Сестрица Алёнушка и игра на выживание

      Кровавый душ органично дополнялся ревом бензопилы, к которому буквально тут же добавился и жуткий крик непосредственно самой сестрицы Аленушки. Она не относилась к тем немногим, которые могут молча выдержать сцену распила бензопилой заживо в каких-то паре метров от самой себя даже ради пребывающего в коме брата. И даже в имеющей место быть темноте, что позволяла лишь определить принадлежность распиливаемой бедолаги к женскому полу. Ну да ладно, в данный конкретный момент сидеть тише мыши от нее не требовалось: для маньяка, известного как Кожаное Лицо, ее нахождение здесь не было секретом. Он отлично знал, что изначально в сломанном автофургоне две девушки, теперь вот остается одна.       Распиливаемая девушка, чья душа покинула тело, возможно, раньше, чем здесь оказалось сознание сестрицы Аленушки, ведь сама она никаких криков, визгов, даже сколь-нибудь слышного бульканья уже ни издавала, резко дернулась в последний раз, чем отправила приличный сгусток крови из своего ротового отверстия прямиком в аленушкино, так и не закрывавшееся до этого самого момента, и окончательно свалилась безжизненными останками на пол.       Сестрица Аленушка в этот момент уже взяла себя в руки до такой степени, что справилась провернуться на своей пятой точке градусов этак на двести для оценки обстановки, в которой находится. За что заплатила чувствительными порезами пальцев левой руки, которой себе при этом активно помогала. Так как большинство стекол автофургона пребывали тут повсюду в сильно измельченном состоянии. Кожаное Лицо, как известно, применял свою бензопилу практически ко всему, в том числе и совсем не тому, для чего она предназначается. И достиг при этом, приходилось признавать, серьезных успехов, которые сестрице Аленушки сейчас и предстояло оспорить. Иначе кранты.       Единственным источником света были оставшиеся включенными фары автофургона, освещавшие небольшой участок ночной проселочной дороги, в салоне, где она находилась, освещения не было, равно как и над водительским сидением. Определять, где поблизости не усыпано осколками, приходилось на ощупь. При этом аккуратно-аккуратно отползая подальше от практически полностью отсутствовавшего стекла пассажирской двери, через которое бензопила и нашинковала ее попутчицу.       - Почему он не просунет руку и не откроет эту дверцу изнутри? – Осенило Аленушку, как только она оценила размеры этого стекла. И вместе с этим раздумьем тот, снаружи, внезапно, нет, пока не исполнил это самое, а заглушил свою бензопилу.       «Тоже хреново, - Подумала она, - Таким образом я не буду знать, с какой стороны он находится». Со стадии подготовки к «игре» была готова, что одним из этапов именно этот эпизод станет с достаточно большой вероятностью. Даже рассматривала его как один из наиболее желательных, потому что не только отлично знала фильм, но и читала новеллизацию Хэнда по сценарию Косара, объясняющую дополнительно некоторые моменты, которые на экране раскрыть трудно, а то и вовсе невозможно. Вот только имеющаяся смоделированная реальность с фильмом и книгой уже заметно разошлась. Прежде всего, кровавое месиво у нее практически под носом – в каноне-то мастер бензопилы освежевал ее попутчицу снаружи, когда она попробовала сбежать, но не была, увы, достаточно быстра. И поэтому сюда уже налетают мухи, некоторые садятся почему-то на нее, а не на останки, и щекочут. И от металлического запаха крови реально мутит. Полный штиль снаружи. Но, с другой стороны, вроде, сам металлический остов фургона нигде пиле не поддался, только стекла повыбивало. Так что, возможно, у нее больше драгоценного времени, чтобы побыть «в домике». На такой размен «время-мухи и вонь» она бы согласилась и добровольно. Психологически-то она уже от плотного соседства с разделанным женским телом практически отошла. Готовилась же и к куда худшему. Но на самом ли деле он имеет место быть, ведь через пассажирскую дверь реально входи – не хочу? Надо заранее присмотреться, можно ли протиснуться в какую пробитую «форточку», в которой не торчат оставшиеся острые обломки стекла, в какую именно из них.       Все рассмотреть не успела, бензопила внесла существенные изменения. Внесла без включения – Кожаное Лицо повышибал еще некоторое количество ее корпусом, порядком добавив битого стекла ей в салон. А затем, потрясая ей над головой, демонстративно стал в свете фар.       - Хочет поиграть со мной. Водилось за ним такое. Но ведь играть все полчаса, уже меньше, он не будет. Не в этой жизни, то есть модели, это моделирование точно не предполагает, - сестрица Аленушка думала, что произнесла это вслух, но уверена не была.       Для маньяка с пилой важной составляющей его давления и было его нынешнее кожаное лицо – лицо молодого человека, жениха той, что сидела сейчас в мышеловке обездвиженного авто. Именно его он и стремился продемонстрировать в первую очередь.       - Да-да, плевать я хотела. - Вспомнив этот аспект, пробурчала Аленушка, и присовокупила. - Приходит, гад, и молча ходит, гад, и, вроде, рад…        Скорее для некоторой бравады присовокупила. Так хреново, как сейчас, по ходу «игры» ей еще не было. А в голову при этом настойчиво лезли дурные мысли, что это даже и близко еще не экватор испытаний.       Но тут, наконец, сквозь дурные мысли проклюнулись и оптимистичные. Когда-то же она, проворачивая эту сцену в уме как возможную, определенно отвергла ее – мол, нет, невозможно. А почему? Да потому что по канону ей в ближайшее время не грозит не то что гибель, но и какие бы то ни было существенные раны, если только не окажется глупее этой киношной героини. У нее-то был бег через заросли с финишем отнюдь не под отстающей бензопилой, а в домике-трейлере. Ей это бонусов не принесло, ведь там тоже жили эти самые, семейка Кожаного Лица, а вот для сестрицы Аленушки это будет полной победой, так как съедает подобный процесс куда больше ее получасовой повинности.       Под эти мысли бензопила вновь оживает. И принимается за металл. Чтобы свернуть ее уши в трубочку и показать, что с ним она тоже может справляться. Не как с древесиной и человеческой плотью, но в конце концов при желании своего хозяина справится. Это действие и заставляет сестрицу Аленушку окончить фазу «я в домике» и ломануться в пассажирской дверце. Ведь шанс, кажется, подходящий – Кожаное Лицо двинулся пилить водительскую дверцу, а она с противоположной стороны. Ломанулась не особо: поскользнулась на кровавом месиве, приложилась головой о стенку, благо, не очень сильно и по инерции оказалась уже одной рукой снаружи. Остальное сквозь отсутствующее стекло пока не пролезло. Резко рванула ручку обеими руками, так же резко при этом полоснула боль порезанных пальцев. Но дверца открылась, и можно было вываливаться полностью на свежий воздух из душегубки. Да какое там, можно, - необходимо! Бензопила уже отвлеклась от водительской дверцы и готова отправляться в погоню.       Погоня по темному лесу с самыми высокими ставками то еще адреналиновое занятие. При котором необходимо прежде всего определить и соблюдать баланс скорости и осторожности. Не самая сложная задача на этом этапе: когда вой бензопилы приближается, хочешь - не хочешь, а скорость имеет высший приоритет; отдалится – целесообразно напрягать зрение по максимуму, смотря под ноги. И исходя из этого стараться не ставить эти ноги туда, где ничего не просматривается. И откуда такая природа в Техасе? Потому что создателям фильма так захотелось? Там же должны быть прерии, а это больше похоже на Мэн…да и бог с ним, по прерии ему куда легче было бы догонять. На открытой местности да хромоножку. Хотя…сестрица Аленушка действительно не пожалела, как замотала проколотую на прошлом этапе ступню. Не сказать, чтобы совсем не чувствуется, но более, чем терпимо при таких нагрузках.       Я бегу, бегу, бегу, продираюсь. Потому что полчаса бежать и продираться. В лучшем случае двадцать минут. По ощущениям. Часов то нет. Да, должен же быть конец лесу и трейлер. Но пока концом и не пахнет… А кто сказал, что ты бежишь-то в направлении этого самого трейлера??? Здесь нет дороги, только они, направления. Хренова туча направлений. Которые в ночном лесу еще и могут меняться с калейдоскопической быстротой. И меняться до такой степени, что вывести по кругу обратно к фургону.       Время работает на нее, а пространство против. И бензопила может уменьшить его, прорубаясь местами напрямик там, где ей пробиться не в силах. Стараться двигаться чем прямее, тем лучше, чтобы лишить ее этого преимущества! Но фатальная ошибка при таких условиях лишь вопрос времени, и она случается: левая нога подворачивается на неровной местности, и сестрица Аленушка катится кубарем несколько метров, по счастью не получив серьезных и болезненных повреждений. Подвернутая нога чувствует себя не сильно хуже проколотой и готова бежать дальше. Но как же не хочется! Просто полежать минуту, полминуты хотя бы, вдыхая этот запах хвои, который впервые удается прочувствовать и насладиться им! Но техасская бензопила не велит. Или? Она шумит достаточно далеко, чтобы было время хотя бы пошевелить подвернутой ногой, чуть разработать…нащупать, может, какую приличную каменюку для самообороны, ведь нынешний противник при всех своих преимуществах обычный человек из плоти и крови, ничего сверхъестественного в нем нет, абсолютно. Но никакой каменюки не попадается, не судьба.       Нет, это называется не «не судьба», если мысленно вернуться к началу уровня. Внутри фургона, разумеется, камней не было, но ведь было сразу несколько крупных осколков, которые, если аккуратно взять, могли бы стать более грозным оружием, а она даже не подумала об этом. Слишком сильно впечатлил кровавый душ, что мысли вот пришли в полный порядок только сейчас. Да что там про стекло, она даже до сих пор и не вспоминала про главный концептуальный вопрос: бежать или драться. Да и не знает правильного ответа на него для этого этапа. Если уж побежала, будем надеяться, что так было правильно. Пора бежать дальше, она уже долго валяется. Но ведь звук бензопилы не приближается. Может, он потерял ее, как она перестала бежать и, следовательно, шуметь? Видит же он тут в потемках не лучше ее, не должен.       Сестрица Аленушка, увы, так и не задала себе другого концептуального вопроса: почему звук не только не приближается, но и не отдаляется? С чего бы вдруг Кожаному Лицу торчать на одном месте? И вот он уже бесшумно подкравшись, пока она разрабатывала подвернутую ногу, схватил ее за другую и потащил к своему оставленному неподалеку средству труда. С его грубой силой тащить ему труда составляло не больше, чем тому же Джейсону, лишнего веса у Аленушки в ее двадцать годков не накопилось.       Однако, она не относилась к когорте покорных жертв и ясно отдавала себе отчет, что, уж если попалась, орать и рыдать бесполезно, нужно пытаться как-то вывернуться. После такого количества ошибок, которое привело к столь незавидному положению. И ей практически сразу удалось сориентироваться на проносящийся мимо подходящий кустарник, извернуться и крепко вцепиться в него. А затем и со всей силы лягнуть противника свободной ногой, когда он по ощущениям захваченной ноги сделал полшага навстречу с целью применить грубые методы отлепления ее от кустарника. Удалось то удалось, но бонусов не принесло: хватка противника от этого не ослабла. А дальше только хуже: он сам, не мудрствуя лукаво, долбанул ее туда же, куда она надеялась попасть ему, - в коленную чашечку. И, воспользовавшись плодами этого попадания, уже без особых усилий отцепил и потащил дальше.       Сестрица Аленушка кое-как смогла перевести дух, лишь когда ее голова оказалась вплотную к корпусу не прекращавшей все это время работать бензопилы. Ее рев заполнял собой все вокруг, обволакивал, лишал воли. Похоже, ее мочевой пузырь самоопорожняется. Нет, не мочевой пузырь! Каким-то необъяснимым образом имеющиеся обстоятельства так подействовали на нее, что она сейчас кончала. Впервые в жизни не во сне. И куда обильнее. Она вообще не была до сих пор сексуально озабоченной, абсолютно. То чувство, которое она испытывала года четыре назад к своему однокласснику Игорьку и которое считала, хотела считать первой любовью, никак в промежность на протяжении полугода своего существования не отдавало. Если оно и было любовью, то, как говорили некоторые «эксперты», платонической. И тут на тебе…разве что, это такая своеобразная подсказка, рука помощи, протянутая модератором этой реальности, чтобы натолкнуть на последний остающийся шанс? Откладывай, маньяк, инструмент технический, доставай инструмент природный? Признайся, гад, меня ты хочешь, сердцеед, меня ты хочешь, сердцекрад? Насколько позволяло текущее положение, сестрица Аленушка попыталась принять позу, казавшуюся ей сексуальной. Так он ее разглядел и оценил, жди надейся. Раньше надо было думать.       Бог, как ей отлично известно, жесток.       Выдающийся мастер бензопилы более, чем подтвердил свое реноме, справившись подхватив ее одной рукой и не выпуская аленушкиной ноги из второй, одним махом отхватить эту ногу по колено. Одновременно с этой обретенной «свободой» у сестрицы Аленушки самопроизвольно освободился от всего в нем находившегося уже не только мочевой пузырь, но и кишечник. За миг до того, как пришло осознание, что по сравнению с этой болью вся предыдущая за всю жизнь, а не только за эту игру, просто в счет не идет. Следующим пришло банальное понимание, что игра проиграна. Превратившее готовый рваться наружу через весь лес крик боли в едва слышный даже Кожаному Лицу стон.       Местность и здесь оставалась достаточно неровной и, повинуясь не отказавшему инстинкту самосохранения, сестрица Аленушка, сделала вслепую несколько акцентированных оборотов вниз по склону, в результате которых ударилась головой о дерево. В отличие от братца Иванушки, которого удар головой на недопустимо высокой скорости о деревянный уличный столб отправил в бесперспективную кому, ей он физического вреда практически не нанес, только вернул сознание к тому столбу, мимо которого она ходила за это время достаточно часто. И никогда не могла не задержать на нем взгляд. Эта деревянная опора для электропроводов и уличного фонаря, возведенная еще, небось, во времена СССР, стала на пути братца к бетонному забору участка одного из самых зажиточных бизнесменов поселка. Не стала бы – его мозги размазались там сразу, и была бы могила вместо койки под системой жизнеобеспечения. Сейчас же молнией пронзила мысль, не тогда ли уже этим самым была заложена перспектива ее нынешней игры? Но пронзила-пришла она, увы слишком поздно, и не только она.       После того, как следующим результативным движением бензопила отхватила ей и одну руку по локоть (сопротивляться уже не было ни физической, ни моральной возможности), она мысленно просила лишь добить побыстрее. Последнее, чего очень не хотелось – так это истекать кровью в промежутке между этапами в комнатке со столиком и кафельным полом не в силах до этого столика даже доползти, как красочно описывал голос конец некоторых других бросившихся в этот омут бедолаг. Хоть бы не это, господи… Но и здесь господи не услышал. Бензопилы уже не слыхать, а под мягким местом явно она, кафельная плитка. Обжигающе холодная после песчаной техасской почвы.       И первое, что она невольно видит, это собственная рука. Да-да, буквально только что отпиленная со всеми характерными ощущениями, она снова на месте. И ее пальцы вполне себе слушаются команд центральной нервной системы. В следующий миг сестрица Аленушка со сдавленным криком рефлекторно буквально впечатывает ее другой рукой себе между грудей. Не отдам! Моё!       Затем приходит осознание, что она абсолютно нагая, ведь на бюсте-то ничего нет, а за ним уже просматриваются и голые ноги. Ноги!!! И они обе целые-невредимые!       - Я…я уже умерла, да? – Высказала она вслух свои наблюдения, опасаясь делать новые.       - Да непохоже что-то. - Флегматично отозвался голос. – И, ты… этого…особо не тормози, приводи себя в порядок, насколько это возможно, хоть у тебя перед четвертым испытанием аж сорок минут, они тебе долгими не покажутся, поверь мне, пролетят как пять.       Под эти слова в поле зрения сестрицы Аленушки попадает ранее отсутствовавшая тут душевая кабина и перекинутый через нее махровый халатик. Это все располагается в углу комнаты, к которому она оказалась лицом при этом перемещении. Оглядываться назад совсем не хочется, она практически уверена, что ОН где-то там и пожирает глазами ее наготу. Она хочет спрятаться от него. Спешит к кабинке. Нет, не спешит. Каждый шаг отпиленной (???) ногой воспринимается с ужасом, что вот сейчас она рассыплется по колено в прах, и станет, как было, со всей болью и кровищей.       Голос хихикает, но без сарказма:       - Куда же тебе сюда с одеждой, когда ты заделала ее во все субстанции, в какие только было практически можно? В бою, оно, конечно, каждый может в штаны наложить, не то что каждая.       От подобного утешения она стремиться скрыться уже побыстрее. Вода подается автоматически. Такой температуры и напора, как ей бы и хотелось. Остатки субстанций смываются с ее тела. Кровь медленнее, чем остальные, четко намекая, что она настоящая, потеря конечностей не была каким-то глюком. Но в чем же дело, почему так?       - По прошествии примерно двух десятков игр выяснилось, что условия таки…сложноваты. Никто с таковыми не смог даже осязаемо приблизиться к победе, пришлось их пересмотреть. В результате пересмотра была вот добавлена еще и полная регенерация после третьего уровня, а не только после завершения. Только об этой новой опции мы участницам, как правило, не говорим, а зачем? Будет неожиданный приятный сюрприз.       - Сволочь, скотина, - выразила свое недвусмысленное отношение к таким приятным сюрпризам Аленушка. Вот бы ОН материализовался, хоть как-нибудь! Чтобы она исполнила свое главное на данный момент желание – плюнуть ему в рожу.       - Не ты первая, не ты последняя. От того-то мне и не представляется возможным даже при всем моем желании тут материализовываться. А то в бесконечном множестве этих материализаций встречаются и такие, от которых можно в момент поседеть, полностью отъехать кукухой, ослепнуть, ну и тому подобное. Не стоит оглашать весь список. Лучше делай выводы. Ты же была примерно наказана за то, что на третьем этапе играла на букву «х», только не хорошо. Примерно, но не безвозвратно. Хоть бегаешь ты достаточно хорошо, чтобы все-таки выжить. Умение бегать у вас нередко бывает одним из самых полезных.       При выходе из кабины кафельный пол вдруг оказался покрыт специальным ковриком с подогревом. Полный релакс. А вот на халатике не было не пуговиц, ни пояса. Чтобы прикрыть промежность, приходилось его натягивать и удерживать руками. Какого хрена? Неужели и это высшее существо в некоторой степени похотливое чмо?       - Так гордилась бы! А то я, знаешь ли, не верю в байки, что, как бы это понятнее для тебя выразиться, при базовой закладке ваших гендерных различий случилось что-то вроде короткого замыкания…из-за которого вы, мужчины и женщины, стали слишком разными.       Сколько полезных знаний приобретается! И какая же засада, что нет возможности их сохранить даже в случае победы! А еще очень интересно знать, почему она вдруг кончила-то в минуту смертельной опасности, из-за таких вот «коротких замыканий»?       - Это из-за того, что у меня-то есть часы в отличие от тебя. Было видно, что ты выживаешь с большой вероятностью уже тогда, вот и подсобил маленько, чем мог. Так, знаешь ли, перенесла все последующее несколько легче. Еще бы действительно поседела, не ровен час. А я вот не знаю, устранилось ли бы и это в случае победы – ведь не физическая травма.       Еще одно свойство организма, о котором и понятия бы никогда не имела. А…       - …сколько погибло на третьем этапе? И сколько победили?       - Двадцать шесть. Зато четыре смогли, напротив, убить маньяка Кожаное Лицо. Да-да, осколками стекла. А для ответа на второй вопрос еще не время, не обессудь.       Сестрица Аленушка сосчитала, что она тридцать четвертая из семидесяти восьми, кто дошел до этого этапа. Сошло больше половины, а самое-самое еще наверняка впереди. Кто же там? По логике, должны быть Крюгер и Майерс, причем именно Крюгер сначала. Майерс ведь самый медленный из них, ему нужно больше всего времени. Она внимательно уставилась на свои ладони, ища в их линиях утраченного вдохновения. Самой стать смертоносной пятерней Фредди. По итогу вместо вдохновения обратила внимание, что с них исчезли не только порезы с третьего этапа, а даже и микроцарапина, полученная еще в реальном мире возле дыры в земле. Кисло улыбнулась. Подняла голову, оглядела вся комнату. Не было ни одного зеркала. Как не было их тут и ни разу раньше. Она ловит себя на мысли, что в последний раз смотрелась в зеркало еще дома, то есть до всего этого. Увидеть свою мордашку, как она преобразилась, ей одновременно и страшно, и необходимо.       - Ничего не необходимо. Это я знаю лучше тебя. Да и волосы у тебя все равно мокрые, не рассмотришь, поседели ли они. На четвертом уровне посмотришься, если не забудешь вдруг за насущными хлопотами. И там у тебя в отличие от предыдущих испытаний будут еще и часы. Сможешь по ним скрупулезно следить, как медленно тает твоя вечность. И ты уже знаешь на своей шкуре, что бывает, если играть недостаточно убедительно. Не забудь: после этого этапа регенерации уже не будет. Твоя цель – пройти оба оставшихся уровня, а не только четвертый любой ценой.       Что ж, теперь сестрица Аленушка услышала перед отправлением дельный совет вместо какой-либо вкуснятины. Да и не тянуло ее к ней, никакой кусок в горло бы не полез. Ей пообещали вечность, что ж она сейчас действительно предпочтет неспешность и сосредоточенность всякого рода гонкам на выживание.       Четвертый переход оказывается тоже достаточно резким, хоть и не до такой степени, как третий. И тоже в салон авто, на этот раз за руль старенькой легковушки, которая, блин, еще и едет, не стоит. Но дорого пряма и пустынна, в пределах отличной видимости нет других автомобилей. Унылейший сельский пейзаж как нельзя лучше подходит под ассоциацию с медленно тающей вечностью. Но есть в этом и большой плюс: отличный обзор не только вперед, но и, похоже, на все триста шестьдесят градусов. Однако, и он пока, с первого взгляда, не давал точного представления, куда же ее занесло на этот раз...