Дети Дракона

Когда на Бланку пришло настоящее лето, Офер уже перестал скрывать свою беременность с помощью свободной одежды и к удовольствию мужа часто бывал на людях с животом, туго обтянутым тонкой рубашкой. Они с Зигфридом побывали в деревне клана Нарвала, где эту новость встретили с особым ликованием. Будто от этого зависела судьба каждого в этой семье. Впрочем, так оно и было. То, что Зигги станет наследником трона, конечно, еще более возвысило Нарвалов над другими островными семействами. А новый сын-альфа сулил продолжение герцогской династии на островах. Старик Гай, казалось, совсем никак не изменившийся за все время, что Офер его знал, и в этот раз предуведомил его появление громогласным заявлением о рождении альфы с именем Аларих к наступлению праздника урожая. Зигфрид устроил большой пир, в центре деревни был разведен большой костер, вокруг которого шумно веселились и плясали дети, а взрослые ели жаренную на костре рыбу, пили вино и возносили хвалы Морскому богу. Офер все еще чувствовал себя не в своей тарелке в компании родственников мужа, считая их дикарями несмотря на то, что за прошедшие годы те все-таки немного пообтесались, стали прилично одеваться и уже не производили впечатление отъявленных головорезов. К счастью, ему не приходилось с ними тесно общаться. Достаточно было лишь кивать и улыбаться, смирно сидеть по левую руку от Зигфрида и терпеть его хозяйские замашки в отношении себя, которые всегда проявлялись в окружении его родственников особенно явно. Офер до сих пор иногда чувствовал себя лишь его ценным трофеем, а не полноправным супругом. Нарвалу как будто все время необходимо было подчеркивать свое обладание им. Но видя, что такое поведение в ходу у всех островитян в отношении своих жен и омег, Офер почти перестал на него за это злиться. Он понимал, что Зигфрид это делает еще и для того, чтобы не подпускать к нему других альф. Неженатых и не обремененных никакими обязательствами, кроме верности клану, их было здесь довольно много. А вот свободные омеги были большой редкостью. И даже вдовые и не особенно молодые они тут же находили себе новых мужей. Вернее, они были вынуждены уступать кому-то одному, чтобы не пойти по рукам и не закончить свои дни в портовом борделе. Альфа, обладающий омегой, тут же поднимался в общественной иерархии. Но хуже всех, по мнению Офера, на островах приходилось женщинам. Их рано выдавали замуж, они часто оставались вдовами из-за того, что были женами рыбаков и наемников на кораблях. Одинокие женщины оставались в клане своего мужа и часто становились собственностью всех свободных мужчин, если только один из них не был готов взять ее себе. Таким образом, многие рожденные в клане Нарвала или других островных родах не знали своих настоящих отцов. Их растили всем поселением и их преданность общине становилась от этого только крепче. На обратном пути из деревни Нарвалов Офер вдруг решил посетить источник Благой богини. Его очередная беременность вновь пробудила к нему интерес как к «источнику», наделенному особой магией плодородия. Он давно не был в этом священном для островитян месте, и сейчас решил сделать это не столько по зову души, сколько из мысли, что это вновь, как когда-то увеличит лояльность местных жителей к его семье и к нему самому. Офер прекрасно знал, что выглядит слишком отстраненным и даже заносчивым, и это могло вызывать в народе смутное недовольство. «Поделиться благостью» таким образом ему ничего не стоило, а пользу сулило большую. Услышав его просьбу отправиться к источнику, Зигфрид нахмурился и сказал: — У меня были другие планы. Так мы не успеем попасть в место, которое я хотел тебе показать. — То самое, куда ты то и дело уезжаешь, бросив меня в кровати одного? — насмешливо спросил Офер, глядя на ехавшего верхом мужа снизу вверх из своей кареты. — Не похоже, что тебя так уж тяготят мои отъезды, — отозвался Зигфрид, пришпоривая коня. — Значит, в следующий раз. Он ускакал в авангард отряда, оставив Офера в задумчивости. Тот пребывал в ней все время паломничества, отстраненно наблюдая за толпой, снова рвущей на лоскуты ткань, в которую он кутался после своего купания в купели. Статуя богини в этот раз как будто оставалась просто не слишком удачно каменной поделкой, рядом с которой он ничего не ощутил. Через пару дней Офер, увидев, что Зигфрид собирается в дорогу, спросил: — Может, сегодня ты отвезешь меня в то место, которое хотел показать? — День обещает быть особенно жарким, Фейри. Не стоит тебя мучить и рисковать ребенком. Альфа положил свою грубую, шершавую от лошадиных поводьев ладонь на живот омеги. Тот был еще голый и едва встал с постели. — Потом мой живот станет еще больше, а дни будут еще жарче, — возразил Офер и заглянул мужу в глаза. Тот привлек его к себе и жадно поцеловал, хотя буквально пару минут назад уже занимался с ним сексом. — Я вижу, что это важно для тебя, — прошептал омега. — Прости, если обидел в прошлый раз своим невниманием. — Не стоит. Сейчас твои желания главнее моих, — Зигфрид обхватил Офера за задницу, а второй рукой так и продолжил поглаживать его живот. — Через пару дней погода станет попрохладнее, и я вывезу тебя с детьми туда, где, я надеюсь, тебе понравится. — Как скажешь, — сдался Офер и крикнул слугу, чтобы он наполнил для него ванну. На самом деле ему не особенно хотелось отправляться в путешествие. Его живот тяжелел день ото дня, и гораздо больше хотелось лежать в кровати, распахнув все окна настежь, чем трястись в повозке по каменистым дорогам Бланки. Но через пару дней, на остров и вправду пришла умеренно теплая погода, и Зигфрид выполнил свое обещание. Дети радостно носились по двору в ожидании отправления, и Офер, слыша их трескотню, слегка пожалел о том, что муж решил взять их с собой. Впрочем, в дороге они успокоились и большую часть времени молчали. Олли понял желание родителя ехать в тишине и каким-то образом смог и Зигги заставить угомониться. Сам Офер не особенно занимался их воспитанием, его вполне устраивало то, как с этим справляется его муж и многочисленные слуги. Несмотря на свою особую способность к деторождению, он так и не научился наслаждаться ролью родителя. Он в гораздо большей степени ощущал себя супругом Зигфриду, чем заботливым папой для Олли и Зигги. Два часа езды в повозке их притомила, и они мирно спали, сидя по бокам от Офера, когда Зигфрид остановил конную процессию. Омега отодвинул занавеску кареты и увидел лишь горное ущелье, в которое они въехали. — Я не успел достроить мост, потому нам придется немного пройтись пешком, — объяснил альфа, беря на руки сонного Олли. Зигги уже проснулся и выпорхнул из кареты. Опираясь на мужа, Офер вышел на свет и послушно пошел с ним по узкой тропинке. Где-то рядом рабочие долбили кирками горную породу. Идти пришлось недолго, и вскоре Офер увидел живописную лагуну, зажатую между двух гор, наполовину утонувших в море. На их склонах росли оливковые деревья и редкие сосны. Небольшой песчаный пляж упирался в низкий утес, на вершине которого развернулось каменное строительство. — Что это будет? — спросил Офер, оглядываясь по сторонам. — Мое родовое поместье, — хрипло ответил Зигфрид. Словно что-то мешало ему произнести это громко вслух. Омега внимательно на него посмотрел и попытался понять. Черный замок, в котором они жили сейчас, был собственностью короны и резиденцией наместника островов. То есть, Зигфриду могли дать от ворот поворот, как только тот лишится этой должности. — Твой отец запретил знати строить замки. Потому это будет поместье без крепостных стен и укреплений, — пояснил альфа. — Они тут и не нужны, — понимающе отозвался Офер. — С моря сюда можно подойти только на весельной лодке, с суши — по этой козьей тропе или через мост, который ты всегда сможешь поднять. Зигфрид молча кивнул и повел омегу и детей к пляжу. Там был растянут белый шатер, где стояла легкая плетеная мебель и пара слуг раскладывали на столе напитки и закуски. Офер уселся в предложенное ему кресло и посмотрел на море. Был отлив, полоса песка до кромки воды казалась почти бесконечной. Дети под присмотром слуг убежали туда, оставив взрослых в тишине, нарушаемый лишь плеском волн. Ветра почти не было, и море не шумело, как обычно. Глядя на него, Офер впал в созерцательную задумчивость, из которой его вывел Зигфрид, тронув его за плечо и сев рядом. — Мне здесь очень нравится, — просто сказал омега. Он знал, что подобных слов муж от него и ждал. — Я пришлю к тебе архитектора, распоряжайся им для планировки дома, как посчитаешь нужным. Как закончим земляные работы, разобьем здесь сад. — Спасибо, Зигфрид. Но мне нравится то, как это место выглядит сейчас. Пусть будет оливковая роща и сосны. А насчет дома… ты же знаешь, что во время беременности я плохо соображаю, — Офер откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Его разморило, и думать о серьезных вещах совсем не хотелось. — К моменту, когда возведут внешние стены, ты успеешь родить. Строительство — дело не быстрое, — возразил Зигфрид, глядя в сторону море, где резвились дети. Подошедший слуга разлил им в кубки холодной воды и удалился. — Ты напрасно думаешь, что Аксель сместит тебя с поста, когда вступит на престол, — после долгой паузы, произнес Офер. — В любом случае, герцогу нужен свой собственный дом. Я хочу оставить его своим детям и внукам. — Проводи меня к морю, — неожиданно попросил омега и встал с места. Они долго шли по песчаной отмели. Зигфрид придерживал Офера за руку, следил, чтобы тот не наступил на ракушки, выброшенные на берег. — Я ни разу не купался в море, — сказал омега, видя, как дети, раздевшись до коротких штанишек заходили в теплую воду и брызгались. — Даже в детстве? — удивился Зигфрид. — Особенно в детстве. Отец трясся надо мной, прямо как ты сейчас. Я часто болел. Аксель и Баграт купались и баловались в воде, когда мы бывали в окрестностях Осроены. Точно как они, — Офер кивнул в сторону детей. — А я сидел на берегу и изображал равнодушие. — Ты не смел просить отца разрешить тебе зайти в воду? — Не хотел добавлять к его беспокойствам еще одно. Его чрезмерная любовь ко мне делала его слабым. А я любил его сильным. И всем он нужен был именно таким. А когда я подрос, уже не смел оголяться на людях. Меня и так раздевали глазами все подряд примерно лет с десяти. К тому же я был первым принцем-омегой лет за сто. Надо было поддерживать статус и держать себя в нравственной чистоте. Но я все равно не удержался и забеременел от пирата. — Хочешь искупаться сейчас? — с улыбкой предложил Зигфрид. Офер испуганно на него посмотрел, он не ожидал такого. — Здесь всегда очень теплая вода. Не бойся. И плевать, кто что подумает. В моем присутствии ты можешь раздеваться хоть догола. Это моя земля и ты мой омега. — Не думаю, что детям стоит это видеть, — смущенно отозвался Офер, но все-таки шагнул в воду и ощутил, что она и вправду как парное молоко. Они зашли по пояс в воду. Омега смеялся как ребенок и был по-настоящему счастлив. Он бы провел в воде дольше, но быстро устал, как часто с ним бывало во время беременности. Вернувшись в шатер и дождавшись, когда слуги плотно закроют полог, Офер скинул с себя мокрую рубашку, а Зигфрид, сам уже давно голый, помог ему снять штаны. Офер перехватил его взгляд и понял, что неизбежно сейчас произойдет. — Вели слугам увести детей подальше, — попросил он, кутаясь в полотенце, заботливо приготовленное слугами. Альфа с ухмылкой исполнил просьбу, выйдя из шатра, не стесняясь своей наготы, и отдал все распоряжения. Ребенок в животе омеги зашевелился, но быстро утих. На самом деле этот будущий альфа был гораздо спокойнее, чем предыдущий на тех же сроках. Хотя, возможно, дело было не в младенцах, а в ощущении омеги, который во время своей третьей беременности научился воспринимать тяготы семейной жизни без лишних драм. Он позволил Зигфриду по-хозяйски себя облапать, запустить пальцы в свой анус и лишь попросил выбрать позу, в которой ему не придется стоять. Альфа уселся в кресло, раскинув ноги и выставляя вперед эрегированный член. Он усадил Офера к себе на колени, грубо целовал его в губы, а потом повернул спиной к себе, заставляя прогнуться. Омега послушно раздвинул ягодицы, приподнялся и медленно осел на член мужа. Тот сразу стал двигаться, удерживая омегу у себя на коленях. Офер не успел по-настоящему возбудиться, его собственный член был вялым. На самом деле он уже несколько недель не испытывал полноценной эрекции. Лекарь сказал, что это неизбежное следствие беременностей у омег. Чем чаще они рожают, тем пассивнее становятся, испытывая яркое возбуждение и оргазм только от анального секса. Когда муж чуть увеличил темп, Офер вошел во вкус и понял, что хочет поменять позу. Зигфрид позволил ему пересесть, поцеловал его губы, огладил торчащий живот и вновь просунул член в его анус. Омега схватил альфу за плечи и сам стал двигаться. Зигфрид снизу интенсивно подмахивал и вскоре кончил. Офер упал на мужа сверху, сжал внутренними мышцами член Зигфрида и застонал от накатившего оргазма. Ребенок в животе омеги вновь заворочался, альфа тоже это ощутил, усмехнулся и помог ему встать. — Больно толкается? — Пока нет. Мне надо помыться, соль разъедает кожу. Зигфрид распорядился принести омеге чан с водой, а сам по своей старой привычке, вылил на себя два ведра, оделся и пошел раздавать распоряжения о возвращении в замок. По дороге туда Олли тихо спросил у Офера, пользуясь тем, что Зигги упросил отца везти его на своей лошади. — Вы занимались «этим»… там в шатре? Омега внимательно посмотрел на сына и кивнул. — Зачем? Ведь ты уже забеременел? — с удивленным видом спросил Олли. — Мы с твоим отцом супруги. И если бы не «это», мы бы не прожили вместе столько лет. Альфы без этого просто не могут, — ответил Офер и поймал себя на мысли, что малодушно не сказал, о том, что и омеги тоже не могут обходиться без секса. По крайней мере, он сам точно не мог. Так он думал, пока ему не пришлось проверить это на себе.