Дети Дракона

Аксель проснулся, когда мутный рассвет пробивался сквозь тяжелые занавески в покоях наместника. Вспомнив, где он, альфа повернул голову и увидел рядом Офера. Его длинные черные волосы разметались по подушке, губы были приоткрыты, грудь мерно вздымалась. Аксель не удержался и погладил щеку брата, провел рукой по его шее, уловив биение сердца у ключицы. Офер пошевелился и, не открывая глаз, перекатился на живот. Он уже не выглядел спящим, его дыхание сбилось. Аксель погладил его по спине и придвинулся ближе. Офер шумно вздохнул, приподнялся и стянул с себя ночную рубашку. Аксель почти перестал дышать от этого зрелища, а потом сам быстро разделся. Офер не посмотрел на него, но в его позе явно читался призыв. Аксель обнял его и стал покрывать поцелуями его шею и спину. Сердце разогналось до бешенного ритма, член стоял крепко, и альфе едва удавалось держать себя в руках не наброситься на омегу с наскока. Офер привстал, раздвинул бедра, уперся руками в кровать и выгнул спину. — Фейри… — выдохнул Аксель, провел руками по груди и животу брата, огладил его округлые ягодицы и жадно их поцеловал. Офер не сопротивлялся, напротив, дал ему понять, что готов. Аксель обвел пальцем его влажный анус и чуть его размял. Омега был и вправду готов принять его член. Он прогнулся еще глубже и чуть раздвинул ноги. Аксель пристроился сзади и вошел в него. Офер еле слышно застонал, могло показаться, что ему больно. Но альфа чувствовал, что тот еще больше расслабился, впуская его в себя. Анус был влажный, горячий и достаточно просторный, чтобы Аксель сразу мог набрать темп. Офер двигался ему навстречу, постанывал и глубоко дышал. Аксель кончил быстро, прижал к себе тело омеги, выпуская в него горячую струю спермы. Ему не хотелось выходить из него, и он еще с минуту двигался внутри его тела. Эрекция не спадала. Офер податливо насаживался на него, а потом, когда Аксель отстранился, лег на живот. Его глаза по-прежнему были закрыты. Аксель лег рядом с ним на бок, погладил его по спине, потрогал пульсирующий анус, просунул туда палец. Ему хотелось касаться Офера, гладить, ласкать. Он чувствовал, что спустя несколько минут будет готов повторить, но в этот раз сделает все медленнее. Он поцеловал Офера в висок и прижал его к себе. Тот повернул к нему голову, открыл глаза, несколько мгновений смотрел ему в лицо, а потом закричал. Это был крик то ли ужаса, то ли отчаяния. В нем не было слов. Аксель опешил и вскочил на ноги. — Фейри, это я… успокойся, Фейри… Офер замолчал, сел на кровати и разрыдался. Аксель бросился к нему, чтобы утешить, но тот оттолкнул его и забился в противоположный конец кровати. Слезы сплошным потоком лились по его лицу, и на все попытки приблизится, он пинался и выставлял руки вперед. — Фейри… милый, успокойся, — потрясенно говорил Аксель, не зная, что предпринять. — Эй, позовите лекаря! — Нет! — выкрикнул Офер, вскочил с кровати и опрометью бросился к большому окну. С силой рванув раму, он распахнул его. Акселю показалось, что он сейчас выпадет наружу. За секунду преодолев расстояние между ними, он схватил Офера за руки и с силой оттащил вглубь комнаты. Тот попытался вырваться, но Аксель крепко его держал. Окно оказалось зарешеченным, но это не успокаивало. Омега бился в истерике у него на руках, пытаясь вырваться. Аксель перехватил его тело и понес в постель. Офер сопротивлялся. В комнату постучали, и вскоре на пороге появился взъерошенный, наспех одетый лекарь. Не задавая никаких вопросов, он помог Акселю уложить бьющегося Офера в постель, обхватил его голову ладонями и что-то такое сделал, отчего тот перестал дергаться. Он двигал большими пальцами по вискам омеги, в этих действиях явно была магия. Когда Офер окончательно перестал сопротивляться, лекарь проверил его пульс на руке, потрогал его грудь, соски и живот. — Вы позволите? — тихо спросил он и увидев, что Офер против осмотра его половых органов, укрыл его одеялом. В этот момент Аксель пришел в себя и понял, что возвышается над этими двумя абсолютно голый. Он отвернулся, схватил свою рубашку и штаны. Быстро одевшись, Аксель наблюдал, как лекарь достает из своего маленького сундучка лекарство и что-то тихо говорит Оферу. Так тихо, что было не разобрать. Послушно приняв несколько капель лекарства, Офер закрыл глаза и лежал на спине неподвижно, как труп. — Рик? — позвал Аксель, и лекарь жестом попросил его подождать с расспросами. Аксель отступил, сев в глубокое кресло у камина. Кресло, которое очевидно занимал Зигфрид, пока был жив. Через стол от него стояло другое — меньше и изящнее. Аксель закрыл глаза рукой, он не мог отойти от потрясения. Ладони до сих пор были напряжены, словно бы все еще держали Офера, не давая ему выброситься из окна. Аксель никогда не видел такой истерики, не только в исполнении брата, а вообще. Он попытался вспомнить Мантуса в похожих состояниях и не смог. Его супруг тоже был чувствительным, тоже, бывало, плакал, но никогда не вел себя так дико и необъяснимо. Хотя в Мантусе было гораздо больше загадок, чем в Офере. По крайне мере, Аксель всегда так считал. А теперь он столкнулся с той стороной своего брата, которую тот скрывал, а вернее не обнаруживал раньше. Ему пришла в голову страшная мысль, что Офер по-настоящему сошел с ума. Не в силах справиться с тревогой, Аксель вскочил и направился вон из спальни. В соседнем помещении была небольшая гостиная, предназначенная, очевидно для Офера — все тут дышало его вкусом и его присутствием. Он велел слуге принести воды и вина, подать завтрак, хотя есть не хотел. Просто надеялся, что так ему станет легче. Сидя здесь за изящным столом, Аксель наблюдал, как вокруг него суетятся слуги и как все они делают вид, что не знают, почему король ночевал в спальне своего брата. Что не слышали криков Офера и не видели в каком виде был король, когда позвал лекаря. Аксель и сделал пару глотков вина, совершенно не чувствуя его вкуса. Вскоре появился лекарь, он низко поклонился и ждал. Распоряжений и вопросов, не смея задавать свои. — Садись, Рик, — приказал Аксель, глядя куда-то мимо него. Его взгляд блуждал по комнате пока не уперся в небольшой портрет Офера в круглой золоченой раме. Там было изображено лишь лицо и плечи, причем голые, прикрытые нитками жемчужных бус. Офер с портрета был изображен в профиль, его взгляд был устремлен в сторону. Проследив за ним, Аксель увидел в темном углу комнаты другой портрет — Зигфрида, который тоже смотрел на своего супруга. — Давай не будем делать вид, будто ты не понял, что произошло сегодня утром между мной и моим братом, — Аксель перевел взгляд на Рика, тот кивнул с опущенными в пол глазами. — Я его не брал силой… если это вдруг важно. Лекарь снова кивнул и наконец посмел посмотреть на короля. — Его высочество… — Называй его просто моим братом, Рик. Мне сейчас не до церемоний, — оборвал его Аксель и потер виски от внезапно навалившейся головной боли. — Ваш брат находится в глубоком потрясении. — Ты это уже говорил. — Он потерян и в отчаянии. Такие состояния часто случаются после смерти многолетнего партнера, Ваше Величество. — Офер хотел выпрыгнуть в окно, — хрипло сказал Аксель, глядя в лицо лекарю. — Такое тоже часто случается? — Нет. Но это бывает, — спокойно ответил Рик. — Я подозреваю, душевное состояние вашего брата никогда не отличалось… стабильностью. — Мне казалось, все омеги такие, — недоуменно бросил Аксель, сжимая ножку винного кубка. — Но… Как ему помочь, Рик? Ты можешь это сделать? — Я сделаю все, что в моих силах, Ваше Величество. — Мне этого недостаточно, — отмахнулся Аксель. — Меня не устроят твои заверения. Если ты не знаешь, как помочь Оферу встать на ноги, ищи того, кто знает. Выписывай лекаря из Бергофа, да хоть откуда… — Вашему брату поможет только время и правильное обращение, Ваше Величество. — И в чем оно состоит? — с вызовом спросил Аксель, испытующе глядя лекарю в глаза. — Терпение и забота. — И все? Лекарь какое-то время молчал, а потом, решившись, задал вопрос: — Тот сексуальный контакт между вами… вы намерены это повторять? — Да, — твердо сказал Аксель. — Я приплыл сюда, чтобы забрать своего брата домой. Забрать его себе. Рик поджал губы, бросил быстрый взгляд на короля, потом через паузу сказал: — Тогда вам надо быть с ним терпеливым, но настойчивым. Омеги, такие, как ваш брат… Они нуждаются в сильном партнере, в альфе, который управляет их жизнью. — Разве не все омеги такие? — удивился Аксель. — Нет, Ваше Величество. Есть омеги, которые могут жить без альфы. — Как ты? — Как я, Ваше Величество, — спокойно подтвердил лекарь. — Я не нуждаюсь в том, чтобы со мной рядом был альфа. На постоянной основе. Но ваш брат относится к другому типу омег. На него очень сильно влияют его половые гормоны. — До сих пор? — удивился Аксель, вспомнив, что последние пять лет их брака Мантус жил без течек и по факту просто давал альфе доступ к своему телу, не особенно нуждаясь в частом сексуальном контакте. — Да, Ваше Величество. Ваш брат очень зависим от союза с альфой. Так же как в юном возрасте, и, возможно, даже больше. — У него есть течки? — Да, я предполагаю, следующая наступит в течение ближайших пары недель. От этих слов у Акселя стало тесно в штанах, а на лбу выступила испарина. — Если вы станете новым альфой для своего брата, вам следует… — лекарь запнулся, а потом продолжил. — Вы должны быть настойчивы в том, чтобы склонить принца Офера как можно скорее… принять ваше предложение вступить в более тесную связь… — Я намерен на нем жениться, — спокойно заявил Аксель. — Это хорошо. Вашему брату нужна стабильность. Без связи с альфой он утрачивает контроль над своими эмоциями. Вам надо быть рядом с ним и… — И? Лекарь слега покраснел и наконец сказал: — Вам следует закрепить за собой статус его альфы, вероятно, потребуется поставить метку. — Да, я понимаю. — Возможно, брат будет этому сопротивляться. Он сейчас плохо понимает, что с ним происходит. Но если принц сам хочет быть с вами… Если это его искреннее желание… Избегая грубости, нужно будет проявить твердость… В таких случаях чем быстрее у омеги появится новая связь, тем для него лучше. Регулярные половые контакты с новым альфой, течка с образованием сцепки, новые метки… в идеале скорая беременность — так обычно выглядит лечение состояния, в котором ваш брат пребывает сейчас. Аксель скрипнул зубами и встал. Лекарь тут же поднялся следом. — Он выдержит плавание на континент? Когда он будет готов? — Трудно сказать. Нужно стабилизировать его состояние еще здесь, Ваше Величество. — Я хочу, чтобы ты был поблизости. Чтобы за его состоянием следили, пока меня нет рядом. — Слушаюсь, Ваше Величество, — лекарь поклонился и вышел за дверь. Аксель остался в одиночестве, долго сидел в тишине, размышляя об услышанном. На душе была тревога. Он ощущал ответственность за состояние Офера. Поев без аппетита и выпив большой бокал вина, он велел подать себе одежду и известить Зигфрида Младшего о том, что готов с ним встретиться. Через час, просмотрев присланные с континента донесения и кратко обсудив с Томасом состояние дел, он направился в кабинет наместника. Там его дожидался племянник. Он заметно нервничал, и вскоре стало понятно почему. — На Бланку прибыли жрецы Морского Бога. — Они хотят встретиться со мной? — Аксель скривился, ожидая просьб о пожертвованиях, с чем обычно к нему обращались посланцы Благой богини. — Они хотят встретиться с папой… принцем Офером, — мрачно сказал Зигфрид. — Мой брат явно не в том состоянии, чтобы с ними разговаривать. Чего им надо? Денег? — Нет. Акселя удивил такой короткий ответ. Он уставился в лицо племянника, которое было сейчас бледным даже под слоем южного загара. — Зигфрид, мне сейчас не до недомолвок. Говори как есть. — Они хотят забрать его на остров Тирос. — Что?! — Аксель сжал кулаки. — У островитян есть такой обычай — отдавать овдовевших омег Морскому богу в услужение. Это считается… м… особым благочестием, — с трудом выговорил Зигфрид. — Конечно, не всех омег. А тех, кто нравится Морскому богу. — Вернее, его жрецам?! — в ярости спросил Аксель и поднялся с места. Зигфрид тоже встал и побледнел еще больше. — Много лет назад мой отец обещал, что Офер после его смерти отправится на Тирос. Я был тому свидетелем. — Что?! Как этот мерзавец посмел им такое обещать?! Зигфрид открыл, было, рот, но остановился, сжал кулаки и отвернулся от гнева короля. — Отвечай! Впрочем, твой отец мертв, а слова мертвеца ничего не значат. Отправь им щедрые подарки из тех богатств, которые он скопил. Не знаю, что он хотел вымолить у своего бога за этот дар… Но только Офер никогда не достанется этим фанатикам. Это не обсуждается. — Отец знал, что ты этого не допустишь, — надтреснуто произнес Зигфрид. — Приблизительно полгода назад он позвал меня к себе и сказал, что после его смерти ты прибудешь сюда и заберешь Офера себе. — Н-да? — Отец велел не препятствовать. Как будто я и вправду могу это сделать, — Зигфрид глухо хохотнул и закрыл глаза рукой. — Зигфрид чувствовал приближение смерти, но не отменил свое обещание жрецам? Твой отец полон противоречий, — язвительно заявил Аксель, налил себе вина и выпил залпом. — Такие обещания не отзывают. Мне было семь лет, может, восемь, когда он взял меня на Тирос. И там я услышал его слова в присутствии главного жреца. Я тогда не придал им большого значения, просто не понимал их смысла… Теперь я думаю, что жрецы ему что-то тогда обещали. Просто так бы он никогда этого не сделал. — Да, этот… ничего не делал без своей выгоды! — В последние годы отец был… Сейчас я думаю, что он был подавлен. Но внешне это выглядело как проявление несвойственной ему мягкости, — Зигфрид нервно потер руки. — Он просто постарел, — отмахнулся Аксель. — Мой отец в этом возрасте начал терять рассудок. Впрочем, все это не важно. Я действительно заберу Офера себе. Я женюсь на нем, и мне плевать на то, как это будет выглядеть. Откупись от жрецов. Если деньги как аргумент их не устроят, напомни, что мой отец разрушил город жрецов Благой Богини. Камня на камне от него не оставил. И теперь это культ прозябает по маленьким часовням, а жрецы живут на подаяния. Если им не хочется, чтобы я высадился на их острове и сравнял его… — Они могут проклясть тебя, дядя, — тихо сказал Зигфрид, в его глазах читался суеверный страх. — Я не верю в богов. И не боюсь суеверий. Морской бог не помог островитянам, когда мой отец пришел и захватил их. Не поможет и сейчас. — Он помог моему отцу… — Твой отец мертв. Очнись! Ему просто бесконечно везло! И его главным везением было то, что я не убил его в первый день нашего знакомства. Это, пожалуй, самая большая ошибка в моей жизни. Не соверши я ее… — Я бы не стоял сейчас здесь, — сухо заметил Зигфрид. — Прости, Зигги… Ты здесь ни при чем, — Аксель тяжело опустился в кресло и жестом приказал племяннику сесть. — Ты хочешь стать наместником островов. Я как король должен быть уверен, что ты справишься с этой ролью. Потому отдаю тебе эту проблему. Разберись со жрецами так, чтобы мне не пришлось высаживаться на их острове и жечь города. Если справишься, пост твой. Зигфрид поджал губы и коротко кивнул. Остаток дня они провели в разборе дел, оставшихся от покойного наместника. Аксель пытался вникать, но все больше понимал, что хрупкое равновесие на островах держалось не только на личной харизме Нарвала, но и на сложных договоренностях, уступках и отступлениях от буквы закона. Это, впрочем, не удивило ни короля, ни его поверенного в делах Томаса. Аксель поручил ему вникнуть во все глубже на случай, если придется назначать наместником кого-то со стороны. Он вернулся в покои брата уже ночью и застал его не спящим. Офер лежал в постели в компании своего приятеля Ноа, которого Аксель вчера не сразу узнал. Омега при виде короля тут же удалился, бесконечно кланяясь и что-то бормоча. — Как ты, Фейри? Офер слабо усмехнулся и приподнялся, чтобы видеть лицо брата. Он был по-прежнему бледен и печален, но уже не казался невменяемым. — Даже не знаю, что тебе сказать. — Ты… — Аксель хотел спросить о сегодняшнем утре, но передумал, боясь повторения истерики. — Я принял тебя за Зигфрида, — ответил на невысказанный вопрос Офер, закрывая глаза руками. На щеках его появились слезы. Аксель хотел его обнять, но омега сделал предупреждающий жест. — Не надо… Зачем ты лег со мной в постель? В ЕГО постель? Ты не имел на это права! — Фейри, успокойся… — Аксель сел на край кровати, борясь с желанием заключить Офера в объятия. — Прости, если я был не прав. Но ты был такой… несчастный. Я просто не смог уйти. — Теперь я чувствую, что предал моего мужа, — сквозь слезы сказал Офер. «Он тебя предал еще раньше», — пронеслось в голове у Акселя. Он хотел сказать брату, что Зигфрид был недостоин его, что торговал им без его ведома, использовал в своих политических играх, да и просто использовал… Но не сказал ничего из того, что хотел сказать, потому что знал — Офер ему не поверит. — Послушай меня, Фейри, пожалуйста, — Аксель протянул к нему руку, и в этот раз омега ее не оттолкнул. Позволил себя погладить по ноге, укрытой одеялом. В этом жесте было лишь сочувствие, ни капли похоти. И Офер это почувствовал. — Я приехал за тобой. Все, чего я хочу — это чтобы мы были вместе. Я понимаю твое потрясение… Я сам пережил подобное. Офер помотал головой, вытер слезы, но ничего не сказал. Аксель подсел ближе и взял его за руку. Тот не сопротивлялся. — Фейри, ты… будешь моим? Офер не ответил. Он как будто не слышал вопроса. Аксель наконец заключил его в объятия и поцеловал в лоб. — Фейри, милый… Я очень виноват перед тобой. За то, как сложилась наша жизнь… вдали друг от друга. Но я приехал сюда, чтобы исправить эту ошибку. Былого не вернешь, но сейчас, когда мы оба стали свободны, все, чего я хочу — это быть рядом с тобой. Офер слушал молча и лишь тяжело дышал, упираясь головой в грудь брата. У Акселя от его близости сердце выпрыгивало из груди, пах тяжелел, но он не позволял себе совершить ту же ошибку, что сделал утром. — Фейри, милый… любимый, дорогой… Я не хочу говорить тебе то, что ты и так знаешь. О том, как я сильно тебя люблю, как мне все эти годы тебя не хватало. Просто ответь, будешь ли ты моим теперь? — Я всегда был твоим, Аксель, — тихо отозвался Офер и еще больше вжался в грудь брата. Аксель шумно выдохнул и почувствовал, что по его щекам тоже текут слезы. Он вытер их рукавом рубашки и стал покрывать поцелуями лицо Офера. Тот не отвечал на ласку, и Аксель отстранился. — Послушай меня, братишка. Мой лекарь сказал, что я должен проявить настойчивость с тобой. Едва ли ни брать тебя силой, — Аксель заглянул Оферу в глаза. — Но я не буду этого делать. Не буду настаивать, если ты не готов. — Я не хочу это делать в этой кровати, — Офер тихонько всхлипнул. — Давай я отнесу тебя в свою? — тут же предложил Аксель. — Мне ведь приготовили какие-то покои… — В этом замке все напоминает о нем, — Офер сел на кровати и обнял себя руками. На них Аксель увидел новые, свежие синяки. Он провел по ним указательным пальцем, а потом поцеловал. Вероятно, омегу так же, как он сегодня утром, кто-то оттаскивал от окна или морской пропасти, куда островитяне бросают покойников. — Я готов увезти тебя отсюда прямо сейчас, — Аксель невесело усмехнулся. — Но ты не готов к дороге. Я могу подождать, но, пожалуйста, не прогоняй меня от себя. — Не буду, — Офер снова уткнулся лбом в грудь брата. Тот его крепко обнял, а потом все-таки отнес в спальню, которую приготовили для короля, чтобы там они заснули рядом, как братья.