник под укусы, чувствуя, как комбез спадает вниз, осталось только самому вытащить хвост да из ботинок выступить. Пальцы кэпа вовсю уже мяли выпуклость на животе, а когда показался кончик члена, нагло надавили рядом, обнажая его сильнее. Шарки сопел, пока что сдерживаясь, но кэп применил подлый приём: пососал кончик хвоста и остро прикусил. Мышцы тут же напряглись, член толкнулся наружу, провисая под тяжестью немного вниз, гладкий, чуть заострённый, весь в смазке. Эх, Бони и правда сейчас не хватало — тот бы сразу вылизал!       Кэп убрал руки, огладил наросты на спине и подтолкнул к койке. Шарки наконец стряхнул с ног одежду и встал на колени, чуть покачивая хвостом от нетерпения. А что? Стыдно ему не было, он по-всякому любил.       Когда кэп ухватил за головной плавник, заставляя выгнуться, глухой стон застрял у Шарки где-то в горле, а хвост напряжённо взметнулся — его кэп тут же сжал другой рукой.       Вообще, Шарки искренне верил, что член капитану не нарастили, и тащился, когда кэп выгибал его тело, а сам неторопливо проталкивался, крепко удерживая и не давая рыпнуться. Обычно во время этой убийственной медлительности Шарки первый раз пачкал постель своей маслянистой спермой.       Кэп отпустил его плавник и начал постепенно двигаться жёстче, закинув хвост на плечо — толстый у основания, не обхватить одной рукой, тот сужался вверх, заканчиваясь гребнем. Не считая зазубрин по всей длине.       Шарки урчал, уткнувшись в постель и сам навстречу двигался. А стоило кэпу выстонать сквозь зубы и вжаться под хвост, кончая, Шарки и сам не выдержал, снова постель пачкая. Потому что он чувствовал, как член кэпа подёргивался внутри, чувствовал, как много он накончал. Плавник от удовольствия прижимался к телу. Шарки себя самочкой не считал и в морду дал любому, кто бы так вякнул, но кэпа ещё какое-то время от себя не отпускал, обняв хвостом.       После секса у Шарки мозги словно прочищались, может, кровь быстрее гоняла по телу, в общем, они почти всегда что-нибудь обсуждали с кэпом. Иногда во время этих обсуждений, кэп гладил его по скользкому животу, а сам Шарки кусался.       — Через трое суток мы с тобой и киберами отдаём груз из лаборатории. Бони и док остаются на корабле. Всё стандартно. Но заказчик темнит что-то, я чувствую, — кэп склонился, лизнув живот Шарки. — Все знают, что мы не берём «мокрые» заказы. Возможно, он рассчитывал, что мы добудем из лаборатории детёныша и тоже в капсулы засунем. Или к себе. Поэтому про него даже секунду не думай, пока мы на встрече. Просканировал помещение, тогда можешь отвлекаться и представлять зад Бони. Понял?       — А про ваш думать можно? — Шарки почти в шутку спросил, но всё равно хвост от волнения дёрнулся. С языка раньше сорвалось, чем остановить себя успел.       — Можно.       И кэп улыбнулся. Не как на переговорах, не как угроза, а по-настоящему. Кажется, пару раз в год такое и бывало. Не широкая улыбка, но сильная — от неё Шарки штырило почти так же как от крепкой хватки на плавнике. А почему — он себе объяснить так и не смог, поэтому забил анализировать. Он любил чёткие и понятные задачи, а в голове в такие моменты становилось совершено непонятно.       — Кэп, а что с именем делать? Я ничего не придумал ему, — Шарки, вопреки обыкновению, полез целоваться, а не кусать.       — Так и знал, — кэп его стиснул руками в ответ, огладил ладонью вокруг наростов. — Маре́т. Потому что нам, как настоящим пиратам, полагаются свои сокровища.