Дети Дракона

      Аксель проснулся в темноте и не сразу понял, где находится. Ему снова снилось, как он несет Мантуса на Ледяную гору. Перед глазами еще как будто мелькали смутные очертания низких сосен, засыпанных снегом, руки помнили ускользающее тепло тела омеги. Альфа повернул голову и скорее ощутил, чем увидел, что в постели не один. Он бы и не вспомнил сейчас лица того, с кем провёл эту ночь. Эта мысль не задержалась в его голове, вслед за ней пришла более практичная – у него еще есть время вернуться в свою спальню до рассвета, не привлекая внимания слуг и придворных. Не то чтобы он надеялся, что о его свиданиях в Кривой башне с проститутками никому не было известно. Но ему было неловко оттого, что он вынужден так жить. Будучи королем, он постоянно находился в центре внимания, сплетен и пересудов. Долгий и счастливый брак с Мантусом отучил его от необходимости удовлетворять свои потребности где-то помимо супружеской спальни. И сейчас в свои сорок с лишним лет привыкать к этому было тяжело. Но думать о новом браке он даже не хотел, хотя при дворе сейчас оказалась такая концентрация незамужних омег и женщин, что он мог бы справлять свадьбу с кем-то новым ежедневно пару лет подряд. К счастью, никто из его семьи об этом с ним никогда не заговаривал, а с советниками и придворными у него установились такие отношения, что никто не смел говорить с ним о личном. У него не было близких друзей. Человек, который знал о нем почти все и был рядом чаще других – Томас, который вырос из роли личного слуги до статуса поверенного в делах, никогда не забывал о пропасти в их происхождении и положении. И это не давало им шанса на какую-то душевную близость. Аксель сознавал свое одиночество, но считал его естественным следствием своего положения. К тому же государственные заботы не позволяли ему скучать и искать увеселения в чьей-то компании. Его самым частым собеседником на отвлеченные темы в краткие минуты досуга был портрет Офера, висящий в его рабочем кабинете. Аксель поднялся и, чтобы избежать неловкости, тихо оделся, чтобы не будить спящего рядом омегу. У него уже созрел план на утро, который тут же рассыпался в прах, едва он вышел за дверь комнаты. В коридоре его ждал аккуратно одетый и по виду давно не спящий Томас. Он протянул ему депешу с разломленной сургучной печатью - у него было право читать письма короля за исключением переписки с членами семьи. По одному виду помощника Аксель понял, что дело чрезвычайно важное. В неровном свете факела он прочёл донесение о смерти Зигфрида Нарвала. Тот умер скоропостижно на палубе корабля, возвращаясь в Черный замок с дальних островов. Глава королевского гарнизона, который и написал это сообщение королю, не подозревал в его смерти злого умысла. Нарвал умер своей смертью, избежав десятка покушений, казни и расправы врагов, главным из которых Аксель считал себя. Он шумно выдохнул, перевел взгляд на лицо Томаса и сказал: – Я еду на Бланку. Ты со мной, Баграт остается в столице править в мое отсутствие. – Принц Аларих? – уточнил Томас. – Едет хоронить отца, - ответил Аксель. – Принц Аларих сейчас вместе с его высочеством принцем Арсом в путешествии по восточным землям, – напомнил Томас. – Тогда ему надо сообщить эту новость, и пусть отправляется домой как можно скорее. Арс пусть возвращается в столицу. Хватит им обоим болтаться без дела, – машинально сказал Аксель, думая вовсе не о сыне и племяннике. Все его мысли сейчас были лишь о брате, который теперь стал вдовцом. – И смею сказать, что наместника Нарвала уже похоронили. У островитян не тянут с похоронами и бросают труп в море на следующий день после смерти. – Тем лучше. У меня нет никакого желания видеть его ни живым, ни мёртвым. Мы отправляемся через час. Увидев ошеломленный взгляд Томаса, Аксель положил ему руку на плечо и сказал: – Мне все равно, как ты это устроишь. Мне не нужен большой отряд. Я иду на острова не воевать. "А жениться", прибавил он про себя. Прибыв в Осроену к полудню следующего дня, он встретил на главной площади свою мать - королеву Марту в окружении ее приближенных, а также главных людей города. Стояла ветренная погода, на море был шторм, типичный для этого времени года. В бухте ждал королевский тяжелый парусник и несколько судов сопровождения. - Я не буду останавливаться в городе, - сказал Аксель матери после формального приветствия. - Весной море злое, пережди шторм, не гневи Морского бога понапрасну, - посоветовала королева Марта. - Острова почти неделю без наместника. Достаточно для того, чтобы те, кому не нравится быть под властью короны, начали строить заговоры. – Мы оба знаем, что тебя влечет туда вовсе не желание их предотвратить, – Марта мягко улыбнулась, заглянув сыну в глаза. Аксель выдержал этот взгляд и сказал без улыбки: – Я собираюсь забрать Офера в Бергоф. – Я женюсь на нем, - тихо добавил он, не получив никакой реакции от матери на свои слова. – Ты ждешь моего благословения? – Могу обойтись и без него, - сухо ответил Аксель. – Я примерно знаю, что ты хочешь мне сказать. И вполне готов это выслушать, я лишь прошу тебя быть добрее к Фейри. Ему и так по жизни досталось осуждения. - Ты напрасно думаешь, что я не желаю вам обоим счастья, - спокойно возразила Марта, кутаясь в меховую мантию при порыве ветра. - Я люблю Офера, хоть и совсем не понимаю его. – Омег вообще трудно понять, - Аксель пожал плечами и посмотрел в сторону моря в надежде, что шторм начал стихать. – Мне не трудно было жить рядом с Сирилом. Все, что он делал, он делал ради Арса, потому что очень его любил. А Офер... Он всегда был своей главной проблемой. - Ты не справедлива к нему. – Поживем - увидим, - королева Марта мягко обхватила запястье сына и увлекла его в сторону замка, подальше от шквалистого ветра и шторма. В море вышли только на следующий день. Погода была по-прежнему пасмурной, тучи стелились над горизонтом, в воздухе висела сырая взвесь. На Бланке короля встречала толпа, которую теснила гвардия. На причале стоял Зигфрид Младший, одетый торжественно и строго, как и подобает тому, кто хочет доказать свою взрослость в противовес своей юности. Аксель скользнул взглядом по толпе островитян. В их глазах он не прочел явной ненависти, скорее любопытство, тревогу и ожидание. С учетом истории давней вражды с островами, это было не так уж плохо. К Черному замку надо было подниматься верхом по круто забирающей вверх дороге. Аксель смотрел на окружающие его скалы из темно-серого гранита, редкие кривые сосны и подумал, что Офер провел среди них столько лет, но наверняка не полюбил это мрачное место. Никто бы не полюбил, тем более нежный и чувствительный Фейри. Тяжёлые металлические ворота с лязгом и скрежетом поехали вверх, пропуская короля и его сопровождение в Черный замок. Было видно, что его не так давно подновляли, в центре крепости стоял новый высокий донжон, старый виднелся за ним, с разрушенной верхушкой, он напоминал о временах, когда замок брали островитяне и из ненависти к королевской власти снесли символ его присутствия на их земле. В целом Черный замок производил мрачное впечатление, как впрочем и любые крепостные постройки времён основания королевства Берсонов. Солдаты и гвардейцы выстроились в почетный караул, встречая короля. Рядом с ним был Зигфрид Младший, и Аксель с удовлетворением отметил, что люди смотрят на него с уважением. Сын Нарвала вырос ответственным и серьезным, достаточно властным и амбициозным, чтобы встать во главе клана или чего-то более значительного. Аксель сам по возможности принимал участие в его воспитании - брал его с собой на охоту и поездки по стране, обучал бою на мечах, когда выходил на тренировочное поле, чтобы поддерживать себя в форме. Они много разговаривали пока путешествовали в седле. Зигфрид Младший был с детства смышленым, бойким и очень верным своему отцу. Одновременно, понимая свой статус королевского племянника и запасного наследника, он умело лавировал между между отцом и дядей, прекрасно зная об их тайной вражде. Вероятно, сейчас после смерти отца, он постарается доказать Акселю, что достоин стать новым наместником островов. По дороге на Бланку Аксель думал о такой возможности, но оставил принятие этого решения на потом. Не только потому, что хотел разобраться со всем на месте, а просто не был в силах сосредоточиться на делах, постоянно проваливаясь в мысли об Офере. - Я хочу увидеть брата, - без обиняков сказал Аксель, когда они вошли в темный вестибюль замка. Зигфрид Младший немного изменился в лице, но кивнул и велел слуге проводить короля в покои наместника. Там в огромной комнате, пышно украшенной коврами и золочёными канделябрами, казалось никого не было. Молодой прислужник, сидевший у двери, по приказу короля скрылся. — Фейри! - позвал Аксель. Он огляделся и увидел, что на кровати под слоем одеял кто-то шевельнулся. Он в пару шагов преодолел расстояние между ними и сел на постель. Офер лежал на боку с закрытыми глазами и почти не отреагировал на присутствие брата. — Фейри, это я, Аксель! Офер пошевелился и не сразу открыл глаза. Его лицо было бледным и осунувшимся. Он лежал в простой длинной рубашке, которая местами прилипла к телу, словно он был в лихорадке. — Аксель? - неуверенно спросил он, будто не веря в присутствие брата. Аксель обнял его, прижал к себе, и его обдало запахом омеги, сладко-горьким, манящим. Офер уткнулся лбом в грудь брата, тот судорожно вздохнул. — Что ты тут делаешь? - хрипло спросил Офер, словно давно ни с кем не говорил. — Я пришел за тобой. Офер отстранился, обвел глазами покои и снова лег. На его запястьях Аксель увидел синяки, как будто кто-то силой его держал или куда-то тащил. — Кто это сделал? Офер проследил за взглядом брата, обнял себя руками, скрывая синяки. — Фейри, — голос Акселя дрогнул. — Я заберу тебя домой. Офер ничего не ответил, но позволил себя снова обнять. Его глаза закрылись, и вскоре его дыхание выровнялось. Аксель сидел рядом с ним довольно долго, глядя в сгущающейся вечерней мгле на лицо Офера. Его бледность, заострившиеся скулы, покусанные губы и тени вокруг глаз показывали степень его страдания. От потери Зигфрида? Акселю было это трудно понять, хотя он сам овдовел не так давно. Следы на руках Офера говорили о жестоком обращении. Кто кроме Нарвала посмел бы так с ним поступить? Аксель поднялся, вышел из комнаты и приказал прислать к Оферу своего личного врача. Потом направился в кабинет наместника, где его дожидался Зигфрид Младший. Он не занял место отца за массивным столом, оставив богато украшенное кресло, которое скорее напоминало трон, пустым. Аксель тоже в него не сел, отодвинув ближайший стул и дал племяннику знак сесть рядом. — Давно он в таком состоянии? Зигфрид Младший поджал губы, словно не желая выдать своих истинных эмоций. — Он скорбит. Я велел слуге все время быть при нем. — Он выглядит так, словно ничего не ел несколько дней. — Так и есть. — Тогда ему нужен врач, а не слуга. — У него есть лекарь. Он даёт ему успокоительное, — ответ Зигфрида не показался Акселю убедительным. — И от него он засыпает на ходу и ничего не ест? Так вы его угробите! — Папа потерял мужа. Я думаю, его скорбь естественна. Аксель пристально посмотрел на племянника, и тот под тяжестью его взгляда отвёл глаза. — Откуда у него синяки на руках? — Синяки? — недоуменно спросил Зигфрид. — Ты вообще заходил к нему в последнее время? Зигфрид подобрался и на этот раз выдержал взгляд короля. — Мне пришлось разбираться с делами, которые остались после отца. Сюда каждый день прибывают главы кланов или их посланники. Все хотят понять, с кем им теперь придется иметь дело. Я говорил с каждым из них, пытаясь успокоить и предотвратить возможный мятеж. Островитяне не терпят отсутствие власти, они тут же хотят либо забрать ее, либо отвоевать себе кусок свободы. Отец мог держать их в узде... — А ты сумеешь? —перебил Аксель. — Да, — уверенно ответил Зигфрид Младший после секундной паузы. — Что ж, мы это посмотрим. А теперь вернёмся к Оферу. До смерти твоего отца с ним было все нормально? — Да. Аксель понял, что племянника как будто удивляют его расспросы. Для него вопросы власти были гораздо важнее благополучия Офера. В этом смысле он был прямым продолжением своего отца. — Ты говоришь, что сюда стекаются главы кланов? Тем лучше. У меня будет возможность пообщаться с ними и принять их вассальные клятвы. И ты как новый глава Нарвалов сделаешь то же самое. — Я готов это сделать прямо сейчас! — Зигфрид Младший встал, собираясь преклонить колено перед королем. — Пусть это будет при всех. Собери людей. Тризну по Зигфриду вы уже справили. Значит самое время собрать пир в честь прибытия короля. — Как вам будет угодно, — Зигфрид Младший поклонился. — Твой отец держал под контролем не только Острова, но и свой дом, Зигги. Ты должен был научиться у него этому. Обращение, которым в детстве его называли, словно расколдовало Зигфрида, он выдохнул, и впервые на его лице появилось живое чувство. — Мой отец умер слишком рано. Я не все смог перенять у него. — Я не любил твоего отца. И ты знаешь это. Но я искренне соболезную твоей утрате. Мы становимся по-настоящему взрослыми, когда теряем родителей. И эта перемена всегда болезненна, Зигфрид. — Благодарю вас, ваше величество, — Зигфрид склонил голову, и Аксель крепко его обнял. *** Аксель вернулся в покои Офера, когда было глубоко за полночь. Пир, устроенный в его честь, был пышным и достаточно многолюдным. Аксель отметил про себя, что Зигфрид Младший сумел его подготовить и организовать так, словно делал это не раз. Главы кланов, которые уже успели прибыть на Бланку, подходили к королю по одному, приносили клятвы верности и просили частной аудиенции. Иногда Аксель едва понимал их речь, отрывистую, гортанную, свойственную жителям дальних островов. Он нуждался в том, чтобы у него был хороший посредник в общении с ними. И таким посредником, пусть и весьма заинтересованным, мог выступить только Зигфрид Младший. Верный помощник Томас мог обеспечить шпионскими сведениями, причем весьма противоречивыми, и оттого часто бесполезными. Он был силен лишь в интригах двора и положении дел на континенте. Аксель понимал, что многое упустил, не появляясь на островах все время своего царствования. А сейчас он сюда прибыл, но ему было мало дела до местной мышиной возни глав кланов, которые поголовно были в прошлом пиратами. И, вероятно, не брезгуют этим и сейчас при случае. Акселя гораздо больше волновали его отношения с Офером. Ради него он проделал этот путь. Прежде чем пойти к брату, Аксель вызвал к себе своего личного лекаря - спокойного, смышленого омегу лет тридцати. Он приблизил его к себе после неудачной охоты в прошлом году, когда оставшись без Мантуса, был неосторожен и повредил ногу в схватке с вепрем. Лекарь осматривал омег перед их свиданием с королем и ни разу не дал ему понять, что осуждает его образ жизни. — Рик, что с моим братом? — спросил Аксель, едва лекарь появился перед ним. — Принц пребывает в глубокой печали, ваше величество. — Это я уже слышал, - отмахнулся Аксель и подал Рику знак сесть рядом. Он не любил разговаривать с людьми, когда они стояли перед ним, даже если такого требовал этикет. — Почему он все время спит? — Как я понял, лекарь принца давал ему сонные зелья по его же просьбе. Но я поменял средство на укрепляющее, чтобы его высочество лучше себя чувствовал. — И как он сейчас? — Насколько я знаю, спит. Но сейчас два часа ночи, — Рик позволит себе улыбку. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты поставил его на ноги как можно быстрее. Он должен нормально пережить путешествие в столицу. Не позволяй шарлатану, который его раньше лечил, давать ему всякую дрянь. — Слушаюсь, ваше величество. Рик встал, поклонился и вышел за дверь. Аксель позвал слугу, который помог ему снять с себя шитый золотом кафтан и украшения, которые он ненавидел, но надевал, чтобы не выглядеть беднее своих подданных. Это особенно было важно здесь на Островах, где встречали всегда по одёжке. Зайдя в спальню к брату, он увидел в слабом свете свечи, которую нес за ним слуга Офера, две спящие на кровати фигуры. — Кто это?! Зычный голос короля испугал слугу, и он едва не уронил свечу на пол. Один из спящих вскочил, в ужасе глядя на Акселя. Им оказался высокий омега лет сорока в ярком шелковом одеянии. Он соскользнул с кровати и низко поклонился, дрожа от потрясения. Аксель посмотрел на Офера, тот даже не пошевелился, лёжа к нему спиной. — Ты кто такой?! — Ввваше Вввеличество, меня зовут Ноа, я друг... его высочества... Офера. Он просил остаться с ним... — Ладно, ступай, — оборвал его Аксель, и омега мгновенно исчез из комнаты. Слуга закрепил в канделябре несколько свечей и тоже удалился. Аксель поглядел на спящего Офера и вспомнил, как они спали в одной кровати в детстве. Как омега постоянно мерз и чувствовал себя несчастным в одинокой постели. Вероятно, смерть мужа вернула его в то детское состояние. Аксель стянул с себя остатки одежды, скинул сапоги и лег рядом с Офером. Ему захотелось его обнять и прижать к себе, но он побоялся. И того, что Офер проснется, и собственной похоти, которая заставит его добиваться от брата интимной близости. Он и сейчас чувствовал возбуждение, но держал себя в руках. Лёжа на спине и глядя в темный полог кровати, Аксель вдыхал запах Офера и думал о том, как увезет его отсюда и сделает своим омегой. Все существенные препятствия к осуществлению этой запретной мечты теперь исчезли. Ему было плевать на пересуды. Он король и может изменить закон, запрещающий близкородственные браки. Он женится на Офере и проживет остаток своих дней так, как они оба всегда хотели — рядом друг с другом. Так близко, как могут быть супруги и родные братья одновременно.